В том месте, где сварщики вырезали большую дыру в трубе, Рэмбо и Лучик торопливо рыли землю, готовили бойцам выход наверх, били саперными лопатками слежавшуюся землю, фактически под носом у нациков. Она большими комьями сыпалась вниз, под ноги. Виктор фонариком светил им. Вскоре лопата Рэмбо легко выскочила наверх. Земля осыпалась, и сразу повеяло свежим воздухом.

– Есть! – выдохнул Рэмбо, глядя в образовавшуюся дыру.

На улице темно, туман. Рэмбо шикнул на Виктора, который осветил дыру фонарем.

– Убери свет! Заметят.

Виктор стал светит вниз и приказал:

– Расширяйте выход, – потом проговорил в рацию. – Резец, я – Увар. Готово, ждем!

Рэмбо лопатой осторожно расширил дыру, выглянул на улицу. Там тишина, темно, туман. Только вдали погромыхивают разрывы.

– Делайте выход пошире, сейчас отряд подойдет, – сказал Виктор и начал своей лопатой отбрасывать землю дальше вглубь трубы, чтоб не мешала бойцам быстро вылезать на улицу.

Вдали в трубе показался свет нескольких фонариков, приближалась рота. Майор Резцов, следовавший впереди группы, подошел, осмотрел выход, высунулся наружу, огляделся вокруг и скомандовал тихим голосом:

– Снайперы, на выход! Близко не подползать. У них тоже есть тепловизоры. Докладывайте о поражении цели.

Потом, глядя, как снайперы с винтовками с глушителями и тепловизорами один за другим бесшумно вылезают из трубы, проговорил в рацию:

– Я – Резец. Мы готовы. Дайте арту!

Потом повернулся к бойцам:

– Сарыч, с группой, на выход! Приготовиться группе Увара.

Бойцы один за другим, стараясь не шуметь, выскальзывали в дыру, осыпая вниз ногами землю. На улице совсем близко раздался разрыв снаряда. Виктор тревожно взглянул на майора Резцова. «Нас обнаружили, – мелькнуло в голове! – Сейчас накроют!» Но Резцов быстро успокоил всех.

– Это наши! Прикрывают!

Снайперы в темноте и тумане, пригнувшись, бесшумно проскользнули поближе к опорнику и залегли в траве. В тепловизор совсем близко была видна по пояс размытая красная фигура на караульном посту. Фигура неторопливо двигалась туда-сюда, должно быть для того, чтоб не заснуть.

Снайпер тщательно прицелился. Негромкий щелчок. Фигурка замерла на мгновение и исчезла. Рядом раздались приглушенные два щелчка выстрелов.

Снайпер осмотрел в тепловизор опорник и тихо проговорил в рацию.

– Цели поражены.

– Я – Резец, – скомандовал в рацию майор Резцов. – Атакуем!.. Сарыч, Увар, Сибиряк, путь свободен! Вперед!

Резцов вылез из норы. Неподалеку, там, где из-за тумана не видно домов, рвались снаряды. Резцов молча бросился в тумане вслед за бойцами к опорнику. Ему было видно в тепловизор, как по всему опорнику в окопы врываются наши бойцы, занимают огневые точки. В разных концах один за другим вспыхивали приглушенные туманом взрывы гранат, видны алые вспышки в тех местах, где были блиндажи. Вспышки шли одна за другой, беспрерывно. Гранат не жалели. А со стороны домов продолжали доноситься приглушенные туманом разрывы снарядов и мин.

Майор Резцов спрыгнул в окоп. Из рации раздался голос лейтенанта Хрунова.

– Я – Сарыч. Цель наша. Потерь нет…

И почти сразу же – доклад Виктора и командира третьего отделения.

– Я – Увар. Цель зачищена. Потерь нет.

– Я – Сибиряк. Цель взята. Потерь нет.

– Молодцы! – уже не скрываясь, вскрикнул Резцов. – Не расслабляться! Закрепляемся на огневых точках и ждем мобиков. Она сменит вас… Урал, – обратился он к командирам второй и третьей роты, – пошли в первый дом. Лис – во второй. Вперед!.. – и стал докладывать комбату. – Я – Резец. Цель зачищена без потерь. Идем по домам, остановите арту.

Виктор, Николай, Рэмбо и Лучик осторожно спустились в блиндаж, который они предварительно обработали несколькими гранатами, осветили фонариками посеченные осколками бетонные стены. С полок из пробитых осколками банок сочилась коричневая жижа и капала вниз. На стенах нарисованы символы «Азова», свастика. Призывы: Убей москаля! И повсюду трупы нациков: на двухярусных кроватях; на полу тех, что успели вскочить после взрыва первой гранаты.

