Президент США стоял у безрамного окна пентхауса «Голден Пирамид» и задумчиво обозревал, открывшуюся перед ним панораму Нью-Йорка. Город сиял яркими огнями рекламы, пульсировал огромными экранами, голографическими изображениями. Сверкали устремившиеся в небеса стрелы небоскребов, отражая радужные блески солнечных лучей.

Но даже среди них выделялось гигантское здание фьючерсно-криптовалютной биржи — сердца нового Мирового Порядка. Это здание возникло на переломе эпох, когда неутомимая поступь прогресса создала уникальный сплав американского империализма с техно-феодализмом, заменившим людей, миллионами роботов и полностью автоматизированными линиями.

Сотни миллионов рабочих, инженеров, людей творческих профессий, сотрудников многочисленных ведомств и коммунальных служб в Америке, на Западе, в арабских нефтяных монархиях были выброшены на обочину жизни, моментально став не нужными. Чтобы избежать волнений и общественного возмущения им выплачивали небольшие пособия. В США круглосуточно работали фуд-банки, бесплатно раздающие еду с истекающими сроками годности или «слегка просроченную». Функционировали продовольственные центры, вещевые склады многочисленных благотворительных центров. Действовало много программ, по которым супермаркеты и магазины одежды, сдающие не купленную еду и вышедшие из моды вещи, получали солидные компенсации из федеральных и местных бюджетов.

Но всё это не покрывало потребности людей, лишившихся работы. Пособия платились в таких размерах, чтобы человек мог прожить, приобрести себе необходимый минимум, сделать определенные выплаты за электричество, аренду одного из старых трейлеров или ржавого контейнера. Городки-ульи стали новыми резервациями нищеты у въезда в сверкающие сталью, стеклом и хромом современные мегаполисы. В резервациях бедных процветала наркомания, преступность, регулярно происходили массовые драки на почве расовой нетерпимости или религиозных разногласий, отравления дешевым пойлом либо просроченными продуктами. Больницы с мизерным и устаревшим оборудованием, врачи-коновалы, маленькие магазинчики с относительно скудным ассортиментом и хамовитыми продавщицами — везде царила атмосфера нищеты, серости и безнадеги.

Более благополучные граждане, сумевшие подняться на одну ступеньку вверх, ставшие мелкой обслугой элиты или богатых мажоров, имевшие подработки, небольшие барыши в Сети, в онлайн-играх, мелких фьючерсах, жили на окраинах. Они селились в клетушках-студиях, бюджетных двухкомнатных апартаментах, напоминающих малогабаритные советские квартиры середины-конца прошлого века.

Небольшая прослойка относительно благополучных сотрудников, сохранивших работу, менеджеров среднего звена, скупщиков разного барахла, криминальных элементов, контролирующих нелегальные игры, наркоторговлю, устроились ближе к центру, в квартирах попросторнее или в частных коттеджных поселках. У них условия были лучше: супермаркеты с приличным ассортиментом продукции, клиники, с более-менее приемлемым оборудованием, транспортная инфраструктура, присутствовали современные технологии.

Даже их комфортная жизнь и уровень достатка меркли по сравнению с крупными бизнесменами, ТОП-менеджерами, ведущими сотрудниками крупных корпораций, другими миллионерами и миллиардерами, живущими в центре Нью-Йорка.

Здесь находились два столпа современного феодального техно-империализма: Американская фьючерсно-криптовалютная биржа и Всемирная фондовая биржа. Первая привлекала необычными архитектурными формами: основание в виде распростертого круглого свода с приподнятыми краями, напоминающего шляпу гигантского гриба. На первом уровне был расположен огромный, уходящий вниз на два подземных этажа паркинг, заставленный авто и электромобилями премиум-класса: бугатти, ролс-ройсами, пагани, астон-мартинами, майбахами, поршами и другими машинами, стоящими безумные для простого человека деньги. Там же возле паркинга находились разнообразные магазины, мелкие офисы и брокерские конторы, принимающие клиентов с улицы.

