В Советском Союзе радиоразведка являлась прерогативой КГБ и ГРУ. В КГБ радиоразведке посвящали свое рабочее время сотрудники нескольких подразделений. Из них 8-е Главное управление (ГУ) являлось одним из важнейших. Услугами этого управления пользовались практически все службы и подразделения КГБ, поскольку 8-е ГУ отвечало за защиту технических средств связи вообще и создание шифров для них в частности. Шифровальные службы Министерства иностранных дел и правительства контролировались этим управлением.

Занимаясь криптографической защитой информации, сотрудники 8-го ГУ не упускали случая доказать свое мастерство и в области радиоразведки. Известен эксперимент, который провело руководство «восьмерки» в 1973 году, воспользовавшись эвакуацией советского посольства из Чили, вызванной кровавым переворотом в этой стране. В ходе подготовки к эвакуации все посольские шифраторы были разобраны на части, по которым затем некоторое время старательно и методично били кувалдой, чтобы в случае их попадания в руки противника исключить всякую возможность воссоздания по ним работоспособных копий наших шифраторов. Изуродованные до неузнаваемости останки шифровальной аппаратуры засунули в мешок и привезли в Москву, где передали группе сотрудников 8-го ГУ, которые должны были определить, что за металлические обломки попали им в руки. И хотя никто из членов группы раньше в глаза не видывал шифраторов, установленных в советском дипломатическом представительстве в Чили, через короткое время они были в состоянии правильно воссоздать идентичный шифратор.

Оперативно-техническое управление (ОТУ) размещало своих сотрудников и спецаппаратуру в так называемых комнатах «Зенит» в зданиях советских дипломатических представительств на территории зарубежных стран. Эти комнаты и находившаяся в них спецаппаратура использовались специалистами ОТУ для организации противодействия подслушиванию со стороны спецслужб противника и для слежения за «вражеским» эфиром на волнах, отведенных местной полиции и службам безопасности. Каждый раз, когда офицер резидентуры КГБ направлялся на рискованную встречу с агентом, дежурный техник в комнате «Зенит» начинал тщательное прослушивание. Обнаружив резкое увеличение интенсивности радиопереговоров или уловив какой-либо другой подозрительный признак, он посылал в эфир специальный сигнал тревоги.

Миниатюрный приемник в кармане офицера советской разведки начинал зуммерить, что означало: необходимо прервать встречу или отказаться от нее, если она еще не произошла. Известны по крайней мере три случая, когда комнаты «Зенит» в советских посольствах принесли ощутимые положительные результаты.

В 1958 году в советском посольстве в Осло удалось настроиться на волну переговоров норвежской контрразведки и раскусить код, которым пользовались ее сотрудники при наблюдении за работниками советского посольства. Первой цифрой они передавали, кто выехал из здания нашего посольства. Единицей обозначался резидент советской разведки, двойкой – его заместитель. Далее шла первая цифра регистрационного номера автомобиля, а последней цифрой задавался номер предполагаемого района Осло, куда направлялся советский разведчик. Знание этого кода помогало работникам резидентуры КГБ обеспечить безопасность поездок сотрудника КГБ Евгения Белякова на свидания к любовнице – жене премьер-министра Норвегии Гердхардсена, занимавшего этот пост в 1945–1951 и 1955–1965 годах. Нет нужды говорить о том, насколько важно было для КГБ сохранять эту связь в строжайшей тайне.

В 1970-е годы анализ интенсивности радиопереговоров, выполненный техниками комнаты «Зенит» в советском посольстве в Токио и подкрепленный наблюдениями сотрудников местной резидентуры, позволил прийти к выводу, что японские группы внешнего наблюдения, состоявшие из работников контрразведки и политической полиции, обычно резко ослабляли свою активность по выходным и праздничным дням, а между 11 часами вечера и 7 часами утра вообще не появлялись на улицах. Это объяснялось нежеланием начальства платить им сверхурочные. Знание режима работы японской «наружки» позволило советской резидентуре в Токио значительно повысить эффективность своих операций.

