Военная карьера оленевода Молы в зоне Специальной военной операции началась с подписания военного контракта с Министерством обороны России в середине октября 2023 года.
Родные с детства высокие горы с широкими распадками, в каждом из которых протекают ручьи и речки с бирюзовой водой, полные рыбы, хребты с альпийскими лугами, где нагуливают жир олени и лошади, своей единственной подписью в контракте Мола поменял на степь, на сырую, вечно туманную осень и зиму, и жаркое, порой невыносимо сухое лето, и на постоянную, ежесекундную опасность быть убитым или раненым во время непрекращающихся штурмов на поле боя. Родные и близкие согласились с его выбором и возражать не стали.
Как и у всех солдат в зоне СВО, всё началось с подготовки на полигоне. У приписанного в ноябре к разведчикам Молы обучение военным премудростям началось с занятий по освоению разного оружия, хотя позже его перевели в пехоту. После подготовки, спустя короткое время, Мола с батальоном оказался на передней линии. Оборонительные позиции належало защищать, и он там вместе с батальоном находился бессменно четыре с половиной месяца. В тот период – а это зима, слякоть, техника не ходит – никаких активных действий ни противник, ни наши не предпринимали. Вся оборона сводилась к тому, чтобы не прозевать начало наката укропов, отбить атаку, но таких эпизодов было совсем немного.
Однако Мола нашел себе занятие: не привык он сидеть без дела, поэтому занялся охотой на дронов. В небе над позициями, на высоте около двухсот метров постоянно висели дроны-разведчики. Их он и избрал своей целью. К тому же командование в то время обещало ещё и некоторые выплаты, возможно, и награды, хотя он никогда и ни от кого не слышал, что эти самые выплаты кто-то получил. Эти слухи передавались из уст в уста, от солдата солдату, так сказать, – «сарафанное радио».
Тем не менее Мола довольно преуспел в новом деле и сбил восемь штук. Каждый раз он относил сбитый дрон своему ротному, который на похвалу не скупился. В конце концов, дроны-разведчики даже перестали летать над их позициями. И это был большой успех для начинающего бойца.
В мае 2024 года их всё-таки сменили, и Мола снова оказался на учебном полигоне. Там им сообщили, что подразделение отныне будет штурмовым, и вся подготовка стала целенаправленно атакующей. Таким образом именно с конца мая Мола стал штурмовиком, и это его очень даже устраивало.
Подразделение Молы, совсем недавно перешедшее в разряд атакующих, не имело никакого опыта ведения штурмовых действий. Хотя обучение состоялось, но практических навыков бойцы не имели. Опыт предстояло наработать в реальных боевых действиях.
20 мая 2024 года было получено первое боевое задание. На Угледарском направлении за селом Сладкое предстояло штурмом взять опорные пункты противника, расположенные в лесопосадке.
Первый штурм, как и любое первое рискованное действие, заставляет волноваться, хотя, впрочем, и все последующие штурмы тоже.
Из роты были выбраны шесть человек во главе со старшим группы с позывным «Малой», а также были приданы ещё три человека из другого подразделения.
Перед выходом на задание все собрались в лесополке неподалеку от железнодорожной насыпи.
– Впереди «открытка» длиной около двухсот метров. Двигаемся, как учились, двойками. Дистанция между двойками пятьдесят метров. Последний выдвигается в одиночку. К тому времени мы уже доберемся до лесополки и оттуда по радейке будем корректировать передвижение остальных.
Малой оглядел своих бойцов, ожидая вопросов.
– А на двойки как делиться?
– Сами разбейтесь. Кто с кем – разберитесь.
– А в лесополке, надеюсь, наши расположились? – спросил Красавчик, вытягивая длинную шею.
– Командование сообщило, что там должны быть соседи, так называемые «союзники» из другой части. Но наша задача: двигаться дальше и брать опорники.
– Ну, это понятно. Надеюсь, «открытка» не заминирована.
