Приморская область. Село Ново-Киевское.

Приморский драгунский полк. Апрель 1914 года

По распоряжению командира драгунского полка для охраны приморского побережья периодически высылались конные разъезды, главной задачей которых было ведение разведки, пресечение попыток хунхузов и бандитских шаек приближаться к военным и хозяйственным объектам и охранять от них население края. Частенько такие рейды заканчивались боевыми стычками.

Зная об этом, Степан, страстно желая поучаствовать в этом важном и довольно небезопасном деле, решил обратиться к ротмистру Гребенщикову с просьбой назначить его в разъезд.

– Вы, господин корнет, уясните для себя простую солдатскую истину: «на службу не напрашиваться, а от службы не отказываться», – дружески посоветовал ротмистр, – если я решу послать вас в дозор, то вы узнаете об этом первым. А пока займитесь обучением драгун второго года службы. С ними поручик Кравцов как раз и проводит учения. Смените его и пришлите ко мне.

На ровной, просторной поляне, примыкающей своим дальним флангом к лесу, конники по команде поручика то строились повзводно, то рассыпались в атакующую лаву.

«Как это у драгун все четко да ладно получается», – подумал Степан, выезжая на поле.

– Господин поручик, ротмистр Гребенщиков поручил проводить занятия мне. А вас он просит к себе, – выпалил он, как только поравнялся с офицером, занятым маневрами.

– А-а, это вы, корнет, – приятельски улыбнулся Кравцов, – как вы вовремя. Я так увлекся занятиями, что забыл обо всем на свете. А мне после обеда предстоит дальняя дорога…

– Куда? – с завистью спросил Степан.

– Да все туда же, в разъезд.

– Везет же людям, – с сожалением промолвил корнет.

– Да не печальтесь, Пашков. Еще оскомину набьют вам эти дозоры, – успокоил его поручик, – а на занятиях опирайтесь прежде всего на унтер-офицеров, не стесняйтесь. Они у нас люди стоящие, особенно вахмистр Буденный, и поправят, если надо, и подскажут.

– Ну уж и подскажут, – с сомнением в голосе промолвил Степан, – я сам кого хочешь научу. Скажу по секрету, на училищных скачках мне не раз доводилось из рук самого лучшего императорского наездника ротмистра Панаева призы получать.

– Призы в манеже, да на ровном поле брать – не велик подвиг, – улыбнулся излишней заносчивости корнета Кравцов, – а вот обломать молодого, своенравного жеребца не каждому дано! – А Буденный, к явному удивлению офицеров полка, не только осадил дикого жеребца, но и перескочил на нем препятствие, которое никто и никогда даже и не пытался преодолеть. Видели высокую ограду из колючей проволоки при въезде на манеж?

– Ну видел, – недоуменно ответил Степан.

– Так вот, вахмистр Буденный, еще будучи новобранцем, на необъезженном коне перескочил через эту ограду!

– Не может быть! – еще больше удивился корнет, – буду искренне вам признателен, если расскажете об этом поистине «подвиге Геракла».

– Расскажу лишь то, что сам слышал о том деле от ветеранов полка, – сказал поручик. – Семён Буденный на первых же занятиях по выездке показался довольно опытным наездником. Его постоянно ставили в пример новобранцам, и от этого он несколько возгордился. Видя это, один из вахмистров, чтобы потешиться над излишне самоуверенным солдатом, попросил его показать свои умения по выездке необъезженного жеребца по кличке «Ангел». Имя конь получил за исключительную строптивость – объездить его никому не удавалось. Весь полк, чуя развлечение, собрался смотреть на очередную попытку «укрощения строптивого».

