Предстоял штурм села Нью-Йорк (в советские времена – село Новгородское, а Нью-Йорк – возвращенное старинное название села).

На зачистку лесопосадок перед селом была направлена четвертая рота. Хотя рота и продвинулась до окраин села, но в подразделении осталось меньше десяти процентов личного состава. Было много двухсотых и трехсотых.

Вскоре, а именно 1 июля 2024 года, был получен приказ: подразделению Якута выдвигаться в составе штурмовых групп к селу. Перед выдвижением взвод, командиром которого был назначен Якут, построился, и он стал проверять подготовку каждого бойца к штурмовым действиям.

Перед началом боевых действий на полигоне комвзвода лично пристрелял автоматы каждого бойца, а тут стал проверять содержимое рюкзаков и обмундирование. Практически весь путь лежал по простреливаемому участку, который можно преодолеть только бегом, а для этого вес груза необходимо было минимизировать. У многих, да почти у всех, в рюкзаках обнаружилось много лишнего, и Якут приказал всё оставить в блиндажах. Некоторые, совсем молодые бойцы повытаскивали металлические пластины из бронежилетов. Пришлось заставить их вернуть защиту назад.

Проверив таким образом готовность взвода к боевым действиям, в составе шести человек выдвинулись к селу уже после обеда, ближе к вечеру. Предстояло пройти около восьми километров. Весь путь пролегал по местности, где до этого прошли бои. Множество тел наших бойцов и трупов укроповских боевиков лежали повсюду. Запах стоял ужасающий.

Для молодых бойцов это было шоком. Осторожно переступая через тела, замедляли бег, да и тяжесть автомата, броника, боекомплекта и рюкзака с вещами тоже сказывалась. В одном из окопов, проходя мимо очередного трупа врага, возможно, медика, Якут увидел большую медицинскую аптечку, которую прихватил с собой, и на ходу вытащил оттуда самое необходимое – жгут, обезболивающие уколы и бинты. Остальное выбросил.

К середине перехода некоторые бойцы совсем выбились из сил, из-за чего пришлось замедлиться. Чтобы остальные окончательно не выдохлись и не упали духом, Якут устроил короткий привал.

Немного отдышавшись, двинулись дальше.

По пути встречались собранные по несколько человек раненые бойцы, многие из которых проходили тренировки у Якута на полигоне, где он в качестве инструктора обучал их азам штурма. Каждый раз с ними приходилось делиться или провизией, или водой. Ведь своим не откажешь.

Стало вечереть. От ротного, который их сопровождал с самого начала при помощи дрона, поступил приказ заночевать в лесополке рядом с железной дорогой. Место ночлега Якут выбрал сам и каждому указал место под разными деревьями.

Как только стемнело, появились укроповские дроны, вооруженные тепловизорами. При подлете такого дрона, бойцы сразу переставали двигаться. Возможно, спасало то, что после жаркого дня вокруг было много нагретых пятен, сбивавших тепловизоры с толку. Подшучивая друг над другом, бойцы расположились на ночь, хотя некоторым, особенно молодым, было не до шуток.

Утром, как только стало светать, от ротного поступила команда следовать дальше. Выдвинулись, и, когда подошли к селу, ротный приказал остановиться для привала в одном из домов. Одновременно он поручил Якуту поставить мины на центральной улице села. Вторая штурмовая группа получила свое задание и двинулась в другое место. Якут, взяв с собой двух молодых бойцов, Ярого и Саныча, отправился на задание.

Двигались осторожно, хотя местами можно было передвигаться только бегом. Кругом были раскиданы разного рода мины – лепестковые, так называемые «лампочки» из кассетного боезаряда, а также довольно много установлено противотанковых мин. Вначале двинулись следующим порядком – Ярый, Якут, потом – Саныч. Но когда мин стало слишком много, из-за чего идущий впереди Ярый явно утратил боевой дух, и скорость передвижения совсем упала, пришлось поменяться местами.

Якут теперь шел впереди, требуя, чтобы бойцы ступали за ним след в след, хотя передвигались по-прежнему в основном бегом. Прибыв к месту, обнаружили подбитый танк. От него до края дороги оставалось пространство для проезда только одного транспорта. Первую ТМ-ку установили посреди оставшейся свободной проезжей части так, чтобы она была видна, а вторую закопали в небольшую воронку от мины таким образом, чтобы, объезжая первую мину, обязательно наехали на вторую. После установки мин сразу двинулись к указанному ротным командиром дому. Ротный сообщил, что там расположилась группа Медведя, которого Якут хорошо знал.

