Благодаря огромному количеству документальных сериалов и голливудских фильмов про разведчиков во второй половине XX века у большинства людей возникло устойчивое впечатление, что самую ценную разведывательную информацию добывают исключительно бесстрашные секретные агенты. Находясь в глубоком вражеском тылу, они вскрывают сейфы и извлекают оттуда наиболее охраняемые секреты противника.
На самом же деле повседневная служебная деятельность современных разведчиков напоминает подвиги их киношных образов примерно так же, как спортивные достижения атлетов-любителей походят на мировые рекорды профессионалов. С помощью своей агентуры спецслужбы получают лишь небольшую долю разведывательной информации. К примеру, в конце 1980-х годов эта доля составляла всего 25 %, а остальная разведывательная информация поступала из других источников, главным из которых являлась радиоразведка. Причем от того, что добывалось агентурным способом, спецслужбам было мало толку: в 1989 году из ста тысяч донесений тайных агентов, оказавшихся на рабочих столах аналитиков Федеральной службы разведки (ФСР) Западной Германии, лишь примерно 450 были признаны содержавшими полезную информацию.
На 1990-е годы пришелся гигантский рост не только количества и разнообразия телекоммуникационной аппаратуры, но и алчности американских и западноевропейских спецслужб, желавших извлекать из нее максимум ценной информации. С учетом ранее приобретенного опыта они пришли к однозначному выводу, что средства связи являются самым благодатным местом для проведения разведывательных операций. В 20-м веке в Германии радиоразведка не всегда считалась приоритетным направлением разведывательной деятельности. Максимальную пользу она приносила во время Второй мировой войны, а после ее окончания некоторое время пребывала в упадке, но потом опять стала набирать свою былую мощь.
А началось все с того, что 10 апреля 1945 года Гитлер уволил начальника 12-го отдела Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-майора Рейнхарда Гелена. Этот отдел занимался добыванием разведывательной информации о Красной армии. После увольнения Гелен и его подчиненные скопировали все секретные документы на микрофильмы, которые сложили в 50 водонепроницаемых металлических чемоданов и спрятали их в Альпах на территории Австрии. 22 мая 1945 года Гелен сдался в плен американским войскам.
В июне 1946 года Гелен добился от американцев разрешения создать в Западной Германии разведывательную службу для сбора информации о Советской России и ее союзниках. Эта служба была названа Организацией Гелена и первоначально имела в своем штате 50 сотрудников. Обязанности по ее финансированию взяли на себя американцы. 6 декабря 1946 года штаб-квартира Организации Гелена разместилась в южной части Мюнхена.
Разработкой концепции создания собственной радиоразведки в Западной Германии занялся бывший начальник оперативного отдела Генерального штаба сухопутных войск вермахта полковник Адольф Хойзингер. Он поступил на службу в Организацию Гелена в марте 1948 года и проработал там до 1952 года. 30 декабря 1950 года Хойзингер представил на рассмотрение Гелена свою докладную записку, озаглавленную «Размышления об обновленной немецкой радиоразведке». В ней Хойзингер рекомендовал, чтобы Организация Гелена выделяла больше денежных средств и материальных ресурсов на радиоразведку.
К этому времени в организацию Гелена уже были приняты несколько дешифровальщиков и специалистов по радиоперехвату. Одним из них стал Лео Хепп. С февраля 1944 года по май 1945 года он являлся начальником штаба управления связи ВКВ. В 1948 году Хепп был назначен начальником управления радиоразведки Организации Гелена и проработал в этой должности до 1956 года. Его сменил бывший генерал Вермахта Альберт Праун, служивший начальником управления связи ВКВ с ноября 1944 года по май 1945 года.
В 1948 году штаб-квартира управления радиоразведки Организации Гелена разместилась в замке Карлсберг недалеко от немецкого города Буцбах. Там же находилась станция радиоперехвата, которой командовал Фридрих Бетцель. С 1939 по 1943 год он являлся начальником отделения «А» ВКВ-Ши в чине подполковника. Станция радиоперехвата в замке Карлсберг была нацелена на прием советских радиограмм. Их чтением руководил Хюттенхайн.
При Хеппе в Западной Германии были построены еще несколько станций радиоперехвата. Одна из них до 1991 года функционировала в баварском городе Тутцинге и следила за Восточной Германией. Из соображений конспирации ее здание было замаскировано под штаб-квартиру несуществующей немецкой коммерческой фирмы «Южная лаборатория».
В 1952 году в баварском городе Лауфе американцы построили станцию радиоперехвата и укомплектовали ее немецким персоналом. В том же году она перешла под контроль Гелена. Но Америка продолжала принимать участие в ее финансировании вплоть до 1956 года. Из секретного документа под названием «Зоны ответственности станции радиоперехвата в Лауфе», датированного 1952 годом, следует, что ее основная задача состояла в мониторинге радиопереговоров пограничников и сотрудников органов государственной безопасности Чехословакии. 14 операторов станции радиоперехвата в Лауфе ежемесячно фиксировали порядка двух тысяч чехословацких радиограмм. Другие двое ее операторов следили за радиообменом вооруженных сил и органов государственной безопасности Польши, перехватывая по 90 польских радиограмм в месяц. Еще двое операторов занимались перехватом радиограмм Венгрии. Но из-за технических проблем им удавалось перехватить не более ста венгерских радиограмм в месяц. Что касается Румынии, то операторы станции радиоперехвата в Лауфе копировали только радиограммы румынской полиции и прогнозы погоды местной метеослужбы.
Первоначально Организация Гелена вела не только радиоразведку, но и радиоконтрразведку. Она отвечала за безопасность связи, за перехват и анализ радиограмм советских и восточноевропейских разведывательных ведомств, а также их секретных агентов в Западной Германии. В 1950 году эти функции были возложены на недавно созданную Службу радионаблюдения, находившуюся в подчинении у федеральной пограничной службы Западной Германии. Служба радионаблюдения имела 4 станции радиоперехвата, которые располагались в окрестностях немецких городов Хаймерцхайм, Любек, Лер и Розенхайм. Она делилась радиоперехватом с ФСР, федеральной таможенной службой и федеральной службой по защите конституции.
