Обследование проходило в том же кабинете, что и в прошлый раз. Мое тело обклеили датчиками, какими-то присосками, металлическими пластинками на проводах. Экран Автомеда пестрел диаграммами, выдавал бегущие строки, за которыми внимательно следили Ирина Павловна и седой представительный мужчина лет шестидесяти, представившийся Аркадием Борисовичем.

Я мог наблюдать за всеми этими графиками и надписями только краем глаза, потому что поворачиваться и совершать какие-то движения мне категорически запретили.

Мучили меня около получаса, когда начали отклеивать все эти присоски и провода, хотел встать. Но Аркадий Борисович вежливо, но решительно удержал:

— Лежи. Сейчас будем проводить тебе стимуляцию мозга.

— А это не опасно? — боязливо поинтересовался я.

— Абсолютно безопасно, — улыбнулся врач, взял в тумбочке наполовину наполненный водой стакан, достал из кармана крошечный пузырек с лекарством, отмерил туда пять капель, взболтал и протянул:

— Выпивай сразу всё.

Я, приподнялся, оперся на локти, взял стакан, задумчиво хмыкнул, вертя его в руках и рассматривая ставшую ядовито-желтой жидкость.

— Антон, пей, залпом, — в голосе Ирины Павловны появились стальные нотки. — Это специальное средство, оно тебя немного возбудит, так нужно для большего эффекта процедуры. Не бойся, ничего страшного не произойдет, всё продумано, доза подобрана с учетом твоей индивидуальной медицинской карты.

Я с сомнением глянул на женщину, она ободряюще улыбнулась.

Вздохнул и одним глотком выпил содержимое стакана. Жидкость горчила, но не сильно.

Теперь ложись, — Ирина Павловна забрала из моих рук стакан. — Ничего не бойся. Мы с Аркадием Борисовичем тебя пристегнем — так надо.

«Это ещё зачем?» — возмутился я, но мысленно. Чуть помедлил, опустился на подушку и застыл. Женщина и седой мужчина деловито достали откуда-то снизу ремни, и начали пристегивать меня к кровати. Клацали стальные замки, фиксируя конечности и тело, а я чуть потеряно наблюдал, как меня обездвиживают.

«Вот же, мать вашу, попал на прокрустово ложе».

В стене открылась дверь, молоденькая медсестричка на тележке завезла большой шлем, напоминавший что-то среднее между головным убором байкера или космонавта.

«Это на меня надевать будут? Уже страшно», — криво усмехнулся я. — «Черт их знает, этих коммуняк, вдруг какая-то подстава. Вообще, ремни, прочая фигня, такое впечатление, что меня сейчас будут пытать током. Но деваться некуда, даже сопротивляться толком не могу».

— Антон, приподнимись немного, — скомандовала Ирина Павловна, взяв шлем.

Я послушался. На голову натянули шлем, закрепили на подбородке ремешки. Врач надавила на затылочную часть. Шлем засверкал разноцветными бликами и снова потемнел.

— Лежи спокойно, будет покалывать в висках, может возникнуть ощущение, словно щекочут изнутри, не обращай внимания, — посоветовала врач.

— Ладно, — буркнул я и ещё больше внутренне напрягся.

Сначала ничего не происходило, только в груди нарастало чувство возбуждения, отозвавшееся в том месте, где мои ноги соединила природа. Я стыдливо глянул туда — от конфуза спасла простыня, которой меня заботливо накрыли до пояса. Правда она встопорщилась на уровне паха, но если не присматриваться, можно не обратить внимание на образовавшийся бугор.

Внезапно накатило желание резко вскочить и куда-то побежать, я задергался, но ремни держали крепко. Потом шлем зажужжал, возникло ощущение, словно лобную и затылочную часть головы начали массировать невидимые ролики, заставляя расслабиться. Ещё через минуту стало покалывать в висках.

Перед глазами начали проплывать разные картинки: лицо подтянутого моложавого мужчины лет сорока пяти, голубоглазой стройной женщины, девчонки очень похожей на меня. В груди потеплело, пришло понимание — это мои родители и сестра. Даже их имена всплыли в памяти: Константин Анатольевич, Снежана Артемовна и Вера. Появилось воспоминание, как управлял на полигоне учебным беспилотником «Орленок», виртуозно огибая препятствия, обманывая на крутых виражах «Охотников», поражая нужные цели и кончики пальцев сразу задергались, будто работал с пультом управления. Странное ощущение, я оставался Максимом Клевцовым, но видел воспоминания и картинки из жизни Антона Кузнецова. Тонкая струйка воспоминаний прорвалась полноводным потоком, и тело задрожало, забилось в судорогах.

