Когда Юля открыла глаза, уже рассвело. Солнце только-только начинало свой путь над горизонтом, окрасив верхушки деревьев нежным золотом. Перед ее глазами был все тот же совершенно рериховский пейзаж, только уже выдержанный в других, более нежных тонах.
– С добрым утром! Спящая красавица наконец-то проснулась.
Юля повела глазами на голос и увидела стоящего перед ее кроватью Сергея.
– Привет! – с трудом произнесла она.
– Ну вот, речь потихоньку возвращается. – Обрадовавшись, Сергей присел к Юле на кровать, взял ее руку и нежно поцеловал. – Как же я рад, что ты так быстро пришла в себя. Как ты сейчас себя чувствуешь? Голова болит?
– Нет.
– Если тебе тяжело говорить, можешь не отвечать.
– Я могу говорить. Что со мной случилось?
– Тебя в подъезде нашего дома ударили по голове. Сильно ударили. Моя сестра Анастасия случайно наткнулась на тебя, когда пошла выносить мусор, вызвала скорую. Поэтому ты потеряла не так много крови… Но теперь уже все позади – операция прошла успешно, рана серьезная, но, к счастью, оказалась не очень глубокой. Тебя оперировал наш самый лучший хирург Кудинов, он мне сказал, что ты девушка крепкая, пообещал, что ты быстро пойдешь на поправку.
Сергей даже не заметил, как перешел с Юлей на ты. А еще больше удивился, что не удержался и поцеловал Юлину руку. Какой-то поток неудержимой нежности нахлынул на него, как только она открыла глаза. Давненько с ним такого не случалось.
– Я вспомнила твою сестру – у нее глаза, как у ангела. Она красивая.
– Она и есть ангел, только это секретная информация. Ты ей тоже очень понравилась. Как только выздоровеешь, я вас познакомлю. Кстати, к тебе подруга прилетела.
– Кто прилетел?
– Твоя подруга Тамара. Прямо из Перу. Такая энергичная, деловая. Не успела заселиться в гостиницу, как тут же вызвала Дорожкина и меня, познакомила нас. Хватка у нее, конечно, железная, чувствуется, что она хороший руководитель. Мы пообщались немного, я поехал в больницу, а она к Дорожкину. Просила сразу же ей позвонить, как только ты очнешься.
– Позвони, я очень хочу ее увидеть.
– Может быть, чуть позже? Тебе точно не тяжело разговаривать?
– Не тяжело. Позвони Тамаре прямо сейчас. Мне многое ей надо сказать. Да и Наталье Евгеньевне сообщи, что со мной все в порядке.
Буркнув что-то невнятное, Сергей отошел к окну и стал набирать номер телефона Тамары. Он никак не мог решиться рассказать Юле про смерть Натальи Евгеньевны. Сказав, что в палате плохой прием, Сергей вышел в коридор, где смог поговорить с Тамарой наедине.
Несмотря на раннее утро, Тамара ответила бодрым голосом:
– Сергей, здравствуйте! Надеюсь, звоните с хорошими новостями?
– Да. Юля пришла в себя. На боль не жалуется и вполне сносно говорит. Просила, чтобы вы приехали, хочет что-то вам сказать. Знаете, она просила позвонить Наталье Евгеньевне… Я ей ничего не сказал про трагедию – язык не поворачивается. Может быть, пока ей не сообщать об этом?
– Это как-то неправильно… Согласна, новость ужасная, но ведь скоро к Юле придет Андрей Иванович и все сообщит. Нет, уж лучше сегодня ей все сказать. Я сейчас приеду и сама ей все объясню. Ждите, я скоро буду.
Сергей решил потянуть время до приезда Тамары. Он заглянул к Юле в палату, сказал, что ему нужно срочно отлучиться на полчасика, а сам закрылся в кабинете, чтобы привести мысли в порядок. С ним происходило что-то странное, он сам себя не узнавал. Он снова ощущал себя семнадцатилетним пацаном, на которого нахлынули чувства, усиленные гормональным фоном. Увидев лежащую на белоснежной простыне девушку с забинтованной головой, бледную, с темными кругами под глазами, он с трудом удержался, чтобы не встать на колени и не прижать ее к себе крепко-крепко. Хотелось защитить ее, закрыть своим телом, обнять и уже больше не отпускать…
«Прав был старина Кудинов, когда сказал, что я влюбился, – думал Сергей, размешивая четвертую ложку сахара в стакане с чаем, – видимо, время пришло». После развода с Ларисой, гибели родителей и Максима он совершенно забыл, что такое для него вообще возможно – просто взять и влюбиться. Когда он увидел Юлю, входящую в подъезд их дома – яркую, красивую, улыбающуюся, на ум пришли слова из когда-то популярного шлягера: «Ах, какая женщина…» А потом увидел ее с Натальей Евгеньевной, медленно бредущих в сторону ее дома, и подумал, что неспроста, ох, неспроста свел их случай.