Радиоразведка не играла большой роли ни в Организации Гелена, ни в ФСР в первые десятилетия ее существования. В 1957 году, сразу после создания ФСР, радиоразведкой в ней занимались 2 малочисленных подразделения – отдел телекоммуникаций и радиосвязи, а также исследовательско-технологическое управление. И это было вполне закономерно, поскольку тогда ФСР была сравнительно небольшой организацией: в 1957 году в ней числилось всего 1245 сотрудников. Об усилении значения радиоразведки в деятельности ФСР можно судить по статистическим сведениям с 1976 по 1997 год. В этот период численность персонала ФСР оставалась примерно одинаковой – около шести тысяч сотрудников. Но в 1976 году только 475 из них исполняли служебные обязанности, непосредственно связанные с ведением радиоразведки. А в 1997 году это число возросло до полутора тысяч. Прирост составил более трехсот процентов!
В 1956 году в бундесвере[110] началось формирование подразделений для радиоперехвата телекоммуникационных сигналов. По просьбе ФСР некоторые из этих подразделений были сделаны мобильными и размещены на границе с Чехословакией и Восточной Германией для мониторинга радиосигналов во время проводимых там военных учений. Мобильные станции радиоперехвата бундесвера должны были служить дополнением стационарных станций радиоперехвата ФСР. Несколько офицеров и сержантов бундесвера прошли обучение ведению радиоперехвата в ФСР.
В июле 1957 года был введен в строй временный центр обработки и анализа радиоперехвата в немецком городе Бергиш-Гладбах. В 1959 году 51-й батальон связи бундесвера приступил к перехвату коротковолновых радиосигналов советских войск, дислоцированных в Восточной Германии. А с 1960 по 1962 год в Кельне в коротковолновом диапазоне работала радиопеленгаторная станция бундесвера.
Расширение возможностей ведения радиоразведки в бундесвере началось сразу после окончания Карибского кризиса в октябре 1962 года и завершилось в середине 1960-х годов. В этот период были дополнительно сформированы 4 батальона связи и построены почти 20 новых радиопеленгаторных станций. Цепь из этих станций протянулась через всю страну с севера на юг. Однако, по оценке ФСР, возможности радиоразведки бундесвера все равно остались сильно ограничены из-за нехватки квалифицированного персонала.
71-й военно-воздушный полк связи бундесвера в Оснабрюке и 72-й – в Фойхтвангене занимались перехватом радиосигналов советского военно-воздушного командования в Восточной Германии в коротковолновом и ультракоротковолновом диапазонах, а также радиопереговоров типа воздух – воздух и земля – земля подразделений противовоздушной обороны государств Организации Варшавского договора. С 1965 по 1967 год военно-воздушные силы Германии установили несколько подслушивающих вышек вдоль границы с Чехословакией и Восточной Германией.
Военно-морские силы Западной Германии мониторили коротковолновый диапазон на своей станции радиоперехвата во Фленсбурге и при помощи подслушивающей вышки в Пельцерхакене. В 1958 году во Фленсбурге разместилось штабное подразделение, созданное для руководства военно-морской радиоразведкой Западной Германии. С начала 1960-х годов воды Балтийского и некоторых других морей неустанно бороздили 3 западногерманских корабля, занимавшиеся радиоразведкой.
В 1971 году западногерманские военно-морские силы купили 16 самолетов «Бреге Атлантик», предназначенных для морского патрулирования, и модифицировали 4 из них для ведения радиоразведки. В 1980-е годы в ходе разведывательных полетов модифицированных «Бреге Атлантик» над Балтийским морем и вдоль границ с Восточной Германией вместе с западногерманскими военно-морскими разведчиками на этих самолетах часто летали американские и английские офицеры разведки. Но еще за год до закупки самолетов «Бреге Атлантик» западные немцы добились успеха с помощью своей станции радиоперехвата воздушного базирования. Они подслушали телефонный разговор премьер-министра Восточной Германии Вилли Штофа и ее главного политического деятеля Вальтера Ульбрихта. В этом разговоре они обсуждали недавний визит в страну канцлера Западной Германии Вилли Брандта.
В 1957 году ФСР и бундесвер вступили в переговоры, чтобы определить свои зоны ответственности в области радиоперехвата советских радиосигналов. Бундесвер предлагал взять на себя слежение за Восточной Германией, Польшей и Чехословакией, а также за советской территорией к западу от разграничительной линии, проходящей через Ригу, Гродно, Брест и Львов. А ФСР досталась бы советская территория к востоку от этой разграничительной линии. Такое положение дел было закреплено в письменном соглашении между ФСР и бундесвером, подписанном в 1957 году. По этому соглашению ФСР получила право осуществлять общее руководство западногерманской радиоразведкой и принимать решения о том, со спецслужбами каких зарубежных государств делиться добытой разведывательной информацией.
В мае 1968 года директором ФСР стал Герхард Вессель. В годы Второй мировой войны он служил вместе с Геленом в 12-м отделе Генерального штаба сухопутных войск Германии, а потом стал сотрудником Организации Гелена. Возглавив ФСР, Вессель первым делом учредил в ней комитет по планированию, который в сентябре 1968 года разработал новую организационную структуру для ФСР. Реформирование ФСР назрело давно. В ней царили безудержная бюрократия и конспирологические настроения, доставшиеся ей в наследство от Организации Гелена. Примером может служить тот факт, что в качестве директора ФСР Вессель немедленно стал законным объектом негласной прослушки. Он сразу заподозрил, что и дома, и в его рабочем кабинете были установлены подслушивающие устройства, и пригласил своих хороших знакомых из военной контрразведки проверить возникшие у него подозрения. В результате во всех комнатах виллы Весселя, включая туалет, были обнаружены «жучки».
В 1969 году ФСР и бундесвер снова рассмотрели вопрос о разделении труда в области радиоразведки. Они заключили соглашение, по которому на директора ФСР возлагались обязанности по составлению стратегических планов разведывательной деятельности, постановке задач, распределению обязанностей и координации действий.
