Когда 2 сентября 1945 года министр иностранных дел Японии Мамору Сигэмицу и начальник Генерального штаба японских сухопутных войск Есидзиро Умэдзо подписали акт о капитуляции Японии во Второй мировой войне, в состав американских вооруженных сил входили две радиоразведывательные организации – Агентство безопасности связи сухопутных войск (АБС) и Служба Джи 20-го оперативного отдела главного штаба военно-морского флота (ОП-20-Джи). Суммарная численность их военного и гражданского персонала составляла более тридцати шести тысяч человек. В подчинении у АБС и ОП-20-Джи находились 37 стационарных станций радиоперехвата и десятки мобильных радиоразведывательных подразделений, оснащенных более чем двумя с половиной тысячами радиоприемников для ведения радиоперехвата в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

15 сентября 1945 года АБС было переименовано в Агентство безопасности армии (АБА). ОП-20-Джи была упразднена и вместо нее создана военно-морская радиоразведывательная организация под названием Вспомогательная служба связи (ВСС) со штаб-квартирой в Вашингтоне. От начавшейся демобилизации и значительного сокращения военного бюджета сильно пострадали и АБА, и ВСС. К лету 1946 года численность персонала АБА уменьшилась с двадцати семи тысяч человек в конце Второй мировой войны до менее чем четырех тысяч, а штатный состав ВСС сократился с более чем девяти тысяч человек в сентябре 1945 года до примерно трех тысяч к середине 1946 года. 20 октября 1948 года у американских военно-воздушных сил появилась собственная радиоразведывательная организация, названная Службой безопасности. В конце 1949 года в ее штаб-квартире в городе Сан-Антонио служили около ста пятидесяти человек, и еще порядка шестисот были прикомандированы к пяти военно-воздушным звеньям.

20 мая 1949 года американский министр обороны Луис Джонсон подписал приказ о создании Агентства безопасности вооруженных сил (АБВС), на которое возложил ответственность за руководство всей радиоразведывательной деятельностью и мероприятиями по обеспечению безопасности связи. Исключение было сделано для тактической радиоразведки: она осталась под совместным контролем сухопутных войск, военно-воздушных и военно-морских сил. Штаб-квартира АБВС находилась в Вашингтоне. Численность ее персонала составила немногим более четырех с половиной тысяч человек (1240 из них были военнослужащими и 3279 – гражданскими лицами). Почти все они перешли в АБВС из АБА и ВСС, при этом АБА предоставило бо́льшую часть гражданского персонала, а назначение на большинство воинских должностей обеспечила ВСС. В июне 1950 года, когда началась Корейская война, в АБВС насчитывалось в общей сложности около шестнадцати тысяч военнослужащих и гражданских лиц.

5 марта 1946 года Америка и Англия продлили свой двухсторонний договор о сотрудничестве в области радиоразведки, заключенный в 1943 году. Однако для американцев и англичан радиоперехват советского трафика оказался более сложным, чем немецкого и японского во время Второй мировой войны. Поэтому в июне 1948 года они подписали двухсторонний договор о совместной радиоразведывательной деятельности против Советского Союза. В течение холодной войны этот договор служил основой, на которой неизменно строилось взаимодействие между АНБ и ЦПС, несмотря на все кардинальные политические и экономические перемены, происходившие в англо-американских отношениях. Ключевой фигурой в его разработке являлся сотрудник ВСС Луис Торделла[104], который полагал, что «американская радиоразведка и английская имеют тесные партнерские отношения, решают общие задачи, проводят совместные операции, хотя и функционируют раздельно». По мнению Торделлы, «невзирая на различия в национальных интересах Америки и Англии, между их радиоразведками всегда присутствовали многочисленные точки соприкосновения».

Во второй половине 1940-х годов американские и английские дешифровальщики не смогли взломать высокоуровневые советские дипломатические шифры, хотя очень старались. Но зато им удавалось получать значительное количество радиоразведывательной информации о силе и возможностях вооруженных сил Советского Союза, его промышленном потенциале и разработках в области атомной энергетики. Это стало возможно вследствие того, что после окончания Второй мировой войны советские военные продолжили использовать зарубежные шифровальные машины, полученные по ленд-лизу[105] или захваченные у немцев в качестве трофеев. Американские и английские дешифровальщики воспользовались известными слабостями этих шифровальных машин, чтобы читать советские военные радиограммы, засекреченные с их помощью.

В сентябре 1945 года американские военно-морские дешифровальщики вычислили внутридисковые соединения советской версии швейцарской шифровальной машины «Хагелин Б-211», предположительно захваченной русскими у немцев. В ВСС была изготовлена ее копия, которая получила кодовое наименование «Сотерн Марк I» и позволила регулярно читать перехваченные советские радиограммы с 6 апреля 1946 года. Во второй половине 1945 года дешифровальщики АБА приступили ко взлому советской версии шифровальной машины «Энигма» под кодовым наименованием «Альбатрос» и в конце 1940-х годов определили ее внутридисковые соединения.

В марте 1946 года в АБА и ВСС начала поступать радиоразведывательная информация из Англии, добытая там путем взлома советской шифровальной машины под кодовым наименованием «Колдридж»[106]. С ее помощью засекречивались сообщения советских вооруженных сил, передаваемые по магистральным сетям телетайпной связи. Эта информация имела отношение к боевому порядку воинских частей, их учебно-тренировочным мероприятиям и материально-техническому обеспечению.

