Холодная война началась в 1946 году и закончилась через 45 лет, когда прекратили свое существование Советский Союз и Организация Варшавского договора, в которую помимо Советского Союза входили Болгария, Венгрия, Восточная Германия, Польша, Румыния и Чехословакия. Варшавский договор вступил в силу в 1955 году и оформил военно-политический союз этих государств в противовес Организации Северо-Атлантического договора (НАТО), созданной в 1949 году. Ее членами тогда стали Америка, Англия, Бельгия, Голландия, Дания, Исландия, Италия, Канада, Люксембург, Норвегия, Португалия и Франция. В 1952 году к НАТО присоединились Греция и Турция, в 1955 году в НАТО вступила Западная Германия, а 27 лет спустя – Испания.

Во время холодной войны все, что имело отношение к радиоразведке, хранилось в таком глубоком секрете, что в подавляющем большинстве исторических трудов той поры она даже не упоминается. Хотя название Центрального разведывательного управления (ЦРУ) быстро стало нарицательным, Агентство национальной безопасности (АНБ), которое руководило американской радиоразведкой, оставалось почти невидимым на протяжении всей холодной войны. Осведомленные лица в Вашингтоне шутили, что аббревиатура АНБ означает «Агентство не болтай». Долгое время мало кто знал, что бюджет АНБ, численность его персонала и объем добываемой разведывательной информации были намного больше, чем в ЦРУ.

Одна из причин, по которой многие исследователи игнорировали роль радиоразведки в холодной войне, состояла в засекреченности огромного архива документов, связанных с ней. Другая была связана с когнитивным диссонансом – трудностями, с которыми все мы сталкиваемся при восприятии новых концепций, нарушающих наш устоявшийся взгляд на окружающий мир. Радиоразведка является одной из таких концепций, и большинство ученых, занимавшихся исследованиями в области международных отношений, не смогли или не захотели с этим смириться.

Например, после окончания Второй мировой войны почти во всех исследованиях, посвященных ее истории, упоминалось о взломе американскими дешифровальщиками основного дипломатического шифра Японии более чем за год до ее нападения на военно-морскую базу Перл-Харбор. Но до 1973 года, когда стало известно об английском дешифровальном центре в Блетчли-Парке, никому из историков не приходило в голову, что нечто подобное англичане могли сделать в отношении Германии. И только еще через 15 лет началось обсуждение вопроса о том, насколько русские были способны сотворить примерно то же самое на Восточном фронте.

Многие историки, признающие важную роль, которую радиоразведка сыграла в двух мировых войнах, полностью игнорируют ее в своих исследованиях о холодной войне. Внезапное исчезновение радиоразведки из картины исторических событий холодной войны стало причиной возникновения странных аномалий в некоторых даже самых серьезных изложениях истории послевоенных международных отношений. К примеру, в одной из подробных биографий Черчилля говорится о его огромном интересе к радиоразведывательной информации в качестве английского военного лидера, но совершенно не упоминается о том, что он продолжал активно интересоваться ею позже, когда стал премьер-министром Англии в мирное время.

А в биографиях Сталина о радиоразведке вспоминают и того меньше. На ум не приходит ни одной научной работы по истории Советского Союза времен холодной войны, где хотя бы одно предложение было посвящено огромному массиву радиоразведывательной информации, которую в Советском Союзе добывали Комитет государственной безопасности (КГБ) и Главное разведывательное управление (ГРУ) Министерства обороны. Неизменно игнорируется искреннее признание американского президента Джорджа Буша-старшего о том, что радиоразведка всегда была «главным фактором» его внешней политики, и демонстрируется пренебрежительное отношение к имеющимся фактам практического использования радиоразведывательной информации другими послевоенными американскими президентами. Поэтому так важно подробно рассказать о роли, которую радиоразведка сыграла в событиях холодной войны.

Конечно, радиоразведке не хватает гламура и сексуальной привлекательности, присущих отважным подвигам, которые характерны для героев многочисленных литературных произведений о разведке. У подавляющего большинства людей при упоминании про радиоразведку воображение рисует образ ничем не примечательных людей, устанавливающих спутниковые антенны-тарелки, и яйцеголовых математиков, взламывающих шифры в тиши кабинетов. Неудивительно, что по сравнению с агентурной разведкой радиоразведка может показаться довольно скучной и утомительной.

В 1950-е и 1960-е годы операторы станций радиоперехвата АНБ большую часть своего служебного времени тратили на то, чтобы отслеживать и транскрибировать радиообмен, имеющий отношение к повседневной деятельности на иностранных военных базах по всему миру – радиопереговоры персонала диспетчерских вышек и наземных станций управления движением воздушных судов, радиограммы сухопутных войск, участвующих в учениях, военных кораблей и береговых радиостанций, сводки и прогнозы погоды, радиосвязь воздух – земля гражданских авиалиний. Во время холодной войны целью американской радиоразведки являлись советские военные аэродромы в Восточной Германии. Операторы станций радиоперехвата АНБ следили за утренней проверкой радиосвязи на этих аэродромах, а после ее окончания – за радиообменом разного рода диспетчеров (перехвата, полос для выруливания, полигонов для учебных стрельб и бомбометаний), бригад аэродромно-технического обеспечения, синоптиков и операторов радаров. Велась слежка за тренировочными полетами советских боевых самолетов, отрабатывающих перехват воздушных целей или бомбовые удары по учебным полигонам поблизости. В результате операторам станций перехвата АНБ приходилось каждый день по много часов слушать скучные будничные радиопереговоры, а потом еще и долго транскрибировать их.