Новобранец, которому подвели явно застоявшегося в конюшне жеребца, сначала деловито подтянул подпругу и только потом без колебаний прыгнул в седло. Конь на мгновение замер, не веря в такую человеческую наглость, затем взвился на дыбы. «Ангел» кидался из стороны в сторону, брыкался, падал на колени, чтобы сбросить всадника. Да не тут-то было. Буденный сидел в седле как влитой – прочно и уверенно. Тогда жеребец свалился на спину, чтобы раздавить собой седока. Новобранец, предчувствуя это, вовремя соскочил с коня и стал рядом, терпеливо ожидая, пока тот закончит кататься на спине. Когда жеребец встал на ноги, всадник снова вскочил в седло. И тогда обезумевший от бешенства жеребец, закусив удила, понёсся прямо на колючую ограду. Все ахнули. Для коня это была верная гибель. А для всадника – неотвратимые тяжёлые увечья. Буденный приподнялся в седле, в последний момент пришпорил коня, резко отдал уздечку – и бешеный конь птицей перелетел через высоченную ограду. Через некоторое время Буденный живой и невредимый вернулся верхом на послушном ему «Ангеле», который, почувствовав силу и умение человека, присмирел и больше не взбрыкивал…

– Да, такого строптивого коня объездить – большое искусство и смелость потребны. Для этого нужен Кавалерист с большой буквы, – со знанием дела промолвил Степан, – единственно от чего коня ни за какие коврижки не отучишь, то это от его стадного инстинкта…

– Вы правы, – согласился Кравцов, – я вспоминаю случай на учениях. Нашему полку и, в частности, 4-му эскадрону пришлось идти на фланге заходящей плечом всей массы конницы. Среди тучи пыли мы буквально стелились в широком галопе; был подан сигнал «прямо». Мы перешли в рысь, и вот здесь я услышал разговоры и какое-то возбуждение во взводе. Я обернулся и разбранил людей, услышав в ответ слова унтер-офицера, громко крикнувшего на ходу: «Это «Буян». Когда мы остановились и тучи пыли рассеялись, я понял, в чем дело. В задней шеренге в рядах моих кирасир стоял тучный пехотный полковник, с пышными бакенбардами, верхом на проданном в прошлом году в брак коне нашего эскадрона «Буяне». Мы проходили во время учения мимо пехотного лагеря, и здесь сердце коня не вытерпело при виде родного эскадрона – и он вместо спокойной проездки заставил своего седока проделать в рядах кирасир лихое кавалерийское учение.

– Да-а! Чего только не бывает за время службы, – сказал Степан и заинтересованно добавил: – Мне бы хотелось взглянуть на «Ангела».

– К сожалению, это невозможно. Говорят, что «Ангел» под Буденным пал от пули хунхузов, которых драгуны преследовали в тайге.

– А с Буденным что?

– Встал, отряхнулся и, вскочив на заводную лошадь, преследовал разбойников до самой границы.

– Настоящий герой! – с завистью в голосе воскликнул корнет, – такому по заслугам не грех и в прапорщики рекомендовать.

– Командир полка в нем души не чает и для повышения квалификации лет семь назад отправил в Петербургскую школу наездников при Высшей офицерской кавалерийской школе. Проучившись в школе около года, Буденный так поднаторел в работе со строптивыми животными, что на итоговом соревновании по выездке молодых лошадей занял первое место. Ему даже предложили остаться в школе на должности инструктора-наездника. Но полку нужен был свой специалист, и, не желая терять его, командование полка решило: хватит учиться, раз уже вышел при зачетах на первое место, пора возвращаться в полк. По возвращении Буденный был назначен на должность наездника и вскоре получил звание старшего унтер-офицера, а затем и вахмистра. Вот в основном и все, что я знаю об этом человеке. От себя могу добавить, что Семен не только отличный кавалерист, но и смелый, уважаемый в полку воин, способный повести за собой людей. Можете в полной мере на него положиться не только на занятиях, но и в бою. Жаль только, что у него скоро заканчивается срок службы.

Рекомендую понаблюдать, как вахмистр проводит занятие по отработке приемов владения шашкой в конном строю. Это и вам в бою пригодится. Успехов, корнет! – выкрикнул пожелание Кравцов и галопом поскакал в сторону лагеря.