В 1970-е годы, когда к власти в Западной Германии пришли социал-демократические правительства – сначала во главе с Вилли Брандтом, а потом – с Хельмутом Шмидтом, радиоразведка в ФСР подверглась реорганизации. Была воплощена в жизнь рекомендация комитета по планированию о создании в ФСР 2-го управления, которое стало заниматься исключительно радиоразведкой. Его возглавил Роберт Буркхард. В составе 2-го управления функционировали 3 основных подразделения: отделы «2-А» и «2-Б» отвечали за радиоперехват, его обработку и анализ, а также за составление отчетов, а отдел «2-С» – за оперативно-техническое обеспечение деятельности отделов «2-А» и «2-Б». Шифровальный центр курировал безопасность связи и на правах отдела входил в административно-юридическое управление. После того как в 1974 году Хубертус Гросслер сменил Буркхарда на посту начальника 2-го управления ФСР, в этом управлении появились еще 2 отдела – «2-Д» (перспективных технологий) и «2-Зет» (операционно-финансовый). В начале 1970-х годов все станции радиоперехвата ФСР для конспирации стали именовать узлами сбора телекоммуникационной статистики.
Как и любая другая спецслужба, ФСР присваивала своим системам сбора разведывательной информации кодовые имена – например, «Сюзанна» или «Малиновка». Одна из подслушивающих вышек на границе с Восточной Германией получила кодовое имя «Вершинный крест», а станция радиоперехвата недалеко от Мюнхена – «Дакапо»[111]. Кодовыми именами в ФСР снабжались также сводки разведывательной информации, добытой из различных источников – «Лосось», «Камертон», «Хамме»[112], «Тамбурин».
С точки зрения ведения радиоразведки против государств Организации Варшавского договора Западная Германия имела удачное географическое расположение: она граничила с Польшей, Чехословакией и Восточной Германией. Кроме того, западногерманские станции радиоперехвата могли принимать радиосигналы с советских территорий, расположенных дальше к востоку, чего не имели возможности делать другие государства Западной Европы. Однако за 25 лет, прошедшие после окончания Второй мировой войны, в ФСР так и не сумели в полной мере использовать данные преимущества. Об этом свидетельствует совершенно секретная докладная записка от 2 октября 1970 года, подписанная заместителем директора ФСР Дитером Блетцем:
«Оборудования на станциях радиоперехвата ФСР с персоналом из восьмисот пятидесяти операторов и в подразделениях бундесвера совершенно недостаточно, чтобы максимально воспользоваться благоприятными возможностями, имеющимися на территории ФРГ для сбора разведывательной информации при помощи электронной аппаратуры. Это верно в отношении конфиденциальных сведений как политического, так и военного характера. В течение последних двух лет ФСР с большим трудом сохраняла объемы радиоперехвата на стабильном уровне. Кроме того, наша программа электронной слежки требует наличия у нас долгосрочных программ технологического развития и повышения квалификации персонала».
Хорст Эмке, глава администрации канцлера Западной Германии, требовал от ФСР предоставлять ему для ознакомления побольше политической и поменьше военной разведывательной информации. Прежде всего он хотел быть более информированным о событиях в Восточной Германии. Однако ФСР была не в состоянии удовлетворить требования Эмке. В очередной своей совершенно секретной докладной записке от 27 января 1971 года Блетц пожаловался, что ФСР практически не владела разведывательной информацией в сфере политики, торговли и транспорта. По его утверждению, экспертными знаниями здесь обладала только военная разведка.
Для интенсификации своих операций в области радиоразведки в апреле 1972 года ФСР попросила у бундесвера 228 военных должностей в дополнение к уже имевшимся восьмистам тридцати восьми и отказалась от планов на 20 % сократить у себя военный персонал к февралю 1975 года. Одновременно Блетц обратился к бундесверу с просьбой взять на себя больше ответственности при слежке за военными объектами, чтобы ФСР могла переключиться с них на гражданские объекты.
В конце 1974 года Блетц решил оказать помощь военно-морским силам Западной Германии в решении проблем, связанных с ведением радиоразведки. Он попросил американцев расконсервировать и предоставить в распоряжение западногерманских военно-морских сил 3 своих военных корабля для ведения радиоперехвата в Балтийском море. 5 декабря 1974 года Блетц обратился к американцам с повторной просьбой. На этот раз он пообещал передавать радиоперехват с этих кораблей английским и американским союзникам. Обещание возымело действие. Правда, американцы согласились удовлетворить просьбу Блетца только при условии, что вместе с Западной Германией, Америкой и Англией в совместной радиоразведывательной операции в Балтийском море примет участие и Дания. В октябре 1976 года датское правительство окончательно одобрило участие своей страны в этой операции. В обмен на полученные 3 американских военных корабля западногерманские военно-морские силы согласились делиться с ФСР разведывательной информацией со своих станций радиоперехвата.
В августе 1976 года ФСР и бундесвер заключили двухстороннее соглашение. Согласно нему, ФСР должна была сосредоточить свое внимание на операциях по сбору разведывательной информации о стратегических целях, расположенных далеко за пределами Восточной Германии. Одна из таких операций называлась «Война» и длилась до середины 1970-х годов. В ходе нее осуществлялся радиоперехват переговоров по радио типа воздух – воздух и воздух – земля советских военно-транспортных самолетов. Таким образом ФСР надеялась выявить начавшуюся переброску большого количества советских войск в Восточную Германию.
Еще в марте 1976 года Блетц в своем письме предупредил генерального инспектора бундесвера[113] Харальда Вуста, что обязанности по мониторингу телекоммуникационных сетей советских войск в Восточной Германии и Чехословакии будут передаваться бундесверу постепенно. В письме Блетца Вусту отмечалось, что и сухопутные войска, и военно-воздушные силы Западной Германии были еще очень далеки от того, чтобы заниматься радиоразведкой самостоятельно, без содействия со стороны ФСР. Согласно Блетцу, для оказания помощи бундесверу от ФСР требовалось задействовать примерно четверть всех операторов на своих станциях радиоперехвата.