Через полчаса, с меня мокрого как мышь и обессилено растянувшегося на влажной простыне, бережно сняли шлем и начали расстегивать ремни.

— Ну как дела, Антон? Вспомнил что-то? — улыбнулась Ирина Павловна. Седой мужик, стоя чуть сзади, прищурился, внимательно наблюдал за мной.

— Многое, — осторожно признался я.

Удивительная штука этот стимулятор. Я по-прежнему ощущаю себя Максимом Клевцовым, прекрасно помню всю свою прошлую жизнь, никаких следов личности прошлого владельца тела не чувствую, а вот большая часть его воспоминаний стала мне доступной. Интересно, как это работает? Когда-то встречался с одной девчонкой, бывшей ассистенткой какого-то засекреченного профессора, проводившего исследования мозга. Она говорила, что такие области как сознание, память и эмоции, изучены всего лишь на 5–7%. Как возникают воспоминания, чувства привязанности, любви, появляются сны, наука до сих пор не может четко объяснить. С нейронными связями ясности больше, но тоже много неизвестного…

— Антон, ты меня слушаешь? — перед глазами маячило встревоженное лицо врачихи.

— Извините. Ирина Павловна, задумался просто, — честно признался я.

— Понятно, — женщина немного расслабилась. — Я говорила о том, что ещё при первичном осмотре, автомед, после всестороннего обследования дал от 75-ти до 85-ти процентов вероятности возвращения к тебе памяти. Скажи, как зовут твоего отца и где он работает?

— Константин Анатольевич, работает архитектором, — сообщил я.

— Отлично, — лицо врачихи посветлело. — А мать?

— Снежана Артемовна. Работает в НИИ имени Зайцева.

— Братья или сестры у тебя есть?

— Есть, конечно, сестра, зовут Вера. На четыре года младше.

— Замечательно, — улыбнулась Ирина Павловна. — Память к тебе возвращается.

— Возвращается, — осторожно согласился я. — Но я ещё многого не помню.

— О, это как раз понятно, — вступил в разговор седой мужчина. — Никто и не ожидал, что ты сразу вспомнишь абсолютно всё. Это так не работает. Память возвращается постепенно, в течение месяца-двух, полный процесс может занять до полугода и больше.

— А теперь Антон, вставай, одевайся, — скомандовала врачиха. — Тебя уже ждут в холле.

— Кто? — полюбопытствовал я.

— Два офицера, Белков и Лемешев, — улыбнулась Ирина Павловна. — Тебе о чем-нибудь эти фамилии говорят?

— Вы меня продолжаете проверять? — усмехнулся я. — Говорят, конечно. Начальник курса и ротный.

— Они тоже со своей стороны проверят, — дружелюбно ответила врач. — Будут решать, оставлять тебя на втором курсе или на следующий год снова отправить на первый.

— Понятно, — вздохнул я.

В холле первого этажа на том самом диванчике, где раньше сидели Забота и Трофим, расположился Белков и ещё один офицер, статный подтянутый офицер с суровым волевым лицом с тремя рубиновыми звездочками старшего лейтенанта на погонах.

Когда мы с Ириной Павловной спустились к ним, начальник курса и взводный сразу встали.

— Товарищи офицеры, хочу вас порадовать: наши прогнозы оправдались, к Антону начала возвращаться память, — довольно улыбаясь, сообщила женщина. — Наша рекомендация: пусть учится дальше — на втором курсе. Таково наше общее мнение, моё и профессора Войцеховского. Мы уверены: в течение нескольких дней процесс восстановления будет набирать силу. Официальный документ с нашими рекомендациями, подробным отчетом об исследовании, использованных препаратах и процедуре стимуляции мозга, будет в ближайшее время отправлен ИИ Айболитом Ивану Ивановичу для дальнейшего распространения по официальным инстанциям.

— Отлично, спасибо Галина Павловна, — кивнул Белков. — Мы со своей стороны проверим, насколько к Антону начала возвращаться память. Курсант Кузнецов, готов к прохождению тестов в ЦУБСе и виртуальном зале?

«Сейчас я тебе отвечу», — мысленно усмехнулся я, повинуясь неожиданному порыву.

— Так точно, — молодецки гаркнул, вытянувшись в струнку перед Андреем Павловичем и залихватски отдавая честь. — Готов Ваше превосх… простите, товарищ капитан!

— Попаясничай у меня ещё, Кузнецов, — офицер чуть поморщился и отступил. — Вижу, ты уже совсем пришел в себя, раз хохмишь в своем обычном стиле. Я тоже люблю шутить. Для начала, чтобы тебе не было так весело, три наряда вне очереди на кухню.

