Приморская область. Село Ново-Киевское.

Приморский драгунский полк. Май 1914 года

С прибытием в полк новобранцев ротмистр Гребенщиков назначил Степана ответственным за подготовку молодых драгун к службе.

– Я заметил в вас воспитательную жилку, – сказал он, увидев в глазах корнета нерешительность, – а это в обучении нижних чинов самое главное. В вас, как в своем начальнике, они должны видеть не недруга, стремящегося ненужной муштрой и страхом заставить их выполнять самые несуразные команды, а друга, готового прийти на помощь при изучении военного дела.

– Я постараюсь, – заверил ротмистра Степан, – только прошу вас на время занятий дать мне в помощь вахмистра Буденного.

– Вахмистр поступает в ваше полное распоряжение, – согласился Гребенщиков и, по-отечески похлопав корнета по плечу, добавил: – Не боги горшки обжигают!

– Решением командира эскадрона на время обучения новобранцев вы поступаете в мое полное распоряжение, – объявил корнет вахмистру Буденному, как только тот доложил о прибытии.

– Знамо дело, – нисколько не удивился вахмистр, – мне это не впервой.

– Вы достаточно хорошо знаете нижних чинов эскадрона, – сказал задумчиво офицер, – кого из них можно привлечь к обучению новобранцев? В учителя молодых солдат надо подобрать наиболее способных унтер-офицеров. Уставы и строй они должны знать на ять!

– Младшего унтер-офицера Богдановича и младшего унтер-офицера Семенова, – уверенно доложил Буденный, – я бы привлек еще и ефрейтора Колодяжного – он после окончания уездного училища работал в сельской школе, – добавил он.

– Хорошо! – удовлетворенно промолвил корнет, – я их сам проэкзаменую.

Степан начал заниматься подготовкой учителей, которым во что бы то ни стало необходимо было втолковать, как они должны встретить новобранцев, чтобы не запугать их сразу же, с первых же шагов, и как обучать их военному делу.

– Вы сами помните, как вам самим было тяжело идти на службу, – говорил Степан своим помощникам, – сколько всяких страхов наговорили вам про военную службу, сколько слез было пролито вашими родными дома.

Слушают учителя и одобрительно кивают головами. Видно, что все понимают и полностью с офицером согласны.

Эскадрон помещался в двухэтажной кирпичной казарме. В двух огромных комнатах первого и второго этажа размещались все нижние чины. На первом этаже находились две небольшие комнаты. В одной был устроен ротный цейхгауз, а другая пустовала. Степан решил использовать ее для проведения уроков грамотности.

– Вахмистр Попов, надо навести здесь порядок, – распорядился корнет, осмотрев комнату.

– Так она же в порядке, ваше благородие!

– Нет, Иван Яковлевич, – возразил Степан эскадронному вахмистру, – во-первых, надо ее побелить, как-то обставить и украсить, чтобы было уютно для новобранцев!

– Чудно это все, ваше благородие, – проворчал недовольно вахмистр, но к командиру эскадрона жаловаться на самоуправство молодого офицера не пошел.

Через несколько дней заброшенная клмната неузнавемо преобразилась. Ее побелили, поставили три длинных стола, сколотили скамейки. Над каждым столом повесили лампы.

Степан на свое жалование купил портреты царской семьи, военного министра и несколько гравюр из боевой жизни драгун. Для царских портретов нужны были подходящие рамы. Столяр быстро сделал деревянные рамы и по рекомендации вахмистра, намазав их столярным клеем, посыпал гречневой крупой, а когда клей подсох, покрасил багет краской под золото. Получились красивые, массивные рамы. Получилось очень неплохо: белые стены, и на них – портреты в золотых рамах! Комната получилась очень светлая и уютная. Здесь же разместилась и ротная библиотека.

