Начиная с августа 1914 года военные действия между английскими и немецкими военно-морскими силами разделились на 2 части – на бои между крупными надводными кораблями, обстреливавшими друг друга из крупнокалиберных орудий, и на торпедные атаки подводных лодок, которые не только наносили урон живой силе и технике противника, но и причиняли ему экономический ущерб. Предполагалось, что основной зоной этих боевых столкновений станет Северное море.

Англия сразу же приступила к блокаде иностранных грузовых судов[52], снабжавших сырьем и товарами Германию и ее союзников в Первой мировой войне. Английские военные корабли останавливали иностранные грузовые суда и высаживали на них свои абордажные команды, которые тщательно инспектировали эти суда в поисках грузов, предназначенных для доставки в немецкие порты. Норвегия, Швеция, Америка и другие государства протестовали против жестких противоправных действий Англии по досмотру их грузовых судов. Однако англичане игнорировали любые протесты.

Организованная Англией морская блокада Германии была весьма эффективной. В ней участвовало сравнительно небольшое количество английских военных кораблей. Из Лондона они получали разведывательную информацию о маршрутах передвижения иностранных грузовых судов, направлявшихся в Германию. Эту информацию добывала военно-морская радиоразведка с помощью чтения перехваченных немецких радиограмм. В ответ на английскую морскую блокаду немецким подводным лодкам было приказано топить любые суда, оказавшиеся в территориальных водах Англии. Немцы рассчитывали, что голод, ставший результатом нехватки продуктов питания, заставит англичан капитулировать. Английский военно-морской флот был хорошо оснащен и обучен для ведения боевых действий против военных кораблей. Однако он оказался совершенно не готов отражать атаки подводных лодок.

К началу Первой мировой войны адмиралтейство Англии установило радиостанции на все свои основные военные корабли, но так и не создало собственную радиоразведку. По итогам русско-японской войны англичане получили возможность сделать для себя кое-какие полезные выводы о той важной роли, которую радиосвязь могла сыграть в ближайшем будущем в качестве источника разведывательной информации. В 1904 году корабли Балтийского флота России покинули военно-морские базы в Финском заливе и преодолели гигантское расстояние, пройдя через Суэцкий канал и добравшись до Юго-Восточной Азии, чтобы оттуда попасть в Японское море и вступить в бой с военно-морским флотом Японии.

За военными кораблями России, направлявшимися в Японское море, неотступно следовал английский крейсер «Диана». Находившиеся на его борту радисты перехватывали русские радиограммы и без особого труда декодировали их. В войне с Японией Россия потерпела поражение. Ее военно-морской флот в Японском море был почти полностью уничтожен. Сигналы бедствия, переданные по радио с тонущих русских крейсеров, зафиксировали на «Диане». В адмиралтействе Англии ознакомились с разведывательной информацией, собранной «Дианой» об использовании радиосвязи русскими военными кораблями, и проигнорировали ее. Неудивительно, что Первую мировую войну Англия начала, не имея ни военно-морской радиоразведки, ни даже планов по ее созданию. Но, как показали дальнейшие события, удача была на стороне англичан.

Через несколько дней после начала Первой мировой войны адмиралу Генри Оливеру, недавно назначенному начальнику английской военно-морской разведки, были переданы для ознакомления немецкие военно-морские радиограммы, которые были закодированы. Оливер не смог их прочитать. Он доложил об этом Черчиллю и первому морскому лорду адмиралтейства Англии[53] Джону Фишеру. Черчилль и Фишер дали поручение Оливеру создать военно-морскую радиоразведку. Под ее штаб-квартиру была выделена комната под номером 40 здания адмиралтейства Англии. После этого английскую военно-морскую радиоразведку стали сокращенно называть «Комнатой 40».

За обедом в одном из лондонских клубов для старшего офицерства Оливер предложил возглавить «Комнату 40» своему давнему другу Альфреду Юингу, начальнику службы общеобразовательной подготовки личного состава военно-морских сил. Оливеру было известно, что Юинг давно проявляет интерес к кодам и шифрам. Приняв предложение Оливера, Юинг первым делом посетил Британский музей[54], а также архивы английской страховой компании «Ллойд» и главного почтового управления Англии, чтобы взглянуть на хранившиеся там кодовые книги и составить общее представление о кодах. После этого по распоряжению Юинга на восточном и юго-восточном морских побережьях Англии были срочно созданы военно-морские станции радиоперехвата. С них, а также от английских радиолюбителей в адмиралтейство в огромном количестве стали поступать немецкие радиограммы. Бо́льшую часть из них немцы засекречивали при помощи кодов, и лишь малое число передавалось открытым текстом.

