В течение почти трех столетий, предшествовавших Первой мировой войне, Англия занимала доминирующее положение в мировом океане и заслужила репутацию самой могущественной державы, неизменно побеждавшей своих противников в морских сражениях. После того, как 4 августа 1914 года Англия объявила войну Германии, среди англичан воцарилось нетерпеливое ожидание сокрушительной победы над немцами на море вроде той, которая была одержана английским адмиралом Нельсоном в 1805 году над объединенным флотом Франции и Испании в Трафальгарском сражении. Этим надеждам не суждено было сбыться. Хотя численное соотношение между английским военно-морским флотом и немецким свидетельствовало в пользу того, что решающее сражение между ними должно было закончиться в пользу Англии, многие английские военные корабли уже слишком устарели, чтобы на равных сражаться с более новыми и технически совершенными военными кораблями Германии. Одна из главных причин, по которой англичане начали войну с немцами, как раз и состояла в глубокой озабоченности по поводу усиливавшейся угрозы со стороны растущего немецкого военно-морского флота, несмотря на успокоительные заявления самих немцев о том, что он нужен им только для защиты своих морских торговых путей.
Самое крупное морское сражение между Англией и Германией во время Первой мировой войны состоялось в проливе Скагеррак в 1916 году и было названо Ютландским. Английский военно-морской флот, который принимал в нем участие, значительно превосходил по численности немецкий. Одних только линкоров англичане имели 28, тогда как немцы – всего 16, при этом соотношение линейных крейсеров составляло девять к пяти. Артиллерийских орудий у англичан тоже было суммарно больше – 270, а у немцев – 220.
Интенсивность радиообмена немецких военных кораблей и содержание их перехваченных радиограмм, прочитанных в «Комнате 40», неопровержимо свидетельствовали о том, что военно-морской флот Германии готовится к выходу в море. Об этом было своевременно доложено начальнику оперативного отдела военно-морского штаба адмиралтейства Англии капитану Томасу Джексону. Он пренебрежительно относился к разведывательной информации, поступавшей из «Комнаты 40», называя ее «взятой с потолка». Однако Джексон не мог проигнорировать ожидаемый выход военных кораблей Германии в море. Поэтому он явился в «Комнату 40» и потребовал доложить ему о местонахождении радиостанции с позывным сигналом «ДК». Им пользовался главнокомандующий немецким военно-морским флотом Шеер, находясь в гавани. Аналитик «Комнаты 40» сказал Джексону, что эта радиостанция запеленгована на реке Яде в Вильгельмсхафене, где военно-морской флот Германии обычно стоял на якоре у причалов.
Если бы Джексон догадался задать уточняющий вопрос о соблюдении Шеером мер по обеспечению безопасности радиосвязи, то получил бы ответ, заключавшийся в том, что его позывной сигнал каждый раз менялся, когда он выходил в море на флагманском военном корабле, а прежний присваивался какой-нибудь береговой радиостанции. Такая процедура не позволяла англичанам определять местонахождение Шеера с помощью пеленгации и была использована немцами перед походом военно-морского флота Германии в пролив Скагеррак. Тем временем с помощью анализа трафика и чтения перехваченных военно-морских радиограмм в «Комнате 40» удалось получить дополнительные доказательства подготовки немецкого военно-морского флота к скорому выходу в море. Об этом был поставлен в известность главнокомандующий Большим флотом Англии адмирал Джон Джелико. Введенный в заблуждение Джексоном он предположил, что военно-морской флот Германии все еще находится в гавани, но на всякий случай вывел 250 своих военных кораблей из Скапа-Флоу в море. Они неторопливо пересекли Северное море, двигаясь малым ходом в целях экономии топлива, и вступили в сражение с немецкими военными кораблями в проливе Скагеррак 31 мая 1916 года лишь в 14.20, а не рано утром, как рассчитывал Джелико.
