Первым, кого увидел Виктор, входя в казарму после отпуска, был Хрунов. Виктор бросился к нему, как к родному отцу после долгой разлуки. Они обнялись.

– Рад тебя видеть, товарищ сержант!

– Лейтенант, теперь я лейтенант, – улыбался Хрунов. – Выздоровел? Поедем вместе Авдеевку брать.

– Поздравляю, товарищ лейтенант! – Виктор сжал руку Хрунова. – Капитан Резцов сомневался, что тебе дадут звание офицера без образования.

– Отстоял… Теперь он уже не капитан, а майор, назначен начальником штаба батальона.

– Во как! Здорово! Кто же у нас теперь ротный?

– Нового прислали, познакомишься… Принимай своё отделение…

Из-под кровати вышла рыжая молодая кошка с белой мордочкой, очень похожая на Дашку. Взглянув на нее, Виктор с удивлением воскликнул:

– И тут Дашка! Кс-кс-с, – позвал он кошку.

Она спокойно подошла к нему, обнюхала его протянутую руку. Виктор взял ее на руки, стал гладить, приговаривая:

– Дашка, Дашулька!

– Это мужик, – поправил его Хрунов. – Рэмбо!

– Рэмбо? Почему Рэмбо?

– Его Рэмбо слепым котенком принес и выкормил.

– Какой Рэмбо?

– Ты что, забыл? – удивился Хрунов. – Наш Рэмбо…

– Так его же у меня на глазах миной разорвало! Он пленного выносил, который меня спас.

– Не погиб он тогда. Просто оглушило да ноги осколками посекло. Он даже от госпиталя отказался. Все осколки принял на себя пленный. Он был голый по пояс. Погиб сразу.

– Где Рэмбо? Я хочу его обнять!

– Вернется, обнимешь! Кстати, он в твоем взводе, на месте Мучкапа, уже месяц снова в штурмах. Лихой боец!

– Где он сейчас?

– В госпитале. Оттрехсотился в ногу, кость не задета. Сегодня звонил, говорит: ждите, на днях буду!

Через неделю взвод лейтенанта Хрунова отправили в Авдеевку на «Урале». Шел он, петляя между завалами, по улице с полуразрушенными домами. От некоторых остались одни стены. Машина остановилась возле подъезда пятиэтажного дома со всеми выбитыми стеклами. Хрунов выскочил из кабины и крикнул в кузов:

– Выгружаться! Мигом, мигом! В подвал!

Бойцы выпрыгивали из машины, бегом скрывались в подъезде и спускались в подвал, который оборудован под казарму. Стояли двухъярусные кровати. На полках упаковки сухпайков, банки тушенки.

– Здесь переночуете, а завтра в бой, – произнес Хрунов. – Располагайтесь, обедайте, а я в штаб.

Майор Резцов, взяв с собой трубу разведчика, сам повел его на передовую, в такой же пятиэтажный дом с выбитыми стеклами, занятый только что нашими бойцами. Они, хрустя по осколкам стекла на лестнице, бегом поднялись на четвертый этаж. Дом простреливался снайперами. От пятого этажа почти ничего не осталось. Они вдоль стены прокрались к окну с выбитой рамой, легли на пол прямо на осколки стекла. Майор Резцов раздвинул трубу разведчика, высунул конец в проем окна и стал рассматривать пятиэтажный дом, который необходимо было взять взводу Хрунова. Выбитые окна дома были завешаны мешковиной, обрывками ткани и целлофана, завалены баррикадами из мебели.

Резцов передал трубу Хрунову, тот начал осматривать дом.

– Выявить огневую точку невозможно даже при наблюдении в тепляк или ночник, – тихо произнес майор Резцов. – Огневые позиции могут быть и наверху, и в середине здания, и в подвальных цокольных помещениях.

– Да-а, – протянул с горечью Хрунов. – Дом – крепость. Подойти к нему без потерь невозможно.

– Перед ним бетонный столб лежит. Можно до него добежать, залечь. А чуть дальше обломки от дома. К ним перебежать можно.

– Снарядная тень там есть, – подтвердил Хрунов, – но сверху гранатами забросают.

– Тогда только одно: подгонять БМП задом к подъезду и выгружаться сразу в подъезд.

– БМП уничтожат.

– Придется чем-то жертвовать, – сказал Резцов. – Два эти дома – кость в горле.

– И внутри теперь всё подготовлено для встречи с нами: проходов наделано из подъезда в подъезд, из квартиры в квартиру и всё замаскировано шкафами, заминировано. В любой момент могут окружить, ударить в спину.

– Что делать? Надо будет проверять каждую квартиру, каждый шкаф.

– Ох, – вздохнул Хрунов, – потери будут большие! Горько!

Вечером в комнате подвала, оборудованного под штаб батальона, у стола склонились над картой три офицера: командир батальона подполковник Доровских, начальник штаба майор Резцов и новый ротный капитан Гуськов, низенький, коренастый, белокурый.

– Чтобы взять эти два дома, можно высадить в подъезд с БМП группу, – говорил подполковник Доровских, указывая на дома на карте. – Мы это уже не раз делали.

– Здесь сложнее, – сказал майор Резцов. – Перед подъездами всё простреливается из других домов. Можем, потерять и БМП, и людей ещё до высадки. Да и внутри оба дома настоящие крепости.