В 1947 году в АБА была взломана советская шифровальная машина, которую штаб военно-воздушных сил в Москве применял для связи с нижестоящими командованиями в Советском Союзе и Восточной Европе. В 1948 году американские армейские дешифровальщики, проходившие службу в Японии, взломали шифры 9-й и 10-й советских воздушных армий, базировавшихся в Приморском крае. В том же году американские и английские дешифровальщики совместными усилиями взломали шифровальную машину советских сухопутных войск. Это позволило инженерам АБА изготовить ее копию. В октябре 1949 года американскими дешифровальщиками была взломана советская военная шифровальная машина, используемая на Дальнем Востоке.

В Америке и Англии также удалось добиться существенных успехов в работе над взломом советских военно-морских шифровальных машин. В сентябре 1948 года дешифровальщики ВСС взломали шифровальную машину штаба военно-морских сил в Москве, а в ноябре того же года – несколько различных шифровальных машин, используемых советскими военно-морскими силами на Дальнем Востоке, а также на Черном, Балтийском и Каспийском морях.

В самом начале холодной войны американские и английские дешифровальщики осуществили взлом значительного количества высокоуровневых шифровальных машин дипломатических, военных, разведывательных и правоохранительных ведомств в государствах Восточной Европы. В результате американцам и англичанам стали известны подробности непростых и порой напряженных отношений этих государств с Советским Союзом, включая степень советского влияния на них, а также реакцию на создание НАТО и на политическое противостояние Советского Союза и Югославии, начавшееся в 1948 году. Однако многие успехи, достигнутые американскими и английскими дешифровальщиками во второй половине 1940-х годов, оказались сведены на нет утром 29 октября 1948 года, когда Советским Союзом была произведена масштабная замена советских шифровальных машин по всему миру и внесены кардинальные изменения в процедуры связи.

По мере того, как в 1950-е годы постепенно разгоралась холодная война, американская радиоразведка стала претерпевать изменения. Все началось с того, что в декабре 1951 года президент Америки Гарри Трумэн поднял вопрос о ее централизации на государственном уровне. Для рассмотрения этого вопроса по распоряжению Трумэна был учрежден специальный комитет под председательством известного нью-йоркского адвоката Джорджа Браунелла. Его итоговые рекомендации, сформулированные в июне 1952 года, сводились к тому, что Америке жизненно необходима объединенная радиоразведывательная служба, действующая в общенациональных интересах и находящаяся в подчинении министра обороны. Все высокопоставленные сотрудники американской разведки, выступившие на заседаниях специального комитета Браунелла, подтвердили, что разведывательное сообщество Америки полностью доверяет информации, добываемой с помощью радиоразведки, и считает ее наиболее надежной.

24 октября 1952 года на основании рекомендаций специальной комиссии Браунелла Трумэн подписал восьмистраничный указ, озаглавленный «Радиоразведывательная деятельность». В этом указе американский министр обороны был определен в качестве высшего должностного лица, отвечающего за радиоразведку и безопасность правительственной связи в рамках федерального законодательства. Он должен был максимально задействовать все имеющиеся ресурсы для удовлетворения потребностей американского правительства в радиоразведывательной информации. АБВС подлежало ликвидации, а его обязанности следовало передать АНБ, которое было создано в составе Министерства обороны для сбора радиоразведывательной информации по всему миру и ее обработки, а также для надзора за безопасностью американских правительственных сетей связи и компьютерных систем.

В годы холодной войны АНБ являлось крупнейшим и мощнейшим разведывательным агентством в мире. Согласно своему уставу, оно не составляло итоговые разведывательные сводки. Это было прерогативой основных получателей радиоразведывательной информации АНБ за его пределами, главными из которых являлись президент и его администрация, совет национальной безопасности, государственный секретарь, министры обороны, финансов и энергетики, Федеральное бюро расследований, ЦРУ, РУМО, объединенный комитет начальников штабов, разведывательные управления трех видов вооруженных сил, все объединенные, специализированные и оперативные военные командования, а также спецслужбы дружественных Америке государств. В 1979 году бывший директор АНБ Бобби Инман следующим образом охарактеризовал главное достижение АНБ в холодной войне: «В области радиоразведки, начиная с 1952 года, АНБ предоставило американскому правительству колоссальное количество сверхценной информации для руководства национальной оборонной и внешней политикой».

Для АНБ самой важной целью в холодной войне служил Советский Союз. Бо́льшая часть возможностей, которыми обладало АНБ, использовалась для наблюдения за ним и другими участниками Организации Варшавского договора. Уже в 1949 году 71 % операторов на американских станциях радиоперехвата и 60 % остального технического персонала были задействованы в радиоразведывательных операциях против Советского Союза. Однако им удавалось перехватывать и обрабатывать лишь малую часть советского трафика. Такое положение дел было характерно для американской радиоразведки на протяжении всей холодной войны. В 1970-е годы трудозатраты на добывание секретной информации о Советском Союзе и государствах Восточной Европы были примерно одинаковыми во всех американских разведывательных агентствах. В 1975 году их целевой охват характеризовался следующими показателями: Советский Союз и Восточная Европа – 65 %, Азия – 25 %, Ближний Восток – 7 %, Южная Америка – 2 % и все остальные государства мира – 1 %. В 1980-е годы доля Советского Союза и Восточной Европы составляла 60 %, пока к 1989 году не снизилась до 50 %.