Приверженцы агентурной разведки не слишком благосклонно относились к радиоразведке. Они рассказывали страшилки про ее недостатки. Бывшие сотрудники ЦРУ, стремясь повысить репутацию агентурной разведки в глазах американского общества, проявляли особенную резкость, когда критиковали АНБ. В романе английского писателя Джона Ле Карре «Шпион, выйди вон» главный герой озвучил широко распространенное мнение профессионалов в области агентурной разведки о более технически ориентированных коллегах: «У всех нас есть свои предубеждения, и что касается меня, то я настороженно отношусь к радиоразведке. В моей практике мне попадались исключительно зануды, нервные и непригодные к оперативной работе, к тому же до неприличия ненадежные, когда дело доходит до выполнения служебных обязанностей».

В условиях соблюдения полной секретности сотрудники радиоразведки по всему миру были вынуждены вести бюрократические баталии, доказывая полезность своей деятельности. Они нередко проигрывали эти баталии более многочисленным и влиятельным сторонникам агентурной разведки. Тем не менее история радиоразведки во время холодной войны убедительно доказала, что ни в коем случае нельзя пренебрегать возможностями, которые эта сложная и трудная для понимания разновидность разведывательной деятельности предоставляет в деле обеспечения государственной безопасности.

С незапамятных времен правительства всех государств желали знать, что делают их противники и союзники. Обосновывая насущную потребность в мощной российской станции радиоперехвата на Кубе, в декабре 2000 года газета «Известия» утверждала, что еще ни одно государство не смогло удержаться от искушения узнать о других государствах (особенно о тех, которых считает своими противниками) больше, чем они желали бы рассказать, и что самый очевидный способ это сделать состоит в чтении иностранных секретных сообщений. А 1946 году бывший начальник американской военно-морской радиоразведки Иосиф Венгер написал, что цель любой нации состоит в том, чтобы создать абсолютно стойкий шифр для собственного пользования и взломать все шифры своих нынешних и потенциальных противников. По само́й своей природе радиоразведка обладает качествами, которые делают ее чрезвычайно полезным инструментом для добывания ценной разведывательной информации.

Радиоразведка, как правило, не оказывает влияния на объект наблюдения и поэтому действует незаметно. Более того, эти объекты могут находиться на расстоянии в несколько тысяч километров, и нет необходимости располагать станции радиоперехвата поблизости от них. В результате радиоразведка сопряжена с относительно небольшим политическим или физическим риском. Во время холодной войны при исполнении служебных обязанностей в общей сложности были убиты 146 военных и гражданских сотрудников АНБ, из которых 60 погибли во Вьетнаме. Для сравнения: с 1949 по 1955 год Америка, Англия, Западная Германия, Норвегия, Турция и Франция потеряли более трехсот своих агентов во время попыток проникнуть на советскую территорию. В 1950-е годы эти государства лишились еще нескольких сотен агентов, пытавшихся создать агентурные разведывательные сети в Восточной Европе. С 1951 по 1953 год из двухсот двенадцати китайцев, прошедших подготовку в ЦРУ и сброшенных на парашютах в Северном Китае, 101 был убит, а 111 были арестованы. Между 1957 и 1960 годами в Тибетском автономном районе Китая приземлились на парашюте 49 агентов ЦРУ. 37 были убиты или покончили жизнь самоубийством, 1 сдался в плен и еще одного арестовали китайцы. С 1958 по 1966 год американцы и тайваньцы недосчитались ста двадцати агентов, сброшенных на парашюте над материковым Китаем. А между 1950 и 1972 годами в Северной Корее пропали без вести 7726 агентов, работавших на американскую и южнокорейскую разведки.

Надежность и объективность радиоразведывательной информации просто великолепны. При разгадывании чужих намерений она намного полезнее донесений агентов. Если иностранный правительственный чиновник сообщает о своих планах в радиограмме, то ее текст свидетельствует о том, что он собирается сделать, намного более убедительным образом, чем отчет агента с аналогичной информацией, которую тот почерпнул из вторых рук. Эта информация никогда не будет свободна от предубеждений и воззрений ее источника, а потому не может считаться надежной. Она неизбежно поступит в искаженном виде, если ее предоставит предатель, который в своих действиях руководствуется жадностью или обидой. Также мало заслуживает доверия информация от людей, которых агент принуждает к сотрудничеству, шантажируя и соблазняя материальными благами.