Николай осветил трупы нациков в углу и увидел, как один из раненых потихоньку тянет чеку из гранаты. Николай мигом выстрелил в него и закричал:

– Ложись! Граната.

Бойцы тут же попадали на пол, выключая фонарики. В темноте полыхнул взрыв. Загремели банки, падая с полок. Виктор включил фонарик, не поднимаясь осветил своих.

– Никого не зацепило?

Бойцы поднимались, отряхивались от пыли.

– Гад, не успел бросить, – выругался Николай. – Во-время заметил…

Виктор осветил нацика, который намеревался бросить гранату.

– Все осколки он принял на себя, – удовлетворенно проговорил он.

Виктор, освещая фонариком, осмотрел довольно большой блиндаж, углы его, перекрытые пленкой и брезентом.

– Смотрите, – удивился Рэмбо, – у них даже туалет, помещение для сухого душа. Тут должно быть полно упаковок с сухим душем… Пригодятся.

В блиндаж вошли два бойца. У одного в руках была складная переносная пусковая установка ПТУР, у другого – ракета в пусковом контейнере. Они поставили оборудование на ящики.

– Здорово, братцы! – произнес один из них знакомым голосом.

Николай осветил его и воскликнул:

– Андрюха, ты! Витёк, это же наш земляк, гаишник Угаров.

Николай бросился обнимать Андрея. Потом его обнял Виктор.

– Это ты Секач? – спросил Николай.

– Он самый, – подтвердил Угаров.

– А мы не догадывались, что Секач это ты! Отпустили гаишники?

– Я сразу ушел.

– Мы слышали о тебе! – сказал Виктор. – Но не знали, что это ты!

Майор Резцов расположился на ночь в блиндаже, который занял лейтенант Хрунов, подробнее доложил комбату о том, как они взяли опорник. Противник не ожидал нашего появления. Оба дома тоже захвачены. Бойцы проводят зачистку. Там, к сожалению, уже есть и двухсотые, и трехсотые.

– Поздравляю, поздравляю, товарищ майор! – отвечал ему возбужденно подполковник Доровских. – Я рекомендую тебя на Героя России. Подготовь списки отличившихся на ордена и медали. Ждите мобиков. У них ПТУРЫ, трубы. Они будут минут через десять.

– Ждем, давайте поскорее, пока туман не рассеялся, ветерок начинается, скоро «птички» полетят, – попросил Резцов.

– Мы отправили с ними дронобойки… Следите за дорогой, чтоб ни одна машина не прошла.

– Три бензовоза уже горят. Не ожидали.

– Туман сойдет. Мы тоже «птичек» пустим, будем докладывать о каждом продвижении противника. А сейчас надо реализовывать нашу внезапность. Справа от вас цементный завод. В подвалах цеха расположились нацики, через дорогу на пригорке пятиэтажный дом. Минут через двадцать летчики обработают цех планирующей бомбой. Пыль от взрыва накроет дом, надеюсь, и туман к тому времени ещё не рассеется. После взрыва бомбы сразу же атакуйте дом.

Капитан Мельников получил очередное полетное задание: сбросить планирующую бомбу КАБ-1500 на цех цементного завода в Авдеевке. Он ещё ни разу не поднимался в воздух с КАБ-1500. Не менее двадцати раз сбрасывал он на Авдеевку бомбы КАБ-500, а здесь такая махина. Как ему пояснили, задание было особой важности. Надо попасть точно в цель, это поможет нашей пехоте продвинуться вперед. Капитан Мельников знал, что его друзья воюют в Авдеевке, и думал, что, возможно, от его мастерства точно поражать цель будут зависеть их жизни.

СУ-35 привычно разбежался по взлетной полосе и поднялся в воздух, словно завис над аэродромом. Всем телом своим Мельников чувствовал тяжесть бомбы КАБ-1500, словно не его самолет, а он сам поднимал необычный груз. Привычно замелькали внизу заснеженные поля с проталинами, темные полосы лесопосадок и деревни с полуразрушенными домами. «Надо сосредоточиться, – подумал Павел Мельников. – Груз необычный! Цель близка!»

В первые дни войны было сложнее, надо было лететь на задания над позицией врага, лететь на небольшой высоте под обстрелами ракет. А теперь с планирующей бомбой можно не долететь до передка.

– Пора! – приказал себе Мельников и сбросил бомбу.

Когда подошла рота мобилизованных бойцов и заняла позиции в опорнике, майор Резцов приказал роте Гуськова сосредоточиться в ближайшем к цементному заводу окопе, и как только взорвут цех, находящийся через дорогу от пятиэтажного дома, атаковать этот дом и занять его.