Их поездка в горы случилась как раз в то самое время, когда там невероятно красиво из-за цветущих жарков. Туман, который довольно редко выпадает в это время года, придал их путешествию некий оттенок романтизма. Все это было, конечно, не случайно. Явно судьба сжалилась над ним и после стольких испытаний устроила встречу с Юлей. Если бы не это нападение и убийство Натальи Евгеньевны, вмиг перечеркнувшее весь лирический настрой. Наталья Евгеньевна была для Сергея последней ниточкой, связывающей его с той беззаботной жизнью, в которой были живы родители, счастливы Максим и Настя и здоров Артемка. С уходом Натальи Евгеньевны эта ниточка оборвалась…
Его размышления прервал настойчивый стук в дверь кабинета. Открыв ее, Сергей увидел на пороге Тамару. Она собралась и приехала за двадцать минут! Уже в который раз он восхитился этой женщиной. Пожалуй, впервые в своей жизни Сергей встретил женщину, которая за сутки сумела прилететь с другого континента, добраться до Сосновска, а после этого всего за двадцать минут собраться и приехать с другого конца города. С виду обычная молодая женщина с умными внимательными глазами, а на самом деле супермен в юбке.
– Доброе утро, Сергей! Ну что, пойдем к Юле?
– Как вы так быстро добрались до больницы? Наверное, и позавтракать не успели?
– У вас в Сосновске прекрасно работает такси. А по утрам я вообще есть не успеваю, так что чаю мы с вами потом выпьем, очень хочу повидаться с Юлей.
– Тогда пойдем, ее палата рядом.
– Сергей, вы меня до палаты доведите, а там я уже сама. Мы с Юлей о своем, о девичьем поговорим. Про Величкину я ей сама сообщу, надеюсь, она воспримет это известие мужественно, а потом загляну к вам.
Тамара тихонько открыла дверь палаты, подошла к постели. С трудом она узнала в перебинтованной, словно мумия, спящей женщине Юлю Нечаеву. Полюбовавшись потрясающим видом из окна, она тихо присела на стул. Будить Юлю она не стала.
Вчера после беседы с Дорожкиным в его замечательном доме, куда он предлагал ей перебраться из гостиницы, Тамара многое поняла. Все утро она думала о том, какой же он молодец. Олег Анатольевич, лучшие годы своей жизни положивший на то, чтобы вернуть в семью дом своего предка, по сути дела остался один-одинешенек. Наказ он выполнил, дом возродил, а семью так и не завел. А ведь мужчина видный, умный, состоятельный… А вот я… Отцовскую империю сохранила, даже приумножила, но дом под Новосибирском продала, чтобы ничего не напоминало о трагедии, которая произошла с родителями и братиком, избавилась от тяжелых, рвущих душу воспоминаний. Уехала в Питер, начала новую жизнь, встретила мужчину, которого полюбила всем сердцем. А правильно ли это? Честно ли по отношению к своей погибшей семье?
От этих мыслей Тамару отвлек стон. Юля, до сих пор тихо лежавшая, вдруг, тяжело дыша, стала метаться на постели.
– Не бойся, ничего не бойся, – Тамара взяла подругу за руку, успокаивающе погладила по плечу. – Я с тобой. Все хорошо.
Юля открыла глаза, полные ужаса, но, увидев перед собой Тамару, успокоилась:
– Тамара, как я рада, что ты приехала. Мне приснился такой ужасный сон… Представляешь себе, Наталья Евгеньевна в окровавленной одежде, с пробитой головой. Она наклонилась надо мной близко-близко, посмотрела в глаза и тихонько прошептала: «Найди его, найди… Это все Женя придумал. Будь осторожна». И выглядела при этом… будто неживая.
Испугавшись в свою очередь, Тамара тотчас же сумела взять себя в руки:
– Юлечка, успокойся, все хорошо. Все самое страшное уж позади. Твоя задача – скорее поправиться.
– А как там Ксюша с Митей?