Слежка за Советским Союзом сама по себе являлась грандиозной задачей, поскольку он был самым большим государством в мире – в 3 раза больше Америки. Советский Союз занимал 17 % земной суши, простираясь через 2 континента и 13 часовых поясов. Его максимальная протяженность с запада на восток составляла более одиннадцати тысяч километров и с севера на юг – более семи тысяч километров.

Добывание американцами достоверной разведывательной информации о Советском Союзе с использованием агентурной разведки было чрезвычайно затруднено. Его правительство строго ограничивало количество въездных виз, выдавая их иностранным дипломатам, а также очень малому количеству зарубежных репортеров и туристов, признанных благонадежными. В Советском Союзе было разрешено фотографировать только самые обыденные объекты. Более двухсот тысяч советских пограничников надежно охраняли его государственную границу. Контрразведчики КГБ вместе со своими информаторами на всех уровнях общества следили за иностранцами. Их телефонные разговоры записывались, почтовая корреспонденция просматривалась, квартиры и автомобили прослушивались. Советские граждане, контактировавшие с иностранцами, автоматически попадали под подозрение КГБ. Это означало, что функционирование зарубежных агентурных сетей на территории Советского Союза было практически невозможно. В американском разведывательном сообществе Советский Союз и другие государства Организации Варшавского договора было принято называть «запретной зоной».

Неудивительно, что на протяжении всей холодной войны агентура ЦРУ сумела добыть сравнительно небольшой объем разведывательной информации о том, что происходило в Советском Союзе. Полностью провалились попытки ЦРУ и западноевропейских спецслужб заслать своих агентов в Советский Союз в конце 1940-х – начале 1950-х годов. С 1950 по 1954 год с территории Финляндии на стратегически важный Кольский полуостров были заброшены несколько норвежских агентов, однако полученная от них разведывательная информация оказалась весьма скудной. КГБ поймал всех американских, английских, западногерманских и шведских агентов, пытавшихся проникнуть в Латвию, Литву и Эстонию между 1946 и 1954 годами. Об этих операциях в КГБ стало известно еще на ранних этапах, и количество иностранных шпионов, которых удалось заманить в ловушку, исчислялось многими десятками. В результате, например, одни только англичане потеряли более тридцати своих агентов. Те из них, кто выжил, были перевербованы КГБ.

С сентября 1949 года по конец 1954 года примерно 150 американских, английских и западногерманских агентов были сброшены на парашютах на Украине, в Белоруссии и Молдавии. Перед ними была поставлена задача предупредить о готовящемся нападении Советского Союза и оказать поддержку местным националистам. После приземления все эти агенты либо были убиты, либо пропали без вести. В начале 1950-х годов ЦРУ пыталось отправлять своих агентов в Советский Союз из Турции. По свидетельству бывшего сотрудника ЦРУ, эти попытки были «поразительно неудачными». Тогда же Англия начала забрасывать десятки агентов на Северный Кавказ при помощи парашютов и прекратила это делать в 1956 году, понеся стопроцентные потери.

Руководство ЦРУ было крайне разочаровано неспособностью внедрить своих агентов на советской территории. В 1952 году специальная комиссия ЦРУ проанализировала агентурные разведывательные операции, проведенные в Советском Союзе и Восточной Европе. Она пришла к неутешительному для себя выводу: «Мы потерпели полное фиаско и не можем предложить никакой альтернативы». Высокопоставленный сотрудник ЦРУ Пер де Сильва, до 1955 года служивший в «советском» отделе, охарактеризовал американские парашютные операции как «расточительные и во многих случаях катастрофические», а также добавил, что «они приводили только к плачевным результатам». Офицер английской разведки Энтони Кавендиш, в начале 1950-х годов руководивший многочисленными операциями по заброске агентов в Советский Союз на парашютах, впоследствии написал: «Список этих операций, по-видимому, выглядит сейчас не чем иным, кроме как перечнем катастроф». Поэтому в 1950-е годы американскому разведывательному сообществу приходилось почти целиком полагаться на радиоразведку, которая позволяла достоверно узнать о том, что творилось на территории Советского Союза и государств Восточной Европы, и особенно об их военной мощи и оборонительном потенциале.

В конце 1952 года численность военного и гражданского персонала АНБ составляла не более тридцати тысяч человек. Через 8 лет она уже выросла примерно до шестидесяти пяти тысяч, из которых около десяти тысяч работали в штаб-квартире АНБ на территории военной базы Форт-Мид на полпути между Вашингтоном и Балтимором. В 1950-е годы для АНБ по всему миру были построены 70 станций радиоперехвата стратегического назначения и столько же тактического назначения. С учетом еще тридцати пяти станций радиоперехвата, принадлежавших Австралии, Англии, Канаде и Новой Зеландии, это позволяло АНБ копировать весь коротковолновый трафик Китая, Северной Кореи и государств Организации Варшавского договора. А если принять во внимание радиоразведывательные ресурсы третьестепенных партнеров Америки в лице Австрии, Греции, Дании, Западной Германии, Италии, Норвегии, Пакистана, Южной Кореи, Таиланда, Тайваня, Турции и Японии, то можно утверждать, что во время холодной войны англо-американские союзники обладали крупнейшей в мире и географически наилучшим образом расположенной системой сбора радиоразведывательной информации.