В своем необработанном («сыром») виде радиоразведывательная информация воспроизводит только то, что содержится в перехваченном сообщении. Поэтому исторически сложилось так, что она пользуется доверием у тех, кому поступает на ознакомление. Это было особенно важно в условиях паранойи, которая когда-то царила по обе стороны «железного занавеса» и заставляла аналитиков сомневаться в достоверности любой разведывательной информации, попадавшей к ним. Уместно процитировать офицера ЦРУ, высказавшегося по поводу надежности радиоразведывательной информации: «Вы знаете о ее происхождении и что она является подлинной. Это вам не тайное донесение агента, про которого вы никогда точно не скажете, хороший ли он, слабый, плохой или двойной». Другой офицер ЦРУ заявил, что «радиоперехват – это, конечно, замечательно, но как узнать, что у вас тут не общаются друг с другом 2 идиота». Он явно имел в виду, что информативность и важность перехваченной радиограммы в значительной степени зависит от того, насколько высокие должности занимают ее отправитель и получатель.

Не вся радиоразведывательная информация может быть использована без корреляции с другими источниками разведывательной информации. Поэтому во время холодной войны американский президент и самые высокопоставленные чиновники президентской администрации каждое утро получали для ознакомления совершенно секретные разведывательные сводки из ЦРУ и еще более секретные сборники дешифровок из АНБ, снабженных комментариями разведывательных аналитиков. В Советском Союзе КГБ ежедневно рассылал подборки своих наиболее важных дешифровок шести членам Политбюро[97]. Нечто похожее происходило в Англии и Голландии.

Ввиду надежности радиоразведки и благодаря повышенному вниманию, которое ей уделялось на высшем уровне, в годы холодной войны она стала главным источником разведывательной информации для органов национальной безопасности и творцов внешней политики. В 1966 году сенатор Милтон Янг от американского штата Северная Дакота заявил: «Что касается нашей внешней политики, то я полагаю, что к ней имеют гораздо большее отношение АНБ и добываемая им разведывательная информация, чем то, что мы получаем от ЦРУ». А в октябре 1998 года управделами специального постоянного комитета американской палаты представителей по разведке Джон назвал радиоразведку «надежным инструментом для принятия решений руководителями внешнеполитических ведомств и верховными военачальниками». В 1986 году президент Америки Рональд Рейган публично оправдал авиаудары по Ливии радиоразведывательной информацией, полученной из АНБ и доказывающей, что ливийское правительство спонсировало взрыв на дискотеке в Западном Берлине. До этого в очень редких случаях важные политические решения в Америке принимались под влиянием разведывательной информации ЦРУ или исключительно на ее основе.

Радиоразведка всегда была самым оперативным источником разведывательной информации среди доступных ее потребителям. Официальный представитель комитета американского конгресса по делам разведки заявил по поводу радиоразведывательной информации: «Когда нужно, она быстро оказывается под рукой». По словам бывшего директора разведывательного управления Министерства обороны (РУМО) Америки генерал-лейтенанта Даниэля Грэхема, «большинство наших агентств, занимающихся сбором информации, сообщают нам только о том, что уже случилось, в то время, как АНБ информирует нас о том, что происходит сейчас». Во время холодной войны АНБ уделяло особое внимание быстроте рассылки подготовленных разведывательных сводок, поскольку информация в них быстро устаревала. Между 1962 и 1965 годами АНБ ввело в действие собственную коммуникационную систему доставки критически важной радиоразведывательной информации. Она позволяла каждому из ста пятидесяти своих подразделений по сбору и обработке разведывательной информации в случае крайней необходимости доставлять ее в Вашингтон в течение пятнадцати минут, посылая в обход обычных каналов связи. АНБ даже располагало выделенной коммуникационной линией, связывавшей его с американским Белым домом в Вашингтоне и проложенной вскоре после Карибского кризиса[98], чтобы снабжать президента Америки свежайшими дешифровками, минуя ЦРУ и РУМО.

В результате радиоразведывательная информация АНБ поступала адресатам значительно быстрее, чем отчеты об интерпретации спутниковых снимков, и на несколько недель раньше, чем донесения агентурной разведки попадали в руки аналитиков ЦРУ. В 1962 году во время Карибского кризиса агенты ЦРУ на Кубе засекречивали бо́льшую часть своих докладов с помощью стеганографии, и на их доставку аналитикам ЦРУ из Кубы требовалась неделя или даже больше. К тому времени, когда ЦРУ приступало к опросу кубинских беженцев, прибывших во Флориду, полученная от них информация уже успевала устареть на несколько месяцев.

В 1980-е годы, во время войны в Афганистане, для советских сухопутных войск основным средством обнаружения крупных отрядов афганских партизан являлся радиоперехват. Основная причина такой зависимости от радиоперехвата состояла в том, что разведывательная информация о местонахождении вражеских партизанских отрядов, поступавшая из государственной службы безопасности Афганистана, почти всегда запаздывала настолько, что теряла всякую тактическую ценность. Это означало, что только с помощью радиоразведки советские войска могли заблаговременно узнавать о планируемом нападении афганских партизан, а более медлительная агентурная разведка была не в состоянии вовремя получить такую информацию.