– Мин там нет. Еще вопросы?.. Всё, выдвигаемся!
При подходе к железнодорожной насыпи один из бойцов подвернул ногу, из-за чего пришлось вернуться и оставить его в блиндаже у соседей.
Мола и Красавчик решили держаться вместе и должны были двинуться через «открытку» после Малого с напарником.
Бойцу с позывным «Данте», который вместе с другим солдатом должен был идти за ними следом, Мола посоветовал:
– Вы сперва смотрите, как мы пойдем. Через «открытку» пробежать много времени не займет, поэтому бегите после моего сообщения по рации с той стороны. Хорошо?
– Понял. Мы подождем.
Первыми, перевалив насыпь, через открытое место рванул старший группы с напарником. Выждав, когда они пробегут около пятидесяти метров, двинулись Мола и Красавчик.
Но не успела первая пара добежать до обозначенной лесополки, как налетели дроны. Их было несколько штук и все – сбросники. Зависнув в воздухе, эти дроны начали выцеливать свои жертвы. И тут Мола понял ошибку первой пары. Они бежали впереди метрах в сорока или пятидесяти, но бежали рядом друг с другом!
Только успел он это подметить, как между теми взорвалась граната, сброшенная с коптера. Штурмовиков разбросало в разные стороны.
Мола помнил, что у них есть задание, и они должны во что бы то ни стало выполнить его, а также помнил, что с «трехсотыми» они не должны оставаться, а обязаны двигаться дальше. Но, увидев, что у Малого правая рука в крови, а левой рукой он не может достать свою аптечку, висящую на ремне сзади, Мола остановился и, сорвав аптечку с ремня старшего, вытащил оттуда жгут, перетянул руку командира выше раны. Кровь остановилась.
И тут он заметил, что Красавчик, подхватив под руки напарника Малого, раненного в ногу, потащил того назад, хотя до лесополки, куда они бежали, оставалось меньше, чем в обратную сторону. Малой тоже это заметил.
– Мола, возвращаемся! Всё, на откат…
Приказ есть приказ: и оба рванули назад. Дроны же не оставляли их в покое. Скорей всего, оператор заметил, что Мола цел и невредим, и теперь коптер стал преследовать его.
– Малой, Малой, разбегаемся! – С этими словами Мола побежал налево и стал петлять по полю.
Когда дрон сбрасывает гранату, звук отсоединения рычага запала слышен как звонкий щелчок. Едва Мола услышал над головой этот характерный, ни с чем не сравнимый звук, он ускорился и вильнул влево. Наверное, это и спасло его от серьезных последствий. Граната взорвалась в нескольких метрах справа.
Мола и Малой, перебежав насыпь, углубились в спасительную лесополку, и только там Мола понял, что ранен. Множество мелких осколков вцепились в правую ногу.
Это был первый опыт штурма, из которого Мола сделал для себя несколько полезных выводов и которые потом ему очень даже помогли в сражениях.
После скоротечного лечения в медицинской роте Мола вновь оказался в строю. На этот раз он попал во вновь сформированное подразделение, основной задачей которого являлась диверсионно-разведывательная деятельность. Тренировки ни на день не прекращались, точнее, ночь, так как их стали готовить к боевым действиям в ночное время. Месяц, проведенный на полигоне, для Молы оказался самым длинным. Стремление попасть на передок пересиливало все другие желания. И, наконец, в середине июля подразделение Молы перебросили к переднему краю, где опять началось ожидание. Сражения на передке шли каждый день, а их держали в резерве.
20 июля поступил наконец приказ. Группа штурмовиков во главе с Шаманом в составе Акулы, Раша, Долана, Шамана, Намского и Молы выдвинулась в указанную лесополку и засела в блиндаже, ожидая команды на штурм.
На третий день сидения Мола не выдержал и напросился сходить за водой и провизией. С ним вместе пошел Долан.