На протяжении 1950-х годов АНБ действовало все более эффективно, понемногу увеличиваясь в размерах и расширяя свои возможности, однако делалось это довольно медленно, а иногда и мучительно трудно. Бывший высокопоставленный сотрудник АНБ впоследствии вспоминал:

«В эти ранние годы мы находились на испытательном сроке. Нас постоянно проверяли и перепроверяли. Мы с честью выдержали все испытания – частично благодаря Эйзенхауэру, который помнил, насколько важной во время Второй мировой войны для него являлась радиоразведывательная информация, и не собирался ее лишаться ни при каких обстоятельствах».

Согласно совершенно секретному исследованию, проведенному в 1955 году по заказу американского правительства, радиоразведка являлась «самым оперативным, полным и надежным источником информации для разведывательного сообщества Америки». В 1950-е годы наибольшую трудность для АНБ представлял взлом советских высокоуровневых шифровальных машин. Советские радисты совершали меньше ошибок, чем в предыдущее десятилетие. Распространение получили более сложные и совершенные методы шифрования сообщений. Тем не менее есть основания полагать, что в 1954 и 1959 годах в АНБ удалось взломать некоторые советские высокоуровневые шифровальные машины.

Для американцев их радиоразведка служила одним из основных источников достоверной информации о силе, возможностях и действиях советских вооруженных сил, которые были главным объектом внимания американской разведывательной деятельности в 1950-е годы. Благодаря АНБ был развеян миф о том, что Советский Союз имел в своем распоряжении большее число стратегических бомбардировщиков, чем Америка. Это было сделано с помощью слежки за их перегоночными полетами с авиационных заводов, где они изготавливались, на военно-воздушные базы по всему Советскому Союзу. Американская радиоразведка также помогла прийти к выводам о том, что уровень боеготовности советской бомбардировочной авиации был сравнительно низким, что советские бомбардировщики не обладали такой же дальностью полета, как их американские аналоги, что летные навыки советских военных пилотов являлись ущербными из-за меньшего количества тренировочных полетов и что в силу отсутствия возможности дозаправляться в воздухе нанесение советских бомбовых ударов далеко вглубь американской территории было невозможно.

Американская радиоразведка была практически единственным средством добывания разведывательной информации о советской противовоздушной обороне – о местонахождении и возможностях радаров раннего оповещения, расположенных вдоль границ Советского Союза и других государств Организации Варшавского договора. 16 мая 1955 года американский совет национальной безопасности издал секретную директиву под номером 17 с изложением единой программы ведения радиоразведки тремя видами вооруженных сил, ЦРУ и АНБ против Советского Союза. Изучая радиообмен советской противовоздушной обороны, американские разведывательные аналитики оценивали своевременность реагирования и точность советских радаров, а также оснащенность вооружением и высотные ограничения советских истребителей-перехватчиков. Все это имело важное значение для планирования атак американских стратегических бомбардировщиков на Советский Союз.

Бывший оператор станции радиоперехвата американских военно-воздушных сил, который следил за радиосигналами советской противовоздушной обороны, подтвердил важность радиоразведывательной информации из этого источника: «Моей основной служебной обязанностью была оценка боеспособности русских и китайцев с помощью определения местоположения их военно-воздушных баз, количества и разновидностей имеющихся там самолетов, а также времени, которое им потребуется, чтобы подняться в воздух и перехватить наши бомбардировщики. Это делалось нами путем радионаблюдения за советскими и китайскими радарами».

Американская радиоразведка генерировала ценную разведывательную информацию о передислокации и других действиях боевых частей советских сухопутных войск на территории Советского Союза и Восточной Европы, о результатах испытаний советского ядерного оружия на архипелаге Новая Земля, а также о материально-техническом снабжении вооруженных сил Советского Союза и о военных грузоперевозках.

К 1957 году благодаря слежке за радиообменом советской фронтовой авиации[107] американские разведывательные аналитики установили места базирования более трехсот истребительных и более шестидесяти бомбардировочных авиаполков советских военно-воздушных сил, а также определили, какие типы самолетов в них использовались. Они отслеживали передислокацию этих авиаполков, их тренировочные полеты и участие в учениях. Обязательной оценке подлежали опытность и квалификация советских летчиков. Кроме того, большой интерес представляла радиоразведывательная информация об оружейном производстве для нужд советских военно-воздушных сил, о складских запасах самолетных боеприпасов и потреблении авиационного топлива.

Тайное наблюдение за действиями советского военно-морского флота было более сложным, поскольку в 1950-е годы его корабли редко покидали свои территориальные воды. Поэтому для этой цели было решено использовать американские подводные лодки. В феврале 1957 года недалеко от Мурманска дизельная торпедная субмарина «Тиранте» приступила к радиоразведывательному патрулированию, за которым последовали аналогичные операции в Тихом океане вблизи советского дальневосточного побережья. В августе 1957 года дизельная торпедная субмарина «Пескарь» вела радиоразведку в окрестностях Владивостока. Она была обнаружена советскими военно-морскими кораблями, которые в течение тридцати часов преследовали ее, подвергая глубинной бомбардировке. В конце концов ей пришлось всплыть из-за нехватки кислорода и поспешно удалиться, следуя в надводном положении. В начале 1958 года советские военные корабли, сбрасывая глубинные бомбы, обратили в бегство дизельную торпедную субмарину «Ваху», занимавшуюся радиоразведкой в территориальных водах Советского Союза.

