Вернулись в Сосновск Юля с Сергеем ближе к полуночи. Наталья Евгеньевна встретила их горячим борщом и запеченной до румяной корочки курицей. Юля тут же забыла про главный запрет своей жизни – не есть после шести вечера – и уплетала все с таким аппетитом, нахваливая кулинарные способности хозяйки, что бывшая балерина и сама не удержалась – обглодала крылышко. Сергей тоже не скромничал – съел две тарелки борща, но взглянув на часы, вынужден был откланяться. К восьми утра он уже должен быть на работе, а до этого хотя бы несколько часов поспать.

Поздний ужин плавно перешел в полуночные посиделки. Юле очень хотелось узнать, почему Наталья Евгеньевна, будучи такой очаровательной женщиной, осталась одинокой – ни детей, ни мужа. Неужели и она повторила судьбу ее тетушки – оказалась брошенной или обманутой мужчиной. Набравшись храбрости, Юля так прямо ее и спросила. Наталья Евгеньевна была с нею откровенной – одной тайной больше, одной меньше, скрывать ничего не стала:

– В моей жизни с самого рождения много что было не так, как полагается. Брак родителей был непростым – отец вскружил маме голову, но родительского благословения на союз с ним она не получила. И сбежала из своей семьи, чтобы связать жизнь с перспективным инженером, который никак не вписывался в круг общения ее родителей. Мама у меня была из рода Демидовых – тех самых знаменитых предпринимателей, владевших заводами, фабриками, пароходами…

– О-го! Так вы, оказывается, дама с именитой родословной.

– Получается так, но только это никогда мне в жизни не помогало. Скорее наоборот… В 1917 году мой дедушка погиб от случайной шальной пули, во время пьяной драки матросов и эсеров – просто оказался случайным прохожим. Поэтому бабушка с мамой и ее старшей сестрой остались в Петрограде, бабушка не захотела бежать за границу. В Петрограде бабушка, благодаря деятельному характеру и хорошим знакомствам, устроилась на службу в Наркомат просвещения, была хорошо знакома с Луначарским, дружила с Коллонтай. В принципе, не бедствовали, пока мама не встретила моего отца. Мама была счастлива с папой, но недолго… Когда я родилась, о балете пришлось забыть. Ну, а потом папу обвинили в шпионаже, он стал врагом народа. О сложностях жизни жены и дочери врага народа тебе, я думаю, рассказывать не надо. 1937 год внес свои коррективы и в мамину жизнь, и в ее профессию. Я повторила ее судьбу – известной балериной не стала, объездила в поиске лучшей доли вместе с мамой пол-Союза, но клеймо неблагонадежной дочери врага народа смыть было не так-то просто.

– Неужели вам не встретился мужчина, которого бы это не испугало?

– Почему не встретился – очень даже встретился. Более того, оказал содействие, и немалое, в устройстве моей судьбы. Но он был женатым секретарем обкома партии, имел двух очаровательных дочек… Мы много лет были счастливы, невероятно счастливы, но эпизодами – жили в разных городах, встречались не чаще одного-двух раз в месяц. Родить ребенка я не решилась.

– Вы скрывали его от всего мира? А моя тетушка Маргарита знала о его существовании?

– Догадывалась… Я его действительно от всего мира скрывала, иначе пострадал бы не только он, но и его близкие – жена, дети. Роман на стороне, да еще и с дочерью врага народа. Вот бы где его недруги от души порезвились.

– А недругов было много?

– Конечно. Партийная элита умела драться за место под солнцем. Георгий достаточно молодым получил назначение на высокий партийный пост, много работал, заслужил поощрения… Легко шел вверх по карьерной лестнице, отодвигая более опытных возрастных коллег. Многие его считали выскочкой, так и норовили подставить подножку. А тут еще и я, со своей непростой биографией. Так что наша любовь была запретной, скрытой от других глаз.

– Но вы были счастливы.

– Женщину счастливей меня на свете трудно было найти. А потом с ним случился инфаркт – умер прямо на рабочем месте… Жизнь для меня потеряла всякий смысл. Спасла меня от отчаяния только твоя тетя Рита. С тех пор мы с ней стали близкими подругами.

– Да уж… Маленький городок Сосновск, но истории не уступят по накалу страстей Петербургу. Вы, наверное, поэтому не захотели переезжать обратно в Петербург?