Наличие комнаты «Зенит» в советском посольстве в Вашингтоне помешало ФБР идентифицировать Рональда Пелтона, позвонившего туда 14 января 1980 года с целью вступить в контакт с местной резидентурой КГБ. Сотрудники ФБР записали его беседу по телефону и, когда на следующий день по договоренности Пелтон лично явился в здание посольства, заблокировали все выходы оттуда, чтобы установить личность и арестовать Пелтона, когда он будет покидать посольство. Однако дежурный техник в комнате «Зенит» в советской дипломатической миссии зафиксировал неожиданный всплеск переговоров с использованием переносных и автомобильных радиостанций после того, как Пелтон оказался в здании посольства. Тогда Пелтона переодели и загримировали под рабочего из обслуживающего персонала и в толпе других сотрудников посольства выпроводили незамеченным через боковую дверь.

16-й отдел Первого главного управления (ПГУ) проводил операции, направленные против обслуживающего персонала западных средств связи и особенно против иностранных шифровальщиков.

Высшая школа КГБ отвечала за профессиональную подготовку специалистов в области радиоразведки.

В декабре 1958 года председателем КГБ был назначен Александр Николаевич Шелепин, который сразу сменил стиль руководства этим ведомством. Офицер радиоразведки одной из Скандинавских стран, отвечавший тогда за перехват радиотелефонных разговоров КГБ, отмечал, что в течение почти всего 1958 года в подслушанных им распоряжениях председателя КГБ неизменно фигурировал глагол «требую». В последнем месяце грозное «требую» вдруг неожиданно сменилось на вежливое «прошу». Вскоре он узнал о назначении Шелепина.

При первом знакомстве с операциями КГБ, проведенными зимой 1958/59 года, Шелепина больше всего поразили успехи радиоразведки, которой тогда ведало 8-е ГУ. Эти успехи стали возможными благодаря проникновению в иностранные посольства в социалистических странах и вербовке шифровальщиков и дипломатов в Москве и за рубежом. Однако операции ПГУ в поддержку деятельности 8-го были, по мнению председателя КГБ, недостаточно хорошо согласованы. В составе ПГУ Шелепин создал новый 16-й отдел, который поступил в непосредственное подчинение начальника ПГУ и был призван координировать пэгэушные операции в помощь радиоразведке, а также осуществлять связь ПГУ с 8-м ГУ.

Основным объектом внимания 16-го отдела изначально стала Америка. Начальник «американского» отдела 8-го ГУ Александр Николаевич Селезнев добился, чтобы 16-й отдел ПГУ сразу же после своего создания приступил к сбору сведений о криптографических системах, взлом которых представлял для подчиненных Селезнева особый интерес. Наиболее грандиозным проектом 16-го отдела был план внедрения в АНБ, которое шутники в ПГУ окрестили «Агентство не болтай». В 1960 году в Форт-Миде уже действовал по крайней мере один советский агент – сержант Джек Данлеп. Но это не было результатом претворения в жизнь плана внедрения КГБ в АНБ. Данлеп сам предложил свои услуги советской разведке.

Чтение американской шифрованной переписки, налаженное в КГБ на рубеже 1960-х годов в результате ряда совместных операций ПГУ и 8-го ГУ, помогло Советскому Союзу занять гибкую позицию в отношениях с Америкой во время Карибского кризиса. Благодаря успехам советской радиоразведки в Москве своевременно стало известно о том, что, если Советский Союз не пойдет на компромисс и не уберет свои ракетные базы с Кубы, Америка приступит к их устранению военным путем. В обмен на отказ от размещения советских ракет на Кубе Америка была готова гарантировать территориальную целостность кубинского государства. Из прочитанных американских шифровок Москва также узнала об истинной цели полетов самолетов-шпионов У-2 над советской территорией и о возможных действиях Америки в случае возникновения конфликтной ситуации вокруг этих полетов.