Второй, третий и четвертый уровень, представляли сверкающие небесно-голубым, холодно-серым и темно-синим остеклением торговые залы.

В зале с голубыми стеклами торговались фьючерсы на сырую нефть, газ, редкие металлы, уникальные минералы, и другие природные ресурсы. В сером продавались контакты на разный металлопрокат, сельскохозяйственную продукцию, строительные материалы, самые разнообразные используемые в разных отраслях промышленности товары и комплектующие, от упаковки до отдельных узлов двигателей.

Третий зал — был самым популярным мировым крипто-рынком. Здесь можно было стать счастливым обладателем любой цифровой валюты, в мгновение ока заработать многомиллионное состояние или полностью разориться и слететь с финансового Олимпа на самое дно.

Каждый зал был расчерчен голограммами ценовых потоков с взлетающими и падающими разноцветными нитями. Черная изломанная линия нефти в первом переплеталась с голубой — газа, сияющая желтым блеском нить золота, оставляла далеко внизу поднимающуюся и снова падающую серебра, где-то вверху на вершине сверкала холодной сталью платина.

Во втором поднимались и обессилено падали вниз разноцветные полоски — каждая из них показывала меняющуюся стоимость определенного товара: деталей, комплектующих двигателей и систем, пшеницу, бобовые, бумагу, всей продукции, когда-либо произведенной роботами и людьми.

Но самое завораживающее зрелище было в верхнем темно-синем крипто-зале. Голографические графики виртуальных валют ракетами взмывали вверх и камнем летели на дно цифрового рынка, сверкая огнями всех цветов радуги. Даже брокеры, использующие для просмотра графиков специальные очки с Искусственным Интеллектом, умеющим улавливать тенденции и выделять нужные тренды, не всегда успевали вовремя среагировать, поскольку информация специально обновлялась с пятнадцатисекундным опозданием.

Вторая — Всемирная фондовая биржа стала центром и сердцем западного делового мира. Она объединилав себе Нью-Йоркскую фондовую биржу и первую электронную — «Насдак», основанную ещё в 1971-ом году. Здание ВФБ являло собой воплощение консервативного империализма, «старых денег», выраженных в элементах античности, декором и архитектурными чертами аристократических «рококо» и барокко'. Массивные многометровые круглые колонны на входе, вытянутый купол здания, барельефы и лепнина. Операционный зал поражал обилием белого мрамора с золотистыми и серебряными прожилками, светящимся трехмерным барельефом на входе, с ликами американских президентов и распростершим над ними крылья гигантским белоголовым орланом. ИИ биржи ежесекундно анализировал физические активы планеты, служил свидетелем и гарантом сделок, храня всю информацию на своих огромных серверах, показывал изменения на рынках, когда два гиганта индустрии заключали между собою сделку, по запросу демонстрировал интерактивные карты с изменениями котировок акций.

И в первой и во второй бирже, вместе с живыми управленцами, брокерами, ИИ-трейдерами и консультантами, работало несколько ЭИИ — Эксклюзивных Искусственных Интеллектов, сделанных по индивидуальным заказам олигархов-хозяев, вложивших в их разработку сотни миллионов долларов. Они были наделены полномочиями покупок и продаж акций и контрактов, располагали солидными суммами для сделок, умели анализировать изменения на рынках, моментально обрабатывать сотни терабайт информации и принимать решения, позволяющие их хозяевам зарабатывать десятки миллионов и миллиарды долларов. Процесс был поставлен на поток, и приносил нескольким богатейшим семействам огромную прибыль, значительно увеличивая и без того их грандиозные состояния. ИИ не нужно было давать отпуска, платить зарплату, он работал без выходных и требовал только средства для поддержания и обслуживания серверных мощностей. Настоящая элита страны, владельцы «старых денег», олигархи в нескольких поколениях, Рокфеллеры, Морганы. Перро, техно-феодалы нового поколения наблюдали, как их состояния растут на биржах из собственных кабинетов, следя за изменяющимися голографическими графиками, раздавая ИИ, основанные на инсайдах ценные указания и управляя позициями и движением капиталов, короткими манипуляциями пальцев в сенсорных перчатках.