Это был большой кирпичный двухэтажный частный дом.

– Привет, Медведь.

– Здорово, Якут.

– Почему здесь? Подвала нету, что ли?

– Есть, даже два подвала. Еды там полно. Соления и варения… Но здесь как-то приятнее. Светлее и виднее…

Разговаривая таким образом, Якут скомандовал своим бойцах отдых, а сам снял броник и повесил на сушку, вместо мокрой от пота футболки надел сухую. И в это время начался налет.

Вначале внезапно прилетели мины-польки. Совсем бесшумные и небольшие. Такие, если застанут врасплох, спасу от них нету.

– Лежа-ать! – только и успел крикнуть Якут, как ногу обожгло огнем, и он рухнул на пол. – Лежа-ать! Не дергаться! Я – «триста»!..

Выхватив жгут, перетянул ногу и увидел, что голень чуть ниже колена перебита в двух местах, коленная чашечка отсутствует и перебиты сухожилия под коленом. В это время начал работать крупнокалиберный миномет. Прилеты шли совсем близко от дома, поэтому Якут скомандовал:

– Перебираемся в подвал! Один – в наблюдение, остальные тащат меня!..

Уложив Якута в покрывало, найденное в доме, четверо, ухватившись за углы импровизированных носилок, потащили командира в подвал.

Боль в ноге усилилась, первоначальный шок от ранения прошел, и настал период острой боли. К тому же кровоостанавливающий жгут, передавив ногу, тоже вызывал нестерпимую боль. Время от времени жгут необходимо было расслаблять, дожидаться поступления крови и вновь затягивать.

Достав из индивидуальной аптечки обезбол, Якут уколол себя в предплечье и, уже находясь между сном и явью, услышал голос Ярого, который докладывал ротному о том, что комвзвода тяжело ранен, что нога разворочена и что они не знают, что делать. После этих слов Якут провалился то ли в сон, то ли в беспамятство.

Проснулся внезапно от того, что его по лицу шлепал Медведь.

– Эй, Якут, не вздумай умирать! Ты это брось. Будем живы!..

– Медведь, я ещё жив, пока. Только я так думаю, что эвакуация будет дней через десять. Не ранее. В такой жаре нога быстро сгниет, и я – «двести». Ампутируй ногу!

– Ты что такое говоришь?! Успокойся! Сейчас по радейке свяжусь. Что скажут, послушаем… Персей, Персей, ответь Медведю!

– На связи.

– Якут просит ногу ампутировать. Говорит, что до эвакуации не дотянет.

– Какая ампутация, кто из вас сможет это сделать?! Антисанитария, и медика нет. Так вы его быстрее убьете! Не вздумайте! Запрещаю! Шину поставьте, перевяжите как следует.

– Понял, Персей… Вот, ты сам слышал Якут. Ротный запретил. Нельзя, значит! Сейчас хорошую повязку наложу, мягкую постельку постелю и лежи себе. Жди эвакуацию.

Вроде успокоил Медведь своим уверенным и ровным голосом, обрисовав картину будущего, отчего Якут, немного расслабившись, вновь провалился в сон.

Проснулся опять внезапно. Увидел, что нога перевязана и на нее наложена шина, но почему-то кружилась голова и казалось, что чего-то не хватает. Приподнявшись, увидел под повязкой лужицу крови и сразу же заметил, что жгут расслаблен.

– Медведь, иди сюда! Что ты наделал? Кровью ведь изойду.

– О, Якут лежи, лежи! Сейчас все сделаем! – с этими словами Медведь туго натянул жгут и тут же кинулся к радейке.

В это время Якут вновь потерял сознание.

– Персей, Медведь на связи.

– Слушаю, Медведь.

– Якут много крови потерял. Что делать?

– Сейчас медику дам. Поговори.

– Медведь, слушай меня внимательно. Дроном вышлем лекарство и систему, сможете поставить?

– Да, сможем.

– Всё, тогда ждите.

Когда Якут в очередной раз проснулся, голова уже не кружилась, состояние было более или менее удовлетворительное. Под него подсунули несколько матрацев и одеял. Лежать было мягко. В вену правой руки воткнута иголка системы, откуда каплями вливалось какое-то лекарство.

– Медведь, откуда это?

– Дроном сбросили. Сам сходил, взял и воткнул иголку. Умею, оказывается.