— Так там всё автоматизировано? — удивился я.

— Если подзабыл, для таких случаев, как сейчас мы используем специальные агрегаты, КД называются, — весело сообщил Белков. — Так что, готовься, сегодня у тебя ещё выходной, а завтра после занятий, на кухню. Пока четыре ведра картошки не почистишь ручками, никуда не уйдешь.

— А агрегаты? — поинтересовался я. — Пусть эти ваши КД и картошку чистят.

— Ты и есть этот агрегат! — рявкнул офицер. — Курсант-долбодятел, КэДэ сокращенно.

«Вот мать мою, и чего я вылез с этой клоунадой», — досадливо подумал я. — «Никогда же выпендрежником и шутником не был. Странно. А Белков ещё сказал, 'хохмишь в своем обычном стиле. Неужели на меня так, прошлая личность Антона Кузнецова влияет? Интересно. Если так, надо свои порывы придерживать, иначе нагребу полный карман неприятностей»…

ЦУБС, виртуальный и имитационный центры, оказались одним комплексом, состоящим из двух расположенных рядом огромных ангаров и нескольких зданий. Сперва меня повели в огромное помещение Центра Управления Беспилотными Системами. В дальнем углу длинным рядом выстроились столики, на которых лежали дистанционные пульты и стояли сами «Орлята». Каждый из миниатюрных беспилотников, был оснащен эффектно взрывающимся и испускающим хлопья дыма маломощным, почти холостым зарядом. Дым, идущий от «взорвавшегося» «Орленка» мог быть разных цветов. Я видел угольно-черный, светло-голубой, темно-синий, фиолетовый, красный, розовый, желтый и другие цвета спектра. Никогда не было, чтобы «взорвавшиеся» «орлята» чадили «одинаковым» дымом. Делалось это специально, чтобы при отработке коллективных действий было сразу видно, кто, где взорвался и куда попал.

Меня подвели к столику, в конце линии, где лежал «Орленок» с темно-синей полосой на корпусе, и оборудование: дистанционный пульт управления полетом и тактильный комплект «БС-2040»

— Как будешь управлять по старинке или наденешь комплект? — усмехнулся Лемешев.

— Второй вариант, — коротко ответил я.

— Отлично, — довольно кивнул взводный. — Действуй.

Я посмотрел на «Орленок», вспомнил, как управлял им, кончики пальцев непроизвольно дернулись, вспоминая движения в тактильных перчатках. На курсе я был один из лучших операторов беспилотных систем. Неожиданно в голову пришла идея, как избежать нарядов вне очереди.

— Товарищи офицеры, разрешите обратиться, — я отдал честь Белкову и Лемешеву. Офицеры переглянулись.

— Обращайся, — разрешил капитан.

— Извините за нескромный вопрос, вы — азартные люди? — поинтересовался я.

— Допустим, — хмыкнул Андрей Павлович. — И что?

— Предлагаю пари, вы не просто тестируете мои умения управляться с беспилотниками, а максимально усложняете задание, и если я добираюсь до цели и побеждаю, снимаете наряды.

— А если проиграешь? — быстро спросил Белков.

— Тогда получаю дополнительные три в довесок, — обреченно вздохнул я.

Офицеры опять переглянулись.

— У нас в училище учат поощрять курсантов, показывающих отличные результаты и наказывать не справляющихся с заданием, я предлагаю вам, идеальный вариант, выиграю — снимаете наказание, проиграю, навесите ещё одно такое же.

— Ладно, — хмыкнул Андрей Павлович. — Уломал. Выиграешь, не будешь чистить картошку. Но учти, проиграешь, утонешь в ней, она тебе и год спустя в кошмарных снах сниться будет.

— Договорились, товарищ капитан, — радостно ответил я.

— Тогда, иди, готовься, вспоминай, чему научился за год, сделай тренировочный круг по ангару, а мы пока подготовим тебе задание.

— Слушаюсь, — я отдал честь и развернулся к столу.

Первым делом надел очки, транслирующие изображение с камеры беспилотника с вмонтированным микрофоном для команд управляющей плате Орленка. Натянул тактильные перчатки. Кончиками пальцев правой, коснулся манжета на левой, переводя «Орленок» в активный режим. Еле слышно зажужжал включенный мотор беспилотника. В очках сразу появилась картинка, показывающая ангар. Я сделал движение правой и «Орленок» взмыл в воздух. Управление в тактильных перчатках было простым и эффективным — жестами. Движение правой и «Орленок» опускает крыло, уходя в крутой вираж, взмах в сторону левой, резко сворачивает налево. Я совершил несколько кругов, сделал парочку пируэтов и посадил беспилотник обратно на стол. Пока надевал очки и тактильные перчатки, настраивал управление, совершал тренировочный полет, капитан куда-то незаметно исчез, оставив меня с ротным. Появился уже, когда я уже начал волноваться.

