Изумрудный гарнитур – серьги, брошь и кольцо – не вызвал никаких эмоций на лице антиквара Брылева. Внимательно разглядев каждый из предметов, он пододвинул их владельцу, крупному упитанному парню в черном спортивном костюме, шарахающемуся при каждом шорохе.
– Неплохая работа, но я не возьму. Не формат, знаете ли…
Парень уставился на антиквара круглыми, как у рыбы, глазами, и с возмущением спросил:
– Как не возьмете? Это же старинный гарнитур, цены немалой. Кстати, семейная реликвия…
– Согласен, что старинный, и с тем, что семейная реликвия, спорить не стану. Вот и берегите ее для потомков. Если вы нуждаетесь в деньгах и думаете, что я за нее должен осыпать вас купюрами большого достоинства, вынужден вас разочаровать. Среди моих клиентов нет таких, кого бы гарнитур мог заинтересовать. Так что забирайте и несите в ближайший ломбард.
Не в меру нервничающий парень быстро собрал принесенное, завернул в несвежий носовой платок и сунул во внутренний карман куртки. Не прощаясь, он резко сорвался с места и выскочил из магазина, бросив гневный взгляд на собаседника. Антиквар проводил его глазами, пока посетитель не скрылся за дверью, и покачал головой. Стоящий у кассы продавец Антон, студент-историк, поступил точно так же:
– Я всегда боюсь таких клиентов. Стащил у какой-нибудь бабульки камушки и сразу к нам, в лучший антикварный магазин города, а потом через пару дней жди, что нагрянут с расспросами представители органов правопорядка. И начнется канитель.
– И правильно, Антоша, что боишься. Гарнитур действительно приметный, изумруды старинные, изумительные – хоть сейчас в Эрмитаже выставляй. Я где-то видел уже похожий гарнитур, – опытный антиквар, большой знаток ювелирных шедевров с богатой историей, на мгновение задумался, что-то вспоминая. – Но ясно же, что этот парень не является законным владельцем. Поэтому связываться с ним я и не стал, от греха подальше. Не хочется пятнать имя фирмы, да и свое собственное. Не те сейчас времена, чтобы из-за больших денег рисковать репутацией.
Антон понимающе кивнул – имя антиквара Брылева было гарантом честного бизнеса во все времена.
– А знаешь, Антоша, – неожиданно заявил антиквар, – пока посетителей нет, набросай-ка карандашиком портрет это дерганого. Ну так, на всякий случай.
– Да это я мигом сделаю. Тем более что внешность у него запоминающаяся.
Оставив Антона за прилавком, Брылев ушел в свой кабинет, закрыв дверь на ключ. Вынув из ящика письменного стола старый, затертый по краям журнал, он стал его лихорадочно перелистывать. Дойдя до нужной страницы, он вынул из кармана лупу и принялся внимательно разглядывать иллюстрацию.
– Слезы василиска, – изумленно прошептал антиквар. Он даже присел на стул, так как почувствовал легкое головокружение. – Но как они могли оказаться в нашей глуши?
А дерганый парень тем временем, выскочив из магазина, завернул за угол и рухнул на первую попавшуюся скамейку. Вытер рукавом пот со лба, достал из кармана кнопочный телефон и начал набирать номер. Услышав ответ, запричитал в трубку:
– Он не взял его, не взял, не взял…
Его собеседник, видимо, попытался как-то успокоить незадачливого продавца, но результат оказался прямо противоположным. Отключив телефон, парень уронил голову на руки и громко разрыдался, испугав проходивших мимо школьниц. Через пару минут он немного успокоился, нащупал гарнитур в кармане, похлопал по нему и, встав со скамейки, скрылся в ближайшей подворотне.
Простившись с Дорожкиным у его дома, Саня-Китаец уже точно знал, к кому ему стоит обратиться. Он заехал в продуктовый магазин, основательно затарился – купил бутылку водки, колбасы, сыра, баночку красной икры, свежего хлеба и упаковку сигарет «Camel». Хотя с криминальным прошлым он завязал уже давно, своих блатных знакомых Саня не забывал. К одному из них, старому вору-карманнику Горнисту, в миру Сергею Степановичу Горнилову, с которым был знаком много-много лет, он и поехал в надежде что-нибудь разузнать об убийце Величкиной.
Дом Горниста стоял в самом конце переулка, выходящего на берег речки Березаньки. Найти более уединенное место в Сосновске было бы невозможно – решив обзавестись собственностью в этом небольшом городке, Горнист не один день прогуливался по окраинам, прежде чем приобрести неприметный домик, из которого в случае чего было бы удобно улизнуть… К тому же он узнал от продавца дома весьма любопытный факт: когда-то здесь была воровская малина: один вход, зато несколько выходов через пристройки, вплотную примыкающие к дому.