– Отчасти да. Да и в Петербурге у меня никого не осталось. К кому мне туда ехать?

– Теперь-то у вас есть к кому – я и Ксюша. Она очень скучает по бабушке. У нее, представляете себе, не осталось ни одной бабушки. Думаю, она была бы очень рада с вами познакомиться. Вы бы с ней, наверное, до утра бы могли проговорить…

– С удовольствием с ней познакомлюсь, только для этого ей надо приехать в Сосновск. Заодно Сергею ее представишь.

– Думаете, в этом есть смысл?

– Еще какой! Я с первых минут, как только вы увидели друг друга, поняла, что из вас могла бы получится прекрасная пара. Как бы я этого хотела! Ну вот, теперь у меня появилась заветная мечта. Наконец-то! А то что-то мне так давно уже ни о чем не мечталось. Кстати, надо будет подобрать для вас что-нибудь особенное. Мне ведь Георгий дарил такие уникальные подарки, да и от мамы кое-что осталось – редкая фамильная драгоценность, изумруды, с которыми она не смогла расстаться даже в очень нелегкие времена. Говорила, что цены они немалой, я ей на слово верила. Нужно было бы мне их отнести антиквару показать, оценить, но все никак не собралась… Они все равно без дела лежат, а тебе будут очень кстати. Ну вот, хорошо, что мы с тобой разоткровенничались, – у меня теперь появилась новая цель.

– Какая?

– Погулять на вашей с Сергеем свадьбе и увидеть тебя в старинных изумрудах, которым, по семейному преданию, уже две сотни лет… К твоим глазам они очень подойдут.

– Ой, Наталья Евгеньевна! Пойдемте-ка лучше спать. Мне завтра надо будет пойти на почту – попробую опять позвонить в гостиницу, по мобильному никак не получается созвониться с моими перуанцами. Очень хочу отправить им несколько фотографий с цветочной поляны – пусть полюбуются неземной красотой.

Утром Юля проснулась в отличном настроении. Ей было хорошо и уютно лежать в мягкой постели, глядя на резные листья молодого клена, заглядывающими в ее распахнутое утреннему солнцу окно. Хорошо и уютно было на душе при воспоминании их небольшого, но такого яркого путешествия с Сергеем в горы. От знакомого запаха ванильной выпечки, плывущего из кухни, хотелось просто встать и обнять весь мир. Утро обещало быть добрым.

С аппетитом позавтракав, Юля решила сбегать на почту, а затем под руководством Натальи Евгеньевны приступить к сортировке вещей из квартиры тетушки. Наталья Евгеньевна идти с ней отказалась – Юля уже неплохо ориентировалась в Сосновске и до телеграфа могла дойти самостоятельно. По дороге она хотела зайти в продуктовый магазин, купить хорошего вина и каких-нибудь местных деликатесов.

Разговора с дочкой опять не получилось – Митя с Ксюшей изучали перуанскую действительность, пропадали в местных сувенирных лавочках и ресторанчиках, пока Тамара работала в номере за компьютером. Звонку Юли она обрадовалась, по ее бодрому, звонкому голосу сразу стало понятно, что та неплохо проводит время.

– Тамара, я здесь с такими замечательными людьми познакомилась, тут очень здорово! Вчера была в горах – место сказочное. У меня такие фотографии сделаны – просто чудо! Хочу вам переслать, но никак не получается…

– Покажешь при встрече. А с кем ты была в горах?

– С соседом Сергеем. Он хирург – местная знаменитость, Наталья Евгеньевна представила меня ему. Мы подружились, и он предложил мне поход в горы. Я в полном восторге!

– Симпатичный? Холостой?

– Разведен. Вполне симпатичный, мне с ним очень легко, весело.

– Это же прекрасно!

– Только пока не рассказывай Мите и Ксюшке.

– Под пытками не сознаюсь. Если тебе нужно время – не торопись, отдыхай и не спеша занимайся оформлением документов. Когда мы вернемся в Питер, Ксюша поживет у нас. Так что наслаждайся жизнью.

– Тамара, а ты почему в номере сидишь? Тебе скучно там?