В бундесвере были недовольны соглашением с ФСР, заключенным в 1976 году. Западногерманские военные очень желали следить за советскими командными радиосетями в Московском регионе, однако не могли добиться от ФСР разрешения на это.
В июне 1978 года по распоряжению министра обороны Западной Германии Ганса Апеля в Бад-Нойенар-Арвайлере был создан Центр обработки и анализа информации (ЦОАИ) бундесвера. Член западногерманского парламента от партии Христианско-социальный союз Фридрих Циммерман раскритиковал Апеля за безрассудную трату денежных средств на еще один разведывательный центр в дополнение к уже имевшимся. Тем самым Циммерман завуалированно озвучил нежелание ФСР расставаться с прикомандированными солдатами, которых бундесвер планировал перевести на службу в недавно созданный ЦОАИ. От ЦОАИ требовалось ликвидировать «мертвые зоны» радиоразведки бундесвера с помощью мобильных станций радиоперехвата, а также тщательнее обрабатывать поступавший радиоперехват и глубже его анализировать.
В начале 1970-х годов в рамках своего масштабного плана развития инфраструктуры радиоразведки ФСР оценила стоимость изготовления собственной антенны Вулленвебера[114]. В АНБ такие антенны использовались с 1960-годов. Стоимость оказалась очень высокой. После этого руководство ФСР заинтересовалось вопросом о том, насколько антенна Вулленвебера позволит улучшить сбор разведывательной информации политического характера. Или же бундесвер, в чьем владении должна будет находиться эта антенна, воспользуется ею исключительно для перехвата зарубежных военных радиосигналов? В бундесвере уже и кодовое имя для нее подобрали – «Графиня».
В апреле 1971 года западногерманский министр обороны Гельмут Шмидт рекомендовал координатору разведывательных служб в администрации канцлера Западной Германии Хорсту Эмке сделать так, чтобы «Графиня» применялась для слежки не только за военными, но и за гражданскими объектами других государств. Но это не решило проблему: ни ФСР, ни бундесвер не желали уступать друг другу в вопросе том, кто из них будет безраздельно распоряжаться «Графиней». В результате было решено от нее отказаться и обратиться за содействием к американцам.
В начале лета 1973 года заместитель директора ФСР Блетц написал письмо мюнхенскому резиденту ЦРУ Артуру Стимсону с просьбой дать разрешение на установку радиопеленгаторов и радиоприемных устройств ФСР на территории американской станции радиоперехвата в Аугсбурге, на юге Германии. Одновременно выяснилось, что бундесвер тоже хотел разместить там свою радиоразведывательную аппаратуру.
Соперничество бундесвера и ФСР в области радиоразведки достигло критической точки 28 августа 1973 года. Блетц узнал от заместителя генерального инспектора бундесвера Карла Шнелла, что немецкое военное командование пригласило представителей АНБ на совещание, посвященное американской станции радиоперехвата в Аугсбурге. В этом приглашении Блетца не устроили два обстоятельства. Во-первых, бундесвер до сих пор не представил в ФСР план совместного использования этой американской станции радиоперехвата, о чем было условлено еще в июле 1973 года. А во-вторых, бундесвер не выполнил требование ФСР воздерживаться от контактов с АНБ, поскольку это была сугубая прерогатива ФСР. Блетц усмотрел в этом грубое нарушение соглашений между ФСР и бундесвером.
На очередной встрече с Блетцем бригадный генерал бундесвера Карл Пейдж заявил, что план совместного использования американской станции радиоперехвата в Аугсбурге уже был представлен бундесвером в ФСР некоторое время тому назад. И добавил, что бундесвер не вел и не планировал в ближайшем будущем вести какие-либо переговоры с американскими официальными представителями. Однако во время перерыва один из генералов бундесвера, присутствовавших на встрече, показал Блетцу повестку дня совещания совместного представительства АНБ и ЦПС в Германии. Проведение этого совещания было запланировано на следующий день, и один из пунктов его повестки дня касался совместного с бундесвером использования «Графини». Таким образом, Блетц узнал, что Пейдж врал, когда говорил, что бундесвер не собирается вести переговоры с американцами.
Совещание по поводу совместного использования американской станции радиоперехвата в Аугсбурге между представителями ФСР, бундесвера, АНБ и ЦПС должно было состояться в штаб-квартире ФСР 19 сентября 1973 года. Однако участие бундесвера в этом совещании было отменено по просьбе ЦРУ и АНБ. После совещания Блетц с издевкой предложил Пейджу при удобном случае кратко проинформировать о достигнутых договоренностях.
21 января 1974 года Блетц довел до сведения заместителя генерального инспектора бундесвера Карла Шнелла выводы, которые сделала экспертная комиссия ФСР по результатам совещания, состоявшегося 19 сентября 1973 года:
«После подключения немецких участников (ФСР и бундесвера) к станции радиоперехвата в Аугсбурге контроль за обработкой и использованием ими полученной разведывательной информации не претерпит изменений. Наши системы хранения радиоперехвата будут подсоединены к американским антеннам. Следовательно, совместное использование этой мощной станции радиоперехвата вполне осуществимо».
Блетц также отметил, что от этого Германия только выиграет, поскольку впервые получит доступ к американской глобальной системе сбора радиоразведывательной информации и составления информационных сводок на ее основе. 5 февраля 1974 года в ходе посещения штаб-квартиры АНБ Блетц подписал соглашение с американцами о совместном использовании их станции радиоперехвата в Аугсбурге. Это соглашение позволило приступить к установке немецкого подслушивающего оборудования на ее территории.
В октябре 1978 года в ФСР было замечено, что результативность работы немецкой радиопеленгаторной аппаратуры в коротковолновом диапазоне существенно понизилась. Причиной стала неспособность американской системы передачи радиопеленгаторной информации справляться с возросшей нагрузкой. Было похоже, что запросы ФСР на построение радиопеленгационных графиков и получение извещений о местонахождении всегда находились в конце очереди из аналогичных американских и английских запросов. Для американских и английских сотрудников совместного представительства АНБ и ЦПС в Германии их немецкие коллеги были людьми второго сорта, лишенными доступа ко многим американским техническим средствам оперативного ведения разведывательной деятельности.