– Медведь, ты тут в доме за старшего будешь. Ярый, подойди сюда… А ты, Ярый, остаешься за старшего в группе. Понятно всем?

– Понятно, Якут, – пожал плечами Медведь.

– Понял, Якут, – согласно кивнул Ярый.

Второе июля на этом закончилось.

* * *

Наступило третье июля. Утром по радейке от ротного поступил приказ, чтобы группа Якута в составе двух бойцов, Ярого и Саныча, выдвинулась на боевое задание. Якут отдал Ярому свою рацию и зарядил бойцам телефоны из своей зарядной банки. Чтобы успокоить их – как-никак первое самостоятельное боевое задание, – напомнил самые необходимые условия успешного выполнения и пожелал скорой встречи после освобождения Нью-Йорка. Но никто из них не мог знать, что это было последнее прощание с Санычем. Он погиб в этом селе.

* * *

4 июля поступил приказ и группе Медведя, чтобы выдвинулись и заняли один из домов по указанному адресу. Перед уходом Медведь приготовил Якуту полную бутыль пятилитровой колодезной воды и поставил рядом разные соления. Якуту сообщили, что подойдет новая группа, которая и будет с ним. Медведь весело попрощался с Якутом, пожелав ему выздоровления.

Не прошло и часа, как двое бойцов из группы Медведя ввалились в подвал. По лицам было видно, что молодые, необстрелянные бойцы чего-то сильно испугались.

– Якут, Якут! Свои, не стреляй!..

– Э-э-э… А где Медведь? Почему вы одни?

– Медведь – «двести»…

– Как – «двести»?!. Где?!. Почему не вытащили? Хоть бы рацию взяли!..

Бойцы виновато промолчали и выслушали без возражения все, что положено от комвзвода. Якут спустя время немного успокоился и направил одного из бойцов на охранение, а со вторым переговорил по обстоятельствам гибели Медведя. Выяснилось, что они подошли к указанному дому без всякой опаски в открытую, а оттуда их встретил автоматный огонь, которым Медведя уложили сразу наповал.

Оставшись без связи, не имея возможности получать приказы и не будучи осведомленными о происходящем, бойцы занимались только охраной дома.

Нога постепенно меняла цвет, рана стала источать скверный запах тухлого мяса, а рой мух не давал спать ни днем, ни ночью. Появилась температура, и остался только один обезболивающий укол, который Якут старался всеми силами сохранить до последнего, точнее, до крайнего момента. Из-за отсутствия анальгетика боль в ноге стала постоянной и невыносимой, от нее, казалось, можно было сойти с ума.

Все дни перепутались. Постоянная темень в подвале не давала возможности сориентироваться по времени суток. По его просьбе бойцы не давали Якуту уснуть, так как он боялся, что больше не проснется. Хотя иногда то ли спал, то ли терял сознание. Бойцы ему постоянно протирали тело мокрой тряпкой, чтобы сбить температуру, таскали воду из колодца, а сами сменялись на посту каждые два часа.

В один из дней к дому подошла группа штурмовиков с позывными «Рубен», «Калина» и «Позис». Вместе с ними наконец-то в доме появилась рация. Приходили разные новости. Было много «двухсотых» и «трехсотых», в том числе погибли и друзья.

Ярый с Санычем активно воевали. Рубен, как наиболее опытный боец, воевавший уже более десяти лет, сразу сориентировался и стал в домах и в аптечках погибших солдат искать обезболивающие лекарства и продукты питания. В один из дней он принес какие-то таблетки иностранного производства. После приема пяти таблеток боль немного унималась. Но и эти таблетки вскоре кончились.

По прошествии примерно десяти дней Якуту приснился сон. Ему снилось, что он лежит в этом же подвале и туда заходит старый дед-якут, обросший седыми волосами и седой бородой. На якутском языке дед ему сказал, что если Якут не отрежет себе ногу, то не выживет.

Якут от испуга весь в поту резко проснулся и присел на постели. Чуть погодя, немного успокоившись, задумался. Если раньше, сразу после ранения при переломанных костях ногу можно было отрезать простым ножом, о чем он просил Медведя, то теперь, после наложенных шин, отрезать ногу было непросто, так как кости уже срослись. К тому же очень хотелось ему ногу сохранить.

Думая о сне, Якут потихоньку размотал повязку и посмотрел на рану. Нога ниже раны была сплошь черная, а в самой ране копошились черви, которых он даже не чувствовал. От раны исходил стойкий запах гниения.