Круглосуточный мониторинг советских военных объектов, который осуществляло АНБ в 1950-е годы, позволял американским разведывательным аналитикам быть в курсе даже малейших изменений в военной мощи и потенциале вооруженных сил Советского Союза, а также выявлять отклонения от повседневной нормы, которые могли свидетельствовать о том, что готовится советское военное вторжение. Разведывательных аналитиков АНБ интересовали любые признаки аномального поведения советских военных, включая всплески интенсивности их радиообмена, замену основных шифровальных машин, формирование новых воинских частей и штабов, резкое пополнение личного состава полков и дивизий, более интенсивные или реалистичные учения, крупномасштабная переброска боевых и вспомогательных воинских подразделений из советской глубинки в Восточную Европу и к границам с Китаем и Северной Кореей, массированная передислокация военных кораблей и подводных лодок с мест их постоянного базирования, отправка стратегических бомбардировщиков и самолетов фронтовой авиации на передовые и запасные авиабазы в Арктике, задействование аварийных командных пунктов и связанных с ними сетей связи, вывод гражданских авиалайнеров из регулярного авиасообщения для усиления военно-транспортной службы и увеличение объемов авиационных, железнодорожных, морских и автомобильных перевозок.

Американскому военному командованию не поступило каких-либо заблаговременных предупреждений от АБВС о вторжении северокорейских войск в Южную Корею, начавшемся 25 июня 1950 года. Было замечено только, что перед этим вторжением советские вооруженные силы на Дальнем Востоке были приведены в повышенную боевую готовность и что советские военно-воздушные силы и подводный флот усилили радиообмен в дальневосточном регионе. А уже после вторжения мониторинг советских военных сетей связи на Дальнем Востоке показал, что советские вооруженные силы продолжили оставаться там в состоянии повышенной боевой готовности и что от двадцати до двадцати пяти тысяч военнослужащих 25-й армии переброшены к северокорейской границе. Никаких других признаков того, что Советский Союз готовился вмешаться в военные события в Южной Корее, зафиксировано не было. В ноябре 1956 года АНБ предупредило президента и высшее военное командование Америки о намерении Советского Союза военными средствами подавить венгерский мятеж. А месяцем ранее в АНБ стало известно, что 40 советских танковых батальонов приближаются к Будапешту.

В 1956 году в распоряжении ЦРУ появились первые самолеты-разведчики У-2. Однако это существенно не повлияло на признание важности радиоразведки в американском разведывательном сообществе. В конце 1950-х годов радиоразведка и фотографии, сделанные У-2, продолжали оставаться самыми надежными источниками разведывательной информации о том, что происходило на территории Советского Союза. На долю радиоразведки и У-2 приходилось 75 % всей разведывательной информации о советских вооруженных силах. Неудивительно, что преимущественно на основе именно этой информации ЦРУ готовило свои секретные доклады о советском военном потенциале для рассылки президенту и другим высокопоставленным правительственным чиновникам, а также высшему военному командованию.

Американская радиоразведывательная информация находила полезное применение не только в военной сфере. К примеру, шифрованная переписка резидентур КГБ в Америке, Англии и Австралии, прочитанная американскими дешифровальщиками в ходе операции «Венона», позволила выявить и нейтрализовать несколько советских разведывательных сетей в 1950-е годы. Однако из более двухсот тайных агентов, упомянутых в этой переписке, лишь 15 были привлечены к уголовной ответственности – во многом потому, что из соображений секретности дешифровки «Веноны» нельзя было использовать в суде.

В 1954 году АНБ, предположительно, получило доступ к сети связи местной противовоздушной обороны Советского Союза[108]. В 1950-е годы оно также сумело добыть разведывательную информацию о состоянии советской экономики, производстве потребительских товаров и золота, транспортировке нефтепродуктов, судостроении и авиастроении, командировках советских чиновников, выезжавших за границу для заключения контрактов на продажу оружия. По этим командировкам можно было заранее узнавать, в какие государства в ближайшее время ожидался его экспорт.

Начиная с 1950-х годов американские дешифровальщики стали попадать во все бо́льшую зависимость от нелегальных операций, помогавших взламывать шифровальные машины, которые становились сложнее и совершеннее, а потому труднее поддавались взлому с помощью математических методов. В 1953 году в ЦРУ было создано небольшое секретное подразделение под названием Команда Д, переименованное в Отдел Д в 1960-е годы. Оно воровало иностранные криптографические материалы за рубежом – ключи, описания алгоритмов шифрования, схемы шифровальных машин, инструкции по их эксплуатации и тому подобное. В Америке этим занимались сотрудники ФБР, прошедшие специальную подготовку в криминалистической лаборатории в городе Квантико в штате Вирджиния. Они проникали в дипломатические представительства других государств в Вашингтоне и Нью-Йорке, чтобы добывать криптографические материалы для АНБ. Однажды поздно ночью сотрудники Команды Д заехали на мусоровозе во внутренний двор посольства Чехословакии и похитили одну из шифровальных посольских машин, передав ее в АНБ для изучения.

В 1960-е годы АНБ во многих отношениях достигло пика своих возможностей. Оно росло не менее быстрыми темпами, чем в 1950-е годы, и к 1969 году численность его военного и гражданского персонала достигла девяноста пяти тысяч человек, при этом в штаб-квартире АНБ в Форт-Миде работали примерно 15–16 тысяч сотрудников.

