Прекращение огня и перемирие на Западном фронте Первой мировой войны было встречено всеми с облегчением и радостью. В Западной Европе солдаты вернулись домой, чтобы насладиться долгожданным миром, доставшимся такой дорогой ценой. Совсем иначе обстояли дела в Восточной Европе. В 1920 году правительство Польши выдвинуло территориальные претензии к Германии, и началось ускоренное создание польской армии для того, чтобы с ее помощью добиваться от немцев уступок их территорий. В качестве ответной меры военное министерство Германии приступило к формированию добровольческих сухопутных войск, в которые набирали бывших офицеров кайзеровской армии. В Англии и Франции предпочли не обращать на это внимание, поскольку речь в данном случае шла лишь об отражении возможного нападения на Германию с востока. К тому же англичане и французы считали, что эти действия Германии также поспособствуют предотвращению распространения коммунистической идеологии на запад.
Обер-лейтенант Эрих Бушенхаген, некоторое время занимавшийся перехватом и радиодезинформацией[69] на итальянском фронте[70], сразу после окончания Первой мировой войны создал аналитическое управление при верховном командовании добровольческих сухопутных войск Германии. Это управление следило за передвижениями польских, советских и венгерских войск, анализируя зарубежный трафик, поступавший с гарнизонных немецких радиостанций. В феврале 1920 года аналитическое управление Бушенхагена переехало из здания на улице Фридрихштрассе в центре Берлина в здание военного министерства Германии на улице Бендлерштрассе. После переезда оно потеряло свой добровольческий статус и превратилось в шифровальный отдел военного министерства.
В 1935 году рейхсвер[71] был переименован в вермахт. В него входили сухопутные войска (армия), военно-морской флот (кригсмарине) и военная авиация (люфтваффе). При верховном командовании вермахта был создан шифровальный отдел (ВКВ-Ши). Однако несмотря на высокий статус, нашедший выражение в его названии, ВКВ-Ши так и не стал руководящим органом немецкой радиоразведки, как ожидалось. В 1935 году у главнокомандующего люфтваффе Генриха Геринга и у главнокомандующего кригсмарине Эриха Редера уже были собственные радиоразведывательные подразделения. Но ни Геринг, ни Редер не желали, чтобы эти подразделения подчинялись ВКВ-Ши. Поэтому основная роль ВКВ-Ши в конечном счете свелась только к тому, чтобы делиться перехватом с другими радиоразведывательными подразделениями вермахта, консультировать их и оказывать им содействие.
В 1935 году численность ВКВ-Ши составляла 40 человек, в 1939 году – 200 человек, а в середине Второй мировой войны – примерно 800 человек. ВКВ-Ши удалось добиться лишь незначительных успехов во взломе английских и американских шифров, но еще меньших – во взломе советских. Неудивительно, что после окончания Второй мировой войны главный специалист ВКВ-Ши по взлому шифров Вильгельм Феннер не нашел для себя работу по специальности и занялся ремонтом велосипедов в небольшом городе на юге Германии.
В 1941 году в немецких сухопутных войсках для ведения радиоразведки была создана Инспекция 7/VI. Она состояла из нескольких секций, анализировавших трафик Америки, Англии, Италии, Советского Союза и Балканских государств. В феврале 1943 года английская авиация разбомбила штаб-квартиру Инспекции 7/VI, находившуюся на улице Бендлерштрассе в Берлине, и уничтожила все архивные, справочные и разведывательные материалы. В этом же году Инспекция 7/VI переехала в город Йютербог, расположенный примерно в шестидесяти километрах к югу от Берлина, и была реорганизована в Отдел радиоразведки при верховном командовании немецких сухопутных войск.
В состав каждой группы немецких армий входил полк радиоразведки. Он состоял из двух батальонов, порядок подчиненности которых определялся в зависимости от оперативной необходимости. Армейские стационарные станции радиоперехвата дальнего действия на территории Германии выполняли первичный анализ перехваченного трафика. После этого он поступал для дальнейшей обработки в ВКВ-Ши.