При канцлере Вилли Брандте началось постепенное укрепление сотрудничества между западногерманскими разведывательными спецслужбами и подразделениями радиоразведки Североатлантического альянса[115]. Это укрепление ускорилось летом 1974 года при канцлере Гельмуте Шмидте. В конце 1973 года Блетц посетил американскую станцию радиоперехвата в Западном Берлине, чтобы убедиться, как он сам выразился, что совместные разведывательные операции Западной Германии и Америки приносят ощутимые результаты. А в июле 1974 года западные немцы и американцы сформировали совместную рабочую группу для координации работы своих станций радиоперехвата вдоль границ с Восточной Германией и Чехословакией. Потом была создана еще одна совместная рабочая группа для рассмотрения вопросов, связанных с ведением радиоразведки из космоса.
Однако обсуждение более тесного сотрудничества Америки и Западной Германии в области радиоразведки приобрело неотложный характер лишь после того, как в июле 1973 года американским министром обороны стал Артур Шлезингер, который призвал к оптимизации взаимных партнерских военных связей между союзниками по Североатлантическому альянсу, включая радиоразведку. В результате в 1974 году в штаб-квартире ФСР началась серия переговоров с целью создания тройственного разведывательного союза АНБ, ЦПС и ФСР. Первым на возможность создания такого союза Блетцу намекнул директор ЦПС Джон Берроу. По мнению Блетца, это была совместная идея Берроу и заместителя директора АНБ Бенсона Баффхэма, долгие годы состоявших в дружеских отношениях. Они договорились между собой о том, чтобы в каждом разговоре с Блетцем упоминать о своем горячем желании способствовать формированию тесных союзнических отношений между Америкой, Англией и Западной Германией в области радиоразведки. Трехсторонние переговоры, начатые в штаб-квартире ФСР в 1974 году, были продолжены в январе 1975 года в Лондоне. Основное внимание на них уделялось сотрудничеству при проведении конкретных радиоразведывательных операций, а также в ходе космической радиоразведки.
Сотрудники ФСР тесно взаимодействовали с представителем АНБ в Мюнхене Байардом Келлером, с которым согласовывали вопрос о том, американские или западногерманские станции радиоперехвата будут накапливать и обрабатывать телекоммуникационный трафик, поступавший с территории Восточной Германии. В июне 1975 года Блетц выразил благодарность Баффхэму и Келлеру за активное содействие налаживанию трехстороннего сотрудничества в Аугсбурге и Мюнхене. Блетц охарактеризовал это сотрудничество как первый шаг по пути постоянного совершенствования взаимной кооперации.
И в ФСР, и в бундесвере были негласно обеспокоены тем, что придется передавать американцам и англичанам слишком много секретной информации, добытой с помощью радиоразведки. Это беспокойство было связано с возможной утечкой этой информации на международном уровне. В результате немцы долго откладывали улучшение отношений с американской и английской радиоразведками. Однако Америка усилила давление на Германию и в октябре 1976 года потребовала от нее более тесного взаимодействия при перехвате телекоммуникационных сигналов, их обработке и анализе. Дополнительно американцы попросили западных немцев письменно гарантировать предоставление в АНБ радиоразведывательной информации в «сыром» (необработанном) виде, а не в кратком обобщенном изложении. Но еще до того, как были должным образом оформлены письменные гарантии, заместитель директора ФСР Блетц дал согласие снабжать АНБ военно-морским радиоперехватом, полученным на Балтийском море.
Были у американцев и другие требования. Во-первых, они хотели, чтобы западные немцы делились с ними любыми материалами, перехваченными при помощи подслушивающих вышек на границе с Восточной Германией и содержавшими упоминания о станции радиоперехвата АНБ в Западном Берлине. Во-вторых, американцы желали заключить соглашение о сотрудничестве с бундесвером в области ультракоротковолновой радиопеленгации. Оба этих требования были удовлетворены.
Некоторые станции радиоперехвата доставались немцам от американцев по взаимной договоренности. В 1969 году ЦОАИ завладел американской военно-воздушной станцией радиоперехвата в баварском городе Хоф. Американцы продали ее за символическую цену в 1 доллар в обмен на право получать с нее весь радиоперехват. В середине 1990-х годов гигантская американская станция радиоперехвата в Габлингене перешла под контроль бундесвера.
В 1988 году в Бад-Айблинге была введена в действие новая совместная станция радиоперехвата ФСР и АНБ. Она была предназначена для слежки за советской тропосферной радиосвязью[116] и доказала свою полезность в 1991 году. С ее помощью ФСР добыла ценную разведывательную информацию о том, что советские военачальники не поддержали руководителей заговора против президента Михаила Горбачева.
Станция радиоперехвата в Бад-Айблинге стала второй по величине в Западной Европе. Ее немецкий персонал не имел доступа к радиоперехвату. Среди сотрудников ФСР такое положение дел породило подозрение, что американцы занимались промышленным шпионажем против Западной Германии. В ноябре 1999 года координатор разведывательных служб в администрации канцлера Германии Эрнст Урлау и директор ФСР Август Ханнинг посетили станцию радиоперехвата в Бад-Айблинге. Согласно заявлению Урлау, сделанному после посещения, директор АНБ Майкл Хейден лично заверил его, что разведывательная деятельность, которая велась на этой станции радиоперехвата, никоим образом не противоречила интересам немецких граждан. А корреспонденту немецкого журнала «Шпигель» Урлау сказал, что станция радиоперехвата в Бад-Айблинге не занималась промышленным шпионажем против немецких компаний.
Заявления Хейдена и Урлау в ноябре 1999 года соответствовали действительности. Промышленный шпионаж против Германии велся не в самой Германии, а на одной из станций радиоперехвата АНБ в Англии. В Бад-Айблинге АНБ шпионило за Швейцарией и Люксембургом, охотясь за информацией о противозаконных банковских операциях и отмывании «грязных» денег на территории этих государств.
