После обеда Наташа пошла на огород полоть лук, а Мария Дмитриевна осталась помыть посуду. Было время новостей, и она включила телевизор. Они с Наташей старались не пропускать новости, хотелось знать, что происходит на Украине. Нет, у них и мыслей не было о том, что вдруг увидят на экране Витю. Воюют там тысячи людей, а показывают всегда двух-трех. Мария Дмитриевна мыла тарелки, а сама прислушивалась, о чем говорит диктор.

Катюша в горнице, не обращая внимания на работающий телевизор, усаживала на диване рядышком медвежонка и кошку Дашку. Мишка сидел тихо, а Дашка всё старалась вырваться и спрыгнуть на пол. Катюша грозила ей пальцем.

– Сиди тихо… А то папе расскажу, что не хочешь дружить с Мишкой.

Мария Дмитриевна, вытирая тарелку полотенцем, услышала, как дикторша проговорила:

– Сегодня в госпитале были вручены ордена и медали раненым бойцам.

Заинтересовавшись, Мария Дмитриевна подошла к открытой двери в горницу с тарелкой и полотенцем в руке и стала смотреть на экран. Там показали, как в палату уверенным шагом вошел генерал-полковник. За ним несколько человек офицеров в военной форме. В палате лежали два бойца в больничных пижамах.

– Здравствуйте, товарищи! – бодро произнес генерал-полковник.

Один из раненых, лежавший ближе к двери, бойко вскочил с постели и воскликнул, представляясь:

– Здравия желаю, товарищ генерал-полковник. Лейтенант Серафимов.

Генерал-полковник пожал ему руку.

Второй схватил здоровой рукой костыль, суетливо неуклюже поднимался, опустив голову и опираясь на костыль одной рукой, другая у него была забинтована. Генерал-полковник показал ему рукой, чтоб он не вставал, но солдат упрямо выпрямился и тоже поприветствовал генерал-полковника.

– Здравия желаю, товарищ генерал-полковник! Сержант Кирюшин.

Только по голосу узнала Мария Дмитриевна сына, выронила тарелку на пол, осколки ее брызнули во все стороны.

– Витя, Витенька! Сынок!

Мария Дмитриевна бросилась в горницу к телевизору, упала перед ним на колени и, рыдая, начала гладить экран, на котором генерал-полковник пожимал руку ее сыну. К ней подбежала испуганная Катюша. Мария Дмитриевна прижала внучку к себе, плача, указала на экран телевизора.

– Смотри!.. Это папа твой! Витенька, сынок!

На экране один из военных, держа в руке большую красную папку, начал читать Указ Президента России.

– Указом Президента Российской Федерации за мужество, отвагу и самоотверженность, проявленные при исполнении воинского долга, награждены… медалью «За отвагу» сержант Кирюшин Виктор Сергеевич…

Генерал-полковник взял у третьего офицера с подноса медаль и прикрепил ее к больничной пижаме Виктора, потом пожал ему руку.

– Поздравляю!

– Служу России! – произнес Виктор, стараясь встать по стойке смирно, но костыли мешали ему.

Мария Дмитриевна впилась глазами в экран, стараясь разглядеть каждую милую черточку на лице сына, но на экране снова возник генерал-полковник, который повернулся к другому раненому, слушая, как военный читает Указ:

– …орденом Мужества лейтенант Серафимов Сергей Иванович.

Генерал-полковник прикрепил орден к пижаме лейтенанта и пожал ему руку.

– Поздравляю!

– Служу России!

– Молодцы! Выздоравливайте. Ждем вас! – сказал генерал-полковник.

– Непременно вернемся! – ответил Виктор, и камера снова на миг показала его.

– Это мне нравится… Врачи хорошие? – спросил генерал-полковник.

– Отличные врачи! – бодро ответил лейтенант.

– Значит, они сделают всё, чтобы вы встали на ноги и служили, как положено. Спасибо вам!

– И вам спасибо! – ответил Виктор. Он всё стоял, опираясь на костыли.

– Спасибо за службу, за вашу боевую работу! Вы не подвели… не подвели ни своих родителей, ни армию, ни Россию.

Наташа на своем огороде полола руками лук, выдергивала подросший сорняк: колючий осот, лебеду, пырей, повитель и бросала пучки травы в кучу на меже. В кармане ее раздался звонок смартфона. Наташа вынула телефон из кармана, посмотрела на экран, улыбнулась радушно: муж звонит, соскучился, несмотря на то, что только вчера вечером разговаривали.

– Витенька, здравствуй! Как ты? Всё у тебя в порядке?

– Наташа, милая, – голос у Виктора был возбужденный, азартный, – ты знаешь, меня медалью наградили, «За отвагу»! Генерал-полковник сейчас вручил!

– Ой, как я рада, как рада! Я же говорила, что ты у меня герой! Герой!

– И ещё одна радость: Пашка нашелся. Сегодня звонил мне.

– Знаю. Он к нам заходил, расспрашивал о тебе.

Сияющая Наташа влетела в прихожую, громко и ликующе крикнула Марии Дмитриевне, которая вместе с Катюшей в горнице продолжали смотреть телевизор. Осколки тарелки Мария Дмитриевна уже собрала.

– Мама, мама, Вите медаль вручили!

Первой из горницы выскочила Катюша, подлетела к матери, схватила за руку и потянула в горницу, показывая другой рукой на телевизор и восклицая.

– Мама! Папа!

В дверях горницы появилась Мария Дмитриевна и ответила спокойно.

– Я знаю!

– Откуда? – удивилась Наташа. – Телефон со мной был.

– Сейчас по телевизору показали. Генерал в госпиталь приехал и сам прикрепил на грудь Вити медаль.

– Витя в госпитале? Не может быть, я только сейчас с ним разговаривала. Что с ним? Руки-ноги целы?

– Вроде целы… Рука левая забинтована. Нога в гипсе. Но встал с кровати… на костылях.

Наташа, дрожа от нетерпения и волнения, выхватила из кармана телефон, нажала кнопку, услышала голос Виктора и воскликнула:

– Ты почему не сказал, что ранен?

– Откуда ты узнала? Паша сказал?

– Мама сказала, она видела тебя по телевизору.

– Успокойся, успокойся, не хотел я волновать вас. Посчитал, выздоровею, приеду, всё расскажу. Не ругайся! Будем жить!

– Куда ранило?

– Руку задело, и нога сломана. Чепуха! Я эту ногу ещё в детстве ломал, упал с велосипеда. Заживет, бегом прибегу из Москвы.

– Ой, дурак! Ты где, в Москве?

– В Подольске, в военном госпитале.

– Послезавтра жди нас с Катюшей. Прилетим. Ночь всего ехать. Сказал бы раньше, завтра были бы у тебя, а сегодня уже на поезд не успеем.

Наташа отключила телефон и посмотрела на Марию Дмитриевну с радостью и покачала головой.

– Ой, дурак!.. В Подольске он. Это рядом с Москвой.

Наташа подхватила Катюшу на руки, подкинула ее над головой и закружила, смеясь.

– Послезавтра мы папку увидим!

Мария Дмитриевна, счастливо улыбаясь, смотрела на них. А Катюша, завизжав от удовольствия и восторга, когда мать подкинула ее вверх и закружила, кричала:

– Я видела папку, видела в телевизоре!