В 1960-е годы количество и качество разведывательной информации о Советском Союзе, добываемой методами агентурной разведки, продолжало идти на спад. В 1968 году у ЦРУ насчитывалось всего лишь 5 малоценных советских агентов, присылавших разведывательные донесения с территории Советского Союза. Поэтому в силу необходимости американские разведывательные аналитики стали еще больше полагаться на радиоразведку и на фотосъемку с недавно разработанных спутников, запущенных на околоземную орбиту в начале 1960-х годов.

Однако у фотографий, сделанных с американских разведывательных спутников, было несколько существенных недостатков. Во-первых, эти фотографии были настолько строго засекречены, что доступ к ним имело очень небольшое число разведывательных аналитиков. Во-вторых, спутники ЦРУ были нацелены исключительно на советские стратегические и промышленные объекты. И в третьих, с момента получения спутниковых фотографий до их попадания к американским разведывательным аналитикам проходили недели, а это означало, что польза от разведки с помощью спутников при быстрой смене обстановки была весьма ограниченной. Перечисленные недостатки дополнительно способствовали повышению значимости радиоразведки, которая оставалась главным источником информации для американского разведывательного сообщества в 1960-е годы, несмотря на ее стремительно растущую стоимость как с точки зрения людских, так и материальных ресурсов.

Американская радиоразведка продемонстрировала свою эффективность в ходе международных кризисов с участием Советского Союза в 1960-е годы. Благодаря мониторингу радиообмена советского торгового флота в июле 1962 года АНБ зафиксировало резкий рост количества советских судов, прибывавших на Кубу с неизвестными грузами на борту. В сентябре 1962 года американский радиоразведывательный корабль «Оксфорд» обнаружил первые явные признаки присутствия советских войск на Кубе. За 2 месяца до начала арабо-израильской войны в июне 1967 года АНБ выявило передислокацию советской воздушно-десантной дивизии из Северокавказского военного округа в Болгарию.

Весной и летом 1968 года АНБ обратило внимание на передислокацию тридцати четырех советских боевых дивизий в Чехословакию и к ее границам, размещение четырехсот советских военных самолетов на аэродромах в Польше и Восточной Германии, призыв тысяч военнослужащих запаса в Белорусском, Прибалтийском и Прикарпатском военных округах, а также введение в действие нового штаба командования советскими войсками на театре военных действий в Прикарпатском военном округе. 20 августа 1968 года Советский Союз вторгся в Чехословакию.

Во время советско-китайского пограничного конфликта на острове Даманский в марте 1969 года АНБ заметило, что советские стратегические бомбардировщики в Средней Азии и на Дальнем Востоке было приведены в состояние повышенной боеготовности, активизировались действия советских разведывательных спутников, советские транспортные самолеты осуществили переброску дополнительных войск и продовольствия на Дальний Восток, на советских авиабазах в Монголии и на Дальнем Востоке были размещены добавочные подразделения советской истребительной и бомбардировочной авиации, повышена боеготовность советской противовоздушной обороны на Дальнем Востоке и введен в действие штабной комплекс советских вооруженных сил под Хабаровском.

Есть основания полагать, что в 1960-е годы АНБ добилось успехов во взломе высокоуровневых шифровальных машин Советского Союза. Согласно публикациям американской прессы, в апреле 1964 года АНБ взломало шифр, который использовался советскими войсками на Кубе во время Карибского кризиса. Сообщалось также, что вплоть до 1973 года оно читало шифрованную переписку с Москвой советского посла в Вашингтоне Анатолия Добрынина, во время Вьетнамской войны – некоторые дипломатические сообщения, которыми советские посольства в Лаосе и Вьетнаме обменивались с Москвой, а весной 1967 года – радиообмен между Москвой и ее официальными представителями в Египте, из которого следовало, что русские были уверены в неизбежности скорой войны между Израилем и Египтом.

Советский Союз не являлся единственным объектом наблюдения со стороны АНБ в Восточной Европе во время холодной войны. В 1960-е годы станция радиоперехвата АНБ в Западном Берлине следила за радиообменом Социалистической единой партии Германии[109], сухопутных войск и военно-воздушных сил Восточной Германии, а также ее министерства государственной безопасности. Благодаря анализу этого радиообмена в конце 1960-х годов АНБ удалось составить подробное представление о боевом порядке вооруженных сил Восточной Германии.

В 1961 году инженеры и аналитики АНБ научились правильно интерпретировать советские телеметрические радиосигналы, перехват которых велся с 1955 года. В результате в течение следующих пятнадцати лет они извлекали ценную разведывательную информацию об эксплуатационных характеристиках советских стратегических ракет, спутников и космических летательных аппаратов из потока перехваченных телеметрических сигналов.

В 1960-е годы была введена в строй глобальная система океанской радиоразведки под названием «Бычий глаз». В нее были объединены высокочастотные радиопеленгаторы (ВЧРП) Америки, Австралии, Англии, Канады и Новой Зеландии, модернизированные для работы в автоматическом режиме и ставшие после этого более функциональными и быстродействующими. «Бычий глаз» позволял следить за передислокацией и действиями советских военных кораблей и подводных лодок по всему миру. В начале 1970-х годов насчитывалось более двух десятков американских ВЧРП-станций, интегрированных с восемью другими ВЧРП-станциями, которые принадлежали Австралии, Англии, Канаде и Новой Зеландии.