— Ну что, — усмехнулся Белков. — Подготовил я тебе задание. В левом конце ангара на противоположной стороне, под самым потолком, установлена мишень-коробка. Тебе надо её поразить, причем прямо в круглое отверстие. Но предупреждаю, это будет не так просто. Восемь «Охотников» будут стараться сбить твой аппарат. Оружия на твоем аппарате и «Охотниках» нет, разрешены тараны, удары по крыльям, любой физический контакт. Взлетать они начнут по очереди, первый сразу, каждый последующий — через секунду. Посмотри на мишень, оцени диспозицию, мы подождем.

— Убрать картинку с камеры, — скомандовал я.

Очки снова стали прозрачными.

Глянул в противоположный угол ангара. Ничего не видно.

В левом верхнем углу, под потолком установлена мишень, показать, — скомандовал очкам.

Снова возникла картинка, возникли столбики шкалы и измерения секторов, изображение ушло влево, на стекле нарисовалась красная линия отмеренного расстояния — полтора километра. В верхнем углу у самого потолка, на полке стояла вращающаяся прямоугольная фигура с закругленными углами и с небольшим отверстием посередине. Оно, то появлялось перед глазами, то уезжало обратно к стене и опять показывалось.

«Хреново», — мрачно отметил я. — «Все время вращается, будет трудно попасть. Похоже, Белков реально рассчитывает сделать из меня профессиональную картофелечистку».

— Ну что, разобрался? — весело спросил капитан. — Можем начинать?

Стоящий рядом начальник учебной группы злорадно усмехнулся.

— Забить мишень в полетное задание. Режим — полная боевая готовность, — скомандовал я.

Встроенный микрофон в очках передал приказ управляющей плате «Орленка».

Беспилотник снова ожил, заработал мотором, но пока не взлетал.

— Готов? — насмешливо уточнил Белков.

Стартовые шлюзы «Охотников» с обеих сторон ангара открылись.

— Готов, — кивнул я.

— Пошел! — рявкнул капитан.

Я сделал движение правой, беспилотник поднялся в воздух, немного помедлил и рванул к цели.

Из шлюза противоположного угла вылетел, завис первый хищный силуэт «Охотника». И сразу сдвинулся влево и вверх, преграждая дорогу к вращающейся мишени.

«Вот гад! Так нечестно!» — чуть не выругался вслух я. И сам себя одернул: формально Белков был прав, стартовые позиции «Охотников» мы не обговаривали.

Я вскинул ладонь, потом резко отдернул её вправо, запуская пируэт. «Орленок» резко спикировал вниз, «Охотник» хищной птицей упал на него сверху, но просчитался, в последний момент «малыш» ушел влево и вверх, обходя врага, двумя рывками в воздухе, обогнул ещё один вылетевший навстречу «Охотник». Третий, на мгновение застывший недалеко от вращающейся мишени, отчаянно взвыл мотором и ринулся на таран, двое оказавшихся сзади, стремительно настигали «Орленок» с другой стороны.

Ещё доля секунды и маленький беспилотник разлетится в клочья от столкновения со «старшими братьями». Но в последнее мгновение «Орленок», повинуясь движению моих пальцев, упал вниз. Три «Охотника», один спереди и двое атаковавших сзади, с грохотом сшиблись, во все стороны полетели осколки крыльев и части пропеллеров. Остатки аппаратов бесформенной кучей рухнули на бетонный пол полигона. «Орленок» резким пируэтом влево, потом вправо, обманул ещё одного «Охотника», сделал резкий оборот, взмывая вверх, потом сразу разворачиваясь назад и возвращаясь по кругу, заставив второго преследователя пролететь прямо над ним. На долю мгновения завис над мишенью, ожидая, когда отверстие в коробке начнет разворот к нему и четко зашел прямо в круглую дыру-мишень. Хлопнуло, коробка смялась, встопорщилась жестью, из прорех и дыр искореженного корпуса повалил темно-синий дым. Рванувшиеся к нему, вылетевшие из шлюзов, оставшиеся «Охотники» растеряно зависли в воздухе.

Я стащил очки, снял перчатки, вытер ладонью вспотевший лоб, повернулся к офицерам, отдал честь, доложил Белкову:

— Товарищ капитан, ваше задание выполнено, цель поражена.

И удивленно замер, услышав, громкие, отдававшиеся эхом по всему ангару, аплодисменты.