– Признаюсь честно, я от них сбежала. Когда мне позвонил Сергей и рассказал, что с тобой произошло, Ксюша и Митя были в горах на экскурсии, где совсем нет связи. Я быстро собралась и улетела в Москву, а потом уже в Сосновск, так сказать, на перекладных. Ксюше и Мите я оставила записку, но про нападение на тебя – ни слова. Решила, что не стану портить им путешествие, лучше прилететь к тебе самой. Я все-таки почти что местная. Ведь я правильно поступила?
– Конечно. Незачем их волновать.
– Вот и я так же подумала – пусть отдыхают, мы здесь сами во всем разберемся. Да, кстати, Сергей Калинин меня потряс. Вот это мужчина! Через сотрудницу почты узнал мой номер телефона, позвонил, насчет операции мгновенно все решил, тебя устроил в отличную палату… Юля, он достоин твоего внимания. И потом, он красив, как греческий бог.
– Митеньке бы твои восторженные отзывы о другом мужчине не понравились.
– При Митеньке я бы не стала Сергея расхваливать. Да и к тому же он ведь не для меня так старался… Ой, Юля, по-моему, он тобой увлекся. А тебе он как?
– С первого взгляда понравился… Я тебя хотела попросить – купи мне, пожалуйста, парик. Мне все волосы состригли. Я лысая – под бинтами, похоже, совсем нет волос. А мне бы не хотелось, чтобы Сергей меня такой видел.
– Будет тебе парик. Самый лучший, какой только есть в Сосновске.
– Спасибо. Тамара, а ты не знаешь, уголовное дело по нападению на меня завели?
– Завели. И еще одно дело завели… даже не знаю, как тебе от этом сказать.
– А что, еще на кого-то напали?
– Да, Юля, напали. Только все значительно хуже, чем с тобой, получилось… ты только не волнуйся.
– Тамара, говори уже, не томи.
– В общем, напали на Наталью Евгеньевну Величкину. В тот же день, что и на тебя. Точнее сказать, сначала на нее, а потом уже преступник ударил и тебя. Видимо, чтобы ты не смогла его опознать.
– Ой, ужас. А как она себя чувствует?
– Она умерла.
Анастасия с утра занималась домашним хозяйством – пока они с Артемкой были в санатории, Сергей квартиру совсем запустил. А потом случилась эта ужасная история с нападением, тут и вовсе стало не до хозяйства. У нее оставалось еще несколько дней отпуска, Сергей взял выходной, поэтому, отправив своих мужчин на прогулку, Настя принялась за уборку.
Самое нелюбимое из домашних дел – глажка белья, поэтому, наведя чистоту в квартире, гору неглаженных сорочек брата, футболок и шортиков сынишки Настя оставила на потом. Новомодный отпариватель, который Сергей купил, чтобы облегчить ей жизнь, вызывал у нее недоверие. Настя привыкла, как и мама, гладить предварительно накрахмаленные сорочки старым, проверенным утюгом – еще не хватало, чтобы у врача из-под рукавов халата были видны манжеты, выглаженные абы как.
Гладильная доска стояла у распахнутого окна, Анастасия, лихо управившись с половиной горы, увидела, как у подъезда остановилась красивая машина цвета кофе с молоком, а оттуда вышел импозантный седоватый мужчина. Он зашел в их подъезд, и через пару минут раздался звонок в дверь.
– Наверное, это пациент Сергея, – решила Настя и пошла открывать дверь, предварительно отругав себя, что одета очень уж по-домашнему: в старые любимые велосипедки и растянутую майку.
Олег Дорожкин, который приехал к Сергею с двумя частными детективами, которых вызвал по просьбе Тамары, никак не ожидал увидеть вместо хирурга Калинина хрупкую, невероятно красивую молодую женщину с фиалковыми глазами. На мгновение адвокат даже лишился дара речи, не отреагировав на ее не особенно любезное:
– А вы к кому?
– Да… я… это, собственно, к Сергею Калинину.
– Вообще-то у него сегодня выходной. Он в парке гуляет с ребенком, но скоро уже должен подойти.
– Хорошо, тогда я подожду в машине.
– Нет, что вы, проходите на кухню. Я чаем вас угощу и сама с вами выпью, сделаю небольшой перерыв от домашних дел. Только у меня к чаю, кроме варенья, ничего нет.
– Варенье – то, что нужно.