– Не то чтобы скучно, но как-то все уже понятно, однообразно. Я бы улетела давно, но мои путешественники еще не все посмотрели. Пусть наслаждаются. Я им не мешаю, а они мне. Дел много, поэтому я за компьютером, а они осматривают достопримечательности. Вечером мы пойдем в ресторан, а завтра куда-то поедем на весь день. У нас за культурную программу отвечает Ксюша, а за кулинарную Митя. Так что я здесь главный лентяй.

– Ладно, лентяй! Передавай привет дочурке и Мите.

Довольная и счастливая после такого разговора, Юля прошлась по магазинчикам, купила продуктов и повернула в направлении дома. Погода, с утра солнечная и теплая, вдруг внезапно стала меняться. Откуда-то с гор набежал ветер, довольно прохладный, небо затянуло тучами. Все шло к тому, что совсем скоро может пойти дождь. Юля прибавила шагу и едва успела зайти в подъезд, как на славный Сосновск стремительно обрушился ливень. Буквально через пять минут потоки воды уже неслись вниз по улице, сметая пыль, мусор, окурки. Юля постояла немного на крыльце, продумывая план на сегодняшний день.

Конечно, экскурсии и дружеские посиделки – это здорово, но пора и за дела приниматься. Оформление наследства и вся бумажная волокита, связанная с этим процессом, вызывали у Юли приступы легкой паники. На сегодняшний вечер она наметила знакомство с господином Дорожкиным в надежде на то, что он поможет ей с оформлением документов.

Войдя в подъезд, Юля непроизвольно выругалась – двигаться ей приходилось в кромешной темноте. И без того тусклая лампочка, похоже, перегорела, а свет от окна на втором этаже положения не спасал. Хотелось чем-нибудь подпереть дверь, ни ничего подходящего ей под руки не попалось. Закрыв тяжелую входную дверь, она на ощупь двинулась к лестнице. Кое-как разыскав перила лестницы, Юля двинулась было вверх по ней, но вдруг услышала за своей спиной звук шагов по бетонному полу. Шаги были все ближе и ближе. От неожиданности и страха она машинально сжалась и зажмурилась, а затем, ощутив сильный удар по затылку, провалилась в темноту…

Через какое-то время, сквозь шум в ушах, она услышала женский голос:

– Тетя Валя, вызывайте скорую – тут у нас на лестнице незнакомая девушка лежит, вся в крови.

Юля попыталась приоткрыть глаза и увидела перед собой лицо молодой женщины с огромными синими глазами – как в японских мультиках-анимэ. Женщина испуганно смотрела на Юлю и что-то спрашивала:

– Вы меня слышите? Слышите? Сейчас приедет скорая. Вы только не отключайтесь… Скажите что-нибудь.

Юля хотела ей что-то ответить, но у нее ничего не получалось. Она беззвучно, как рыба, шевелила губами, пытаясь сказать, что все слышит и все понимает, хотела успокоить девушку. Также она попыталась сказать, что на нее напали, но перед глазами опять все поплыло, и она снова полетела куда-то в пустоту. Юля вновь отключилась, теперь уже надолго.

Тамара отложила телефон после длинного и не самого приятного разговора с дядей Леней. «Стареет мой верный друг, – подумала она, не к месту вспомнив, что в этом году Леониду Казьмину исполнится 70 лет. – Пора ему на покой, в уютный дом в деревне Кутихино, к жене под теплый бочок. Но дядя Леня – старый солдат, воин, хоть и с хорошим бухгалтерским чутьем. Не высидит он долго на пенсии – или запьет, или заболеет». В последнее время Тамара все чаще стала замечать, что верный друг отца становится не в меру придирчивым к коллегам, жестким, иногда даже грубым. Объяснить себе такую перемену в его поведении она никак не могла. Не иначе заел быт, однообразие, адреналина старому вояке не хватает. А еще ее поездка в Перу…

Как же ей здесь надоело. Кошмар какой-то, а не отдых. Тамара ругала себя за то, что категорически не умеет отдыхать. Митя с Ксюшкой каждый вечер обменивались впечатлениями – разглядывали какие-то камешки, обсуждали фото, делали селфи и ловили кайф от каждого прожитого в Перу дня, а она только мило улыбалась, пытаясь им подыгрывать. По-хорошему завидовала Юле, которая с плохо скрываемым восторгом рассказывала о поездке в горы. По красоте и величию с Алтаем не может сравниться ни одна горная система на земле. И хотя от Мачу-Пикчу Ксюша и Митя были в восторге, Тамара была совершенно уверена – настоящей красоты они еще не видели…

Из раздумий о превратностях судьбы Тамару вывел телефонный звонок. Она взяла трубку и удивилась тому, что вновь звонили из Сосновска.