Радиоразведка работает гораздо продуктивнее и предоставляет информацию по значительно более широкому кругу вопросов, чем другие источники. В 1964 году из АНБ в Вашингтон были отправлены примерно 150 тысяч разведывательных сводок. В конце 1960-х годов это количество выросло до почти четырехсот тысяч. Для сравнения: в 1960 году в КГБ было прочитано 209000 дипломатических шифровок пятидесяти одного государства, а в 1967 году – 188400.

Радиоразведка никогда не бездействует. Тайным агентам вместе с их кураторами ежедневно требуется время на сон. Темное время суток и неблагоприятные погодные условия могут послужить непреодолимым препятствием для спутниковой аэрофотосъемки. И только радиоразведка ведет наблюдение и добывает разведывательную информацию круглосуточно все 7 дней в неделю.

Радиоразведка легче и оперативнее подстраивается под изменение стоящих перед ней задач, чем остальные виды разведки. Радиоразведку легко перенацелить при условии, что в ее распоряжении имеется достаточное количество станций перехвата и персонал, обладающий навыками для достижения поставленных целей. Это сделало радиоразведку предпочтительным источником разведывательной информации во время стремительно развивающихся кризисных ситуаций холодной войны. АНБ быстрее всех успевало реагировать на военные события в Корее и во Вьетнаме, а также на инциденты во время Карибского кризиса. Агентурная разведка действовала с опозданием, поскольку невозможно в одночасье обзавестись новыми агентами или изменить целеуказание для уже имеющихся. А переназначение разведывательного спутника обходится непомерно дорого, не говоря уже о том, что в результате такого переназначения сокращается срок его службы.

Потенциал радиоразведки намного выше, чем у других разновидностей разведывательной деятельности. С помощью взлома всего лишь одного иностранного шифра всего за день можно добыть больше разведывательной информации, чем из ее остальных источников вместе взятых. Этот взлом может оказаться эквивалентен тысяче разведчиков, которые занимают идеальные позиции, обеспечены надежной защитой от поимки и мгновенно присылают свои донесения. Даже такой убежденный адепт агентурной разведки, как Аллен Даллес, директор ЦРУ с 1953 по 1961 год, заявил, что «радиоразведка является источником лучшей по качеству и самой актуальной разведывательной информации, которую одно правительство может получить о другом».

Многие американские эксперты считают радиоразведку наиболее экономичным видом разведки. По их мнению, несмотря на колоссальный бюджет и громадную численность персонала, радиоразведка выгоднее остальных разновидностей разведывательной деятельности, поскольку обеспечивает бо́льшую отдачу от вложенных в нее средств, и конкуренцию ей могут составить разве что разведывательные спутники. В годы холодной войны вопрос финансирования радиоразведки вызывал много споров в американском разведывательном сообществе ввиду того, что расходы на нее были в 4–5 раз больше, чем на агентурную разведку.

Точные сведения о том, сколько на радиоразведку тратили Советский Союз и остальные государства Организации Варшавского договора, отсутствуют. Известно только, что в конце 1980-х годов радиоразведка КГБ «съедала» до четверти его годового бюджета, став самым продуктивным источником стратегической разведывательной информации. Согласно заявлению кубинского министра обороны Рауля Кастро, сделанному им в 1993 году, 75 % этой информации добывалось на станции перехвата в южном пригороде Гаваны.

3-е главное управление министерства государственной безопасности Восточной Германии занималось подслушиванием телефонных разговоров всех ведущих западногерманских политиков, включая Гельмута Коля. Начальником этого управления был генерал-майор Хорст Меннхен. В 1980-е годы его подчиненные подслушивали примерно по 40 тысяч бесед западных немцев по телефону в год, включая те, которые вели наиболее высокопоставленные члены западногерманского правительства.

В холодной войне радиоразведка являлась одним из самых важных источников разведывательной информации для Америки и ее союзников по НАТО. В конце 1950-х годов самолеты-разведчики У-2 и радиоразведка добывали более семидесяти пяти процентов секретной информации о советских вооруженных силах, поступавшей в распоряжение американского разведывательного сообщества. Зависимость западноевропейских государств от радиоразведки была еще сильнее. В 1980-е годы от восьмидесяти до девяноста процентов всей «сырой» разведывательной информации ежедневно поступало в кабинет министров Англии из Центра правительственной связи (ЦПС), отвечавшего за ведение радиоразведки. В 1952 году в одном из французских правительственных отчетов говорилось о том, что радиоперехват является наилучшим источником разведывательной информации. А в меморандуме голландского правительства, направленном премьер-министру Голландии в 1973 году, о радиоразведке было сказано, как о «наиболее ценном имеющемся активе, который позволяет снабжать все заинтересованные стороны полезной разведывательной информацией».