Настя прошла вперед по узкому полутемному коридору в направлении кухни. Двинувшись вслед за ней, Олег Анатольевич непроизвольно отметил, какая у хозяйки этой квартиры точеная фигура. Старая, выцветшая майка настолько аппетитно облегала ее грудь и тонкую талию, что, любуясь женской фигурой, Дорожкин на какое-то время даже забыл, зачем приехал.
Усадив за стол, Настя принялась его накрывать, попутно расспрашивая неожиданного гостя:
– Давайте знакомиться – я Анастасия, а вас как зовут?
– А я Олег Ан-а-а, просто Олег.
– А вы к Сергею на консультацию? У вас что-то срочное?
– Я к нему по другому вопросу, не имеющему отношения к его профессиональной деятельности.
– Интересно… Как правило, в выходной к нам приезжают только наши пациенты.
– А вы что, тоже хирург?
– Нет, я офтальмолог. Работаю в поликлинике, ну, иногда подрабатываю у брата в больнице, когда у них случается завал или все просятся уйти в отпуск в одно и то же время. Выручаю братика.
– Не знал, что у Сергея есть сестра, удивительно на него похожая.
– Ничего удивительного – мы с ним двойняшки и, действительно, очень похожи. Только я маленькая, а он большой, в смысле высокий.
– Я бы еще добавил, что он обычный мужчина со среднестатистической внешностью, а вы – просто невероятная красавица. И глаза у него не такие яркие, как у вас. Даже не догадывался, что в Сосновске живет такая роскошная женщина.
– Спасибо за комплимент, давно мне их никто не делал. Хотя чему удивляться – я ведь нигде и не бываю.
– Что же это, вас Сергей взаперти держит?
– Сергей здесь ни при чем… У меня помимо брата есть еще и другой мужчина – самый главный в моей жизни. Да вы пейте чай, остынет ведь.
– Я и холодный выпью. Да, как это я сразу не сообразил… Муж, значит, строгий?
– Муж у меня был самый лучший на свете, но он уже пятый год на нашем городском кладбище. А главный мужчина – это мой сын Артем. А вот и они с Сережей, к дому уже подъезжают.
Посмотрев в окно, Олег Анатольевич увидел Сергея, который вез на инвалидном кресле мальчика лет семи. Только сейчас он вспомнил: это родня тех самых Калининых, которые погибли в страшной автокатастрофе лет пять назад. Весь Сосновск тогда в трауре был… Выходит, Анастасия и Сергей их дети, а мальчик-инвалид их внук. Да уж, пути Господни неисповедимы.
В то время адвокату Дорожкину приходилось много разъезжать по свету, его занесло даже в Индонезию на несколько месяцев по делу о мошенничестве в одной очень серьезной чайной компании. Многое из того, что происходило тогда в Сосновске, прошло мимо него. Про аварию он, конечно, слышал, но в детали не вникал. Сейчас все его внимание сосредоточилось на Анастасии. Молодая, красивая женщина, врач-офтальмолог, которая живет с братом и сыном инвалидом… Да, не самая веселая картина. Но это не мешает ей быть невероятно привлекательной, просто обольстительной, даже в непрезентабельном домашнем одеянии. А в роскошном вечернем платье она будет, наверное, королевой любого бала, бриллиантом в короне из драгоценностей.
На мгновенье Олег Анатольевич представил Настю в длинном, в пол, бирюзовом платье, с распущенными золотистыми волосами, поднимающейся по мраморной лестнице его особняка… «Дурак старый, размечтался», – подумал он про себя и отогнал красивое видение в самый дальний уголок своей памяти. Видение удалилось, но, похоже, ненадолго.
Сергей очень удивился, заметив машину Дорожкина у своего подъезда. Еще больше удивился он, когда увидел Олега Анатольевича сидящим в их кухне, да еще и на его месте – за столом у окна, с чашкой из парадного сервиза.
– Здравствуйте, Олег Анатольевич! Вы ко мне так внезапно приехали, что-то случилось?
– Вчера мы с Тамарой решили подключить к делу об убийстве и нападении хороших розыскников, неофициально. Я понимаю, что Андрей Иванович будет очень стараться, но все-таки помощь лишней не будет. Они по-тихому свое расследование будут вести, у них совсем другие каналы и возможности. Я их встретил и сразу привез на место преступления, так сказать. Надеюсь, вы не станете возражать?
– Конечно, нет. Вам виднее, как ускорить расследование.
– Тамара настроена на то, чтобы поскорее увезти Юлю домой. Я еще бы хотел параллельно заняться ее наследством, чтобы поскорее все дела утрясти, пока она в больнице находится.
