Третьего марта взвод Хрунова, оставив в части бойцов, больных клаустрофобией и со слабыми легкими, на бронетранспортерах отвезли в лесополосу километра за три от фронта, высадили в глубокие окопы, которыми были изрыты лесополоса и часть поля. Сюда разрывы снарядов долетали глухо, да и беспилотники не особенно досаждали. Если появлялись, то их быстро уничтожали. К тому же небо было закрыто низкими тучами, нелетная погода для дронов, изредка сыпался небольшой снежок. Он тонким слоем покрыл землю. В этом году зима оказалась теплой, снега почти не было. Выпадет, продержится с неделю и быстренько растает.
– В блиндажи по отделениям быстро, быстро! – сердито командовал Хрунов. – Сидеть тихо, не высовываться до темноты.
«Чего он так раздражается? Тут спокойно! – подумал Виктор. – Отдохнем малость!»
Когда стало темнеть, в блиндаж, где расположилось отделение Виктора, успевшее отдохнуть, перекусить и покемарить два часа, торопливо вошел озабоченный Хрунов и приказал:
– Отделение, за мной! И быстро, быстро, не мешкать!
Бойцы побежали за ним по окопу, пригибаясь. Снежок плотнее покрыл землю, было светло. Но дно окопа было хорошо протоптано, видимо, по нему прошло немало солдат, хотя по виду он был выкопан совсем недавно. Снега совсем не было на дне. В лесопосадке окоп заканчивался входом, как показалось Виктору, в блиндаж. Хрунов скользнул в него. Виктор следом. Там оказался подземный проход. В нем Хрунов пошел впереди неспешно, освещая себе путь фонариком. Прошли мимо большого подземного помещения, которое было доверху заставлено знакомыми ящиками для патронов и гранат, потом появилось второе такое же большое помещение только оно было заставлено ящиками для сухпайков и с пластмассовыми бутылками с водой. Хрунов протопал мимо, Виктор за ним, слыша позади себя шаги и дыхание Николая. Почувствовался слабый запах газа. Брели долго, подземный туннель казался бесконечным. В свете фонарика Хрунова показалась труба, в ней была вырезана большая дыра. «Значит, все-таки подготовили трубу, – подумал Виктор. – Но до города ещё несколько километров. Как же так? Неужели столько идти надо?» Подтянулись бойцы отделения, послышались удивленные голоса:
– Что это?
– Труба?
– Куда это мы?
– Мы уже в Авдеевке шли по трубе, – успокоил их Виктор. – Пройдем и по этой… Зато ни дроны, ни минометы не страшны.
Хрунов оглядел бойцов, приказал:
– По трубе идти, не торопясь… Воздуха мало. Держите дистанцию два метра друг от друга. Мы не первые. Там уже бойцов полно…
Он первым, пригнувшись, полез в трубу, Виктор за ним. Труба в Авдеевке была выше. В ней можно было идти почти в полный рост, а здесь нужно тащиться, согнувшись. «Каково ль теперь Рэмбо? Он здоровенный!» – Виктор оглянулся. За ним брел Николай, опустив голову вниз. Рюкзак его чиркал по верху трубы. Стены ее были покрыты копотью, капли воды блестели при свете фонаря на черной саже. Потянулись дальше…
Сколько шли, ни времени, ни расстояния определить невозможно. Мышцы на ногах Виктора стали ныть от постоянного напряжения в полусогнутом состоянии да под тяжестью экипировки с боекомплектом. Дышать тяжело, в голове мутнело. Казалось, что сейчас он упадет. Но он брел, брел, пригибаясь! В трубе было холодно, но пот заливал лицо. Вдруг показалось, воздух посвежел, дышать стало легче. Виктор вдохнул полной грудью.
Хрунов приостановился, посветил на него, потом вверх. В трубе была вырезана дыра.
– Привал, – выдохнул Хрунов. – Отдышимся!.
В дыру в трубе было видно темное небо. Дыра шла по земле наверх. Метра полтора было до поверхности, не меньше. Бойцы сгрудились под дырой, сели на пол, привалившись спинами к трубе. Впереди вдали виден был удаляющийся свет.
– Скоро выход, смотрите! – возбужденно воскликнул Рэмбо. – Свет в конце туннеля!
– Это бойцы из второй роты, – остудил его Хрунов. – Они идут впереди нас… А за нами идут из нашего взвода.
– Долго ещё? – спросил Рэмбо.
– Как упремся в наших, тогда и встанем… – ответил Хрунов. – Отдохнули? Потащились дальше до следующей вентиляции. А то видите свет фонарика, нас догоняют. Растянитесь на два метра.
Снова побрели, согнувшись. Виктор, чтоб забыться, стал считать шаги, досчитал до триста и стал думать о Наташе, представлять, чем она сейчас занимается. Не видел он ее с весны, скоро год. Вспомнилось ему, как они сажали картошку. Пахло цветущей черемухой. В конце огорода был овраг, перегороженный небольшой плотиной. А на берегу его, сразу за огородом, росли кусты черемухи. Теплый ветерок дул со стороны пруда, доносил чудный запах цветущей черемухи.