Военно-воздушной радиоразведкой в Германии занимался шифровальный отдел при верховном командовании люфтваффе (ВКЛ-Ши) со штаб-квартирой в Потсдаме. С этой целью каждый из трех воздушных флотов Германии был оснащен собственными мобильными станциями радиоперехвата. В дополнение к ним у люфтваффе имелись несколько стационарных станций радиоперехвата дальнего радиуса действия.
В апреле 1919 года было принято решение о создании радиоразведывательной Наблюдательной службы (Н-службы) с очень скромным бюджетом в составе немецкой военно-морской разведки, начальник которой считал, что Н-службе будет вполне достаточно иметь малочисленный штат сотрудников и пару-тройку станций радиоперехвата на побережье Северного и Балтийского морей. Предполагалось, что содействие Н-службе окажут радисты на немецких линкорах и крейсерах, которые будут осуществлять перехват радиограмм военно-морских кораблей других государств с помощью радиопеленгаторов. Под штаб-квартиру Н-службы было выделено одно из зданий военно-морского училища связи во Фленсбурге.
Деятельность Н-службы должна была осуществляться по четырем главным направлениям. Во-первых, перед Н-службой была поставлена задача максимально увеличить объем своего военно-морского радиоперехвата. С этой целью немецкое адмиралтейство создало 10 станций радиоперехвата на побережье Северного и Балтийского морей. Они располагались вблизи не только крупных портовых городов – таких, как Киль и Вильгельмсхафен, но и более мелких – типа Боркума и Свинемюнде. Основными целями для немецкого радиоперехвата являлись военно-морские силы Англии, Франции и Советской России, при этом приоритет отдавался английскому военному и торговому флоту. Как только английский, французский или советский военный корабль появлялся в Северном или Балтийском море, немецкие станции радиоперехвата настраивали свои антенны и радиоприемные устройства для фиксации радиосигналов этого корабля. Дополнительные немецкие станции радиоперехвата были размещены вдоль южной границы Германии для наблюдения за Средиземноморьем.
На бассейн Рейна распространялась демилитаризованная зона, поэтому нахождение там немецких станций радиоперехвата было запрещено международными соглашениями. Адмиралтейство Германии не стало маскировать присутствие военно-морской станции радиоперехвата в Шварцвальде[72] с помощью камуфляжа, а просто воспользовалось территорией уединенной деревеньки в надежде, что ее удаленность поможет спрятать противоправную деятельность от посторонних.
Во-вторых, Н-служба занялась сбором агентурной разведывательной информации о передвижениях иностранных военных кораблей. Эта информация поступала от немецких наблюдателей в портовых городах по всему миру. Еще до начала Первой мировой войны военно-морская разведка Германии полагалась на сведения, полученные от немецких дипломатов, офицеров военно-морского резерва, бизнесменов и сотрудников судоходных компаний. Агенты, действовавшие под прикрытием, работали либо на добровольной основе (дипломаты и резервисты), либо за деньги (экспедиторы, клерки, предприниматели и моряки). Они с готовностью шли на сотрудничество, поскольку в обмен получали различные преференции – например, в виде выгодных контрактов на военно-морские перевозки.
Слежка осуществлялась за каждым иностранным военным кораблем – как он заходил в порт, бросал якорь, причаливал, швартовался, разгружался и загружался. Агенты военно-морской разведки Германии хорошо разбирались в военных кораблях, грузовых судах и сопутствующей морской тематике. Н-службе оставалось только восстановить контакт с этими агентами, который существовал у военно-морской разведки Германии до и во время Первой мировой войны. И они продолжали информировать о названиях английских грузовых судов, посещавших зарубежные порты, и о замеченных военных кораблях Англии, включая сведения о том, откуда они прибыли и куда направлялись. Полученная информация использовалась дешифровальщиками Н-службы в работе над взломом английских шифров.
