Виктор приехал в отпуск домой в сентябре, выкопали, высушили и сгрузили в погреб картошку. Сентябрь был теплый. Листья на деревьях местами пожелтели, но ещё крепко держались на ветках. Сад посветлел. Яблоки остались только на одной яблоне, зимней. С красной кожурой, сочные, откусишь – полупрозрачная мякоть брызнет соком. А с пахучей антоновки собрали семь ведер. Пять оставили на мочку. Мочили всегда в дубовой бочке. До весны хватало. Одно ведро отнесли к куму Сергею Степановичу. У него антоновки не было, а яблоки из другого ведра парили в печке. Вкуснота! Особенно Катюше нравились печеные яблоки.

Сегодня Виктор с утра копал лопатой землю, где росла картошка. Земля после уборки была вся изрыта ямками из-под убранных кустов картофеля. Земля праховая, легкая. Копать одно удовольствие. Виктор торопился, как бы дожди не пошли, тогда копать будет труднее. Копая усердно, он не сразу заметил, как к нему по меже, улыбаясь, подошел Николай. На груди у него была медаль «За отвагу». Виктор услышал шаги, когда тот уже был рядом с ним, поднял голову и радостно воскликнул.

– О-о-о! Кого я вижу!

Он воткнул в землю лопату и, раскинув руки, обнял друга.

– Ты уже, смотрю, даже не хромаешь, копаешь себе вовсю! – оживленно сказал Николай.

– Отхромал! Тренирую ногу. Земля мягкая, картошку только выкопали… Когда приехал?

– Сегодня ночью.

– Ты вовремя появился, Наташа как раз обед готовит…

– Пашка уже уехал?

Они направились по меже к дому.

– Два дня назад.

– Ах, жаль, не успел повидаться с ним.

Когда проходили мимо катуха, где был выросший за лето поросенок, тот, услышав их голоса, негромко захрюкал, и Виктор сказал:

– Завтра буду резать поросенка, поможешь?

– Сам? Без Сергея Степановича? – спросил Николай.

Сергей Степанович каждый год резал у них поросенка.

– Он тоже будет, но я хочу попробовать сам. Думаю, рука теперь не дрогнет.

Пришли в дом, когда Наташа собиралась уже посылать за Виктором Катюшу, обед готов. И мать, и Наташа обрадовались Николаю, усадили за стол, стали угощать, расспрашивать о службе, о госпитале.

– Куда тебя ранило? – спросила Наташа.

– В бок, осколком. Это уже в Авдеевке было. Мне повезло… Осколок попал прямо в рожок автомата в подсумке на боку. Пробил его насквозь, и в бок, на излете… Рядом мина взорвалась… Броник весь осколками посекло.

– А убивать тебе приходилось?

Николай усмехнулся:

– А за что же нас с Виктором наградили?

– Я у Вити спрашиваю, что он чувствовал, когда убивал фашистов? Он говорит – ничего! А ты что-нибудь чувствовал?

– Конечно, чувствовал… Отдачу прикладом в плечо при выстреле.

– И всё?

– Удовлетворение, что попал в цель… И всё вроде…

– Отпуск у тебя тоже тридцать дней?

– Ну да!

– А у Вити кончается… Ещё три дня… Так расставаться не хочется.

– Что поделаешь… Такова наша солдатская доля – Родину защищать.

Они поели борщ, Наташа встала и начала собирать со стола пустые тарелки, а мать достала из шкафа кофейные чашки и расставляла на столе.

Николай со смущенной улыбкой сказал Виктору:

– Ты знаешь, Витёк, я жениться вздумал.

– Да ну! В госпитале медсестру охмурил?

Николай засмеялся:

– Не-ет! Помнишь письмо из Мучкапа пришло, учительница прислала. Я ей ответил. Она мне.

– Так ты же ее ни разу не видел!

– Видел. Мы в смартфоне по видеосвязи постоянно разговаривали.

– Так вот ты с кем при каждой свободной минутке часами болтал. А я думал, зачем ты смартфон купил. Кнопочного тебе мало было.

– Завтра воскресенье, она не работает, поеду к ней!

– А как же поросенок?

– Я думаю, ты с Сергеем Степановичем и без меня справишься. А вот и он… Легок на помине.

Мимо окна к входной двери промелькнул Сергей Степанович. Стукнула дверь, и тот вошел в комнату.

– Здорово, бойцы! Я в окно гляжу, Витёк с Колюшкой идут. У Колюшки тоже медаль на груди. Дай-ка, думаю, зайду, поговорю, узнаю из первых рук, чо там на фронте деется.

Мария Дмитриевна принесла из шкафа ещё одну чашку и сказала Сергею Степановичу.

– Садись, кум! Садись с нами!

– Дак я уже пообедал.

– Дома пообедал, у нас кофе попьешь… Садись, садись.

Она поставила чашку на стол перед садившимся на стул соседом, а Виктор налил ему кофе.

– Как там дела на фронте? – спросил Сергей Степанович.

– Воюем! – ответил Николай.

– Это я вижу. По телевизору рассказывают… А что так медленно? Авдеевку вон второй год взять не можете. Донецк бомбят и бомбят. Мирных людей убивают.

– В городе каждый дом – крепость, – сказал Николай. – Все подходы к нему простреливаются, всё заминировано. В небе беспилотников туча. Каждое движение видят, чуть шевельнешься, тут же по тебе огонь.

– А наши РЭбы? Они не справляются с ними?

– Они не могут всё время действовать. За ними охота большая. Поработают и скрываются.

– Коль так, вы бы не лезли в дома. Нельзя ли, что ли, обойти город, окружить, как в Сталинграде было. Посидят недельку с голоду, сами сдадутся.

– В Сталинграде вокруг голые степи, можно было навалиться, прорвать фронт и окружить город.

– А вам что мешает навалиться, прорвать фронт и окружить? Умения у генералов не хватает двигать дивизиями?

– Если было бы всё так просто, дядя Сергей, давно навалились бы.

– А чего же тогда?

– Времена изменились… Чтобы навалиться, надо собрать в одном месте много танков, войск. Танк – не граната, в карман не спрячешь. А с неба всё видно, не только с беспилотников, но и из космоса. Хоть танковую дивизию пускай в одном месте, всех мигом перещелкают.

– Это чем же?

– За тридцать километров танк могут достать не только высокоточные «Топоры» и всякие «Цезари» с «Паладинами», но и советские установки «Град», а с расстояния в десять километров могут накрыть и «Рапиры».

– Да-а, нелегко вам…

– К тому же, дядя Сергей, Донбасс не Сталинград, тут степей нет. За городом сразу дачные поселки, за ними тут же деревни, другие города. Начнешь охватывать деревню, а по тебе лупят с трех сторон.

– Долго нам воевать придется.

– Посмотрим! Это я со своей кочки рассуждаю… Генералы у нас не дураки. Придумают что-то.