Однако советский лидер Никита Сергеевич Хрущев во время поездки в Америку, памятной его скандальным выступлением в Организации Объединенных Наций (ООН), недвусмысленно дал понять, что в КГБ читают американские шифровки. Сначала в беседе с представителем Америки в ООН Лоджем он похвастался, что знакомился с конфиденциальными посланиями президента Дуайта Эйзенхауэра. А затем заметил директору ЦРУ Аллену Даллесу, что его агенты передают свои шифры КГБ, который использует их, чтобы дезинформировать ЦРУ и выманивать у него деньги. При этом Хрущев в шутку предложил экономить деньги путем объединения усилий советских и американских спецслужб. Вскоре АНБ спешно заменило практически все свои криптографические системы.

Чтобы более четко осознать масштабы деятельности КГБ, касавшейся чтения шифрованной переписки иностранных государств в 1960-е годы, достаточно привести один пример. В 1967 году в КГБ было прочитано в общей сложности 188 440 шифровок, засекреченных с помощью 152 различных криптографических систем, которые принадлежали 72 капиталистическим странам. В том же году были вскрыты 11 кодов, а еще 7 были просто «добыты» (куплены или украдены). Был осуществлен перехват шифровок, отправленных с помощью 2002 радиопередатчиков, которые использовались для связи в 115 странах мира.

В 1969 году в КГБ было создано 16-е управление. Его специализация заключалась в добывании разведывательной информации из линий связи других государств, что включало в себя перехват шифровок с последующим их чтением, а также проникновение с помощью технических приспособлений на территории дипломатических представительств зарубежных стран в Москве и столицах стран-союзниц. Численность сотрудников 16-го управления оценивалась в 1980-е годы цифрой в 2 тысячи человек, не считая военных, задействованных на станциях радиоперехвата.

Период становления 16-го управления пришелся на первую половину 1970-х годов. К этому времени председатель КГБ Юрий Владимирович Андропов успел превратить опальное во времена Хрущева ведомство в мощную организацию. Органы госбезопасности заняли особое место в Советском государстве. В них была более высокая зарплата и существовали различные льготы, о которых не могли мечтать ни работники прокуратуры, ни сотрудники МВД, ни даже армии – в ту пору не менее влиятельной и крупной структуры. Что бы ни говорили о КГБ в начале 1990-х годов, в 1970-е служба там считалась престижной. Карательные функции и неприглядные стороны деятельности тщательно скрывались, а молодежи цветисто преподносилась романтика чекистской службы. Поэтому недостатка в людях, желавших стать сотрудниками КГБ, не было. И шли туда не самые худшие. В том же 16-м управлении работало немало лауреатов Ленинской и Государственной премий, главным образом в области математики, а в КГБ в целом – два члена-корреспондента советской Академии наук.

За рубежом 16-е управление имело развитую сеть станций радиоперехвата, располагавшихся в советских дипломатических и торговых миссиях более чем в шестидесяти странах мира, а также на советских военных базах. Для размещения радиоэлектронной аппаратуры слежения 16-м управлением активно использовались и суда советского торгового флота. Однако вне зависимости от своего местоположения чуткие электронные «уши» этого управления были нацелены прежде всего на сигналы, которыми передавались шифрованные дипломатические депеши.

Источники, откуда 16-е управление черпало свою разведывательную информацию, считались очень ценными, что было вполне понятно. Ведь когда удавалось прочитать шифрованную переписку какого-либо посла дружественной или, еще того лучше, недружественной страны, это было равносильно его вербовке. Информация, добываемая 16-м управлением, шла на стол избранному числу руководителей Советского государства. В 1950-е и 1960-е годы тексты, полученные с помощью радиоразведки, писали на тонкой прозрачной бумаге и хранили в больших «красных книгах». «Красную книгу» приносил курьер, который стоял за спиной у читавшего, пока облеченное государственной властью лицо просматривало те ее страницы, с которыми ему можно было знакомиться. Записей делать не разрешалось.

В 1970-е годы информационные сводки 16-го управления получали только 6 членов советской правящей верхушки – Брежнев, Андропов, Громыко, Кириленко, Суслов и Устинов. Эти сводки отличались высокой оперативностью и пользовались доверием. Считалось, что дезинформация по этому каналу не поступала. Однако советские руководители не учитывали, что разведывательную информацию мог искажать или замалчивать сам КГБ.