На обратном пути, когда они находились на «открытке», Мола услышал характерный звук пропеллеров дрона. Подняв голову, увидел зависший над ними дрон-камикадзе. Тот уже выцеливал их для пикирования. Загруженные продуктами и водой, штурмовики просто не заметили появления дрона. Быстро сориентировавшись, Мола крикнул другу:
– Долан, как начнет атаку, ныряем под него! Понял?
– Да, да!..
Мола, схватив автомат, успел сделать три выстрела, но – мимо. При подлете дрона он побежал ему навстречу и поднырнул под траекторию его полета. Долан не успел, и коптер взорвался у него под ногами.
Руку Молы, которой он успел прикрыть голову, обожгло огнем, и тут же послышался истошный крик Долана. Забыв про свою рану, Мола подбежал к другу, который крутился от нестерпимой боли по земле. Вся нижняя часть тела Долана была в крови. Понимая, что сейчас «птички» могут налететь вновь, Мола, ухватив Долана за подмышки, потащил к лесополке. Благо, она была совсем рядом. Из небольшой раны на руке самого Молы в такт сердцебиению толчками выбрасывало кровь, но первым делом надлежало помочь другу, что он и сделал. Разрезав посеченные осколками штаны и обувь Долана, он увидел, что у того обе ноги и ягодицы посечены огромным количеством мелких осколков. Местами из мягких тканей даже вырваны куски плоти!
Но крови на удивление было мало, следовательно, артерии не были задеты, значит, можно обойтись обычной перевязкой. Как назло, у Долана не оказалось аптечки, поэтому пришлось Моле воспользоваться бинтами из собственной. Перевязав обе ноги Долана, на которые ушли все бинты, Мола свою рану перевязал кусками изрезанной штанины и сразу побежал к своим в блиндаж за помощью. В тот же день он и Долан были эвакуированы.
Лечение Мола получал опять же в медицинской роте и спустя совсем небольшое время был выписан и вновь оказался в полигоне.
Два неудавшихся штурма оставили в памяти Молы только досаду и стремление во что бы то ни стало реабилитироваться в следующих штурмах.
Вскоре, в начале августа, на полигоне была сформирована команда для пополнения его подразделения в составе из десяти человек. К тому времени Мола на полигоне познакомился с двумя земляками с позывными «Сунтар» и «Рентген», которые, узнав, что Молу отправляют на передок, стали напрашиваться для совместной отправки. Их просьба командованием была удовлетворена, и они втроем в составе новой команды в начале августа 2024 года были выведены на передний край в направлении Угледара.
Их разместили в небольшой деревушке недалеко от переднего края, где они вновь стали ждать получения боевого задания. Это ожидание длилось уже неделю, отчего Мола стал беспокоиться и думать, что из-за состава команды, сформированной в основном из тех, кто ранее служил в тылу или был после ранения, им не дают боевое задание. В конце концов поступил приказ вернуть команду на полигон.
Огорчению Молы не было предела. Несколько часов тряски в кузове «Урала» обратно на полигон он воспринял почти как наказание.
Но на следующий день с утра пораньше в составе уже другой, вновь сформированной команды Мола с Сунтаром и Рентгеном снова были отправлены на передок, и в тот же день им было поручено боевое задание. Предстояло оказать помощь другим штурмовикам, которые по ходу продвижения остановились при штурме лесополки на перекрестке дороги на Водяное и Угледар, где укропы соорудили мощные оборонительные сооружения из бетона.
Выдвинулись после обеда. Старшим был назначен Мола. Группа состояла из семи бойцов, в том числе – Мола, Сунтар, Рентген, Потап, Акробат, Шагал и еще один новый боец, с которым Мола познакомился накануне. Предстояло догнать группу Тучи, тоже выходца из Якутии, которая зачищала означенную лесопосадку.
Повсюду были видны следы прошедших боев: много трупов, взорванных блиндажей и разрушенных огневых точек. Стоял характерный для линии боевого соприкосновения запах. С трудом найдя пустой и без запаха блиндаж, переночевали, а с утра двинулись дальше и вскоре догнали группу Тучи.