В то же время у радиоразведки имеются существенные ограничения и недостатки. Исторически сложилось так, что ввиду необходимости хранить источники радиоразведывательной информации в строжайшем секрете она поступала на ознакомление очень узкому кругу лиц в высших эшелонах государственной власти и военного командования. В меморандуме американских сухопутных войск 1952 года было заявлено: «Мы полностью отдаем себе отчет в том, что линии связи противника являются наиболее секретным источником разведывательной информации и что нужно принять все меры предосторожности, чтобы обезопасить наши усилия по его использованию». В 1950-е и 1960-е годы на титульных листах разведывательных сводок АНБ неизменно присутствовала предупредительная надпись: «Допускается получение и чтение данного документа только теми лицами, которые были официально ознакомлены с правилами по обеспечению безопасности радиоразведывательной информации и нуждаются в ней для исполнения своих служебных обязанностей».

Существует множество примеров неблагоприятных последствий, которые влечет за собой желание соблюдать максимальную секретность в отношении радиоразведывательной информации. Одно из таких последствий состоит в том, что лишь очень небольшое количество правительственных чиновников получает возможность по достоинству оценить эту информацию. А многие военные командиры оказываются ее лишены только потому, что кто-то вдруг решил, что им необязательно о ней знать.

В 1951 году в американских сухопутных войсках был подготовлен отчет об использовании радиоразведывательной информации во время войны в Корее. В нем был сделан вывод о том, что ее эффективность носила весьма ограниченный характер, поскольку знакомиться с ней могли только несколько высокопоставленных офицеров. Кроме того, при составлении разведывательных сводок офицерам американской военной разведки в Корее было запрещено дополнять радиоразведывательную информацию из других источников. В результате некоторые американские военачальники считали ее совершенно бесполезной. В отчете инспекционной группы американских военно-воздушных сил, составленном в 1951 году, говорилось, что радиоразведывательная информация, которая поступала со станций перехвата в Японии, являлась настолько засекреченной, что ее была лишена бо́льшая часть командования военно-воздушных сил, принимавших участие в Корейской войне. Очень немногие фронтовые летные командиры обладали требуемой категорией допуска к ней.

Во Вьетнамской войне радиоразведывательная информация АНБ о полетах северовьетнамских истребителей МИГ советского производства была подробной и точной. Однако из соображений секретности АНБ отказывалось предоставить ее американским пилотам, выполнявшим боевые задания в небе над Северным Вьетнамом. Командование военно-воздушными и военно-морскими силами Америки в Юго-Восточной Азии пришло в ярость, когда узнало, что АНБ обладает разведывательной информацией, способной спасти жизни американских пилотов, но воздерживается от ее рассылки. Сержант Джон Мартин выразил общее мнение американских военнослужащих, сказав, что ввиду обособленного положения американской военной радиоразведки в Вьетнаме было невозможно заставить ее приносить пользу, и оставалось только надеяться, что она вовремя предоставит хоть какую-то информацию, которая спасет чьи-то жизни на поле боя. А в остальных случаях радиоразведывательная информация, по мнению Мартина, считалась в АНБ слишком специфической, чтобы она могла пригодиться простым американским воякам во вьетнамских джунглях.

В середине 1980-х годов американские официальные лица часто намекали, что у них есть неоспоримые доказательства поддержки, которую Никарагуа и Куба оказывают партизанам, воюющим в Сальвадоре. На неоднократные призывы обнародовать имеющиеся доказательства администрация Рейгана неизменно отвечала отказом – якобы чтобы не поставить под угрозу секретные разведывательные источники и методы. Бывший аналитик ЦРУ высказал свое мнение по этому поводу: «Радиоперехват не обладает новизной и не имеет критического значения. Никакой угрозы он не представляет… Не могу поверить, что в прошлые годы в нашем распоряжении не было ничего подобного, поскольку это так важно для американской политики… Бессмысленно хранить в тайне столь дорогостоящую разведывательную информацию, только чтобы когда-нибудь потом с ее помощью произвести впечатление на школьном балу».

Не только Америка старательно заботилась о сохранности своих источников радиоразведывательной информации. В Советском Союзе разведывательные сводки, составленные на основе дешифрованных зарубежных сообщений, считались настолько секретными, что рассылались чрезвычайно малому числу адресатов в Политбюро, КГБ и ГРУ с помощью курьеров. При этом делиться радиоразведывательной информацией с союзниками по Организации Варшавского договора строжайше запрещалось.

Специальный курьер доставлял радиоразведывательные сводки лишь тем сотрудникам министерства иностранных дел Англии, кто имел разрешение на ознакомление с этими сводками. После прочтения курьер забирал их и передавал на хранение в секретариат постоянного заместителя министра иностранных дел. В официальных дипломатических документах не разрешались никакие упоминания информации из радиоразведывательных сводок.

В октябре 1975 года руководители Директората военной радиоразведки (ДВР) Австралии решили не доводить до сведения премьер-министра Гофа Уитлэма радиоразведывательную информацию о том, что индонезийские военные намеревались убить в Восточном Тиморе 5 австралийских журналистов, освещавших вторжение туда Индонезии. В ДВР опасались, что Уитлэм отреагирует на эту информацию и тем самым продемонстрирует индонезийцам способность ДВР читать их секретную переписку. Все пятеро австралийских журналистов были убиты по приказу командования войск специального назначения Индонезии, а их трупы сожжены.

