Николай в камуфляжной форме с медалью на груди сидел в автобусе с букетом цветов на коленях. На него обращали внимания. Он был один в автобусе в военной форме. Он чувствовал себя несколько неудобно, мол, боец с цветами, ждал с нетерпеньем, когда автобус въедет в Мучкап. Беспокоила мысль: а вдруг Анна Васильевна не явится на встречу по какой-либо причине или опоздает, и он будет торчать на остановке с букетом. Когда автобус стал приближаться к станции, ему захотелось встать с сиденья, впериться в окно, высматривая, тут ли девушка, но он постеснялся, что на него обратят внимание, сидел, с напряжением глядя в окно. На сердце отлегло. Он заулыбался, увидев, как Анна Васильевна, про себя он звал ее Анютик, стоит на остановке и с волнением вглядывается в окна подходившего автобуса. Он поднял с колен, показал ей в окно букет, и она сразу расцвела, заулыбалась, а Николай задохнулся от нежности к ней.

Николай одним из первых спрыгнул с подножки автобуса на землю и направился к девушке, смущенно улыбаясь. Ему хотелось рвануться к ней, подхватить ее на руки, но он сдерживал себя, не зная, как она отнесется к этому. Перед ним была не Анна Васильевна, а Анютик, юная девушка небольшого росточка. Разглядывая ее по видеосвязи, Николай представлял ее выше ростом, плотнее. Была она очень похожа на Наташу, это он отметил сразу, как только впервые увидел ее лицо в смартфоне, такая же круглолицая, глазастая, скуластенькая. Только глаза у Наташи были серые, а у Анютика карие с темной зеленцой. Подошел к ней Николай с замиранием сердца, протянул букет, не зная, что говорить, все слова, которые он намеревался сказать ей, вдруг пропали, произнес ненужные слова.

– Я тебя сразу узнал… Здравствуй!

– Я тебя ещё в автобусе увидела, – ответила она смущенно.

– Пойдем в какое-нибудь кафе, посидим, поговорим, посмотрим друг на друга, – предложил он.

Шли мимо недавно построенных из желтого кирпича многоэтажек, разговаривали, а Николай инстинктивно высматривал подъезды, подворотни, куда можно было бы мигом спрятаться при неожиданном обстреле. Поймав себя на этом, он засмеялся, признался:

– Никак не могу привыкнуть к тишине. Идем, а я посматриваю, ищу, куда бы нам прятаться от обстрела.

В кафе Николай помог ей снять куртку, повесил на вешалку, у стола отодвинул стул для нее. Девушка смущалась, никто никогда за ней так не ухаживал. Усадив Анютика, сам сел и спросил:

– Что тебе заказать?

Они ещё, разговаривая по видеосвязи, давно перешли на ты.

– Я позавтракала… просто кофе…

Николай видел, что девушка смущена, робка, боится поднять на него глаза, посмотреть пристально. Взглянет на него, улыбнется краешками губ, и застенчиво потупится. Он почувствовал, что понравился девушке, и осмелел, стал вести себя уверенней.

– А если вина чуть-чуть? – предложил он.

– Нет-нет, что ты! Только кофе, а потом, может быть, мороженое…

– Хорошо, – согласился он. – У нас там совсем пить нельзя. Полгода к вину не прикасался… И не тянет теперь.

Об этом он уже говорил ей по телефону, но решил напомнить.

– А я до восемнадцати лет вообще не знала вкуса вина. Только в прошлом году шампанское попробовала. Кислое, колючее, не понравилось… И голова кружится, а я не люблю, когда голова кружится.

– Тебе только девятнадцать лет, и ты уже учительница? – удивился Николай.

– Нет, мне двадцать. Я педагогический колледж окончила. В следующем году хочу в Тамбовский университет поступать, на географический.

– На географический факультет? – переспросил Николай. – Почему?

– Мне география нравится. Буду детей учить географии.

– Мне тоже в школе география нравилась. У нас учительница хитрая была. Подойдет к большой карте, у нас карта на всю стену была, спросит: покажи, где остров Сахалин, а сама смотрит вверх, туда, где Кольский полуостров. Все начинают искать остров Сахалин в Баренцевом море. Витёк, мой друг, он сообразительный, сразу ее раскусил, сказал мне, не обращай внимания, куда она смотрит, ищи в другом месте. Карту я сам хорошо знал. Тут меня не проведешь…

– Ты любишь путешествовать?