Например, большое внимание Брежнева и его ближайшего окружения привлекали телеграммы шведского посольства в Москве. В конце августа 1984 года шведский посол отправил из Москвы в Стокгольм телеграмму под названием «Москва в начале осеннего политического сезона», в которой рассматривались перспективы борьбы за власть в советском руководстве. Об этой телеграмме опасались докладывать высшему звену советских властителей, поскольку в ней содержался ряд нелицеприятных формулировок. Очень долго содержание телеграммы наверх не сообщали. В конце концов ее туда отправили, но в несколько измененном виде. Вычеркиванию подлежали такие вольности иностранных дипломатов, как «Горбачев напоминает скорее Андропова» или «Раиса Максимовна является верной соратницей Горбачева». На профессиональном жаргоне руководства КГБ это называлось «смягчением характеристик».

Еще один эпизод, достаточно скандальный. В 1979 году исламские религиозные фанатики захватили в заложники персонал американского посольства в Тегеране. Американцы предпринимали усилия по обмену этих заложников, но поскольку не имели своего посольства в Иране, то переговоры вели через швейцарское посольство. Информация об этом шла по швейцарским дипломатическим каналам. С целью помешать Швейцарии в посредничестве между Ираном и Америкой КГБ поделил обязанности между ПГУ и 16-м управлением так: 16-е управление читало швейцарскую дипломатическую шифрованную переписку как между Москвой и Берном, так и между Берном и Тегераном, а ПГУ занималось компрометацией тех дипломатов Швейцарии, которые, как следовало из прочитанной шифрованной переписки, вели переговоры с Ираном.

В 1980-е годы штаб-квартира 16-го управления располагалась в десяти минутах езды от Кремля на Самотечной улице в девятиэтажном доме под номером 9, построенном пленными немцами в 1950-е годы. 1-й отдел 16-го управления, насчитывавший в своем составе около ста человек, занимался взломом иностранных шифров. 3-й отдел переводил прочитанные шифровки на русский язык. Затем эти переводы поступали в 4-й отдел, где они редактировались и снабжались пояснительным комментарием. Там осуществлялся отбор материала для распространения за пределами 16-го управления. Отобранный материал оформлялся в виде двух брошюр. 12-страничная «Брошюра № 1» была предназначена для сведения высшего руководства страны, а «Брошюра № 2» поступала на ознакомление начальникам Первого и Второго главков КГБ. Разведывательная информация отправлялась из 16-го управления также и в другие советские правительственные ведомства без указания ее источника.

5-й отдел 16-го управления занимался анализом криптографических систем и взаимодействовал с аналогичными разведывательными ведомствами стран-союзниц.

Служба № 1 в доме 24 по улице Заморенова, отвечала за «закладки» и за другие технические методы проникновения в посольства иностранных государств. Ее 1-й отдел анализировал зарубежную аппаратуру шифрованной связи на предмет выявления возможных мест для внедрения в нее «закладок», а также разрабатывал методы улавливания сигналов, излучаемых этой аппаратурой. 2-й отдел занимался перехватом таких сигналов и их обработкой для восстановления по ним текстов передаваемых сообщений. 3-й отдел работал с таможенными органами и другими управлениями КГБ, которые помогали проводить операции по установке и удалению «закладок». 5-й отдел очищал перехваченные сигналы от статических и других помех.

Для взлома шифров в 16-м управлении КГБ использовался самый мощный советский компьютер «Булат», который размещался в 21-этажном здании на проспекте Вернадского.

В 1991 году советский президент Горбачев положил конец существованию КГБ. 16-е управление вошло в состав Федерального агентства правительственной связи и информации (ФАПСИ). Его структура была построена по образу и подобию американского АНБ. В 2002 году ФАПСИ упразднили, а его функции поделили между собой Служба внешней разведки, Федеральная служба безопасности и Федеральная служба охраны.