Виктор со своим отделением замерли в окопе, вглядываясь сквозь рассеивающийся туман в дом с выбитыми стеклами и с полуразрушенной крышей. Виктор уже привычно с волнением начал читать про себя молитву «Отче наш». Он не успел дочитать, как мощнейший взрыв, хоть и ожидал его Виктор с нетерпением, заставил его невольно вздрогнуть. Уши заложило. Раньше ему не приходилось слышать взрыв такой мощности. Столб пыли и дыма от него поднимался вверх, как гриб. «Не атомная ли бомба взорвалась?» – мелькнуло в голове Виктора. И тотчас же донесся вскрик Резцова:

– Вперед!

Виктор выскочил из окопа и рванулся впереди своего отделения к дому, который закрывала волна дыма и пыли от взрыва бомбы. Виктор со своей группой пронеслись по пыли к дому, влетели в подъезд. Добежали все, с удовлетворением окинул взглядом Виктор свое отделение. Стрельбы из дома не было, но вдруг он взорвался взрывами гранат и автоматными очередями. Виктор показал Рэмбо и еще трем бойцам на квартиры с выбитыми дверями на первом этаже, Лучику, Николаю и ещё одному бойцу вверх, и сам первым побежал по ступеням на второй этаж. Дом грохотал разрывами гранат, частым стуком пулеметов и автоматными очередями. С первого этажа его подъезда тоже послышались автоматные очереди, взрыв гранаты. Рэмбо начал работать.

На втором этаже дверь квартиры выбита. Виктор бросил в квартиру гранату и спрятался за стену. Взрыв. Из двери мигом вылетели осколки, отскакивая от бетонной стены и оставляя на ней выщербины. Вслед за осколками вылетел клуб пыли. Виктор нырнул в коридор квартиры. У стены лежал труп. Виктор молча указал Лучику на дверь комнаты, а сам перебежал к двери следующей комнаты.

Из комнаты, в которую заглянул Лучик, раздалась, автоматная очередь. Лучик как-то неловко откинул голову назад и осел на пол у стены коридора рядом с трупом нацика. Николай, бежавший следом, бросил в комнату гранату. Взрыв. Виктор выстрелил в свою комнату из автомата. Влетел в нее, увидел, как нацик, пригнувшись, нырнул в дыру в стене в соседний подъезд. Виктор выстрелил ему вслед, но тот успел выскочить и бросить в дыру в сторону Виктора гранату.

Виктор метнулся назад из комнаты, но не успел скрыться за стеной. Взрыв отбросил его к стене коридора.

Николай кинулся к нему. Виктор был оглушен, лежал, не шевелясь. По лицу его текла кровь. Николай повернул его голову к себе, осмотрел рану. Она не глубока, кожа была разорвана на лбу.

Николай перевернул его, осмотрел сзади. Крови не видно. Броник сзади и сбоку посечен осколками. Подсумок на боку пробит, торчит рукоятка ложки. Николай вынул ее. В ложке застрял торчавший осколок.

Виктор застонал, попытался повернуться. Николай помог ему лечь на спину, спросил:

– Как ты?

– Звон в голове… – поморщился Виктор.

– Будем жить!

Николай достал из аптечки бинт. Виктор посмотрел в сторону неподвижно лежащего Лучика.

– Что с Лучиком?

– Двухсотый… Пуля – в глаз.

Николай начал перевязывать голову Виктора.

Бой продолжался, гремели взрывы, автоматные очереди.

– Эх, Лучик! Не увидит он, как вырастет его дочка… Это же он познакомил тебя с твоей женой. Помнишь, письмо тебе передал?

– Помню, помню!.. Что делать… Ему уже не помочь… Смотри! – Николай показал Виктору ложку с торчащим из нее осколком. – Ложка тебя спасла, а то бы и ты сейчас лежал с разорванными кишками.

– Будем жить!

Виктор не пошел в медчасть, остался со своими бойцами. Дом тот они взяли, а потом пошли брать у нациков дома русского города ближе к центру. Комбат поручил им после того, как их рота возьмет административное здание Авдеевки, водрузить на нем российский флаг.

Долго потом вспоминал Виктор, как они с Николаем дрожащими от волнения руками, закрепляли флаг на крыше здания, и как он с гордостью докладывал по рации:

– Я – Увар! Флаг над администрацией поднят.

Они не знали, что об их флаге тут же было доложено командующему группировкой войск «Центр», и тот сразу позвонил министру обороны и, сдерживая свои чувства, спокойно сообщил:

– Товарищ министр обороны, Авдеевка взята под полный контроль группировкой войск «Центр». Проводим зачистку города и коксохимического завода.