Заметив в машине двух молодых, спортивного вида мужчин, Сергей догадался, что это и есть те самые розыскники. Ненадолго, пока Дорожкин знакомился с Артемкой, он вышел в коридор и вернулся со связкой ключей.
– Квартира Натальи Евгеньевны опечатана, но печать держится на честном слове… Вот ключи от ее квартиры, а вот – от квартиры, которая теперь принадлежит Юле. Они находятся рядом – квартиры 7 и 8, на втором этаже. Можете передать своим ребятам, пусть осмотрятся. Я так понимаю, Андрей Иванович о параллельном расследовании ничего не знает?
– Вообще-то в этом большого секрета нет, но мы пока будем работать не афишируя этого, чтобы исключить утечку информации и чтобы не было лишних разговоров. Сергей, передай ключи ребятам, все покажи, а я хотел бы пообщаться вот с этим серьезным молодым человеком. Артем, а не проведете ли вы для меня экскурсию по вашей квартире, если мама с дядей, конечно, не возражают.
Сергей уже ушел, а Настя не возражала. Напротив, она была рада, что сын при деле. Ей же пора было готовить обед.
Не по годам рассудительный и воспитанный ребенок сразу понравился Олегу Анатольевичу. Артемка как заправский экскурсовод разъезжал по огромной квартире Калининых на своем кресле, умело маневрируя между столом и креслами. Сначала он показал гостю портрет своего деда, написанный масляными красками, рассказал все, что знал о нем из рассказов мамы и дяди Сережи. Потом подъехал к портрету бабушки, видимо, выполненному тем же художником, после чего подвел Дорожкина к большой свадебной фотографии своих родителей, висевшей на стене в комнате Насти. С фотоснимка на него смотрела самая красивая пара, какую ему только приходилось видеть. Совсем юная Настя в свадебном платье нежного сливочного оттенка с накинутой на плечи пелеринкой, отороченной мехом песца, держала под руку высокого темноглазого парня с приятной улыбкой.
Олег Анатольевич слишком долго задержался у этой фотографии, настолько, что воспитанный Артем даже позволил себе подергать его за рукав пиджака:
– Дядя Олег, вы еще мой компьютер не видели. Знаете, какой он у меня классный…
Из коридора донеслись торопливые шаги, вернулся Сергей. Он подошел к Дорожкину и сказал ему тихо, чтобы мальчик не услышал:
– У нас новости… В квартире Юли тоже все перевернуто вверх дном.
– Получается, там тоже что-то искали? А когда обнаружили тело Величкиной, квартиру Юли осматривали?
– Скорее всего, нет. Юля жила в квартире Натальи Евгеньевны. В квартире своей тети она бывала очень редко, поэтому туда не заходили… Все внимание полиции было сосредоточено только на квартире Величкиной. Андрею и в голову не пришло туда заглянуть…
– Так, понятно: надо ехать в больницу к пострадавшей и спокойно с ней поговорить. Кстати, как она себя чувствует?
– Плохо. Тамара ей сказала про Наталью Евгеньевну, я не решился. Она, конечно, заплакала. Тут в палату Кудинов зашел, чуть не в шею нашу Тамару Геннадьевну вытолкал, да и меня с нею заодно… Потом мне в кабинете такого перцу задал! Да, собственно, за дело. Не надо было Юлю этим известием расстраивать… Не пущу, говорит, тебя больше к своей больной. В общем, я, как поп-расстрига, отлучен от церкви.
– А Тамара сейчас где? Ее тоже грозный доктор выгнал?
– И ее тоже. Она мне сказала, что поехала выполнять какое-то важное поручение Юли.
– То есть Нечаева все-таки в порядке, если может поручения раздавать. Но следователей к ней, видимо, пока не пустят?
– Не пустят, это точно.
– А меня?
– Кудинов меня, коллегу своего, и то выгнал… Не уверен, что вас пустит. Но попробуйте.
Олег Анатольевич подошел к Артему, который увлеченно играл в какую-то игру, и спросил:
– А можно мне еще к тебе в гости прийти? Ты же мне не успел свой компьютер показать, а я уже должен идти.
– Приходите, конечно, дядя Олег. Мы гостям всегда рады.