– Меня зовут Сергей. Мне срочно нужно поговорить с Дмитрием Нечаевым.

– Его сейчас в номере нет. А вы, собственно, как сюда дозвонились? И кто вы вообще такой?

– Я знакомый Юлии Нечаевой из Сосновска.

– С ней что-то случилось?

– Да, на нее напали в подъезде дома, ударили по голове. У нее сильнейшее сотрясение мозга, повреждена черепная коробка. Она сейчас в больнице, ей потребуется операция. Я решил, что лучше будет, если Дмитрий узнает об этом. А ее дочь Ксюша с вами?

– Они на двухдневной экскурсии. Утром уехали, вернутся завтра поздно вечером. И связи с ними нет. Это высоко в горах, поехали смотреть на что-то легендарное.

– Но это еще не все. Наталья Евгеньевна – моя соседка, у которой Юля сейчас живет, – убита.

– Что там у вас происходит, Сергей? – спросила Тамара, предчувствуя неладное.

– Сам ничего не понимаю, – Сергею понравился уверенный тон незнакомой женщины, находящейся за тысячи километров от Сосновска. Почему-то именно ей захотелось все рассказать и попросить совета. – В квартире Натальи Евгеньевны все перевернуто. Такое ощущение, что у нее что-то искали. А Юля им случайно под руку попалась, видимо, когда зашла в подъезд. Мне кажется, это убийство как-то связано с ее приездом.

– Сергей, я к вам попробую прилететь в самое ближайшее время. Скажите мне свой адрес, секундочку, я только ручку возьму… И срочно свяжитесь от моего имени с адвокатом Дорожкиным. Сразу же после нашего разговора ему и звоните. А сейчас, Сергей, продиктуйте мне свой адрес…

Вот так поворот событий! От неожиданной новости Тамара слегка запаниковала, правда, всего на пару минут. Потом она сразу же позвонила администратору, попросила заказать билет на ближайший самолет до Петербурга, достала свой чемодан и принялась упаковывать вещи. В записке для Мити она сообщила, что вынуждена срочно вернуться в Петербург по делам фирмы, а его просила не торопиться с отъездом, отдохнуть как следует. Еще одну записку Тамара написала для Ксюши, где просила купить ей побольше необычных подарков для своих приятельниц и коллег и оставила в сейфе тысячу долларов. Она знала, что Ксюша – девочка ответственная и к выбору подарков подойдет серьезно, значит, будет занята еще на несколько дней. О том, что случилось с Юлей, она ничего сообщать им не стала. Решила во всем разобраться самостоятельно.

Первое, что бросилось Юле в глаза, когда она пришла в себя – огромное окно, из которого открывался прекрасный вид на горные вершины и на заходящее за них солнце. Прямо как на картинах Рериха. Она попыталась приподнять голову с подушки, но поняла, что сделать ей это не удастся. Ни головой, ни рукой, ни ногой она не могла пошевелить – любое движение причиняло боль. Сообразив, что лежит в больничной палате, причем совершенно одна, Юля задумалась, что же с ней произошло. Попыталась вспомнить, и (о ужас!) будто наяву услышала звук шагов у себя за спиной в темном подъезде. Что же все-таки случилось?

Она вспомнила и огромные глаза склонившейся над ней молодой женщины, похожей на испуганного ангела, вспомнила, как та кому-то кричала, чтобы вызвали скорую помощь. «Надо срочно сообщить о том, что со мной произошло, Наталье Евгеньевне, – подумала Юля, – нужно как-то вызвать медсестру или врача. А еще лучше разыскать Сергея». Обычно в больницах есть большие кнопки, на которые можно нажать и вызвать медсестру. Но никакой кнопки рядом с собой она не увидела. Но даже если бы и увидела, не смогла бы на нее нажать – руки ее не слушались. Оставалось только одно – ждать, когда к ней в палату кто-нибудь зайдет.