Первым делом Юинг занялся набором сотрудников, которые могли бы взламывать немецкие коды, декодировать перехваченные радиограммы, переводить полученные открытые тексты с немецкого языка на английский и понимать их смысл, правильно истолковывая встречающиеся специфические термины и досконально зная особенности несения военно-морской службы. За счет этого Юинг надеялся, что он и его подчиненные в «Комнате 40» смогут существенным образом повлиять на ход Первой мировой войны в пользу Англии.

Некоторое время «Комната 40» сотрудничала с военным министерством Англии, здание которого располагалось рядом, на противоположной стороне улицы. Это сотрудничество сводилось исключительно к обмену перехваченными немецкими радиограммами. Оно продлилось недолго, поскольку военно-морские дешифровальщики быстро добились заметных успехов и не захотели делиться полученными результатами с коллегами из сухопутных войск, чтобы на их фоне выглядеть более выигрышно. Что же касается немцев, то на протяжении довольно длительного периода с начала Первой мировой войны ими не было предпринято никаких усилий для создания собственной службы радиоперехвата. А когда она наконец начала функционировать, то уже навсегда отстала от английской и в дальнейшем значительно ей уступала.

Для военной радиоразведки характерны несколько важных аспектов, которые для пользы дела следует гармонично сочетать между собой. Перехват вражеских радиограмм должен осуществляться с наименьшим количеством ошибок. Эти радиограммы необходимо своевременно декодировать и правильно переводить. Чтобы понимать их смысл, требуется знание военной терминологии и сопутствующих обстоятельств. Добытую информацию о противнике надо сопоставлять с уже имеющейся, на ее основе готовить непротиворечивые разведывательные сводки и оперативно доводить их до сведения военного командования. При этом надо относиться ко всему этому с максимальной ответственностью, помня о том, что на основе подготовленных разведывательных сводок будут приниматься ответственные решения, от которых зависит исход военных сражений.

Руководству военной радиоразведки приходится очень тщательно выбирать получателей своих разведывательных сводок. Если сделать список рассылки слишком коротким, как это было в Германии при Гитлере, то использование ценной радиоразведывательной информации будет ограничено. В противном случае у врага появится больше шансов узнать о ее источнике и принять меры, чтобы его ликвидировать. Поэтому нужен был разумный баланс между предоставлением радиоразведывательных сводок заинтересованным лицам для ознакомления и ограничением распространения этих сводок из опасения, что они попадут к агентам вражеской разведки.

Под руководством Юинга «Комната 40» только перехватывала и читала радиограммы противника. Добытую радиоразведывательную информацию там держали в строжайшем секрете. В результате польза от нее была намного меньше, чем могла бы быть. Работа «Комнаты 40» стала намного более продуктивной лишь после того, как в октябре 1916 года Юинг передал бразды правления «Комнатой 40» начальнику военно-морской разведки Реджинальду Холлу. Благодаря ему она постепенно превратилась в полноценную спецслужбу, которая, помимо сбора радиоразведывательной информации, занималась ее анализом, оценкой и распространением среди заинтересованных лиц.

Германия не желала рисковать своим военно-морским флотом в решающем сражении с более мощными военно-морскими силами Англии. Поэтому немцы решили почаще вступать в бой с более мелкими отрядами английских военных кораблей, чтобы англичане постоянно несли ощутимые потери и в конце концов оказались на грани коллапса из-за исчерпания материальных и людских ресурсов. Взлом немецких военно-морских кодов в «Комнате 40» помог Англии успешно противостоять этой стратегии Германии.

И англичане, и немцы вводили друг друга в заблуждение при помощи радиосвязи. Одним из способов обеспечения ее безопасности являлась маскировка получателя радиограммы. Обычная уловка немецких радистов на береговых радиостанциях состояла в том, чтобы адресовать свою радиограмму какой-то другой береговой радиостанции, а не военно-морскому кораблю в море, которому она на самом деле предназначалась. Этот корабль «подслушивал» радиограмму и действовал на основе информации, которая в ней содержалась.