Во время Корейской войны все американские радиоразведывательные сводки снабжались следующим предупреждением:

«Действующие правила запрещают дальнейшее распространение данной информации как в исходном, так и в перефразированном виде. Соответствующая информация о боевом порядке противника, включенная в настоящий документ и не подтвержденная другими источниками, будет передана в подразделения, только исходя из принципа служебной необходимости, и не войдет ни в какие регулярные разведывательные сводки».

А во второй половине 1950-х годов на титульном листе разведывательных сводок АНБ появилась еще одна предупредительная надпись: «Не разрешаются любые действия на основе представленной здесь информации, независимо от полученной вре́менной выгоды, если такие действия повлекут за собой раскрытие источника этой информации или метода, с помощью которого она была добыта». В результате американские правительственные чиновники и военные командиры были существенно ограничены в выборе действий с использованием имеющейся радиоразведывательной информации, что, несомненно, снижало ее полезность.

История холодной войны пестрит случаями, когда правительственные чиновники, военачальники и аналитики предпочитали не использовать полученную радиоразведывательную информацию. Иногда это случалось потому, что они не понимали эту информацию или не считали ее источник надежным. Но чаще всего получатель радиоразведывательной информации игнорировал ее или воспринимал в штыки, поскольку она противоречила мнению, которое у него уже успело сложиться. Например, английский фельдмаршал Бернард Монтгомери и американский генерал Дуглас Макартур не обращали внимания на радиоразведку, если она не подтверждала их собственные суждения.

В 1946 году после перерыва возобновилась гражданская война в Китае. В середине 1946 года американская военная разведка оценила численность Народно-освободительной армии Китая (НОАК) в шестьсот тысяч военнослужащих, не придав значение радиоразведывательной информации, полученной с помощью чтения радиограмм между Москвой и штаб-квартирой китайского лидера Мао Цзэдуна в Яньане[99]. Согласно этой информации, по состоянию на октябрь 1945 года в НОАК насчитывалось уже более миллиона военнослужащих. А в начале 1950-х годов в ходе войны на полуострове Индокитай, которую Франция вела с Вьетнамом за сохранение там своих колониальных владений, командование французских сухопутных войск не приняло в расчет разведывательную информацию из прочитанных радиограмм высокопоставленных вьетнамских военных, поскольку эта информация не соответствовала его представлению о численности и возможностях вооруженных сил Вьетнама.

Во время холодной войны военное командование и сотрудники разведки в Америке иногда чересчур полагались на радиоразведывательную информацию в ущерб другим источникам. Например, в конце 1950-х годов американское разведывательное сообщество почти полностью опиралось на радиоразведку в деле предупреждения о советском нападении. Свои сомнения в целесообразности и обоснованности такого подхода выразил бывший сотрудник ЦРУ Лайман Киркпатрик:

«Если русские когда-нибудь решат напасть на нас, то не упомянут об этом в своих электронных сообщениях и не сделают ничего, что можно будет заметить со спутника. Все приказы будут доставляться офицерами фельдъегерской службы, как это делалось в ходе контрнаступления Гитлера в Арденнах, заставшего нас врасплох. Мы тогда возлагали слишком большие надежды на нашу радиоразведку».

В конце 1970-х годов Америка стала настолько сильно зависеть от радиоразведки, что в 1978 году это заметил даже тогдашний американский президент Джимми Картер, который заявил: «Недавно у меня возникло опасение, что наметившейся около пятнадцати лет назад тенденции добывать разведывательную информацию с использованием электронных средств связи придается чрезмерное значение». А двумя годами ранее в ЦРУ был сделан вывод о том, что Советский Союз тоже считал радиоразведку основным источником разведывательной информации о готовящемся вражеском нападении с применением ядерных или обычных видов вооружений.

Излишняя уверенность в надежности радиоразведывательной информации чревата неприятными последствиями. В ноябре 1983 года советские станции радиоперехвата в Чехословакии и Восточной Германии обнаружили прекращение радиопереговоров, которые вели американские воинские части, оснащенные ядерным оружием и размещенные на территории Западной Германии. Затем последовала смена шифров и радиочастот в американской 7-й армии, дислоцированной в Западной Европе. В Советском Союзе эти события интерпретировали как свидетельствующие о подготовке Америки к превентивной ядерной атаке. На самом деле американцы просто готовились к десятидневным командным учениям под названием «Меткий лучник-83». Но, не зная об этом, в качестве ответной меры Советский Союз привел в повышенную боевую готовность свои войска в Восточной Европе. Неожиданно были прекращены все учебные полеты военной авиации. Ядерные истребители-бомбардировщики заняли позиции на взлетно-посадочных полосах военных аэродромов в Восточной Германии. На всей территории Советского Союза и Восточной Европы была прекращена трансляция прогнозов погоды.