Время тянулось невозможно медленно. Чтобы как-то отвлечься, Юля решила вспомнить все дни пребывания в Сосновске, что могло бы как-то помочь ей понять – кто вздумалг напасть на нее в темном подъезде. Главное, зачем? Денег у нее при себе было всего ничего – сущие копейки. Ценностей, дорогих украшений тоже не было. Ведь придет же к ней когда-нибудь полицейский, начнет задавать всякие вопросы, а она понятия не имеет, кому и зачем понадобилось на нее нападать. Никаких версий. От тяжелых мыслей и предположений ее стало клонить в сон. Глядя на заходящее солнце, любуясь тем, как красиво на город надвигаются сумерки, Юля немного успокоилась и заснула.

В квартире Калининых этой ночью ни на минуту не гасили свет – Анастасия и Сергей не спали до утра. Так получилось, что раненую Юлю в подъезде обнаружила именно Анастасия сразу же после своего возвращения из санатория. Как только они зашли с Артемкой в квартиру, она почувствовала запах любимых цветов – на столе красовался огромный букет Марьи Коревны. Однако часть цветов завяла – гроздья поникших ярких цветов уже лежали на скатерти. Анастасия решила до возвращения брата навести порядок – усадила сына, соскучившегося по своей игровой приставке, в любимое кресло, собрала завядшие цветы и понесла их на помойку. Но, открыв дверь квартиры, она обнаружила, что в подъезде нет света. Вернулась за мобильным, чтобы включить фонарик, дошла до ступенек и практически сразу наткнулось на лежащую без чувств незнакомую девушку.

Незнакомка ненадолго открыла глаза, пытаясь что-то есть сказать, но вновь потеряла сознание. Настя позвонила соседке, чтобы та поскорее вызывала скорую, а сама попыталась осмотреть девушку. Но сразу поняла, что рана на голове серьезная – кровь стекала по ступенькам небольшим ручейком. Она тут же позвонила брату:

– Сережик, у нас в подъезде лежит девушка раненая, с большой кровопотерей. Она без сознания.

– Девушка? Раненая? Симпатичная? У нее сережки в виде двух треугольников?

– Ты ненормальный? Она умирает, какая разница – симпатичная или нет и какие у нее сережки.

– Я ее, кажется, знаю. Если есть сережки – то эта племянница Маргариты Витальевны из Питера.

– Да, треугольные сережки есть…

– Это Юля. Я скоро буду, уже еду…

Забыв про цветы и про оставленного дома сына, Настя села на ступеньку в ожидании коллег. Она нащупала пульс – он был очень слабым. Девушка истекала кровью, а Настя так растерялась, что не знала, чем может помочь. Благо, до больницы было недалеко, и машина скорой помощи должна была приехать минут за пять – десять. Пробок в Сосновске, к счастью, никогда не было.

Сергей приехал вместе с бригадой врачей. Растолкав санитаров, он сам бросился укладывать раненую на носилки, аккуратно поддерживая голову. Хотел забраться вместе с носилками в машину, но Настя потянула его за рукав:

– Привет, братик, может быть, ты хоть поздороваешься с Артемкой. Бригада сегодня хорошая – они и без тебя справятся.

– Настя, прости. Я как увидел, что это Юля, растерялся совсем. Пойдем к Артемке. Да и надо зайти к Наталье Евгеньевне. Она еще не в курсе?

– Думаю, что нет. Я про нее как-то не подумала…

Обнявшись, «двое из ларца» прошли в свою квартиру, где ничего не подозревающий Артемка резался в любимые «танчики». Увидев дядю, он лихо крутанулся на своем кресле и на всей скорости понесся по коридору ему навстречу. Пока Сергей обнимался с племянником, Настя решила зайти к Наталье Евгеньевне. Она постучала, но заметив, что дверь не заперта, зашла в квартиру.

– Наталья Евгеньевна, ау, вы где? – Настя прошла на кухню, но там хозяйки не оказалось. Пошла дальше по коридору, заглянула в гостиную – пусто. Решив, что, возможно, та прилегла и заснула, Настя заглянула в спальню…

Сергей, услышав испуганный крик сестры, понял, что пострадала не только Юля. Он попросил Артемку включить телевизор и найти спортивный канал, а сам метнулся в квартиру соседки. Настя сидела на полу у входа в спальню, раскачиваясь из стороны в сторону. Заглянув в комнату, Сергей увидел страшную картину – Наталья Евгеньевна лежала на полу в луже крови, которая вытекла из раны на голове.