Березанька, пусть и небольшая, но стремительная речушка, привлекала еще и потому, что в ней водилось много рыбы. А Горнист был заядлым рыбаком: после трех отсидок лучшего счастья в жизни, чем посидеть не берегу с удочкой, в абсолютной тишине, он и представить себе не мог. Потом обзавелся небольшой моторной лодкой, уплывал в хорошую погоду на несколько дней в совершенно безлюдные, необжитые места, где рыбы было столько, что хоть ведром черпай. Родственников у него не было, вырос в детдоме, там же и получил свою звонкую и удалую, как пионерская песня, кличку Горнист, которая намертво закрепилась за ним во всех его тюремных «командировках». Да и по образу жизни он ей очень соответствовал – просыпался раньше всех, был легким на подъем, безотказным, преданным, быстрым, что ему очень помогало в нелегком воровском ремесле. На старость Горнисту удалось скопить приличную сумму, которую он поместил в банк, а жил на проценты. Называл он свой доход «тюремной» пенсией, хотя за всю жизнь нигде и никогда не работал, даже трудовой книжкой не обзавелся.
Свой первый срок еще по малолетству он получил за преданность – попался с двумя друзьями, братьями-близнецами, на краже ящика сгущенки из продмага. Горнист друзей пожалел, взял всю вину на себя. Даже не столько друзей, сколько мамку их несчастную, растившую сыновей без мужа. На зоне быстро освоил «воровскую» грамоту, да так и пошел гулять по жизни честным вором. Жил по понятиям, за что и имел достойную в своем окружении репутацию.
В первую очредь Китаец решил навестить именно его, потому что знал – хоть от дел Горнист отошел, но он всегда в курсе всех криминальных новостей. Если кто-то из местных учинил такой беспредел с мокрухой, Горнист не может об этом не знать.
Захватив из машины пакет с продуктами, Саня Китаец подошел к воротам. Постучав в створку ворот, он крикнул:
– Горнист, войти-то можно?
– Да входи уж, Китаец, или забыл, как дверь открывается?
Осторожно приоткрыв ворота, Саня, на всякий случай оглядел двор и приветственно махнул хозяину, ожидавшему его на крыльце:
– Входи, не бойся, я один.
Китаец зашел в дом, оглядел жилище Горниста, отличающееся идеальной чистотой:
– Давненько же я у тебя не был, а тут все по-старому, ничего не изменилось. Вот прими гостинец. Заехал в Сосновск за провизией, дай, думаю, к старому товарищу загляну.
– Ты уж ври как-нибудь поскладнее, китайская душа, – сказал Горнист, выкладывая из пакета провизию. – Знаю, что не просто так пришел. Но все равно приятно, что не забываешь.
– Ну почему меня все китайцем называют, а? Я – кореец.
– Ну давай, проходи к столу. Кореец, китаец, какая разница. Лишь бы человек был хороший. С дороги-то, небось, проголодался. Я тут картошки сварил, теплая еще. Водочка – это хорошо, конечно, но ты вроде как за рулем? Не боишься?
– Да что мне с одной рюмки будет?
– И то верно.
Хозяин поставил на стол кастрюлю с картошкой, тарелки, рюмки, принес свежих огурцов, которые сам выращивал в небольшом парнике, нарезал колбасы. Усадил гостя в свое удобное кресло, а сам пристроился на табуретке.
– Ну, Саша, рассказывай, что за дело у тебя ко мне. Хотя дай-ка я сам угадаю – про убийство пришел разнюхать?
– Ничего-то от тебя не скроешь, Горнист, ты прямо экстрасенс…
– Да уж весь город гудит. Но ты ведь теперь заимку строишь в горах, тебе-то какой резон? Ты эту балерину Величкину, поди, и не видел никогда?
– А вот и не все ты знаешь… К ней гостья приехала из Питера, Юлей зовут. Я их совершенно случайно на улице увидел, обомлел. Идет бабуля, а с нею рядом такая красотка, дух захватило. Гуляют себе, весело так переговариваются… Ну я за ними пристроился, решил посмотреть, где они живут, чтобы потом с ней знакомство свести.
– С балериной престарелой?
– Да брось издеваться. С приезжей красоткой, само собой. Вечером даже под окнами Величкиной стоял, чтоб Юлю еще разок увидеть… на свою голову. Она подошла к окну, увидела меня под фонарем, да так глянула, что я сразу понял: ничего тут мне не обломится. Сурово так посмотрела.
– Чего уж удивляться, Саня? Так-то ты совсем не Ален Делон…
– Знаю, что не красавец, хотя это не мешает мне красоток кадрить. Я понял, что девушка не расположена ко мне, никакого интереса не выказала – шторку задернула, ну и пошел восвояси. А на другой день ее по голове шарахнули так, что она еле жива осталась. Как раз в то же время, когда и Величкину убили. Я-то к тому времени уже на заимку уехал. Хорошо, что с утра на заправку заскочил, это мне и обеспечило алиби, а то бы несладко пришлось. Ко мне ведь целая команда приехала, частные сыщики типа… Решили, раз я под окнами стоял, то и балерину грохнул. Я просто хотел лишний раз на красотку полюбоваться…
Рассказ гостя рассмешил Горниста. Вот ведь неугомонный ходок, ни одну юбку не пропустит. Но по молодости этот грех невелик. А теперь хочет Саня злодея отыскать, чтобы в глазах пострадавшей девушки выглядеть героем. А вот что за дело взялись частники, его удивило:
– А откуда частные сыскари взялись у нас в Сосновске?