В 1950-е годы значимость американской радиоразведки неуклонно росла. Сторонники агентурной разведки в американском разведывательном сообществе начали жаловаться, что доверие к радиоразведке стало намного больше, чем к агентурной разведке. Вскоре дошло до того, что в разведывательных сводках АНБ, предназначенных для сведения высшего политического руководства и верховного военного командования, агентурная и другая сопутствующая информация называлась «неподтвержденной». А радиоразведка именовалась там как «традиционно надежный источник». В 1960-е годы с появлением спутниковой разведки разведывательное сообщество Америки практически совсем перестало признавать ценность агентурной разведки.

Тогда же в американском радиоразведывательном сообществе возникло и получило широкое распространение твердое убеждение в элитарности радиоразведки, которое профессионалы в области других видов разведывательной деятельности назвали синдромом зеленой двери. Считается, что первым, кто описал этот синдром, был английский писатель Герберт Уэллс. В его рассказе «Зеленая дверь» речь идет о молодом человеке, который в детстве нашел потайную дверь зеленого цвета в иной мир. Там все было прекрасно, и только за этой зеленой дверью он чувствовал себя по-настоящему счастливым и нужным человеком.

Рассказывая о своем опыте общения с армейской радиоразведкой во время Вьетнамской войны, бывший американский пехотный офицер написал:

«Армейская радиоразведка действовала почти полностью изолированно от подразделений, принимающих участие в боевых действиях. Отчасти это являлось результатом ее стремления заниматься сбором разведывательной информации исключительно стратегического характера, готовить на ее основе совершенно секретные разведывательные сводки и контролировать список адресатов их рассылки, при этом ведя себя высокомерно и самодовольно. У всех фронтовиков, с которыми я встречался, была в запасе собственная история о синдроме зеленой двери в армейской радиоразведке и о ее маниакальном желании максимально засекречивать всю добываемую радиоразведывательную информацию. Хотя в действительности армейская радиоразведка гораздо лучше удовлетворяла потребности боевых подразделений в разведывательной информации, чем они отзывались об этом во время войны. Но тогдашняя обособленность и заносчивость даже тактических подразделений из состава армейской радиоразведки и сейчас продолжают порождать неприятные воспоминания у бывших фронтовых командиров».

Еще один недостаток радиоразведки состоит в том, что она обычно является источником крайне отрывочной информации и в очень редких случаях сразу «рисует» полную картину происходящего. Аналитику приходится внимательно знакомиться с сотнями и тысячами перехваченных радиограмм, чтобы найти в них информационные фрагменты, которые позволят составить разведывательную сводку, заслуживающую внимания со стороны военного командования. Но даже в этом случае в разведывательной сводке остается много пробелов, поскольку фрагментарность дешифровок делает их трудными для понимания, не говоря уже о пригодности для практического использования. Выражая мнение, которое часто высказывают получатели радиоразведывательных сводок, голландский премьер-министр пожаловался в 1976 году, что содержащаяся в них информация была несбалансированной и отрывочной.

Как правило, радиоразведка оказывается не в состоянии оценивать силу политической воли[100] и морального духа[101] иностранных наций, а также информировать о самых сокровенных механизмах функционирования зарубежных правительств. Случается, что радиоразведке недостает актуальности. Радиоразведывательная информация может поступать адресатам для ознакомления с опозданием, поскольку на ее добывание, обработку и доведение до сведения адресатов требуются время и значительные трудозатраты. В 1968 году АНБ информировало американское правительство о событиях в Чехословакии с задержкой на несколько дней. Небольшим утешением для АНБ может послужить тот факт, что и агентурная, и спутниковая разведки делали это еще более медленно.

Иногда радиоразведывательная информация становилась слишком обильной. Так произошло, например, во время политического кризиса в Чехословакии в 1968 году и перед войной на Ближнем Востоке в 1973 году. В последнем случае ЦРУ возложило частичную ответственность за неспособность спрогнозировать эту войну на АНБ, которое буквально завалило аналитиков ЦРУ сотнями разведывательных сводок о подготовительных военных мероприятиях в Сирии и Египте. Однако впоследствии в американском разведывательном сообществе был сделан вывод о том, что аналитики ЦРУ, следившие за обстановкой на Ближнем Востоке, просто не были обучены правильному пониманию и эффективной оценке разведывательной информации, поступавшей к ним из АНБ.

В 1960-е годы, когда на околоземную орбиту были выведены многочисленные радиоразведывательные спутники, аналитики АНБ перестали справляться с обработкой огромного количества информации, которую генерировали эти спутники. Например, только от одного американского радиоразведывательного спутника, запущенного 22 июня 1960 года, за несколько недель поступало такое огромное количество информации, что ее приходилось анализировать месяцами.

В отдельных случаях в ходе холодной войны противникам НАТО удавалось на некоторое время делать радиоразведку Америки и ее союзников неэффективной. Хотя таких случаев оказалось меньше, чем заранее предполагалось. Например, в 1959 году Алжирский фронт национального освобождения (АФНО), сражавшийся за освобождение Алжира от французской колониальной зависимости, сменил все свои шифры. В результате Франция лишилась возможности читать шифрованные радиограммы АФНО. А в конце 1940-х – начале 1950-х годов американская радиоразведка потеряла доступ к высокоуровневому советскому трафику после того, как большая его часть переместилась в кабельные сети связи.