В 1990 году для советских и иностранных журналистов впервые официально открылись двери внушительного здания штаб-квартиры КГБ на Лубянке. Об этом тогда много писали, многократно включали в популярные телепередачи отснятые там сюжеты как сенсационные. Через 2 года пришла очередь другого подобного, не менее серьезного и секретного военного ведомства – ГРУ, получившего в печати кодовое наименование «Аквариум». Основанием для такого названия, возможно, послужила публикация одноименной книги бывшего офицера ГРУ под псевдонимом Виктор Суворов (его настоящие фамилия, имя и отчество – Резун Владимир Богданович), подробно поведавшего о секретах советской военной радиоразведки. А возможно, этим названием ГРУ обязано тому обилию стекол, которое имело здание его штаб-квартиры, расположенное на одной из тихих московских улиц.

Основная цель военной разведки Советского Союза, как и других государств, состояла в сборе, анализе и обобщении самых различных сведений, на основе которых делался вывод о степени потенциальной военной опасности или другой возможной угрозы. Военно-политическая обстановка в мире быстро менялась, соответственно претерпевали изменения и задачи советской военной разведки. Они варьировались в широком диапазоне – от наблюдения за повседневной деятельностью вооруженных сил иностранных государств до сосредоточения усилий на оперативных направлениях, в наибольшей степени угрожавших безопасности Советского Союза. Объектами внимания ГРУ являлись вооруженные силы, техника, вооружение и оборудование предполагаемого театра боевых действий. Сюда входила также система транспортных магистралей (дороги, аэродромы, реки, каналы) и объекты, на которых производилось и складировалось вооружение для военных нужд зарубежного государства, являвшегося вероятным противником Советского Союза в будущей войне.

Для достижения поставленных целей в ГРУ всегда существовали свои особые методы. В первую очередь информацию для ГРУ предоставляли люди, работавшие за рубежом. Причем не только советские граждане, но и иностранцы. Много давало посещение выставок и авиасалонов, знакомство с публикациями в зарубежной печати. Эти методы использовались главным образом стратегической или, по-другому, агентурной разведкой. Но не только люди служили переносчиками информации, представлявшей ценность для аналитиков ГРУ. Второе направление добывания разведывательной информации являлось прерогативой радиоразведки. Сюда включалось постоянное прослушивание всего радиоэфира на военных частотах. Дополнительно к перечисленным имелись еще оперативная и войсковая разведки – наземная, воздушная, морская. Они включали разведывательные части в военных округах и на флотах, подчиненные соответствующим командующим.

Хотя ГРУ во многих отношениях уступало КГБ, радиоразведкой оно занималось не менее интенсивно. 6-е управление ГРУ отвечало за сбор разведывательной информации в виде любых радиосигналов. При этом основными ее источниками служили коммуникационные сети стратегических воздушных и сухопутных вооруженных сил Америки, стран – участниц НАТО и Китая. Радиоперехвату подлежали и шифрованные, и открытые сообщения, проходившие по каналам связи этих сетей. Станции радиоперехвата 6-го управления ГРУ располагались в подмосковном городе Климовске, в военных округах Министерства обороны, а также в группах советских войск, расквартированных в странах Восточной Европы.

Подробные и точные сведения о местонахождении станций радиоперехвата ГРУ в каждом советском военном округе, граничившем с несоциалистической страной, американцы получили еще в 1960 году от своего шпиона Олега Владимировича Пеньковского, полковника ГРУ. Эти сведения, несомненно, дополнил другой американский агент – Дмитрий Федорович Поляков, будущий генерал ГРУ, когда в конце 1960-х годов он стал начальником станции радиоперехвата ГРУ в Рангуне. Поляков также передавал в ЦРУ все материалы, собранные там советской военной радиоразведкой о китайских и вьетнамских вооруженных силах.

6-е управление ГРУ включало в себя 4 отдела.

1-й отдел занимался чтением шифрованных сообщений, перехваченных в каналах связи иностранных государств. Он руководил так называемыми подразделениями особого назначения (сокращенно – ОСНАЗ), входившими в военные округа и группы советских войск в Венгрии, ГДР, Польше и Чехословакии. Под руководством 1-го отдела ОСНАЗ перехватывал сообщения из зарубежных коммуникационных сетей, являвшихся объектами наблюдения со стороны ГРУ. Для этих целей в распоряжении 1-го отдела 6-го управления было триста «грушников» плюс полторы тысячи других военных и гражданских служащих.