– В детстве мечтал попутешествовать. В Африке побывать, в Греции, но как-то не пришлось. В Питере бывал, купался в Балтийском море… Холодное! Ветер был, волны, не поплаваешь. Не понравилось. Одному путешествовать неинтересно. А друг у меня семейный, домашний, жена у него, маленький ребенок.

– Я тоже мечтала об Африке, хотелось на пирамиды посмотреть, на Сфинкса.

– Вот здорово! Может, вместе слетаем, а? – загорелся Николай. – Деньги у меня есть. В Египет визы не нужны.

– Может быть… Потом… – засмущалась девушка.

– Я тебя про себя зову Анютик. Можно тебя так называть?

– Меня так мама в детстве звала.

– Вот и ладно… Анютик, Анюточка…

Николай легонько коснулся ее руки, лежавшей на столе, почувствовал ее смуглую бархатистую кожу, чуть заметное дрожание, и нежность заполнила его. Он откровенно любовался Анютиком, а она не смотрела на него, трепетно опустив глаза вниз, но руку свою не убрала из-под его руки.

Им принесли кофе. Они стали пить, отхлебывая по маленькому глоточку. Заговорили о Египте, там теперь хорошо, не слишком жарко, вода теплая. Самое время туда лететь. Николай говорил, что теперь у него появилась мечта, побывать там вместе с ней, побывать в пирамиде, съездить в Луксор, покупаться в море в Хургаде. И ещё ему хочется побывать в Марокко, тянет его почему-то туда.

Разговаривали так до обеда. И Николай предложил ей хорошенько пообедать. Анютик согласилась. Она оттаивала, всё чаще поглядывала на него, всё чаще улыбалась, а потом стала смеяться над его шутками, расцвела ещё ярче. Николай откровенно любовался ею и говорил, говорил. Его прорвало, он говорил, а она смеялась. Он вдруг непроизвольно высказал, как хорошо им будет вместе. Она засмеялась, не сразу поняла подлинный смысл его слов, потом до нее дошло, и она смутилась. А он снова взял ее руку в свою, и уже не сдерживая своих чувств, заговорил:

– Анютик, я давно тебя люблю! Только тобой я жил последние два месяца, это ты спасала меня в боях на передке. Выходи за меня замуж. Я буду любить тебя всю жизнь!

Она молчала, не смотрела на него, но руку не убрала. Он почувствовал, как рука ее трепещет в его руке.

– Может быть… потом… – прошептала она.

– Зачем потом, когда можно сейчас? Что нам мешает? Я люблю тебя, – повторил он. – Нам будет здорово вместе, вот увидишь. Весь мир посмотрим.

Анютик вздохнула, подняла на него глаза, улыбнулась и вдруг сжала его руку своей и заговорила:

– Я тоже о тебе много думала… Я не ошиблась… Ты хороший… – и снова вздохнула: – Только мама с папой не одобрят. Скажут – выучись сначала.

– Учиться и замужем можно, – убежденно сказал Николай. – Может быть, мы вместе в универ поступим.

– Вместе? – радостно взглянула на него девушка.

– Вместе учиться легче, помогать друг другу будем.

К вечеру Анютик повела Николая домой знакомить с родителями, которые жили в частном доме, неподалеку от центра. Отец, Василий Михайлович, работал машинистом на железной дороге, водил поезда. Но не дальнего следования, работал здесь, в Мучкапе, на местном тепловозе, сортировал вагоны, а мать, Татьяна Андреевна, была, как и дочь, учительницей. Родители знали, что дочь почти каждый день чуть ли не часами разговаривает по видеосвязи с бойцом СВО, который родом из Уварова, видели его в смартфоне, знали, что она сегодня ушла на свидание с ним, но то, что она приведет его домой, они не ожидали.

Дома была одна Татьяна Андреевна, такая же, как дочь, маленькая, стройная, но уже начинающая седеть женщина с тонкими морщинками по углам глаз.

– А папа где? – спросила Анютик, когда познакомила мать с Николаем.

– К соседу пошел, сейчас вернется!

Николай матери понравился: высокий, крепкий, улыбчивый, должно быть веселый и добрый, смотрит доброжелательно и уверенно.

– Мам, я замуж выхожу! – ошарашила Анютик мать.

– Вот так… сразу! – воскликнула Татьяна Андреевна – Пришел, увидел, победил, – взглянула она на будущего зятя и обратилась к дочери. – А учиться? Или по поговорке, не хочу учиться, а хочу жениться.

– Мы вместе учиться будем. Поступим в следующем году. Коля тоже на географический хочет. Он, как и я, географию любит.

– Вот как, а война?