Пришлось Сане все рассказать – и про свою старую знакомую Тамару Грибаеву, и про адвоката Дорожкина, и про розыскников – про всех, кому это преступление не дает покоя. А таких людей набралось уже немало.
– В Сосновке на такое никто бы не решился. Залетные упыри разбой учинили.
– Горнист, а с чего бы это? Жила бабулька, никому не мешала и вдруг ни с того ни с сего?..
– Молодой ты совсем еще. Спрашиваешь, с чего бы разбой учинили? Поводов для этого – тысяча наберется. Например, знала бабулька что-то неприглядное о ком-нибудь важном. Компромат какой-нибудь имела.
– Раньше никому до этого дела не было, а тут вдруг раз – и приплыли…
– Хорошо, а такой вариант тебе подойдет – может быть, у нее цацки были цены немалой… А кто-то про это прознал. Куда очевиднее? В любом случае здесь, в Сосновске, их уже нет. Надо в областной центр ехать да по антикварным магазинам порыскать.
– Ну антиквары болтать со мной точно не станут.
– Есть там один барыга, Брылев, который очень свою репутацию боится испортить, но к нему, как правило, все и несут хабар – рыжье, цацки. Магазин у него приметный, называется «Раритет». Там только элитное старье, ну очень дорогое! Говорить он с тобой не станет, скажи, что Горнист тебя прислал. Обязан он мне кое-чем.
– А если он мне не поверит?
– Ну тогда позвонишь мне и трубку передашь Брылеву, лично смогу подтвердить твои слова… Хочу знать, кто в моем городе так напакостил.
После посиделок у Горниста, несмотря на поздний час, Саня-Китаец рванул-таки в гостиницу к Тамаре. Ему очень хотелось поболтать с ней запросто как в детстве, в спортлагере «Ракета», обо всем на свете, и особенно хотелось рассказать о будущей поездке в областной центр к антиквару Брылеву. Вдруг, действительно, сработает подсказка Горниста в отношении драгоценностей, из-за которых Величкину ограбили и убили.
Тамара только вернулась с очередной «летучки» из квартиры Сергея. Анастасия и алтайская отшельница Нина Антоновна превратились на какое-то время в добровольных кулинарных помощников, а квартира Калининых – в штаб-квартиру, куда в конце дня съезжались все участники расследования, чтобы обсудить, кто что успел выяснтить за день. Тамара сразу заметила, что Дорожкин всегда приезжает первым и остается дольше других, так как глаз не может отвести от очаровательной сестры Сергея. Привозит по два огромных пакета провизии, неизменный букет для хозяйки, с удовольствием занимается с Артемкой, пока Анастасия готовит еду или накрывает на стол. Пока Денис, Леня, Сергей и Тамара обсуждают итоги дня, он неизменно находится на кухне, рядом с ней, пытаясь быть хоть чем-то полезным, хватается за любую работу, вплоть до чистки картошки на всю огромную компанию. Но рачительная Нина Антоновна, посмотрев на толстые очистки, тут же находит ему другое задание, например, вытаскивать косточки из вишни для пирожков. Картина получается идиллическая, поэтому Тамара старается не отвлекать Олега Анатольевича от «помощи» на кухне, тем более что Анастасии его общество явно идет на пользу – к его приходу она становится невероятно привлекательной. То волосы заколет каким-то необычным способом, то глаза подкрасит так, что они сияют, как волшебные фонарики. Одним словом, превращается в невероятную красавицу, от которой глаз не отвести…
На вечернем сборе у Калининых решено было отправить гонцов в областной центр – в Сосновске уже прошерстили все возможные адреса, где бы мог отлежаться или отсидеться преступник. Как по официальным каналам, так и посредством сарафанного радио. Решили, что поедет Денис, как незаменимый специалист в области коммуникации, а Леня будет проверять и анализировать всю полученную информацию.
Когда в гостиницу на ночь глядя заявился Китаец, Тамара, забыв про сон, с большим интересом выслушала его рассказ. Лишний раз убедившись, что все пути ведут в областной центр, она захотела сама отправиться туда вместе с Саней и Денисом, но не бросать же Юлю… К тому же долго скрывать от Мити и Ксюши факт нападения на Юлю не получится, все равно придется им сказать правду.
Разговор с Саней-Китайцем затянулся: сначала Тамара созвонилась с Денисом и предложила, чтобы Саня поехал вместе с ним – ум хорошо, а два лучше. Потом они просто сидели и вспоминали летнюю смену в лагере «Ракета», где успели подружиться. Тамара очень удивилась, узнав, что из лидера и спортсмена, которому по всем приметам светила блестящая спортивная биография, Саня не вырос в крутого парня. Напротив, выбрал совсем другой путь. Но, видимо, на все были свои причины, о которых он не хотел распространяться. Разошлись они уже далеко за полночь.