Юингу срочно понадобились дешифровальщики. Первым делом он занялся поиском подходящих кандидатур в военно-морских силах Англии. Юинг провел собеседования с преподавателями в военно-морских училищах в Осборне и Дартмуте. Ему удалось привлечь на службу в «Комнате 40» разношерстных персонажей из разных слоев английского общества, включая лингвистов и военно-морских экспертов. Вскоре комната 40 в здании английского адмиралтейства с трудом вмещала сотрудников, спешно набранных Юингом. Она находилась поблизости от служебных кабинетов Фишера и Черчилля, которые знали от Оливера, занимавшего пост начальника военно-морского штаба, обо всем, что в ней происходило. Они сразу же поняли, какой разрушительный потенциал в отношении военно-морских сил Германии таила в себе радиоразведывательная информация, поступавшая из «Комнаты 40». И как важно было избежать малейших подозрений со стороны немцев, что криптографическая защита их линий связи была там взломана.

8 ноября 1914 года Черчилль собственноручно написал инструкцию, которой в своей работе должны были следовать сотрудники «Комнаты 40». Эту инструкцию он снабдил грифом «совершенно секретно» и передал на ознакомление Оливеру и Юингу. В ней говорилось:

«Из числа военного персонала должен быть назначен офицер, желательно военный разведчик, чтобы изучать все перехваченные и дешифрованные сообщения, не только текущие, но и прошлые, и чтобы постоянно соотносить их содержание с тем, что произошло на самом деле, ставя перед собой цель проникнуть в замыслы противника и доложить о них. Перехват необходимо хранить в особой папке под замком вместе с дешифровками, а другие их копии требуется собрать воедино и сжечь. Новые сообщения должны помещаться в эту папку, и распоряжаться ею должен только начальник военно-морского штаба.

Назначенный офицер не может исполнять никакие другие обязанности.

Я буду признателен, если сэр Альфред Юинг примет участие в этой работе».

Инструкция была подписана инициалами УСЧ[55] и Ф[56]. Первая подпись была сделана от руки красными чернилами, а вторая – зелеными. Паранойя в английском адмиралтействе расцветала махровым цветом.

В 1914 году благодаря удачному стечению обстоятельств все 3 основных военно-морских кода Германии поочередно попали к англичанам. Один из них австралийцы нашли 11 августа 1914 года на борту немецкого грузового судна «Хобарт», бросившего якорь в территориальных водах Австралии недалеко от Мельбурна. В отсутствие радиостанции его экипаж ничего не знал о том, что началась Первая мировая война. Высадившаяся на «Хобарте» австралийская абордажная команда конфисковала «Коммерческий транспортный код» («КТК»), который немецкие грузовые суда использовали для связи с адмиралтейством и военными кораблями Германии. Копию «КТК» в «Комнате 40» получили в конце октября 1914 года. К этому времени туда уже был прислан из России «Военно-морской сигнальный код» («ВСК»), захваченный русскими на немецком крейсере «Магдебург».

25 августа 1914 года «Магдебург» и еще один немецкий крейсер, «Аугсбург», в сопровождении нескольких миноносцев вели разведку около входа в Финский залив. Посылать «Магдебург» с разведывательной миссией в район, находившийся недалеко от Кронштадта, где располагалась основная военно-морская база России на Балтийском море, было ошибкой. Хотя «Магдебург» построили всего 3 года назад, на нем была демонтирована одна из трех турбин, недавно вышедшая из строя, что негативно сказалось на его ходовых характеристиках. Да и команда «Магдебурга» была подобрана в спешке и не отличалась слаженностью действий.

В сгустившемся тумане корабли немецкой разведывательной группы потеряли друг друга. После чего рано утром 26 августа 1914 года «Магдебург» сел на мель вблизи острова Оденхольм у российского побережья. Все попытки сдвинуть «Магдебург» с мели не принесли желаемого результата. Тогда капитан «Магдебурга» приказал взорвать его сразу после того, как члены экипажа и секретные документы будут переправлены на борт немецкого эсминца «В-26», подоспевшего на помощь «Магдебургу». Однако прежде чем этот приказ удалось должным образом исполнить, туман рассеялся, и сидящий на мели «Магдебург» был замечен русскими. Вскоре к нему приблизились два российских крейсера – «Паллада» и «Богатырь». На «Магдебурге» началась паника. Взрывные устройства были приведены в действие преждевременно, и от них пострадали не только «Магдебург», но и находившиеся на нем люди. «В-26» спешно ретировался еще до того, как туда успели перебраться все моряки с «Магдебурга». В результате и капитан «Магдебурга», и 57 членов его команды попали в плен к русским, а от секретных документов, находившихся на борту «Магдебурга», немцам избавиться не удалось.