В-третьих, Н-служба осуществляла мониторинг радиосигналов военных кораблей Англии, Франции и Советской России, принимавших участие в маневрах. В Н-службе желали знать времена и даты не только отплытия и захода в порты иностранных грузовых судов и военных кораблей по пути следования, но также их точные координаты. С этой целью еще в 1919 году в Н-службе началась работа по взлому «Торгового морского кода» и весьма объемного «Правительственного телеграфного кода» Англии. Если бы их удалось взломать, то Н-служба смогла бы ежедневно определять точное местоположение любого военного корабля или грузового судна Англии.
В-четвертых, требовалось отслеживать появление в открытой печати информации о том, насколько успешно англичане взламывали немецкие военно-морские коды во время Первой мировой войны. Сотрудники Н-службы знакомились с публикациями, имевшими отношение к радиоразведке Англии – мемуарами и автобиографиями английских политических деятелей и флотоводцев. Особый интерес в Н-службе вызвали книга Джулиана Корбетта «Военные операции»[73], автобиография Фишера и мемуары Черчилля «Мировой кризис». Благодаря им сотрудники Н-службы в полной мере осознали, насколько важное значение англичане придавали дешифрованию.
К примеру, в своей автобиографии, опубликованной в 1919 году, Фишер дал следующую высокую оценку достижениям английской радиоразведки в Первой мировой войне:
«Радиосвязь достигла такого уровня развития, что можно было определить направление, в котором находится источник радиосигнала, и отправиться на его поиски, так что немцы опасались открывать свой рот. Но даже если и открывали, и радиограмма была засекречена, то венцом славных достижений нашего адмиралтейства в недавней войне стала возможность прочесть эту радиограмму. И на моей памяти это всегда удавалось сделать».
Последующие публикации были более конкретными. В официальной истории участия военно-морских сил Англии в Первой мировой войне приводились различные примеры, когда перехват и чтение немецких военно-морских радиограмм обеспечили англичанам преимущества в сражениях с немцами на море. Но наибольшее внимание и в Англии, и в Германии привлекли двухтомные мемуары Черчилля, напечатанные в 1923 году. В них Черчилль, занимавший должность первого лорда адмиралтейства Англии в начале Первой мировой войны, в свойственной ему колоритной манере и с поэтическими вольностями в отношении фактической стороны дела рассказал, на чем базировались английские успехи в дешифровании:
«В конце августа 1914 года немецкий легкий крейсер «Магдебург» потерпел кораблекрушение на Балтике. Несколько часов спустя русские извлекли из моря тело утонувшего немецкого унтер-офицера, который окостеневшими руками мертвеца прижимал к груди кодовую и сигнальную книги[74] военно-морского флота Германии, а также подробные карты Северного моря и Гельголандской бухты с нанесенной квадратной координатной сеткой. 6 сентября 1914 года меня посетил русский военно-морской атташе. Из Петрограда ему было сообщено о случившемся и о том, что в русском адмиралтействе при помощи кодовой и сигнальной книг сумели частично прочесть немецкие военно-морские радиограммы. Русские считали, что, будучи ведущей морской державой, Англия должна иметь доступ к этим книгам и картам. Русские офицеры, у которых хранились немецкие кодовые книги, выразили готовность доставить их в Англию, если мы пришлем за ними наш корабль в Александровск. Мы незамедлительно это сделали, и поздним октябрьским вечером принц Луи[75] и я получили из рук наших верных союзников бесценные документы, слегка попорченные морской водой».
И далее Черчилль поведал, как прочитанные немецкие радиограммы позволили английским военным кораблям лучше вести свои боевые действия. После этого в одном из томов официальной военно-морской истории Германии появилось признание о том, что «немецкое военно-морское командование, чьи радиограммы перехватывали и читали англичане, сражалось, так сказать, с открытым забралом[76] против английского военно-морского командования».