– Это так. Но брать надо. Эти два дома не дадут нам двигаться дальше.

– А если попробовать так, – предложил Резцов, – забросить на броне штурма в лесополосу. Видите, она идет за домами. Это создаст угрозу окружения домов и всего участка и затруднит нацикам ротацию и переброс БК и подкреплений.

– Перед лесополосой открытое пространство, видите, – указал ротный Гуськов на карте. – А в лесополосе – опорник. Нас посекут с трех сторон. Да и деревья в лесополосе уже оголились, всё просматривается с беспилотников.

– А мы сделаем так, – сказал подполковник Доровских. – Из-за нашего дома, вот сюда, выкатывается танк на прямую наводку и отстреливает БК по крайней пятиэтажке, заставит нациков прятаться, разбегаться с огневых позиций или хотя бы на время прекратить обстрел. В это время три БМП с десантом внутри и на броне закидывают штурма в лесополосу и отскакивают назад под прикрытием огня танка.

– Авантюра! Опорник ждать нас молча не будет, – вздохнул капитан Гуськов.

– Без авантюры победить нельзя, – твердо сказал Доровских. – Мы наблюдали. В опорнике не больше отделения. Попросим арту и минометчиков поддержать нас. Будем руководить боем с беспилотников.

– Решено, – поддержал комбата Резцов. – Других вариантов не вижу. Либо брать в лоб, терять людей, либо попробовать обойти.

Командир батальона обратился к командиру роты капитану Гуськову.

– Действуйте, товарищ капитан. Удачи!

Рано утром на заре началась атака. По улице вдоль разбитых домов быстро пошли друг за другом три БМП. На броне – бойцы с автоматами в полной выкладке. На первой машине были Виктор со своим отделением. Лица бойцов напряжены.

Виктору вспомнилось, как на них шли пять БМП противника с бойцами на броне и как он расстреливал их из гранатомета, подумалось, что сейчас из опорника да и из домов, которые предстоит взять им, точно так кто-то целится из гранатомета, ожидая, когда БМП выскочат на открытое пространство. Ему захотелось умалиться, вжаться в броню БМП. «Отче наш, иже еси на небеси, – начал он читать про себя, но не закончил молитву, в голове завертелись слова. – Господи, пронеси! Господи, пронеси! Господи, пронеси!»

Пятиэтажку, которую нужно было брать, начали обстреливать наша артиллерия и минометы. Снаряды пробивали стены. Взрывы, пыль!

Над домом и лесополосой кружились два беспилотника.

Из-за угла дома выкатился танк, резко тормознул, качнулся и тут же выстрелил по дому.

В штабе в подвале за столиками вдоль стены перед двумя ноутбуками расположились операторы. За их спинами с рацией в руке стоял командир батальона Доровских, рядом с ним начальник штаба майор Резцов.

На одном экране ноутбука видно было, как танк стреляет по дому. Вдруг бок танка взорвался, в него попала противотанковая граната. Из танка сразу повалил дым. Доровских с горечью воскликнул:

– Подбили, сволочи!

На экране было видно, как из танка начали выбираться, выскакивать танкисты и скрываться за углом дома.

– Слава Богу, танкисты живы!

Майор Резцов возбужденно показал на экран второго ноутбука, где в лесополосе был виден опорный пункт с многочисленными огневыми точками и с солдатами с гранатометами.

– Смотрите! Не пройдут наши! Всех посекут. Вот тебе и отделение.

– Ночью подмога пришла, – с горечью вымолвил Доровских. – Учуяли слабое место.

Три БМП с бойцами выскочили на дорогу к лесополосе в открытое пространство, и тут же по ним начали бить гранатометами из домов и из лесополосы. Взрывы взметывались вокруг БМП.

– Сарыч! – крикнул в рацию комбат. – Разворачивайся! Уходи!

Виктор вместе с бойцами слетел с остановившегося на миг БМП на обочину, нырнул в сухую траву. Выставил автомат. БМП резко развернулась и помчалась назад. Два других БМП – следом.

На экране видно, как БМП, не доходя до лесополосы, разворачиваются и быстро идут назад, а комбат начал диктовать в рацию азимуты опорного пункта в лесополосе.

– Опорный пункт, волк – пятьсот семьдесят три, уничтожить всеми средствами.

Три БМП на экране быстро удалялись от лесопосадки.

Вдоль дороги лежали наши бойцы и отстреливались из автоматов. Виден первый разрыв снаряда в опорном пункте вэсэушников. Экран ноутбука задрожал и померк.

– Суки! Ослепили! Сбили «птичку», – воскликнул оператор.

– Подними ещё одну, – приказал комбат. – Надо посмотреть, что там арта делает.

Оператор мигом выскочил из комнаты.

На экране второго ноутбука застыл наш подбитый танк, возле которого и на его броне видны были разрывы гранат и снарядов. Противник добивал дымившийся танк.

Виктор лежал на обочине и короткими очередями стрелял в сторону опорника, вдыхая терпкий запах сухой травы. Вдруг в опорнике взлетела вверх земля, взрыв снаряда. За ним другой, третий. Над головой одна за другой резко и зловеще зашелестели мины, поднимая в опорнике столбы земли. Лесополосу затягивало пылью от взрывов. Оттуда перестали стрелять. Виктор вскочил и, пригнувшись, побежал к ближайшему дому, занятому нашими.