По распоряжению полкового командира перед прибытием новобранцев учителей было решено проэкзаменовать. У каждого начальника свои требования, один требует знания уставов, другому подай хороший строй или ружейные приемы. От ротмистра Гребенщикова Степан узнал, что полковник Салтин больше всего обращал внимание на знание солдатами уставов и инструкций, и любил людей сообразительных. Учителя – оказались ребятами смышлеными и отвечали на вопросы командира не только грамотно, но и лихо. Особенно отличился ефрейтор Колодяжный, который «за словом в карман не лез». На вопрос полковника, с чего он начнет обучение новобранца, ефрейтор ответил:

– Первое – покажу ему ротный образ и объясню, какого святого рота празднует. А когда он это уяснит, займусь уставами. Ежели у новобранца есть деньги, скажу, чтобы сдал их в ротную канцелярию, – могут украсть из сундучка!

От такого прямого ответа ротмистр Гребенщиков удивленно вскинул брови и взглянув на Степана, покачал головой.

– Первый правильный ответ слышу, – удовлетворенно воскликнул полковник. – А что еще расскажешь молодому солдату? – просил он.

– Расскажу ему, как он должен вести себя, слушаться начальства и не ложиться спать, не помолившись.

– Я удивляюсь, ротмистр, что он у вас не унтер-офицер. Надо его непременно представить в унтер-офицеры, – воскликнул явно довольный ответами учителя Салтин.

– Он не кончил учебной команды, – ответил Гребенщиков.

– Так послать его! Это будет отличный унтер-офицер.

Экзамен прошел благополучно. Через неделю началось обучение новобранцев.

Степан, знакомый со многими нижними чинами, призванными из Центральной России, которые служили в крепостной батарее отца, был удивлен довольно скудными познаниями новобранцев, которые не знали о самых простых вещах. Подольчане, например, не имели представления о чае. Когда же попробовали его, то пристрастились так, что пили по целому котелку, конечно, вприкуску. Многие из них, рассказывая о своем путешествии на Дальний Восток, то и дело «дывились, шо хаты поихалы!»

Приметив однажды крепкого, здорового новобранца, который привык ходить у себя дома горбатясь, Степан не смог пройти мимо:

– Почему ты ходишь как медведь? – остановил он его. – Голову выше, не горбись, плечи разверни!

На примере подвернувшегося под руку ефрейтора Колодяжного – лучшего строевика эскадрона – он показал, как солдат должен ходить и держаться. Ибо выправка, полученная на военной службе, надолго оставалась даже тогда, когда солдат уходил в запас.

На уроке гимнастики, оглядев новобранцев, которые со страхом смотрели на обтянутую кожей «кобылу», Степан вспомнил о том, как его учил прыгать через этот немудреный снаряд ротмистр Панаев. К удивлению новобранцев, он снял китель, построил за собой в затылок учителей и первым показал, как надо преодолевать препятствие. За ним через «кобылу» лихо перепрыгнули учителея, которые тоже были неплохими гимнастами.

Увидев, как лихо начальство проделало гимнастическое упражнение, новобранцы приободрились.

«Раз начальство все так легко делает, значит и мы сможем» – читалось в глазах многих из них. И по команде корнета новобранцы начали полегоньку осваивать это особенно необходимое для кавалериста упражнение.

Быстро пролетел месяц напряженных занятий, которые Степан, видя безграмотность многиз нижних чинов, решил дополнить уроками грамотности, которые проводил лично.

Однажды, когда новобранцам заранее было объявлено: садиться на урок грамотности, в класс зашел ротмистр Гребенщиков и отозвал Степана в коридор. Удивленный увиденным, он тоном, не терпящим возражения, сказал:

– Кончайте занятия, и едем ужинать в офицерское собрание. Лошадь нас ждет.

– Никак нет, господин ротмистр, от шести часов у меня занятия грамотностью, – неожиданно возразил корнет.

– Грамотностью займется вахмистр Буденный…

– Я обещал солдатам лично ответить на вопросы, – ответил Степан, – к тому же я привык выполнять свои обещания. Поэтому прошу вас разрешить мне провести занятие.