В 1972 году бывший сотрудник американской военно-воздушной разведки следующим образом описал, в какой степени АНБ владело информацией о советских вооруженных силах:

«Что касается Советского Союза, то в каждый момент времени мы знали местонахождение всех его самолетов, за исключением небольших воздушных судов, а также военно-морских кораблей и ракетных подводных лодок. Дело в том, что мы были способны взломать любой его шифр и разобраться, как функционируют его шифровальные машины и оборудование связи любого типа. В результате мы имели представление, где находятся его подводные лодки, что делают его высокопоставленные лица, и вообще нам было известно все о его военном потенциале и о дислокации его вооруженных сил. Эта информация постоянно сопоставлялась с уже имеющейся в компьютере, обновлялась, и наши радиоразведывательные операции продолжались 24 часа в сутки».

В конце 1960-х годов спутниковые снимки и радиоразведка, по оценке ЦРУ, являлись двумя главными источниками разведывательной информации, необходимой ему для проверки любого договора с Советским Союзом о контроле над вооружениями. Американское военное командование во Вьетнаме привыкло получать радиоразведывательную информацию на завтрак вместе с апельсиновым соком и ожидало, что отныне так будет всегда и повсюду. Но в 1972 году, после вывода американских войск из Вьетнама, бюджет АНБ был сильно урезан. К 1980 году численность его военного и гражданского персонала сократилась с девяноста пяти до пятидесяти двух тысяч человек, из которых почти 20 тысяч работали в штаб-квартире АНБ в Форт-Миде. Но, несмотря на урезанный бюджет и сокращение персонала, оно продолжало оставаться самым крупным среди правительственных учреждений в Америке. Бывший высокопоставленный сотрудник АНБ впоследствии вспоминал, что в начале 1970-х годов АНБ «превратилось в государственную корпорацию с годовым оборотом в несколько миллиардов долларов и десятками тысяч людей, занимавшихся сбором разведывательной информации по всему миру».

В 1970-е годы радиоразведка стала играть менее важную роль в американском разведывательном сообществе. Некоторые объясняли это предательством сотрудника ЦПС Джеффри Прайма, который сообщил КГБ о взломе советских высокоуровневых шифровальных машин и тем самым лишил АНБ и ЦПС ценного источника разведывательной информации о Советском Союзе. Однако основными причинами упадка американской радиоразведки в 1970-е годы стали развитие микроэлектроники и появление более стойких компьютерных алгоритмов шифрования, из-за которых АНБ стало все труднее взламывать зарубежные шифровальные машины. В 1975 году президентская комиссия была вынуждена констатировать: «Причина снижения значимости радиоразведки заключается в том, что зарубежные отправители научились шифровать свои сообщения настолько надежно, что наши дешифровальщики не могут их прочитать».

Несмотря на это, в 1970-е годы АНБ продолжало занимать доминирующее положение в американском разведывательном сообществе. Согласно исследованию, проведенному в 1976 году, практически вся информация о советских вооруженных силах стратегического и общего назначения, попадавшая в разведывательные сводки ЦРУ, была получена благодаря радиоразведке и спутниковым снимкам. А в соответствии с другим исследованием, датированным 1975-м годом, от американской агентурной разведки поступало менее пяти процентов всей итоговой разведывательной информации.

АНБ сумело постепенно адаптироваться к изменившимся условиям своего существования. Благодаря запуску радиоразведывательных спутников нового поколения из серии «Каньон», «Трамплин» и «Шале», АНБ впервые получило доступ к высокоуровневому трафику сетей микроволновой связи на территории Советского Союза. Уровень детализации спутникового радиоперехвата был очень высоким. Бывший офицер американской разведки заявил, что даже слышал, как зимой от холода стучат зубы у абонентов микроволновой связи на Украине.

В 1970-е годы Советский Союз перенаправил значительную часть своего потока сообщений через спутники связи. АНБ отреагировало созданием глобальной сети станций радиоперехвата, нацеленных на эти сообщения. Оно также разместило станции радиоперехвата в американских посольствах по всему миру. В 1972 году благодаря станции радиоперехвата в Москве американцам удалось узнать о советской позиции на двусторонних переговорах об ограничении стратегических вооружений. По этому поводу высокопоставленный сотрудник американской разведки заявил: «Информация подобного рода сто́ит годовой зарплаты всего персонала АНБ». Осенью 1973 года из советских дешифровок в АНБ стало известно о том, что Советский Союз обеспокоен по поводу возможной войны между Израилем и Египтом, а также проявляет озабоченность в отношении безопасности советских граждан, проживающих в Египте.

В 1970-е годы американские разведывательные аналитики с большой точностью отслеживали местонахождение советских подводных лодок благодаря наблюдению за их радиообменом. 22 декабря 1979 года АНБ предупредило американского президента, что Советский Союз намеревается вторгнуться в Афганистан. А в самом конце 1970-х годов оно помогло Федеральному бюро расследований выяснить, какие телефонные разговоры американских правительственных чиновников подслушивались в советских дипломатических представительствах в Вашингтоне, Нью-Йорке и Сан-Франциско.

В 1989 году численность военного и гражданского персонала АНБ достигла примерно семидесяти пяти тысяч человек, из которых около двадцати пяти тысяч работали в штаб-квартире АНБ в Форт-Миде. К этому времени объем поступающего туда радиоперехвата настолько увеличился, что удавалось обработать лишь пятую его часть. Тем не менее 1980-е годы стали для АНБ периодом бурной деятельности, которая позволила ему добиться значительных достижений. По словам бывших высокопоставленных сотрудников американской разведки, в середине 1980-х годов доля информации АНБ в разведывательных сводках, которые президент Рейган получал из ЦРУ для ознакомления, временами составляла 70 %.