30 июня 1975 года истек контракт ФСР с Институтом космических исследований в Бохуме. В течение нескольких лет он занимался изучением советской спутниковой связи и делился полученными результатами с ФСР. По требованию ФСР Институт космических исследований должен был вернуть оборудование, которое ФСР передала ему для использования в работе.
В июле 1974 года была создана совместная рабочая группа ФСР и АНБ под кодовым именем «Асмэра» для координации исследований в области мониторинга советской спутниковой связи. В январе 1975 года на заседании «Асмэры» ФСР озвучила свой план ведения радиоразведки в космосе. В конце июля 1976 года состоялось очередное заседание «Асмэры», на котором начальник 2-го управления ФСР генерал Хубертус Гросслер выступил с обзорным докладом о состоянии дел в области прослушки зарубежных спутниковых каналов связи. К этому времени в распоряжении ФСР было уже несколько станций радиоперехвата, которые специализировались на сигналах со спутников. Самой крупной среди них была станция в Рейнхаузене, построенная в 1971 году и замаскированная под научно-исследовательский институт, изучающий ионосферные явления. Летом 1971 года начальник рейнхаузенской станции написал отчет о своей работе, в котором поставил под сомнение целесообразность ее дальнейшего использования ввиду длительных периодов простоя. Тем не менее финансирование станции спутникового радиоперехвата в Рейнхаузене было продолжено.
В октябре 1976 года АНБ предложило ФСР установить на рейнхаузенской станции дополнительное оборудование и оказать содействие в ее модернизации. По этому поводу Блетц написал в своей секретной докладной записке:
«Несмотря на то, что сделанное нам предложение о сотрудничестве с АНБ подразумевало некоторые ограничения нашей самостоятельности, было решено принять его, поскольку в результате мы получали доступ к разведывательной информации мирового масштаба и радарным системам нашего партнера».
Одновременно Блетц и его подчиненные в ФСР занялись изучением возможности создания новой современной станции спутникового радиоперехвата без участия АНБ с помощью западноевропейских гражданских ведомств и научно-исследовательских учреждений, связанных с космической разведкой. В декабре 1976 года Блетц получил уведомление от Главного управления внешней безопасности (ГУВБ)[117] о готовности принять участие в операциях западногерманской радиоразведки и в разработке оборудования для нее. Франция не была интегрирована в Североатлантический альянс, однако в ее распоряжении было несколько станций радиоперехвата в Западной Германии. Генеральному инспектору бундесвера Вусту не понравилось предложение о сотрудничестве, поступившее из ГУВБ. Французы были заинтересованы исключительно в западногерманском финансировании, а разрабатывать и производить оборудование для радиоразведки собирались только на территории Франции.
У ФСР была собственная коммуникационная станция под кодовым именем «Альпина» в окрестностях Тутцинга. Эта станция использовалась для связи с зарубежными тайными агентами ФСР и с ее заграничными резидентурами. Восточногерманская станция радиоперехвата в Чехословакии пристально следила за трафиком «Альпины». В 1984 году в резидентуре ФСР в Каире стал известен адрес проживания нового военного атташе Восточной Германии, который вскоре должен был прибыть в Каир. По приказу из штаб-квартиры ФСР сотрудники каирской резидентуры сняли жилье по соседству и установили в нем самую современную подслушивающую аппаратуру. Однако благодаря слежке за «Альпиной» об этом стало известно в министерстве государственной безопасности Восточной Германии. Вместо военного атташе в квартиру в Каире вселился какой-то иностранный бизнесмен. Прослушка длилась полгода, пока сотрудники ФСР не пришли к выводу, что ее объектом являлся отнюдь не восточногерманский военный атташе. В министерстве государственной безопасности Восточной Германии очень порадовались, узнав, насколько был взбешен этим обстоятельством начальник резидентуры ФСР в Каире, когда узнал о постигшей его неудаче.
Западная Германия охотно экспортировала свое оборудование для ведения радиоразведки в другие государства. В апреле 1986 года ФСР отгрузила со складов бундесвера аппаратуру для оснащения станции радиоперехвата в Пакистане. В 1991 году в Албанию было продано оборудование для прослушивания телефонных разговоров, хранившееся на складе упраздненного министерства государственной безопасности Восточной Германии. Аппаратура, установленная на подслушивающих вышках вдоль бывшей границы между Западной и Восточной Германией, была передана Венгрии.
Как дома чувствовала себя ФСР и на дальних берегах. Одно из вооруженных формирований в Бейруте получило от ФСР современное оборудование для радиоперехвата с условием, что ФСР будет предоставлен полный доступ к перехваченной информации. ФСР командировала своих специалистов в области радиоразведки в Европейский космический центр во Французской Гвиане, чтобы совместно с французскими коллегами организовать там перехват американского спутникового трафика.
В начале 1960-х годов ФСР обзавелась за рубежом сразу несколькими станциями радиоперехвата. Одна из них была построена в Самсуне[118] для ведения радиоразведки против Советской России и частично укомплектована немецким персоналом. В 1970-е годы ФСР каждую неделю отправляла в Турцию транспортный самолет с оборудованием, запасными частями и расходными материалами для своей станции радиоперехвата в Самсуне.
Еще одну станцию радиоперехвата ФСР возвела на Тайване и тоже помогла укомплектовать ее персоналом. В сентябре 1973 года во время бизнес-ланча заместитель директора ФСР Блетц представил начальнику разведывательной службы Тайваня Анго Таю офицера ФСР, который должен был исполнять обязанности его советника по делам радиоразведки. Осенью 1977 года 2 специалиста по кодам и шифрам из ФСР посетили штаб-квартиру разведывательной службы Тайваня. В конце лета 1992 года ФСР установила на территории казарм в южной части Тайбэя компьютеризированную систему обработки и анализа трафика, который поступал со станций радиоперехвата, расположенных на Тайване. В том же году тайваньский персонал прошел обучение в учебном телекоммуникационном центре в баварском городе Пеккинг. Дополнительно ФСР командировала на Тайвань трех своих сотрудников, владевших китайским языком. В течение четырех лет они должны были оказывать содействие своим тайваньским коллегам.