Как именно кодовая книга с «Магдебурга» попала к русским, до конца непонятно. Согласно официальной немецкой версии, самые секретные документы на «Магдебурге», включая кодовую книгу, были выброшены за борт. А менее секретные остались в брезентовом мешке в кормовой части «Магдебурга».

В своих мемуарах, посвященных Первой мировой войне, Черчилль впоследствии написал, что старшина, отвечавший на «Магдебурге» за уничтожение кодовой книги в случае угрозы захвата противником, погиб и упал за борт. На следующий день русские якобы выловили его труп из моря. Окостеневшими руками мертвец крепко прижимал к груди кодовую книгу с «Магдебурга». Один из ее экземпляров хранится в государственном архиве Англии в Лондоне. И любой желающий может лично убедиться, что у него нет никаких признаков того, что он побывал в морских водах Финского залива. Как это могло случиться?

Константин Бенкендорф, сын российского посла в Англии, в Первую мировую войну состоял на службе в военно-морских силах России. В своих мемуарах он написал, что немецкая кодовая книга была найдена на «Магдебурге» там, где ей и следовало находиться – в штурманской рубке. Вместе с ней лежали текущие ключевые установки, карта Балтийского моря с нанесенной топографической сеткой, вахтенный журнал и журнал боевых действий.

Скорее всего, на борту «Магдебурга» находились 2 экземпляра кодовой книги. Один из них русские военные моряки выловили из Финского залива, а другой – нашли целым и невредимым на борту «Магдебурга» и потом передали англичанам. А немецкая официальная версия произошедшего была намеренно изложена так, чтобы избежать наказания за попадание к противнику двух экземпляров «ВСК», находившихся на «Магдебурге».

Немецкий император Вильгельм II по поводу событий, связанных с «Магдебургом», сказал:

– Ну что ж, в такие времена, как сейчас, щепки обязательно будут лететь.

Он и не предполагал, какой огромный вред Германии в самом скором времени причинят эти «щепки».

Россия поступила с секретными документами с «Магдебурга» в полном соответствии с союзническими обязательствами перед Англией. Российский военно-морской атташе в Лондоне проинформировал английское адмиралтейство о готовности России передать Англии захваченные немецкие секретные документы, если последняя соизволит прислать за ними свой корабль.

7 сентября 1914 года английский крейсер «Тесей» пришвартовался в порту города Александровск (ныне – город Полярный) на берегу Кольского залива в Баренцевом море. «Тесей» должен был забрать у русских секретные документы с «Магдебурга». В обратный путь «Тесей» отправился только 30 сентября 1914 года. Задержка произошла из-за того, что англичанам пришлось ждать, пока в Александровск привезут шесть сундуков с одеждой, принадлежавшей принцессе Луизе Баттенберг. Дело в том, что в 1914 году она посетила Россию. Но ее поездку пришлось прервать в связи с началом Первой мировой войны. В спешке покидая Россию, Луиза Баттенберг была вынуждена передать сундуки с одеждой на хранение своей тете – российской императрице Александре Федоровне. С прибытием «Тесея» в Александровск представился удобный случай вернуть эту одежду ее владелице.

Константин Бенкендорф впоследствии утверждал, что именно он доставил кодовую книгу и еще какие-то секретные немецкие документы в Англию на военно-морском корабле добровольческого флота[57]. Возможно, что это была какая-то другая кодовая книга. А может быть, Бенкендорфа без его ведома использовали, чтобы отвлечь внимание немцев от «Тесея». В английском военно-морском архиве сохранился документ, в котором говорится, что секретные документы с «Магдебурга» были доставлены в Англию двумя русскими военными моряками – капитаном 1-го ранга Кредовым и капитаном 3-го ранга Смирновым. Они прибыли из Александровска в гавань Скапа-Флоу[58] 10 октября 1914 года на борту «Тесея». 13 октября 1914 года Кредов и Смирнов лично вручили привезенные ими немецкие секретные документы Черчиллю. По своей ценности для англичан этот подарок русских может сравниться лишь с копией немецкого шифратора «Энигма». Поляки изготовили ее и подарили английским дешифровальщикам незадолго до Второй мировой войны.