В конце 1980-х годов АНБ зафиксировало наращивание советских войск вдоль советско-польской границы. Связано это было с неспособностью правительства Польши подавить протестное движение в стране. В 1985 году АНБ тайно подключилось к линии связи между станцией радиоперехвата КГБ на Кубе и резидентурой КГБ в советском посольстве в Вашингтоне. Благодаря этому в АНБ стало известно, какие американские правительственные линии связи прослушивал КГБ. В конце 1980-х годов радиоразведывательные спутники АНБ использовались для мониторинга радиообмена советских мобильных пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет, находившихся на боевом дежурстве. В результате АНБ смогло определить, где находятся их позиции развертывания и основные оперативные базы. Информацию об аварии на Чернобыльской атомной электростанции в апреле 1986 года АНБ получило со своего радиоразведывательного спутника «Вихрь». А в мае 1988 года «Вихрь» перехватил радиотрафик, из которого следовало, что на советском заводе по производству ракетного топлива в Павлограде произошел взрыв.

Для американцев радиоразведка была важным средством наблюдения за действиями советских войск в Афганистане с 1979 по 1989 год. Радиоразведывательная информация помогала следить за прибытием подкреплений и средств материально-технического снабжения из Советского Союза в Афганистан, за эффективностью советских авиабомбардировок афганской территории и за передислокацией советских и афганских войск, а также выявлять признаки растущего недоверия между Советским Союзом и Афганистаном.

АНБ и американские военно-воздушные силы провели детальный постфактумный анализ радиоразведывательной информации, которая имела отношение к инциденту с южнокорейским «Боингом», произошедшим 1 сентября 1983 года. Был сделан вывод о том, что советская противовоздушная оборона действовала не лучшим образом. Информация о радиолокационном слежении за южнокорейским «Боингом» не поступала своевременно с наземных радарных станций в региональные командные пункты ПВО и в главный командный центр ПВО в подмосковном городе Балашиха. Отсутствовал обмен информацией между различными командными пунктами и региональными оперативными подразделениями ПВО. Информация о радиолокационном слежении за южнокорейским «Боингом» была неточной и должным образом не анализировалась. Южнокорейский «Боинг» и другие воздушные цели, пролетавшие в регионе, несколько раз ошибочно идентифицировались, а их местоположение определялось неправильно. Истребители-перехватчики ПВО не сразу отреагировали на появление южнокорейского «Боинга» в советском воздушном пространстве. Чтобы перехватить его, им понадобилось целых 2 часа из-за неправильных указаний с наземных радарных станций. Обычно стабильная и четко организованная советская система оперативного управления силами ПВО резко деградировала. Подполковнику Геннадию Николаевичу Осиповичу, сбившему южнокорейский «Боинг», 5 раз безуспешно отдавался приказ сделать это, поскольку радиочастоты, которые использовались пилотами советских истребителей-перехватчиков, были перегружены их непрекращающимися радиопереговорами.

В мае 1987 года 18-летний западногерманский пилот-любитель Матиас Руст на легкомоторном самолете беспрепятственно долетел из Финляндии до Москвы и приземлился на Красной площади. АНБ зафиксировало радиопереговоры пилотов советских истребителей, посланных для перехвата Руста. Выяснилось, что его самолет был идентифицирован как финский, и командование ПВО так и не смогло принять решение, каким образом следовало поступить с самолетом, принадлежащем нейтральному государству.

Осенью 1981 года бывший сотрудник АНБ Рональд Пелтон рассказал КГБ о подслушивающем устройстве, установленном американской субмариной «Палтус» в октябре 1971 года на подводном кабеле связи, который соединял военно-морскую базу в Петропавловске-Камчатском со штабом во Владивостоке. Однако Пелтон не знал, что в августе 1979 года другое американское подслушивающее устройство было закреплено на кабеле, проложенном по дну Баренцева моря между советскими военно-морскими базами на Кольском полуострове. Оно продолжало там успешно функционировать до 1990 года.

В 1980 году цэрэушники тайно подключились к подземному кабелю, соединявшему штаб-квартиру КГБ в Москве с его коммуникационным центром в подмосковном городе Троицк. В 1985 году в КГБ стало известно об этом от своего агента в ЦРУ Олдрича Эймса. По некоторым сведениям, в 1980-е годы АНБ удалось получить доступ к советским компьютерным системам военного назначения. Предположительно, это было сделано с помощью тайного проникновения на объекты Министерства обороны Советского Союза.

Разведывательная информация, которую АНБ добывал в 1980-е годы, удостоилась высокой оценки со стороны американских президентов. В сентябре 1986 года, выступая перед сотрудниками АНБ, президент Рейган сказал: «Простая истина заключается в том, что без вас я просто не смог бы выполнять свою работу». А 1 мая 1991 года президент Джордж Буш-старший в своей речи, произнесенной в штаб-квартире АНБ в Форт-Миде, заявил: «В качестве президента и верховного главнокомандующего я могу заверить вас, что радиоразведка является главным фактором в процессе принятия решений, с помощью которых мы прокладываем внешнеполитический курс нашей страны».