– У меня контракт весной заканчивается, – пояснил Николай. – Меня без экзаменов примут, а Анютик подготовится… Даже если не пройдет по конкурсу, поступит за наш счет. Деньги я заработал…

– Анютик, значит, на всё готова, – усмехнулась мать, смиряясь с тем, что дочь так неожиданно выходит замуж. – Всё уже продумали, и когда успели? Женихи мягко стелют, но жестко спать!

Василий Михайлович, когда вернулся и узнал, что дочь скоропалительно выходит замуж, категорически заявил: нет! Рано!

Татьяна Андреевна попросила его выйти в спальню, поговорить. Он пошел с неохотой, пробурчав:

– Не уговоришь!

Николай с Анютиком сидели рядышком на диване, рука в руке. Ждали решения родителей. Анютик волновалась до дрожи во всем теле. Он сжимал ее руку, шептал:

– Не волнуйся, всё будет хорошо.

– Ты не знаешь его, он упертый… Не хочется ссориться, – вздохнула она.

Отец вышел из спальни первым, вышел хмурым, взглянул на Николая с Анютиком и вдруг усмехнулся:

– Голубки!

Николай в ответ засмеялся. Василий Михайлович улыбнулся:

– Черт с вами! – и обратился к жене. – Накрывай, мать, на стол. Дочь пропивать будем!

Татьяна Андреевна сразу засуетилась, направилась на кухню. Анютик поднялась с дивана, пошла к матери помогать, на ходу заявив отцу.

– Коля совсем не пьет!

– Правда, что ли? – с удивлением взглянул Василий Михайлович на Николая.

– Там пить совсем нельзя.

– А тут-то можно.

– Простите, я от счастья хмельной.

– Слышь, мать, – крикнул Василий Михайлович жене. – Зять непьющий. Придется нам с тобой вдвоем дочь пропивать. Коньяк не ставь, вином обойдемся.

Родителям хотелось, чтоб свадьба состоялась после того, как Николай вернется с войны, но жених с невестой не хотели ждать, настаивали, чтоб свадьба была немедленно, через неделю, мол, есть закон, что контрактников загс регистрирует в день обращения. А родителям не хотелось проводить свадьбу единственной дочери наспех. За неделю невозможно подготовиться. Договорились сыграть свадьбу через две недели в том самом кафе, где они просидели полдня за бесконечными разговорами.

Пока обсуждали будущую свадьбу, последний автобус в Уварово ушел, и Николая оставили ночевать у невесты. Василий Михайлович, захмелевший немного за столом, извинился перед Николаем, когда они на минутку остались вдвоем:

– Извини, хоть и договорились мы со свадьбой, а с невестой я оставить тебя на ночь не смогу. Она ещё мужика не знает, потерпите две недельки. Ляжешь спать один в ее комнате, а она с нами на диване поспит.

Через день Анютик с матерью отправились в Москву за нарядом для невесты. Николай увидел свою будущую жену в свадебном платье, только когда приехал на такси везти ее в загс. Увидел и ахнул:

– Хороша!

Он любовался ею, думал: «Нет! Она намного лучше Наташи, очаровательней, изящней, милее!»

Знакомил невесту на свадьбе с Наташей, которая тоже приехала в Мучкап, невольно сравнивал их и видел, что Анютик как-то воздушней, изысканней Наташи, и сердце его наполнялось гордостью за свою будущую жену.

Когда объявили танец жениха и невесты, он с достоинством, горделиво вывел Анютика на середину танцплощадки. Они заранее обсудили, что будут танцевать вальс. Чего-чего, а танцевать Николай умел. Ловко, с легким изяществом вел, кружил он невесту под звуки вальса.

– Ух, как артисты! – донесся до них восхищенный возглас мужчины.

Гости, среди которых была Наташа, с улыбками стояли полукругом и любовались ими. Танец закончился. Жених с невестой пошли за стол под аплодисменты гостей. До них доносились восхищенные голоса.

– Как невеста хороша!

– Платье у нее шикарное, наверно, из Москвы привезла.

Жених с невестой сели на свои места во главе длинного стола. Возбужденный и жизнерадостный Николай сказал невесте.

– Действительно, платье у тебя прелесть! Никогда лучше не видел, даже в кино.

– Я читала, что из свадебного платья получаются чудесные маскировочные сети, – ответила Анна Васильевна.

– Я тоже слышал.

– Ты уедешь, и я сдам платье на маскировочную сеть. Пусть режут на лоскуты.

– Не жалко?

– Жизнь дороже… Может быть, такая сеть спасет и твою жизнь! Непременно сдам!