— Господин президент, — голос Искусственного Интеллекта, заставил Питера Трента оторваться от раздумий.

— Слушаю, — недовольно произнес президент США.

— К вам пришли сенатор Вильямс, мистеры Баррет-младший и Айван Фокс. Ждут под дверью.

— Отлично, — сухо кивнул Трент. — Пусть заходят.

Входная дверь распахнулась. В просторную гостиную номера зашли трое. Похожий на рептилию с ледяными немигающими глазами, одетую ради потехи дорогой костюм, сенатор Вильямс — являлся одним из самых влиятельных ястребов «республиканцев» главой Комитета по вооруженным силам. Семейство Вильямсов владело несколькими заводами, поставляющими комплектующие для «Локхид-Мартин», узлы, детали двигателей, счетчики, датчики, электронные платы. Состояние Джоя Вильямса уже давно подбиралось к отметке восемь миллиардов долларов.

Джек Баррет-младший, был сыном скончавшегося семь лет назад одного из самых богатых и влиятельных бизнесменов мира, Уоррена Баррета. В морщинистых руках отца, владевшего самым крупным в США инвест-фондом, надежно лежали контрольные пакеты акций многих сверхприбыльных корпораций. У больших бизнесменов в последние годы стала популярной поговорка: «Когда твое предприятие заработает первый миллиард, им может заинтересоваться Джек Баррет. Если он решит, что компания нужна ему, ты больше не будешь её владельцем».

Третий — Айван Фокс, называемый в обществе «техническим гением» напоминал подкачанного подростка — молодое белоснежное лицо, взлохмаченные в художественном беспорядке платиновые лохмы, красивая треугольная фигура с широкими плечами. Он красовался в кителе-хамелеоне переливавающимся серебристым, светло-голубым и темно-синим оттенками, кроссовках «найк вип спешиал», созданных по индивидуальному заказу и напоминал фрика, чудом пробравшимся в компанию деловых людей в дорогих классических костюмах.

Но это было обманчивое впечатление. Фокс являлся самым богатым человеком мира, чье состояние к 2040-му году перевалило за одиннадцать триллионов долларов. Он владел самой крупной сетью спутников «Старфокс», запускал ракеты на Луну и Марс, делал инновационные электромобили-амфибии, обладающие опцией вертикального взлета, способные преодолевать любые препятствия, с разными индивидуальными опциями для владельцев и салонами, напоминающими пульты управления космическим кораблем.

Купить его «фоксомобили» могли только очень богатые люди, но это технического гения абсолютно не смущало. В Европе, Китае, нефтяных монархиях залива, африканских, латиноамериканских и азиатских странах уже выстроилась огромная очередь из олигархов, наркоторговцев, вороватых президентов, туземных царьков, крупных теневых дельцов и просто состоятельных людей, желающих обзавестись новой моделью этого супермобиля. Фокс готов был продавать свои машины, «дома будущего», ракеты для полетов в космос, подводные жилые станции, искусственные города-острова с цветущими тропическими растениями любому желающему или корпорациям, имеющим необходимые финансы. Айван скупал самые инновационные технологии, платил огромные деньги талантливым инженерам и изобретателям, приобретал и строил заводы-гиганты. Около четверти экономики Америки, работало на Фокса и его финансовую группу, состоящую из узкого круга партнеров-единомышленников.

— Джентльмены, — президент, крепкий высокий мужчина лет семидесяти, указал ладонью на стоящий чуть в стороне у окна стеклянный стол с такими же прозрачными стульями на титановых ножках. — Прошу.

Баррет-младший, сенатор Вильямс, и «технический гений» Фокс выбрали места слева от центрального стула, уселись вместе, один за другим, выложив на столешницу планшеты.

«Они явно переговорили до встречи, и решили действовать сообща», — отметил президент, усаживаясь на свое место.