Под покровом ночи военно-морской флот Германии развернулся и двинулся в направлении Вильгельмсхафена, чтобы укрыться там на своей базе. Шеер связался по радио с Вильгельмсхафеном и в ответ получил оттуда радиограмму с указанием маршрута, которым он должен был возвращаться. Эта радиограмма была перехвачена, прочитана в «Комнате 40» и передана на ознакомление Джелико, который решил ее проигнорировать. Его доверие к «Комнате 40» было подорвано из-за ошибки, допущенной Джексоном, а также из-за полученной оттуда разведывательной сводки, в которой утверждалось, что немецкий крейсер «Регенсбург» оказался в непосредственной близости от военного корабля, на котором находился Джелико. Что это не так, было видно невооруженным взглядом. Впоследствии выяснилось, что грубую ошибку в определении местоположения «Регенсбурга» допустил его штурман, а в «Комнате 40» узнали ошибочные координаты «Регенсбурга» из перехваченной и прочитанной немецкой радиограммы.
В этих условиях Джелико решил не рисковать и отказался от преследования спасающихся бегством военных кораблей Германии, экипажи которых были лучше подготовлены и оснащены для ведения боевых действий в темное время суток. Ночью в «Комнате 40» были прочитано большое количество перехваченных радиограмм немецкого военно-морского флота. Разведывательные сводки, составленные на их основе, были доведены до сведения Джелико, но прозвучали для него неубедительно. Преследование возобновилось только утром. В результате были потоплены и повреждены несколько военных кораблей с каждой стороны.
Однако Джелико так и не удалось вступить в бой накоротке с отступающим военно-морским флотом Германии, несмотря на разведывательную информацию из «Комнаты 40» с точным описанием маршрута его движения. В конце концов немецкие военные корабли миновали минные поля, расположенные на подходе к причалам на реке Яде в Вильгельмсхафене. Их экипажи поспели как раз к обеду, нанеся достаточный урон Большому флоту Англии, чтобы иметь все основания претендовать на победу в произошедшем Ютландском сражении. Ее празднование затянулось допоздна.
Неспособность Большого флота Англии заставить военно-морской флот Германии перейти к решительным действиям во многом была связана с неумением «Комнаты 40» убедить английское военно-морское командование в достоверности и полезности своей разведывательной информации. О том, что немецкие военные корабли собираются выйти в море, в «Комнате 40» стало известно заблаговременно, и резко возросшая интенсивность их радиообмена послужила явным признаком того, что это наконец произошло. Из перехваченных радиограмм «Комнате 40» становилось известно о маневрах, которые в критические моменты Ютландского сражения совершал военно-морской флот Германии, и о маршруте, по которому он потом отступал. Благодаря «Комнате 40» Джелико получил прекрасную возможность преследовать отступающие немецкие военные корабли по пятам, но предпочел этого не делать.
Исход Ютландского сражения был весьма далек от результата, который население Англии ожидало от Большого флота и его главнокомандующего. Джелико слишком поздно начал это сражение, чтобы успеть воспользоваться всей мощью своих военных кораблей для нанесения максимального урона военно-морскому флоту Германии. Он сам лишил себя победы, проигнорировав ценнейшую разведывательную информацию, которой его снабжала «Комната 40». С формальной точки зрения немцы были правы, заявляя, что победили в Ютландском сражении. Ведь они потеряли 11 военных кораблей в то время, как англичане – 14, и при этом погибло вдвое больше английских моряков, чем немецких. Однако иногда утверждается, что стратегической победы в Ютландском сражении на самом деле добились англичане, поскольку до самого конца Первой мировой войны военно-морской флот Германии больше ни разу не попытался вступить в схватку с военно-морскими силами Англии. Такое утверждение неверно. Достаточно вспомнить, что в 1918 году немецкие военные корабли совершили нападение на английский конвой в норвежских территориальных водах. Правильно будет сказать, что после Ютландского сражения у Большого флота не было возможности еще раз попытаться лишить Германию ее военно-морского флота.
Ко времени Ютландского сражения Англия, образно говоря, мертвой хваткой уже сдавила горло немецкой экономики, используя морскую блокаду Германии в качестве одного из главных средств ведения военных действий против нее. Даже сокрушительное поражение Германии в Ютландском сражении вряд ли сделало бы эту блокаду более эффективной и тем самым приблизило бы окончание Первой мировой войны. Единственное прегрешение, которое можно поставить в вину Джелико, состоит в том, что он не сумел правильно распорядиться разведывательной информацией, поступавшей из «Комнаты 40» непосредственно перед Ютландским сражением и во время него. В противном случае победителем в Ютландском сражении вместе с Большим флотом стала бы английская радиоразведка, пусть и негласным.