Влияние радиоразведывательной информации на события двух мировых войн очень трудно поддается объективной оценке. Их участники узнавали, каким образом они сумели превзойти своих противников, только через много лет после того, как закончилось противоборство их радиоразведок. Например, принято считать, что благодаря титаническим усилиям дешифровальщиков Блетчли-Парка Вторая мировая война продлилась на несколько лет меньше. Но это стали утверждать только спустя более тридцати лет после ее завершения.

В ходе Первой и Второй мировых войн дешифровальщики воюющих государств прилагали все силы, чтобы взломать вражеские шифры и получить преимущество над своими противниками. Некоторые героические личности начали службу в радиоразведке еще во время Первой мировой войны и прослужили в ней до конца Второй мировой войны.

Об успехах немецких дешифровальщиков во Второй мировой войне стало известно благодаря Целевому разведывательному комитету, сформированному американцами и англичанами в начале 1945 года. Перед ним были поставлены 3 основные задачи. Во-первых, предстояло выяснить, какие зарубежные дипломатические, военно-морские, военно-воздушные и армейские шифры были взломаны немцами и каким способом. Во-вторых, необходимо было захватить документацию и аппаратуру государственных дешифровальных служб Германии и допросить их сотрудников, прежде чем это сделают русские. И в-третьих, требовалось определить, насколько тесно немцы сотрудничали с японцами в области радиоразведки. К работе в Целевом разведывательном комитете были привлечены американские и английские офицеры с профильным образованием (инженеры, математики, лингвисты), прошедшие дополнительное обучение в Блетчли-Парке. Они должны были продвигаться по территории Германии вместе с наступавшими англо-американскими войсками и заниматься решением вышеперечисленных задач.

Некоторые образцы инновационной дешифровальной аппаратуры были изготовлены в Германии только в самом конце Второй мировой войны, когда они уже никак не могли повлиять на ее исход. Завершить начатую разработку других так и не удалось. После Битвы за Францию Гитлер приказал прекратить проектирование и испытание любой техники военного назначения с горизонтом планирования более двух лет, поскольку считал, что Вторая мировая война будет короткой. В результате бо́льшая часть разработанной немцами дешифровальной аппаратуры не успела пройти испытания и поступить на вооружение немецкой военной радиоразведки. Она была захвачена англо-американскими союзниками или русскими и навсегда пропала за завесой секретности, которой ее окружили.

Достижения Гитлера в качестве военачальника были бы намного весомее, если бы он более эффективно управлял немецким разведывательным сообществом. Гитлер не столько не испытывал доверия к нему, сколько не прислушивался, поскольку там далеко не все разделяли его политические пристрастия: разведывательное сообщество Германии четко делилось на 2 лагеря – на немецких патриотов и на фанатичных приверженцев национал-социалистической идеологии. Отсутствие взаимного доверия и отказ от сотрудничества, по-видимому, практиковались агентствами всех разведывательных сообществ в мире. Например, американские армейские и военно-морские дешифровальщики были настроены враждебно по отношению друг к другу, как, впрочем, и японские. В отличие от англичан немцы так и не сосредоточили своих лучших дешифровальщиков в одном месте, подальше от вражеских бомбардировок. В результате межведомственной борьбы за сферы влияния в немецкой радиоразведке люди с высоким интеллектом действовали разобщенно, будучи лишены возможности плодотворно и без искусственных ограничений взаимодействовать друг с другом.

Умелое руководство, лидерство и дисциплина всегда были чрезвычайно важны для того, чтобы операции радиоразведки были успешными. Однако имелся и еще один «волшебный» ингредиент, присутствие которого неизменно гарантировало успех этим операциям – это счастливое стечение обстоятельств. Оно позволяло отыскать оптимальный способ взлома вражеских шифров, и английское разведывательное сообщество всегда располагало значительным запасом этого «волшебного» ингредиента.

В самом начале Первой мировой войны случайно перехваченные немецкие шифровки попали к высокопоставленному военно-морскому офицеру в адмиралтействе Англии, который знал человека, способного их прочитать. Этим человеком был Альфред Юинг, немедленно приступивший к созданию «Комнаты 40» – дешифровальной службы в английском адмиралтействе, которой было суждено оказать более существенное влияние на ход Первой мировой войны, чем это было сделано в Блетчли-Парке в отношении Второй мировой войны. Через короткое время копии всех трех военно-морских кодов Германии оказались в распоряжении дешифровальщиков «Комнаты 40», которые применили эти коды для чтения перехваченных шифровок немецкого военно-морского флота.

Тем временем на другом конце Европы немецкому генералу Гинденбургу предстояло вступить в сражение с русской армией в окрестностях населенного пункта Танненберг в Восточной Пруссии. Радисты на расположенной поблизости немецкой радиостанции перехватывали радиограммы, в которых открытым текстом излагались планы русского военного командования. Знание этих планов позволило Гинденбургу нанести русским сокрушительное поражение, изменившее ход Первой мировой войны. И успешная разведывательная деятельность «Комнаты 40», и военная победа, одержанная Гинденбургом, стали следствием серьезных ошибок, допущенных противником в обеспечении безопасности своей радиосвязи.

Период между двумя мировыми войнами ознаменовался разработкой шифровальных машин, автоматизирующих процесс засекречивания радиограмм. Польские дешифровальщики сумели взломать одну из таких шифровальных машин – немецкую «Энигму». Они поделились секретом ее взлома с английскими дешифровальщиками, для которых это стало очередной счастливой случайностью. И хотя Вторая мировая война началась для англичан не совсем удачно, но они смогли переломить эту неблагоприятную ситуацию благодаря своей радиоразведке. На протяжении всей Второй мировой войны немцы считали, что их радиоразведка была лучше остальных, однако впоследствии выяснилось, что она не шла ни в какое сравнение с английской.