— Итак, джентльмены, — сухо сказал он — Вы просили меня о конфиденциальной встрече. Я прилетел в Нью-Йорк и готов вас выслушать.

— Сэр, мы слышали, вы начинаете колебаться, стоит ли начинать войну с русскими и реализовывать план «Удар Орлана», — решительно начал Вильямс.

— Сомнения имеются, — сухо подтвердил Трент. — Советский Союз — могучая держава, а их ядерный арсенал, давайте скажем честно, превышает наш, не говоря уже о количестве межконтинентальной баллистики. Я не хочу, чтобы Америка, все, что принадлежит нам и создано предками погибло в адовом пламени.

— Мистер Президент, не понимаю, почему вы сомневаетесь, — холодно процедил Вильямс. — Все просчитано. Одним ударом мы уничтожим генерального секретаря, большую часть Политбюро, обезглавим власть. Наши люди в руководстве армии блокируют РВСН и ПРО ещё до нашего удара по руководству красных. На их города обрушится волна ракет, подобной которой мир никогда не видел. Оставшихся добьем дронами, завалим мясом наемников. Нам нужны новые пространства, природные ресурсы, технологии Союза, особенно термояд и работа с солнечной энергией. Это позволит нам избежать кризиса и последующей гражданской войны, которая гарантированно сметет всех нас и похоронит Америку.

— А если что-то пойдет не так? — хмыкнул президент. — Они же нашу страну в порошок сотрут.

— Мистер Президент, — вступил в разговор Баррет-младший. — У русских есть одна замечательная пословица: «Волков бояться — в лес не ходить». Если бы наши предки боялись последствий своих шагов, Америка никогда бы не стала великой. Ещё раз напомню Вам прописную истину: у нас нет другого выхода.

— Общество медленно достигает точки кипения, — добавил «технический гений». — Мои сотрудники иногда бывают на окраинах мегаполисов, ездят на природу, пару раз пробовали путешествовать по стране. Периодически им приходилось проезжать мимо скоплений трейлеров, контейнерных городков, аварийных зданий, в которых живут люди, потерявшие работу из-за роботизации и автоматизации производства. Вслед им кричали ругательства, кидали камни, пытались избить, несколько раз устроили засаду на дороге, пытались остановить электромобили и ограбить. Были случаи, когда в моих людей стреляли, пробовали заколоть, отрубить головы мачете. У сотен миллионов, оказавшихся на дне жизни, усиливается классовая ненависть к более удачливым людям, бизнесменам и политикам. Становятся популярными левые настроения, организуются группы идейных бойцов с власть имущими, роботами и автоматизацией производства, лишивших их заработков.

— Чего они дергаются? — поморщился Трент. — Мы же платим своим гражданам пособия, позволяющие им худо-бедно прожить, заплатить аренду, купить еду.

— Вот именно, — фыркнул Айван. — Худо-бедно, не значит хорошо. А они видят, как живут те, кто остался на своих рабочих местах, на каких машинах ездят, какие деньги тратят. И ненависть растет ещё больше. Люди не хотят быть растениями и получать минимальные выплаты, они желают жить в свое удовольствие, не ограничивать себя ни в чем. Если всю жизнь сидеть на минимуме и ничего не делать, можно с ума сойти. Накопившаяся энергия требует выхода, надо лишь направить её в правильное русло — на завоевание новых жизненных пространств. А мы заодно почистим Америку, избавим её от мусора и ненужного балласта. Либо мы это делаем, либо в ближайший год-другой общество взорвется, и тогда зачистят нас с вами.

— А может им просто немного увеличить пособия, чтобы успокоить? — задумчиво сказал президент. — Вместо того, чтобы втягиваться в страшную войну?