Весной перед плотиной и после сильных дождей образовывался пруд. Вода в нем летом всегда покрывалась зеленой ряской, но она не мешала плавать уткам и гусям. Вспомнилось, как зимой они, мальчишки, катались там на лыжах с берега оврага вниз, на замерзший пруд. Сейчас там, должно быть, ещё лежит снег, уже посеревший, подтаявший. И огород, видно, ещё весь в снегу. Через полтора месяца подсохнет, снова сажать надо будет. На этот раз вряд ли он сможет помочь своим женщинам.
А Николай, чтоб забыться, читал про себя стихи, которые учили в школе, потом стал думать о молодой жене. Весной, когда закончился его контракт, он хотел вернуться домой, поступать вместе с ней в университет, но Виктор решил продлить контракт ещё на год, и он тоже, почесав затылок, решил остаться на СВО. Неудобно, только орден получил – и линять из армии. Анютик решила подождать его, отложила поступление в вуз до его прихода. В апреле вернется, вместе подготовятся и поступят. Осталось всего ничего, месяца два – и сладкая встреча.
Сколько они плелись, отдыхая под вентиляционными отверстиями, понять невозможно. Время остановилось. Казалось, что бредут больше суток. Наконец, свет впереди перестал удаляться, остановился, показались сидящие в трубе люди, которые молча смотрели, как они почти ползком, почти без сознания, приближаются к ним. Лица у всех были черными, как у шахтеров. Хрунов подошел к сидевшим, тяжко опустился рядом, выдохнул в сторону тянувшегося за ним Виктора:
– Пришли!
Лицо у Хрунова было в саже. Виктор в изнеможении упал рядом с ним, снял перчатки, поднял на затылок шлем, смахнул со лба пот и взглянул на подходившего Николая, спросил тихо:
– Устал?
– Думал, сдохну!
Лицо у Николая было черным, в тонком слое сажи. Виктор спросил:
– У меня тоже лицо, как у шахтера в забое?
Николай кивнул с улыбкой, оглянулся назад и вдруг засмеялся:
– Посмотри!
К ним на четвереньках, опираясь руками в перчатках в дно трубы, подкрадывался Рэмбо.
Виктор думал, что отдохнут немного и пойдут в атаку, но приказа не было. Долго лежали они в трубе. Пот высох. Становилось холодно. Виктор натянул поплотнее шлем на голову, надел перчатки, запахнулся плотнее и прижался рюкзаком к трубе. Неподалеку послышалось ровное посапывание. Он оглянулся. Это Рэмбо заснул. «Правильно сделал, – подумалось. – Надо и мне…»
Сидели они в трубе бесконечно долго. Засыпали, просыпались, закусывали сухим пайком. Вода у всех закончилась, хотелось пить. Тело затекло, поворачивались с боку на бок на холодном металле трубы.
Только позже они узнают, что провели в трубе четверо суток.
Наконец впереди в трубе началось какое-то шевеление, что-то там двигалось. Дошло оттуда по цепочке: началось. Бойцы поднимались, разминали затекшие ноги, потом один за другим торопливо тянулись туда, где был выход. Виктор выбрался наружу, ослеп на миг от яркого солнца. Снега на земле не было. Казалось, пока они сидели в трубе, началась весна. Вокруг трещали автоматные очереди, рвались гранаты. Хрунов, выбравшись первым, крикнул Виктору:
– Нам на мост! – и побежал через лесопосадку.
Отделение Виктора бросилось за ним. Мост они взяли без сопротивления. Нацики, увидев их, появившихся неожиданно, опешили, и потеряв голову, побежали от моста. Виктор стрелял им вслед, не целясь, наугад. Возле моста заняли оборону.
На берегу реки под мостом снег ещё не растаял, но был покрыт грязноватым налетом. Быстрая вода в небольшой речке была мутная, как всегда в половодье. Виктор сгреб ладонью грязноватый снег сверху, зачерпнул изнутри почище, умылся, а потом стал жадно сосать снег.
Из Суджи доносились взрывы гранат, основательно стучали пулеметы, торопливо трещали автоматы. Позже Виктор прочитает, что семь тысяч нацистов, увидев внезапно ниоткуда появившихся русских солдат, с черными лицами, разбежались со своих позиций, которые теперь занимали наши бойцы почти без сопротивления.
К вечеру подоспели наши войска, а через пять дней Суджа была полностью очищена от нацистов. Взвод Хрунова направили в сторону села Гончаровка. Впереди было ещё много боёв за освобождение курской земли.
За участие в операции «Поток» Виктор и лейтенант Хрунов были представлены к награде вторыми орденами Мужества, а Николай и Рэмбо – к медалям «За заслуги перед Отечеством».
Награды свои Виктор с Николаем получили только в военкомате Уварово, куда они вернулись в конце апреля, после окончания контракта, когда для них началась мирная жизнь. Но ещё долго оба они на улице, особенно при ясном небе, невольно прислушивались, не слышно ли омерзительно нудного жужжания беспилотника, а глаза машинально выискивали место, где можно мигом спрятаться от дрона-камикадзе. И в кабинах бульдозеров помимо воли, забывшись, выглядывали в окно на небо, чутко вслушивались, но ничего, кроме ровного родного звука мотора, не отвлекало их от работы.