Вся суета, связанная с подготовкой к боевым действиям, осталась позади. Полигонные учения, изо дня в день выматывающие силы, но добавляющие боевой опыт и знания, закончились, и все подразделения бригады выдвинулись поближе к переднему краю. Возбуждение и смена настроения, связанные со сменой места, а именно с выдвижением на передок, охватившие всех бойцов, постепенно улеглись.

Прошло несколько дней, и бригада приступила к ротации. Ночью заняли позиции и сразу начали разведку местности.

По прошествии нескольких дней взводный собрал всех бойцов в своем блиндаже и сообщил, что поставлена задача – занять опорник укропов, расположенный на развилке лесопосадок перед селом Красное (в настоящее время село Ивановское) Артемовского (Бахмутского) района. Как пояснил взводный, подходы к опорникам были только с одной стороны, в чем и заключалась опасность.

– Пока спрашиваю: кто-нибудь желает пойти на штурм опорника? Потом буду сам назначать.

– Я пойду, – оглядывая сослуживцев, вызвался Якут.

– И я пойду, с Годзиллой. Так? – обернувшись к своему другу, уточнил боец с позывным «Большой», назначенный на должность заместителя командира взвода, затем, повернувшись к Якуту, спросил: – А ты, Якут, не зассышь там?

Опешив от такого прямого и бесцеремонного вопроса, но зная, что не отступит, Якут:

– Нет, конечно. Там посмотришь.

* * *

Приступили к штурму по вечерней серости. Как ни странно, возле опорника часового не оказалось. Подобравшись к блиндажу, Якут вытащил гранату, сорвал чеку и подошел к дверям. Рывком распахнул двери, но блиндаж оказался пустым. Все укропы успели сбежать, и опорник достался штурмовикам без единого выстрела. Враз наступило облегчение, все трое радостно загалдели, и Большой стал докладывать по рации, что задание выполнено, что хохлы слиняли, и они не стали их преследовать.

Видать, расслабились рано. В этот момент налетели самолеты, и началась бомбежка опорника. Благо, укроповские блиндажи строились долго и основательно, и они выдерживали небольшие заряды. Разрывов было много, вокруг рвалось множество снарядов и бомб, о чем Якут сразу доложил по рации командованию, предполагая, что их атакуют вражеские самолеты. Он был вынужден выйти из блиндажа для связи по рации, хотя старшим в группе был Большой. Но, как ни странно, от командования пришел ответ, чтобы не беспокоились, так как это, мол, наши самолеты! Но ведь бомбы и снаряды не спрашивают принадлежность к чьим-либо войскам, а убивают и ранят! О чем Якут и стал возмущаться по рации, требуя прекращения бомбежки. Вскоре, после разговора все затихло, и самолеты улетели.

Позже поступил новый приказ, чтобы утром на рассвете приступили к штурму следующей, наиболее ценной для взятия села лесопосадки с важным опорником укропов. Ночь прошла спокойно. Посменно дежурили на посту. Утром, ещё по темени, стали собираться. Большой, как старший группы, скомандовал порядок выдвижения. Первым – Якут, затем Годзилла, а сзади он – прикрывающий.

При подходе к опорнику Большой немного отстал и, лежа, издалека наблюдал за происходящим, прикрывая бойцов. Якут и Годзилла, подойдя к опорнику укропов, залегли. Якут, осмотревшись, обнаружил перед вражеским блиндажом небольшой бугорок, прикрываясь которым можно было подползти совсем близко. Договорились, что Годзилла будет прикрывать, а вперед пойдет Якут.

Вспомнив свои охотничьи приключения, когда подходишь к зверю на совсем близкое расстояние, Якут очень осторожно, контролируя каждое движение, чтобы даже ветка не хрустнула, чтобы даже земля не зашуршала под ним, подполз к замеченному бугорку и стал медленно приподнимать голову. В окопе перед блиндажом, откинувшись на бруствер, уставившись в небо, потягивал сигарету по всей видимости часовой. Очень медленно, без резких движений, как будто выцеливал зверя, Якут поднял автомат, прицелился и нажал на спусковой крючок.

Сухой щелчок осечки прозвучал в тишине громче выстрела. Укроп, хотя и был в расслабленном состоянии, но, видать, опытный боевик, моментально среагировал, и сразу же раздались выстрелы. Вокруг Якута, возле головы, засвистели пули, не давая возможности приподняться или перезарядить автомат. И тут Годзилла открыл ответный огонь, пользуясь которым Якут перекатился назад. Автомат заклинило, руками передернуть затвор было невозможно, поэтому, лежа на спине, он стал ногами бить по рычагу затвора. Наконец, автомат перезарядился, и Якут, не поднимаясь над бугром, так как прекрасно понимал, что его тут же срежут, стал стрелять, держа автомат над головой, так называемым «сомалийским» способом.

Ответная стрельба не прекращалась. Тогда, выхватив гранату, Якут вырвал чеку и кинул в окоп. Таким манером одну за другой он кинул четыре гранаты. Один из укропов после взрывов гранат закатился в блиндаж и, как понял Якут, был тяжело ранен. Второй отстреливался не переставая, и на окрики, чтобы сдавался в плен, не реагировал. Годзилла все это время поддерживал Якута огнем, но он находился немного в отдалении.

– Годзилла! Кидай гранату! – крикнул ему Якут, вытаскивая свою, последнюю.

Проследив, как кидает гранату Годзилла, Якут посчитал до трех и тоже кинул. Укроповский боец после взрыва первой гранаты выскочил из укрытия и начал стрелять, но сразу попал под взрыв гранаты Якута. Тут же раздались крики. Укроп кричал, что сдается, но вскоре крики затихли. Как потом выяснилось, взрывом ему разворотило ноги и заднюю часть туловища.

Якут заскочил в окоп, в это время из него, с другой стороны, выскочил третий защитник опорника и побежал в сторону лесопосадки. Годзилла ринулся следом, и вскоре невдалеке раздались выстрелы. После чего Годзилла вернулся и сообщил, что хохол далеко убежать не смог.

Первый укроп, которого ранил гранатой Якут, заполз в блиндаж и там, опершись о стену, умер. Большой, вломившись в блиндаж и увидев сидящего укропа, полоснул по нему очередью из автомата, несмотря на крики, что тот уже мертв. Видать, привиделось ему что-то.

Вскоре Якута перевели в другую воинскую часть, где назначили командиром взвода, а замкомвзвода Большой за опорник был награжден медалью «За отвагу».