— Это даст только временный эффект, — авторитетно заявил Джек Баррет-младший, — Во-первых, если мы заплатим больше, после краткого момента эйфории это будет воспринято как слабость, и потом давление на нас и ненависть к богачам вспыхнет с новой силой. Платить пособия сопоставимые с зарплатами своих служащих мы не можем — во-первых, это непосильное бремя для бюджета. Во-вторых, кто будет работать, выполнять указания начальства, получать выговоры, пахать в корпорациях, если можно получать немного меньшие деньги и жить в свое удовольствие? Правильно, никто. Все, варианты которые вы предлагаете уже давно обговаривались в Бильдербергском клубе, на международных мировых бизнес-форумах и собраниях.

— Мои роботизированные системы и автоматические линии могут производить любую высокотехнологичную продукцию, — авторитетно добавил Фокс. — Они превосходят людей во всем: скорости, качестве, точности производственных операций. Мне не нужны рабочие руки в большом количестве. Роботы, Искусственные Интеллекты, автоматизированные сборочные линии гораздо эффективнее. Миллионы жителей трущоб и нищеброды, существующие на пособия — лишние люди. Они только потребляют ресурсы и создают серьезную нагрузку на бюджет. Такие современному высокотехнологическому обществу, которое мы строим, не нужны. Запомните: социальное напряжение и ненависть к нам со стороны этих лодырей и иждивенцев только растет. Если мы не избавимся от них, они избавятся от нас. Мои общественные фонды проводили опросы люмпенов, проживающих в трейлерах, контейнерах и на окраинах. Восемьдесят четыре процента готовы хоть завтра взять оружие, чтобы уничтожить проклятые машины, бизнесменов и людей с деньгами и высоким социальным статусом. Центр политического прогнозирования «Ахиллес» по моему заданию провел всеамериканское социологическое исследование. Главный вердикт, либо мы купируем проблему, уничтожаем самых буйных и наглых пассионариев среди оборванцев, либо через год, максимум, два, начнется гражданская война, которая похоронит нас и Новый Мировой Порядок. Глобальная война — лучший способ решить проблему.

— Добавлю, к сказанному мистером Фоксом, — хищно прищурился Баррет. — Советский Союз, уже почти сто двадцать лет торчит занозой в нашей картине мироздания. Быдло не должно видеть, что есть иная более счастливая и спокойная жизнь. Лучший вариант лишить их альтернативы — уничтожить её. Тут тоже все просто, в будущем, должны остаться только один строй: наш техно-империализм или их техно-социализм. Третьего не дано. Тут мы решаем сразу кучу глобальных задач: сжигаем пассионариев в глобальной войне, сбрасываем социальное напряжение, перезапускаем экономику через военную промышленность, захватываем новые ресурсы, необходимые инновационные технологии, жизненные пространства, избавляемся от единственного конкурента, могущего помешать нашим глобальным планам.

— Даже если русские смогут нанести какой-то ответный удар, в чем я очень сомневаюсь, мы очень хорошо подготовились, создали сеть заглубленных подземных бункеров-городов с жизнеобеспечением, перенесли туда части самых ценных производств и технологий. В результате, что бы ни произошло, остаемся в выигрыше, чистим страну от люмпенов, убираем или серьезно ослабляем главного конкурента, — добавил сенатор.

— Ладно, — вздохнул президент. — Считайте, вы меня окончательно убедили.

Через пять минут, Трент уже садился в черный геликоптер, стоявший на площадке-крыше рядом со своим пентахусом. Когда затарахтели винты, глянул на фигурный дом-пирамиду. На крыше кровожадно сиял алым трехмерный масонский символ — Всевидящее Око.

— Черт с вами, господа, Рубикон пройден, похоже, у нас, действительно, нет другого выхода. Пусть красные ублюдки сгорят в адовом пламени, — выдохнул Трент и махнул рукой пилоту. Тот усмехнулся и дернул рукоятью управления. Геликоптер заложил крутой вираж, резко развернувшись в воздухе, в сопровождении вертолета охраны поднялся вверх и полетел по направлению к Вашингтону. Через минуту два летательных аппарата превратились в крохотные точки, а ещё спустя пару секунд бесследно растаяли в безоблачном голубом небе.