2 станции радиоперехвата появились у ФСР в Италии и Иране. В 1979 году ФСР лишилась иранской станции радиоперехвата во время революционных событий в Иране. Взамен ФСР построила себе новую на Китайском Памире[119] недалеко от афганской границы. Эта станция начала функционировать в 1985 году. В том же году в западногерманское посольство в Пекине был прислан офицер ФСР для взаимодействия с китайскими властями по вопросам ведения радиоразведки.
В 1967 году ФСР разместила свою станцию радиоперехвата на ранчо в испанской провинции Ла-Манча. В марте 1971 года испанцы предложили ФСР передать им эту станцию во владение. Но ФСР приняла предложение только после того, как заработала ее новая, более современная станция радиоперехвата в испанской провинции Кадис. Она позволила ФСР тайно подключиться к коммуникационному центру, связывавшему между собой Северную и Южную Америку, Западную Африку, Англию и Аравийский полуостров. Немецкая станция радиоперехвата в Кадисе была закрыта в 1992 году.
В конце 1980-х годов министерство государственной безопасности Афганистана провело спецоперацию, в ходе которой ее агенты купили бумажный мусор с западногерманской станции радиоперехвата на Китайском Памире у местных уборщиков. В результате выяснилось, что ФСР занималось на этой станции сбором разведывательной информации в отношении Китая и вооруженных сил Афганистана для последующей передачи моджахедам.
В начале марта 2000 года директор ФСР Август Ханнинг посетил Чечню. В ФСР заявили, что Ханнинг прибыл туда просто, чтобы бегло ознакомиться с ситуацией. 2 дня спустя немецкое правительство объявило, что Ханнинг поделился с российскими спецслужбами разведывательной информацией в рамках договоренностей «Большой восьмерки»[120] в целях противодействия международному терроризму, но никакой непосредственной помощи действиям российской армии в Чечне оказано не было. Немецкие средства массовой информации сообщили, что среди прочего Ханнинг передал российской Службе внешней разведки информацию о поддержке, которую чеченским сепаратистам оказывали исламские террористы – в основном из Афганистана. Якобы эта информация была получена на станции радиоперехвата ФСР на Китайском Памире. 17 апреля 2000 года Ханнинг выступил на пресс-конференции, рассказав о роли международных террористических организаций в событиях в Чечне. Однако он отрицал, что у ФСР имелась станция радиоперехвата на Китайском Памире.
Примером успешных совместных действий американской и немецкой радиоразведок стала операция ЦРУ, АНБ и ФСР в Ливии. Ввиду отсутствия там американского посольства американцам было негде разместить свою станцию радиоперехвата. Тогда ЦРУ обратилось за помощью к ФСР. В январе 1987 года в здании посольства Западной Германии в Триполи была установлена американская аппаратура радиоперехвата. С ее помощью западные немцы следили за каналами связи восточноевропейских посольств в Ливии и ливийского правительства, делясь радиоперехватом с АНБ.
19 января 1978 года состоялась встреча заместителя директора ФСР Блетца с координатором разведывательных служб в администрации канцлера Западной Германии Францем Шлихтером. На этой встрече Блетц пожаловался Шлихтеру, что в недавно обновленном описании задач, которые требовалось решать ФСР, не упоминался шифровальный центр. Шлихтер ответил, что отсутствие упоминания о шифровальном центре это лучше, чем если широкой общественности станет известно о том, что он входит в состав ФСР.
Шифровальный центр ФСР находился в Бад-Годесберге[121] и состоял из пяти отделов – шифровального, математического, технологического и двух дешифровальных («А» и «Б»). Акцент в шифровальном центре делался на шифровании, а не дешифровании. Он был ответственным исполнителем всех работ, проводимых в интересах правительства Западной Германии и связанных с кодами и шифрами. В марте 1975 года ФСР распорядилась, чтобы в бундесвере отказались от использования всех кодов и шифров, которые могли быть скомпрометированы офицером управления связи бундесвера, предположительно, завербованным министерством государственной безопасности Восточной Германии.
Доминирующее положение ФСР в области разработки и производства шифровальной техники позволило ей искусственным образом тайно занижать стойкость отправляемых на экспорт западногерманских шифраторов. В результате в ФСР читали шифрованную переписку Аргентины, Бразилии, Израиля, Индии, Малайзии, Мексики, Нигерии и Японии. Разведывательные сводки, составленные на основе прочитанных иностранных шифровок, в ФСР называли «жульническими». Больше всего от этого жульничества ФСР страдали ближневосточные и североафриканские государства – Египет, Иордания, Ирак, Иран, Ливан, Ливия, Марокко, Сирия, Судан и Тунис.
В «жульнические» разведывательные сводки ФСР попала, например, информация о совещании представителей разведки Египта, Ирана и Саудовской Аравии в Каире в конце ноября – начале декабря 1975 года, а также радиограмма резидента иранской разведки в Каире в свою штаб-квартиру в Тегеране о предстоящем визите делегации ФСР в Каир. В этом отношении не были исключением и партнеры Западной Германии по Североатлантическому альянсу – Италия, Испания и Турция. В июле 1975 года в ФСР заметили, что в «жульнических» разведывательных сводках существенно снизилась доля прочитанных французских и бельгийских шифровок. Заместитель директора ФСР Блетц приказал немедленно провести служебное расследование для выяснения причин произошедшего. Результаты этого расследования неизвестны. Скорее всего, французы и бельгийцы просто перешли на использование более стойких шифраторов.
За слежку за иностранными посольствами в Бонне отвечала станция радиоперехвата в пригороде Бонна. Когда летом 1999 года вслед за правительством Германии все иностранные посольства переехали в Берлин, слежкой за ними стала заниматься другая немецкая станция радиоперехвата.