Он крепко пожал мальчику руку и вышел из комнаты. На кухне Анастасия шинковала капусту для борща. Олег Анатольевич подошел к ней попрощаться:
– Спасибо за чай и варенье. Надеюсь, мы с вами видимся не в последний раз. Артем меня уже пригласил в гости. Да, и вот еще что… В квартире погибшей ребята сейчас все осматривают. Они – профессионалы в своем деле. У них могут возникнуть вопросы, так что вы им все расскажите, что их может заинтересовать, хорошо?
– Конечно, только что? Я на Юлю наткнулась в кромешной темноте, в подъезде не было света. Ничего подозрительного не видела.
– Вот об этом им и скажите. До свидания, надеюсь, до скорого.
– До свидания.
Дорожкин торопливо вышел из квартиры Калининых. Увидев Анастасию в кухонном проеме в переднике, с подвязанными ярко-синей лентой пушистыми волосами, он почувствовал волнение. Определенно, эта молодая женщина производила на него магическое действие – сердце начинало чаще биться, дыхание перехватывало, казалось, что ему не хватает воздуха, чтобы вдохнуть полной грудью. Это были опасные симптомы. Сейчас ему только влюбиться не хватало.
Он сел в машину и достал телефон, чтобы позвонить Тамаре. Что-то давно она не выходила на связь. Тамара ответила сразу:
– Олег Анатольевич, я тут по вашему универмагу хожу в поисках одной вещицы для Юли. Давайте встретимся через полчаса. Надеюсь, я за это время управлюсь. У меня есть новости.
– Договорились, через полчаса буду возле универмага.
Первое, о чем рассказала Тамара, когда они уютно устроились за столиком у окна в ресторане «Восток», так это о странном и страшном сне Юлии Нечаевой. Окна ресторана выходили на главную городскую площадь, на памятник Ленину, стоящему с протянутой рукой, сжимающей кепку, и на красивую клумбу, разбитую у подножия постамента. Тамаре, привыкшей к совсем другим пейзажам за окном ресторана – оживленному Невскому или Большому проспекту Петроградской стороны, городская площадь Сосновска казалась на редкость невзрачной.
– Какой Сосновск стал неприглядный. Только клумба и радует глаз. Когда мы сюда приезжали с отцом, здесь все было как-то по-другому.
– Тогда, Тамара, и деревья были большими. А город наш действительно старится, ветшает как-то не очень красиво. Но я привык к нему, мне здесь нравится. Ладно, перейдем к тому, что тебе рассказала Юля.
– Когда я зашла к ней в палату, она спала. Я села тихонечко рядом, задумалась о чем-то, и вдруг Юля во сне стала стонать, метаться, биться головой по подушке. Я такого никак не ожидала, испугалась. Сначала подумала, что у нее приступ или болевой шок, а она вдруг открывает глаза и говорит, что ей приснился страшный сон. Я ее успокаиваю, спрашиваю, что за сон? Говорит, ей снилась окровавленная Наталья Евгеньевна с пробитой головой, которая сказала: «Юля, это все Женя придумал». При этом выглядела она как неживая. Олег Анатольевич, я девушка не робкого десятка, но тут реально испугалась… Это что, послание с того света? Юля ведь знать ничего не могла. А тут такое приснилось… И кто это такой, этот Женя, который якобы все придумал? Мистика, да и только.
– Ну и ты, Тамара, ей все выдала про убийство?
– Все… Понимаю, это было ошибкой. Юле сейчас категорически нельзя волноваться, но я решила, пусть она лучше все от меня узнает, чем от следователей. Но потом пришел доктор – такой Айболит в шапочке – отругал меня и выгнал. Я ничего у нее спросить не успела… Юле сделали какой-то успокоительный укол, она уснула.
– Быть такой решительной и деятельной, как ты, это, конечно, здорово… Но не во всех случаях. Теперь пришел мой черед уговаривать Кудинова. А это, скажу я тебе, непростая задачка. Про его гениальность, как и про его резкость в обращении с пациентами, легенды ходят… Ну что, отведаем местных деликатесов, и я поеду в больницу с Кудиновым мириться.
Олег Анатольевич по традиции заказал себе классический стейк с жареной картошкой и салат из свежих овощей, а Тамара, вспомнив про замечательную рыбку хариус, которую она когда-то ловила с отцом и дядей Леней, решила попробовать местной ухи из хариуса и судака в кляре.
После обеда, попрощавшись с Тамарой, Дорожкин поехал в больницу в надежде выпросить у строгого Кудинова свидание с потерпевшей Нечаевой, интересы которой он представляет в качестве адвоката.