– Разве с вами сговоришься! – недовольно пробурчал ротмистр. – Оставайтесь. До свидания!

– Счастливого пути!

Командир эскадрона ушел явно недовольный.

После дня интенсивных занятий усталые новобранцы довольно рассеянно слушали корнета. Чтобы заострить внимание слушателей, он начал занятие с ответов на вопросы нижних чинов, которые касались самых насущных для них предметов и тем.

Кого-то их них интересовали вопросы вещевого обеспечения. Кому-то не хватало армейского пайка. А кто-то просил рассказать о море-океане, о котором ведал лишь понаслышке.

Степан старался как можно проще и доходчивее отвечать на вопросы солдат, и только после того как видел, что класс оживлялся, начинал с азбуки и первых слогов, которые быстро запоминались. У большинства новобранцев было видно искреннее желание научиться читать и писать. Если читать по слогам они научились быстро, то научить их писать было нелегко. Рука солдата, привыкшая держать топор, лопату, плуг, с карандашом справляется с трудом. Видно было, что старались они на совесть, так, что пот градом с них катился. Каждому из них легче переколоть сажень дров или вспахать поле, нежели написать страницу палочек и закорючек…

Школа грамотности работала почти ежедневно. Однажды, в самый разгар занятий, раздаля крик дневального:

– Смирно!

– Ваше высокоблагородие, в 6-м эскадроне Приморского драгунского полка во время дежурства никаких происшествий не случилось! – четко доложил дежурный по эскадрону.

– Здорово, молодец!

– Здравия желаю, ваше высокоблагородие!

«Ну, – подумал удрученно Степан, – явно прибыл проверяющий». И тут же поспешил навстречу нежданному начальству. Увидев начальника бригады, человека требовательного, он доложил:

– Ваше высокоблагородие, с новобранцами 6-го эскадрона проводятся занятия по ликвидации безграмотности…

– А ну покажите, как там у вас идет, – прервал доклад бригадир.

В классе, как и положено при прибытии проверяющих, все стояли навытяжку и ели начальство глазами.

– Здравствуйте, драгуны, молодцы! – поздоровался он.

– Здравия желаем, ваше высокоблагородие, – дружно и громогласно раздалось под высокими сводами класса.

– Отменно, отменно, – удовлетворенно промолвил начальник бригады, – расскажите-ка мне, корнет, как у вас тут все организовано.

Степан объяснил. Бригадир внимательно все осмотрел, задал молодым драгунам несколько вопросов, на которые они толково ему ответили.

Было видно, что бригадиру понравилась его система занятий и бойкие ответы солдат.

– Как ваша фамилия? – спросил он Степана.

– Корнет Пашков!

– А номер эскадрона?

– Шестой эскадрон, ваше высокоблагородие.

Повернувшись к адъютанту, его сопровождающему, бригадир сказал:

– Запишите фамилию корнета и номер эскадрона.

Уходя, начальник бригады протянул Степану руку.

– Благодарю вас, корнет!

– Рад стараться, ваше высокоблагородие!

С тем бригадир и укатил.

«Ну, – подумал удовлетворенно Степан, – значит, мои занятия ему понравились».

Каково же было удивление Степана, когда через месяц пришел приказ по гарнизону: «При посещении мною такого-то числа Приморского драгунского, Его Высочества Цесаревича Алексея полка я обратил внимание на образцово поставленное обучение грамотности в 6-м эскадроне этого полка. Отлично ведет этот отдел корнет Пашков. Объявляю ему мою благодарность, а командира роты ротмистра Гребенщикова благодарю за правильное воспитание чинов эскадрона».

Прочитав этот приказ, ротмистр Гребенщиков не знал, как благодарить Пашкова. Ведь благодарность в приказе по гарнизону играет большую роль в дальнейшей службе офицера. Тем более что ротмистр Гребенщиков был кандидатом в подполковники. И из всего полка только его эскадрон заслужил благодарность.