Поскольку ФСР хранила в строжайшем секрете существование своих «жульнических» разведывательных сводок, то немецкие специалисты по кодам и шифрам пользовались хорошей репутацией среди западноевропейских коллег. В 1982 году дешифровальщики ФСР оказали услугу своим английским коллегам, когда смогли прочесть радиограммы, которыми обменивались аргентинские военные на Фолклендских островах со своим командованием в Буэнос-Айресе. Эти радиограммы аргентинцы засекречивали при помощи кода, захваченного немцами у французов во время Второй мировой войны и оказавшемся потом у Гелена. Удивительно, что в 1980-е годы Аргентина все еще продолжала им пользоваться.
В 1975 году ФСР распространила свое влияние на юг Африки, когда установила в южноафриканском портовом городе Саймонстауне комплект оборудования для радиоперехвата под кодовым именем «Адвокат». В сентябре 1977 года один из сотрудников шифровального центра ФСР предложил своему руководству командировать нескольких сотрудников для оказания помощи южноафриканскому персоналу станции радиоперехвата в Саймонстауне. К этому времени через своих партнеров в «РСА»[122] ФСР передала Национальной разведывательной службе ЮАР программное обеспечение для чтения перехваченных радиограмм. Но, по всей видимости, южноафриканские дешифровальщики не умели как следует пользоваться этим программным обеспечением. Поэтому ФСР пришлось организовать для них трехмесячные курсы для обучения практическим навыкам ведения радиоразведки.
В 1989 году шифровальный центр ФСР был преобразован в центральное управление информационной безопасности. А 17 декабря 1990 года оно было переименовано в федеральное бюро информационной безопасности (БИБ) и включено в состав министерства внутренних дел. Штатным расписанием в нем было предусмотрено 300 должностей. Директором сначала центрального управления информационной безопасности, а потом федерального бюро информационной безопасности стал Отто Либерих. На службу в ФСР он был принят в 1957 году. В 1962 году Либерих стал начальником шифровального центра ФСР и пробыл в этой должности до его упразднения в 1989 году.
Из стенограммы секретного заседания бюджетного комитета Бундестага[123] в 1994 году неопровержимо следует, что ФСР и БИБ работали в тесном контакте друг с другом. На этом заседании начальник 2-го управления ФСР объяснял начальнику федерального управления генерального аудитора, что для решения дешифровальных задач БИБ срочно требовалось купить американский суперкомпьютер. Таким образом, создание БИБ мало что изменило: оно лишь формально числилось ответственным за дешифрование, а на самом деле находилось под полным контролем ФСР, которая по-прежнему единолично занималась решением дешифровальных задач. Подтверждением этому служит схематичное изображение организационной структуры ФСР в 1998 году. На нем про 2-е управление ФСР написано, что оно отвечает за дешифрование. А значит, ФСР сохраняло свое мастерство в области дешифрования на прежнем высоком уровне и продолжало взламывать шифры многих иностранных государств при помощи покупных американских суперкомпьютеров.
В самом начале 1990-х годов в связи с окончанием холодной войны бундесвер избавился почти от всех своих станций радиоперехвата на границе с Восточной Германией и Чехословакией, а также расформировал 3 роты, которые их обслуживали. Исключение было сделано лишь для станции радиоперехвата бундесвера в Кетцтинге. Потом на границе с Восточной Германией западные немцы просто по инерции достроили еще 2 станции радиоперехвата, которые начали возводить незадолго до ликвидации Германской демократической республики. Но их быстро закрыли, так как после холодной войны надобность в них отпала.
Начиная с 1991 года электронная слежка за бывшей советской территорией стала исключительной прерогативой военно-воздушных сил объединенной Германии. Поэтому потребовалось срочно нарастить их потенциал в данной области. Некоторые станции радиоперехвата немецких военно-воздушных сил ликвидировали за ненужностью, зато вместо них разместили много новых в Восточной Германии, а остальные модернизировали. С 1992 по 1998 год фантастическая сумма была потрачена на создание нового центра обработки и анализа информации, добываемой немецкой военно-воздушной радиоразведкой. Этот центр разместился в казармах Зайделя в Трире[124], построенных в 1953 году.
В декабре 1994 года немецкий журнал «Шпигель» опубликовал статью, в которой говорилось, что недавнее назначение Гюнтера Венгера на должность начальника ЦОАИ вместо Дитера Фарвика означало возрождение соперничества между ФСР и ЦОАИ. В статье, в частности, говорилось:
«Фарвик навлек на себя гнев со стороны ФСР. Причиной, предположительно, стало перераспределение некоторых компетенций ФСР по части радиоразведки в пользу Фарвика».
В августе 1992 года ФСР и бундесвер заключили очередное соглашение, по которому на ФСР возлагались обязанности не только координировать любую деятельность в области радиоразведки, но и определять стратегические направления ее ведения. Это ограничивало роль бундесвера решением оперативно-тактических задач. Неудивительно, что уже в 1993 году появились признаки нежелания бундесвера мириться с доминированием ФСР в сфере радиоразведки. Недовольство бундесвера усилилось, когда 23 сентября 1993 года было подписано соглашение между ним, администрацией канцлера Германии и ФСР о том, что ФСР предоставлялось эксклюзивное право решать, со спецслужбами каких зарубежных государств делиться добытой разведывательной информацией.
В июне 1994 года на заседании немецкого парламентского комитета по обороне директор ФСР Конрад Порцер подтвердил наличие разногласий между ФСР и бундесвером по вопросам ведения радиоразведки. Присутствовавший на заседании генерал бундесвера Клаус Ольсхаузен обратился к присутствующим с просьбой изучать политическую, экономическую, социальную и военную обстановку в полном объеме, поскольку лишь с учетом всех фактов, имеющих отношение к военной области, можно распознать кризисные события на ранней стадии. Скрытый смысл этой просьбы состоял в том, что возложенная на ЦОАИ задача своевременно и в полном объеме выявлять все признаки приближения следующей мировой войны рано или поздно приведет к крупному конфликту бундесвера с ФСР.