2-й отдел пользовался услугами тех же станций радиоперехвата и осуществлял наблюдение электронными средствами за теми же странами, что и 1-й. Однако предметом интереса 2-го отдела были радио, телеметрические и другие электронные сигналы, излучаемые иностранной аппаратурой управления, обнаружения и слежения военного назначения. Для радиоперехвата этих сигналов им задействовался ОСНАЗ в военных округах и группах войск.

3-й отдел обслуживал станции радиоперехвата ГРУ, оборудование которых размещалось в зданиях советских посольств, консульств и торговых миссий по всему миру, а также отдельно расположенных станций радиоперехвата на Кубе и в Монголии.

4-й отдел круглосуточно отслеживал всю информацию, которую он добывал с помощью радиоразведки. Основная задача этого отдела состояла в слежении за военной ситуацией в мире и особенно за существенными изменениями в американских вооруженных силах. Каждый офицер этого отдела отвечал за свой объект наблюдения, среди которых были командование стратегической авиации, командование тактической авиации и другие. На основе информации, полученной из отдела слежения, оперативный дежурный по 6-му управлению ежедневно составлял разведывательную сводку, которая в свою очередь входила в итоговую информационную сводку всего ГРУ.

В дополнение к 6-му управлению деятельность еще нескольких подразделений и служб ГРУ была связана с радиоразведкой. Командный пост ГРУ, осуществлявший круглосуточное наблюдение за появлением признаков готовившегося нападения на Советский Союз, пользовался при этом и информацией, которую направляло туда 6-е управление. Управления информационного обеспечения составляли разведывательные сводки на основе информации, поступавшей из 6-го управления, и рассылали их для ознакомления. Дешифровальная служба занималась анализом перехваченных шифрованных сообщений. Она находилась в прямом подчинении начальника ГРУ и располагалась на Комсомольском проспекте в Москве. При этом ее главной целью было чтение шифрованных сообщений из тактических военных сетей связи. С помощью компьютеров вычислительный центр ГРУ обрабатывал поступавшую в него информацию, которая добывалась радиоразведкой, Центральный научно-исследовательский институт в Москве разрабатывал специализированную аппаратуру для ведения радиоразведки, за производство и техническое обслуживание которой в ГРУ отвечало оперативно-техническое управление. Управление космической разведки ГРУ собирало разведывательную информацию с помощью спутников.

Особо следует отметить участие советского военно-морского флота в ведении радиоразведки. В районе Восточного Средиземноморья в 1970-е годы вне пределов видимости с берега Израиля постоянно курсировали три с виду ничем не примечательных советских корабля – «Кавказ», «Крым» и «Юрий Гагарин». Ежедневно, днем и ночью они патрулировали побережье Израиля. Не имея на своем борту никакого вооружения, корабли были буквально нашпигованы электронным оборудованием, а в состав экипажа входили специалисты-электронщики и эксперты по внешней политике Израиля. Единственной их целью было ведение радиоразведки против этой страны. Советские разведывательные корабли фиксировали радиопереговоры и телефонные разговоры на всей территории Израиля. Несмотря на то, что советские эксперты, находившиеся на кораблях-разведчиках, могли самостоятельно анализировать перехватываемую информацию, большая ее часть отправлялась в Москву, контакт с которой поддерживался круглосуточно, в том числе и с помощью спутниковой связи. По мнению израильских экспертов, советские разведывательные корабли были оснащены специальной аппаратурой, которая могла вывести из строя всю систему радиосвязи Израиля.

Печальные уроки американских радиоразведывательных кораблей «Пуэбло» и «Свободы» не пропали даром для «Крыма», «Кавказа» и «Юрия Гагарина». Накануне арабо-израильской войны 1973 года они исчезли, чтобы вскоре появиться вновь, но уже в сопровождении мощных сил советского военно-морского флота. С этого момента они могли выполнять свои функции даже во время военных конфликтов без риска понести потери в случае вооруженного нападения со стороны противника.