Проводив взглядом удаляющегося поручика, Степан, придерживая коня, выехал на середину поляны, где проходили занятия.

Заметив приближающегося офицера, вахмистр четко, без суеты построил драгун в две шеренги и скомандовал:

– Смирно! Глаза направо!

– Здорово, братцы, – срывающимся от волнения голосом произнес корнет.

– Здравия желаем, ваше благородие, – раздался дружный ответ.

– Всем спешиться. Отдать коней коноводам, – приказал он, решив вопреки совету поручика лично заняться обучением драгун. Проследив за тем, как четко и слаженно нижние чины исполнили команду, удовлетворенно подумал: «Вахмистр явно и здесь преуспел!»

Командуй, – обратился он к вахмистру, – необходимо до автоматизма отработать приемы владения шашкой в пешем бою.

– Шашки к бою! Защищай правую щеку, налево коли, вниз направо руби!

Конники быстро рассыпались по полю на безопасное друг от друга расстояние и, вынув из ножен грозное кавалерийское оружие, начали легко и умело вертеть им, словно перышком. Слышался только свист шашек в воздухе да усердное сопение старающихся вовсю драгун.

«Ну чему мне их тут учить? – подумал корнет. – Дал бы бог самому так умело владеть оружием». Он уже хотел было поблагодарить солдат за выучку и усердие, но не успел.

– Не очень чисто выходит, – сказал, обращаясь к офицеру, вахмистр, – во втором взводе совсем плохо делают.

Степану нечего было сказать на это, потому что драгуны делали выпады, кололи и рубили, наверное, не хуже его самого.

Предоставив вахмистру всю полноту власти, Степан направил своего коня в тень небольшой березовой рощицы, примыкавшей к правому флангу учебного поля. Оттуда все упражнения кавалеристов были видны как на ладони.

– Вахмистр, ко мне, – крикнул корнет, решив дать солдатам время на отдых.

– Господин корнет, вахмистр Буденный по вашему приказанию прибыл, – отрапортовал хриплым голосом подбежавший драгун.

– Как тебя звать-величать?

– Семеном, ваше благородие.

– А по батюшке?

– По батюшке Михалыч я.

– Жарко, небось, Семен Михайлович? – спросил корнет, видя, что на лбу вахмистра выступили капельки пота.

– Да ничего, вашбродь, мы люди привычные.

– Может быть, объявить перерыв, – предложил неуверенно Степан, – хотя бы в четверть часа?

– А что не объявить, – согласился вахмистр, – объявим. Шашки в ножны! Строиться в пешем порядке.

Только после того, как все драгуны заняли свои места в строю, Буденный скомандовал:

– Р-р-равняйсь! Смирно! Вольно, разойтись.

– Ваше благородие, – неожиданно услышал Степан чей-то хриплый голос, – младший унтер-офицер Богданович, разрешите обратиться?

Обернувшись, он увидел знакомого унтер-офицера.

– А-а, это ты, Богданович, – обрадовался он знакомому лицу, – слушаю тебя.

– Я, ваше благородие, тот самый кавалерист, которого ваш батюшка вместе со своими артиллеристами прошлым летом спас от неминуемой гибели от большой волны в заливе, – неожиданно выпалил тот, – и тогда я перед Богом поклялся отплатить вашему батюшке своей верной службой, но до сих пор так и не смог этот данный себе обет выполнить. Потому что его высокоблагородие во Владивостоке, а я здесь, вместе с вами.

– Чего же ты, братец, хочешь? – спросил удивленно корнет.

– Поскольку мне не удалось послужить вашему батюшке, так позвольте, ваше благородие, послужить вам. На войне у офицера нет лучшего слуги, чем верный по гроб жизни солдат, – мудро закончил он свою искреннюю просьбу.

– Я слышал о твоем счастливом спасении от отца, – сказал задумчиво Степан, – и это очень похвально, что спасителя своего ты до сих пор не забываешь. Откровенно говоря, я был бы только рад тому, что такой умудренный опытом боец, как ты, всегда был бы при мне. Но что скажет на это ротмистр, ведь ты исполняешь в четвертой сотне обязанности командира отделения?