– Рубен, подойди ко мне! – крикнул Якут.

– Чего тебе, Якут?

– Вот, посмотри. Надо ногу резать.

– Перестань, Якут. Скоро будет помощь. Половину Нью-Йорка уже взяли. Потерпи немного.

– Какой там – половину! Тут же, совсем рядом стреляют.

С этими словами, откинувшись на лежанку, Якут задумался. Когда Рубен отошел, он приподнялся, взял лежавшую рядом чистую простынь и стал разрывать её на кусочки наподобие бинтов, скручивая их в трубочку. Также приготовил мазь «Левомеколь» и последний бинт. Всё ещё абсолютной решимости не было, но он потихоньку начал готовиться. Все свои движения замедлил и настраивался, убеждая сам себя, что другие ведь с оторванными конечностями выживают, а чем он хуже? Потихоньку решимость пришла. В подвале в это время никого не было, по всей видимости, все поднялись наверх.

Вытащил последний укол обезболивающего, посидел, уставившись на лекарство, повертел в руках единственный кухонный нож, оказавшийся под рукой (свой якутский нож где-то потерял), затем с решимостью человека, идущего в последний путь, воткнул обезбол себе в предплечье. Прошло совсем немного времени, и, когда лекарство начало действовать, Якут взял в руки автомат, передернул затвор и, сидя, вначале произвел два выстрела себе в ноги выше места ранения, так как нога почернела уже почти до колена. В почерневшей ноге, да ещё после укола боль особо не ощущалась, но, когда вторым выстрелом зацепил кость, ногу пронзила дикая боль.

На звуки выстрелов забежал Рубен.

– Якут! Ты что делаешь?!

– А-а! Уйди, Рубен! Вы же не помогаете!

Рубен кинулся к рации и стал докладывать командиру роты.

– Персей, Персей, прием! Тут Якут с ума сошел! Сам себе ногу режет!

После этих слов Рубен выскочил из подвала.

Якут вновь произвел несколько выстрелов. Было неудобно, поэтому попасть в кость в намеченное место было трудно. Кричал и стрелял, кричал и стрелял!.. Всего он произвел около двадцати выстрелов, прежде чем стало возможным резать остаток плоти ножом.

Крича от неимоверной боли, сидел и резал тупым кухонным ножом себе ногу. Якута трясло так, что ухватить мазь и бинт в руки было совершенно невозможно. Казалось, что смерть уже пришла и сейчас всё закончится.

– Су-уки, хохлы-ы!!! Я не сдо-охну-у!!! Я обязательно буду жи-ить!!! Доберусь до вас-с!!!

Кричал, перемешивая якутские и русские слова и ругань.

– А-а! А-а! Калина, Калина помоги!.. – крикнул Якут, увидев заглянувшего в подвал бойца. – Помоги хоть ногу перевязать!..

Калина тут же кинулся помогать. Густо намазал мазью рану и стал накладывать повязки. Вскоре вернулись Рубен и Позис, дали попить воды. Постепенно Якут начал успокаиваться и вскоре или сознание потерял, или уснул.

Неизвестно, сколько времени он проспал, но проснулся и сразу почувствовал облегчение. Температуры уже не было, и очень хотелось кушать. Тут же ему вскрыли банку консервов и подали сухари. Еда показалась Якуту неимоверно вкусной, и боль куда-то ушла. Захотелось жить в полном смысле этого слова.

Рубен вообще был очень хорошим добытчиком, откуда-то притащил множество консервов, нашел сухари, а в один из дней раздобыл курицу, из которой они сварили бульон. Но это продолжалось недолго.

Группе Рубена была дана команда, и они выдвинулись на выполнение задания. Якут снова остался один. Но он не просто лежал – мастерил мины из имеющегося материала. Пластида и тротила было достаточно, имелась также ТМ-ка. Впоследствии на одной из его мин подорвалась вражеская БМП.

После ухода группы Рубена появились бойцы с позывными «Ляпота» и «Жигуль». Затем пришел раненный в руку боец с позывным «Гуляш». Иногда к ним в дом заглядывали проходившие мимо штурмовые группы, заносили еду и курево. Дважды наведывался ротный, который после большого количества потерь сам пошел в штурмовики. Но он всё время был на связи и руководил всем происходящим.