Источники радиоразведывательной информации было очень легко потерять. Это могло произойти вследствие предательства, утечек через средства массовой информации или необдуманных публичных заявлений политиков. Например, 29 октября 1948 года в Советском Союзе была произведена замена всех шифровальных машин и внесены изменения в процедуры связи. Поводом для этих действий послужила информация, полученная КГБ от сотрудника АБА Уильяма Вейсбанда, который сообщил об успехах американской радиоразведки во взломе советских шифров. Следующего своего успеха в работе над взломом высокоуровневых советских шифровальных машин американцам удалось добиться лишь через 6 лет.

В 1960 году побег в Советский Союз сотрудников АНБ Вильяма Мартина и Бернона Митчелла нанес огромный ущерб американской радиоразведке. Несколько месяцев подряд персонал АНБ напряженно трудился в две смены, чтобы восполнить потери, понесенные в результате публичных разоблачений радиоразведывательной деятельности Америки на пресс-конференции Мартина и Митчелла в Москве.

Выступая на пресс-конференции в 1969 году американский президент Ричард Никсон заявил, что имеет возможность читать шифрованные сообщения Советского Союза и Северной Кореи. После этого необдуманного высказывания русские, северокорейцы и китайцы произвели замену почти всех своих шифров. АНБ стоило больших трудов снова взломать хоть какие-то из них.

В 1970-е годы министерству государственной безопасности Восточной Германии удалось внедриться на станцию перехвата Франции в Западном Берлине[102]. Это побудило восточных немцев внести изменения в свои процедуры связи и помогало им дезинформировать французов с помощью ложного радиообмена.

Конкурирующие группировки в высших эшелонах государственной власти, пользуясь служебным положением, нередко утаивали радиоразведывательную информацию друг от друга. Например, Генри Киссинджер, советник по национальной безопасности американского президента Никсона, распорядился, чтобы АНБ не посылало некоторые свои разведывательные сводки на ознакомление государственному секретарю и министру обороны. А в 1989 году оно отказало американскому министру обороны Каспару Вайнбергеру в доступе к радиоразведывательной информации, имевшей отношение к «Иран-контрас»[103]. В АНБ обосновали свой отказ отсутствием у Вайнбергера служебной необходимости в таком доступе. По секретному распоряжению американского правительства и министру обороны, и государственному секретарю было запрещено знакомиться с этой радиоразведывательной информацией. Когда позднее в Пентагоне стало известно о запрете, особое раздражение там вызвало разрешение отставному генералу американских военно-воздушных сил Ричарду Секорду получать из АНБ разведывательные сводки с информацией по поводу «Иран-контрас», хотя он не имел к ней допуска и не являлся правительственным чиновником.

В 1951 году руководство ЦРУ было крайне недовольно соперничеством между американскими военными спецслужбами в области радиоразведки на Дальнем Востоке и неспособностью АБА заставить их действовать слаженно. Тогдашний директор ЦРУ Уолтер Смит даже пригрозил, что в качестве главы американского разведывательного сообщества реорганизует всю радиоразведку, если Министерство обороны не исправит ситуацию.

Во время холодной войны КГБ и ГРУ тоже слабо взаимодействовали между собой при ведении радиоразведки. А в Западной Германии одновременно функционировали сразу 5 радиоразведывательных организаций (4 военных и одна гражданская), постоянно соперничавшие за финансирование и при распределении сфер деятельности. В 1950-е годы радиоразведывательные подразделения сухопутных войск, военно-морского флота и военно-воздушных сил Голландии действовали изолированно, дублируя работу друг друга. Попытка их слияния провалилась, поскольку при обсуждении его условий они предъявили завышенные требования и не желали идти ни на какие уступки. Бывший сотрудник голландской радиоразведки впоследствии признался, что сотрудничество с иностранными радиоразведывательными спецслужбами было налажено в Голландии значительно лучше, чем между собственными.

Эффективность ведения радиоразведки всегда зависела от атмосферных явлений и солнечной активности. В середине 1950-х годов прием советских высокочастотных сигналов на канадской станции радиоперехвата в городе Черчилль прервался на несколько дней подряд из-за аномалий в атмосфере, характерных в северных краях. Рельеф земной поверхности также являлся ограничивающим фактором для радиоразведки. Операторы станций перехвата традиционно испытывали трудности, принимая радиосигналы, источник которых находился в городских, горных или поросших густым лесом районах. Радиоперехват затрудняли и радиопомехи, в изобилии генерируемые в больших городах и на крупных промышленных предприятиях, расположенных поблизости. В результате, например, в апреле 1970 года была закрыта станция перехвата в городе Инуик на северо-западе Канады из-за радиопомех, возникавших при нефтеразведке в окрестностях этого города и существенно усложнявших прием советских высокочастотных радиосигналов.