Третий военно-морской код немцев попал к англичанам следующим образом. 17 октября 1914 года капитан Сесил Фокс получил приказ отправиться на своем линкоре «Неустрашимый» в сопровождении эсминцев «Ланцет», «Леннокс» и «Верный» к морскому побережью Голландии. На подходе к голландскому острову Тексель они встретили четыре немецких эсминца старой постройки, двигавшихся друг за другом. Перед ними была поставлена задача заминировать рейд Даунс[59]. Силы были неравными, и немецкие эсминцы обратились в бегство. Два из них вскоре были подбиты и начали тонуть. Такая же участь чуть позже постигла оба других немецких эсминца, которые вернулись, чтобы прийти на помощь своим тонущим боевым товарищам. Старший морской офицер на одном из подбитых немецких эсминцев успел сложить все имевшиеся на его борту секретные документы в сундук и выбросил его за борт.

30 ноября 1914 года английский траулер, ловивший рыбу недалеко от Текселя, достал с морского дна сундук с немецкими секретными документами. 3 декабря 1914 года эти документы были доставлены в «Комнату 40». Среди них был немецкий «Транспортный код» («ТК»). Как он оказался на борту одного из эсминцев, до конца неясно, поскольку обычно использовался высшим военно-морским командованием Германии. В «Комнате 40» захваченные немецкие секретные документы окрестили «чудесным уловом» по аналогии с известным библейским сюжетом.

Наличие трех кодов – «ВСК», «КТК» и «ТК» – позволило сотрудникам «Комнаты 40» приступить к чтению кодированных военно-морских радиограмм Германии и снабжать адмиралтейство Англии уникальной радиоразведывательной информацией о текущих и планируемых передвижениях немецких кораблей. Таким образом, уже в самом начале Первой мировой войны немцы потерпели настолько сокрушительное поражение в области радиоразведки, что так и не смогли от него оправиться.

Английские станции радиоперехвата тщательно отслеживали немецкие сеансы радиосвязи и с помощью пеленгации определяли координаты военно-морских радиостанций немцев и на суше, и на море. Эта информация поступала в «Комнату 40» вместе с сообщениями об обнаружении военных кораблей и подводных лодок Германии береговыми наблюдателями, а также английскими военными кораблями и грузовыми судами. В кабинете Фишера висела карта, на которой отображалось местонахождение немецких военных кораблей. Однако на ней почему-то не были представлены ни военно-морской, ни грузовой флот Англии. В результате по этой карте было невозможно понять, каким английским военным кораблям и грузовым судам угрожала реальная опасность со стороны немецких подводных лодок.

Перехваченные радиограммы противника, координаты его радиостанций, их позывные и прочая сопутствующая информация хранились в картотеке «Комнаты 40» и подлежали перекрестной индексации. Это позволяло быстро идентифицировать зафиксированные позывные, определяя их принадлежность военным кораблям, подводным лодкам и береговым военно-морским радиостанциям Германии. Операторы английских станций радиоперехвата настолько хорошо изучили немецкую систему присвоения позывных радиостанциям, что могли предсказать, какой позывной будет использовать конкретная радиостанция немцев в течение ближайшей недели. О планируемых передвижениях немецких военно-морских кораблей и подводных лодок англичане узнавали заблаговременно. Полученная радиоразведывательная информация использовалась для эффективной блокады военно-морских баз Германии и для заблаговременного оповещения английских конвоев об опасности, грозившей им со стороны немецких подводных лодок.

Немецкая Д-служба значительно уступала «Комнате 40». Ее штаб-квартира и единственная станция радиоперехвата находились в Ноймюнстере на севере Германии. Общее количество персонала Д-службы составляло всего лишь пару десятков военнослужащих, а начальник имел воинское звание лейтенанта. В то же самое время «Комната 40» насчитывала несколько сотен сотрудников, которыми командовал адмирал. Несмотря на малочисленность и невысокий чин своего начальника, Д-службе удавалось добиваться заметных успехов. Например, благодаря разведывательной информации, полученной из Д-службы, 22 сентября 1914 года сразу 3 английских броненосных крейсера были потоплены немецкой подводной лодкой вблизи морского побережья Голландии. А 7 мая 1915 года Д-служба помогла еще одной немецкой подводной лодке пустить ко дну английский пассажирский лайнер «Луизитания».

Отдельные достижения дешифровальщиков из Д-службы были вполне на уровне прогресса англичан и французов в этой области. Да и другие государства, принимавшие участие в Первой мировой войне, тоже перехватывали радиограммы своих противников и взламывали их коды. Уникальность «Комнаты 40» состояла в том, что она занималась не только перехватом и чтением вражеских радиограмм, но и каждодневным анализом полученной разведывательной информации, а также доведением его результатов до сведения английского военного командования.