Время от времени, выходя на связь, Якут интересовался возможностью эвакуации, но ее все время откладывали. Через несколько дней ротный с вечера сообщил Якуту, чтобы готовился к эвакуации, что подберет его проходящий БМП, который к ним не сможет завернуть, так как там всё заминировано. Эвакуация была намечена на 19 июля, то есть спустя 17 дней после ранения! И для этого нужно было выйти на рядом пролегающую улицу.

Каждое движение причиняло нестерпимую боль, казалось, что после выстрелов в ногу раздробившиеся кости, оставшись в ране, все время раздражали ее, что и причиняло боль.

Якут решил зафиксировать ногу с помощью шин, для чего использовал ранее использованную доску. Подложил ее снизу под ногу и перемотал разорванной простыней, а сверху накрепко перетянул эластичным бинтом.

19 июля утром на рассвете выдвинулись к точке встречи. С собой Якут взял только автомат, все патроны и магазины оставил бойцам, а бронежилет отдал Гуляшу, который после ранения где-то сбросил свой броник. Ляпота пошел первым и должен был остановить проходящую БМП, а Жигуль с Гуляшом подхватили Якута под руки. Сил совсем не было, поэтому сколько ни пытался Якут одной ногой помочь друзьям, но мало что из этого получалось.

Шедший впереди Ляпота, увидев БМП, махая руками, выбежал на дорогу. Если бы он не был впереди, то вряд ли бы их заметили и проехали бы мимо. Выбившись из сил, бойцы с трудом затолкали Якута в десантный люк, следом уместился Гуляш. По приезду в расположение раненых ждала машина скорой помощи.

Когда я впервые услышал, точнее, увидел распространенную в Интернете видеосъемку, где незнакомый боец в больничной палате, восхищаясь Якутом, рассказал всему миру о его поступке, я был поражен. Сразу же справился о его местонахождении и выехал в город Волгоград.

Первая встреча с ним состоялась в день моего приезда в больничной палате госпиталя для ветеранов. В тот же день при помощи земляков, проживающих в Волгограде, мы посетили Мамаев курган и Музей-панораму Сталинградской битвы.

Мои первые впечатления о Якуте сложились именно тогда. Скромность проглядывалась во всех его поступках. День был очень ветреный и холодный, но он никак не хотел надевать чужую теплую одежду. Несмотря на боль, которая время от времени отражалась на его лице, он до конца выдержал всю намеченную программу. Это потом я узнал, что рана на ноге не зажила и до сих пор гноится, отчего Якут не может спать по ночам, а обезболивающие лекарства уже не помогают.

Разговорились мы с ним только на третий день нашего знакомства. Оказалось, что случившееся он долго скрывал. Якут ампутировал себе ногу в начале июля, а люди о его поступке узнали только в начале ноября. Он каждого, кто знакомился с его перипетиями, просил никому не рассказывать. И только благодаря незнакомому нам бойцу о поступке Якута узнали люди, хотя съемка была произведена ещё летом в Ростове-на-Дону. Хвала ему и честь!

Вырос Якут в одной из дальних деревень Горного улуса Якутии. Очень любит природу, любит охотиться и рыбачить. Состоялось между нами много разговоров о войне, о жизни, об охоте, о природе. Воспитала его одна мама, но он на отца не в обиде. Очень часто во время нашего разговора Якут вспоминал свою маму, и, оказывается, даже в крайние моменты случившегося, его первые мысли были о ней. Как её здоровье, как она выживет, если с ним что случится? Будучи уже на СВО, он нашел строителей, заплатил им, чтобы достроили начатый им самим дом. Сейчас его мама живет в новом и очень теплом доме.

Рассказывает, что он много где жил и много где работал, но всё время возвращался в родную деревеньку. Свою будущую жизнь видит только там. На сегодня у него уже есть планы будущей жизни, и все они связаны с малой родиной. Якут представлен командованием части к высокой государственной награде.

Размышляя о его, не побоюсь этого слова, героическом поступке, я пришел к выводу, что победить народ, у которого есть такие сильные духом бойцы, невозможно. Мы – россияне, мы из русского мира, и мы воспитаны на примере подвигов наших предков. Как там, на Западе, могли рассчитывать поставить нас на колени? В голове не умещается.

Доля якутского народа в победах России немала. Я много писал про свой народ. Всегда восхищался умением и отвагой представителей своего народа. А то, что сейчас происходит в зоне СВО и как представители якутского народа отважно сражаются, знают, наверное, если не все, то многие. И одним из ярких представителей своего народа является боец из Горного улуса с позывным «Якут». Гордитесь, земляки!