– Так точно, ваше благородие, – согласился младший унтер-офицер, – но я уже подготовил себе замену.

– Это хорошо, – удовлетворенно промолвил корнет, – пригласи-ка ко мне вахмистра, – добавил он, намереваясь решить вопрос, не откладывая его в долгий ящик.

– Слушаю, ваше благородие, – доложил Буденный, – прикажете закончить перерыв? – спросил он.

– Пусть еще отдохнут немного, – ответил корнет, – но я не за этим тебя позвал. Что ты можешь сказать об отделении Богдановича?

Вахмистр вопросительно взглянул на младшего унтер-офицера, стоящего рядом, и, пожав своими широченными плечами, ответил:

– А что сказать, ваше благородие? По моей мерке, хорошее отделение. Ведь недаром командир наш, ротмистр Гребенщиков, послал его учить драгун второго года службы. Скажу больше, он очень хорошо людей на личном примере обучает, удивительно, откуда у него такие таланты. Ведь прежде чем достигнуть мастерства в подготовке новобранцев для кавалерии, меня лет семь назад командование полка направило в Петербургскую школу наездников при Высшей офицерской кавалерийской школе. Только проучившись там около года, я в полной мере усвоил правила работы с лошадью и людьми, и знаете, на школьных соревнованиях занял первое место по выездке молодых лошадей.

А в отношении младшего унтер-офицера Богдановича вот что я вам, ваше благородие, хочу сказать: нелегко ему теперича своими драгунами верховодить. Ведь не молод ужо. Он и сам это понимает, – сочувственно взглянул вахмистр на вытянувшегося в струнку младшего унтер-офицера, – да и замену он себе отличную подготовил, ефрейтора Саблина. Тот и сам солдат отменный, и отделением командует с умом.

– Закончить отдых, – приказал корнет, – вахмистр, командуйте. Я хочу посмотреть, как ефрейтор Саблин справится с отделением.

Через четверть часа корнет воочию убедился в справедливости слов вахмистра Буденного. Под руководством ефрейтора отделение Богдановича все упражнения проделывало отменно, даже с какой-то лихостью.

Степан так увлекся изучением драгун, что не сразу заметил скачущего в сторону учебного поля всадника. Только внимательно присмотревшись, он узнал в нем ротмистра Гребенщикова. Корнет, выскочив из тени деревьев на поле, скомандовал:

– Шашки в ножны! К своим коням! Строиться!

Драгуны все так же четко и слаженно выполнили его команду и вскоре замерли в конном строю.

– Смирно! Глаза направо! – скомандовал он.

– Здорово, братцы-ы-ы! – протяжным, зычным голосом приветствовал драгун ротмистр.

– Здравия желаем, ваше благородие! – раздался громогласный, дружный ответ.

– Молодцы, драгуны! – похвалил командир.

– Рады стараться, ваше благородие! – громко и четко прозвучало в ответ.

– Я вижу, что вы зря время не теряете, – удовлетворенно промолвил ротмистр, глядя на корнета. – Как имя ефрейтора, который только что так умело и слаженно проводил занятие с отделением?

– Ефрейтор Саблин, – гордо, словно это он сам выучил драгуна так хорошо командовать, сказал Степан.

– Похвально, корнет, это очень похвально. Сами догадались готовить младших унтер-офицеров или кто посоветовал?

– Вахмистр Буденный рекомендовал, а младший унтер-офицер Богданович подготовил. Я решил только проверить, как ефрейтор Саблин справляется с обязанностями отделенного, – откровенно признался Степан.

– Хвалю за правду, – улыбнулся Гребенщиков, – вижу, что могу полностью на вас положиться, – искренне добавил он и, пришпорив коня, поскакал обратно в лагерь.

Закончив занятия, корнет поблагодарил драгун за усердие и хватку и, передав бразды правления вахмистру Буденному, усталый и довольный собой, порысил в лагерь.