– Мола, вы пойдете дальше, после того как штурмующая группа займет опорник, – приказал ротный. – Там для вас тоже хватит работы. Так что ждите. Сигнал дам!
– Понял…
Из радейки доносились голоса бойцов, старшего группы, а также ротного с позывным «Око». Из разговоров Моле показалось, что группа застряла и не может взять опорник. Но внезапно ситуация изменилась, и из доклада старшего группы стало ясно, что опорник наконец взят.
– Мола, выдвигайтесь!..
– Сунтар, Рентген и Шагал – со мной слева. Остальные с Потапом – справа, – коротко скомандовал Мола.
Двигались поверху, не залезая в окоп. Первый же вражеский опорник с одним блиндажом был взят по всем правилам, но там укропов уже не было. Второй опорник с двумя блиндажами тоже оказался пустым. Укропы, оставив опорники со всем содержимым, просто сбежали при подходе наших штурмовиков.
Стало вечереть, и вскоре на Молу вышел по рации Око.
– Мола, ответь Око!
– На связи!
– Я вас не вижу в лесополке, выскочи на дорогу.
– Понял. Бегу!..
После того как Мола выскочил на дорогу и показался дрону командира роты, из рации вновь раздался голос Око:
– Мола, всё. Прекращаем двигаться вперед. Дальше нет ничего. Закопайтесь и займите оборону!
– Понял, Око!..
Решили расположиться на отдых в блиндажах, но выяснилось, что там даже невозможно ночевать – оба блиндажа были залиты водой, невесть откуда взявшейся. Поэтому расположились прямо в окопе, укрывшись сверху всем, что попало под руку.
Слева, совсем рядом маячили бетонные укрепы противника, расположенные со всех сторон перекрестка. Всего по подсчетам Молы их было восемь штук. Большие, размером с дом, наполовину вкопанные в землю, с толстенными стенами и железными дверями, они внушали если не страх, то, как минимум, опасение.
Во время очередного осмотра этих сооружений раздался голос Око, который приказал из группы выделить четыре человека для штурма именно этих бетонных укрепов.
– Сунтар, завтра с Шагалом останетесь, а мы с Рентгеном выдвинемся на штурм.
– Понятно.
Ночь прошла в беспокойстве, было совершенно не до сна, хотя на дежурстве остались Сунтар с Шагалом. Как это бывает перед каждым штурмом – уснуть все равно невозможно, а тут ещё предстояло штурмовать с виду неприступные, сплошь в бетоне позиции укропов.
Утром Мола и Рентген вернулись к Потапу, который остался возле первого занятого ими опорника. Оттуда вместе с Акробатом и ещё одним бойцом дошли до обозначенного командованием места. Вскоре туда же подошли еще четверо – Рубин, Данте и двое, с которыми познакомились на месте.
Пока сидели и планировали операцию, подошел Сунтар и стал напрашиваться на штурм. Как раз из группы подошедших штурмовиков один оказался больным, поэтому вместо него был взят Сунтар. Всего, как и запланировали, в группе получилось восемь бойцов.
Возле опорников окопы по внешнему периметру располагались прямоугольно, хотя и были извилисты. Между собой внешние параллельные окопы соединялись ходами сообщений. С учетом этого Мола с Рентгеном, Акробатом и ещё одним бойцом направились к опорникам хохлов по левому внешнему окопу, а другая четверка во главе с Сунтаром – по правому.
Простреливая сомалийским способом каждый изгиб окопа, забрасывая гранатами каждый бетонный опорник, группа Молы продвигалась вперед. По радейке им сообщали, что укропы впереди и все время от них пятятся. Подбадривая штурмовиков, командир Око пытался добиться, чтобы бойцы нагнали укропов. Но на этот раз те так и ушли, не ввязываясь в бой.
Выполнив задание, то есть заняв опорные пункты с окопами по одну сторону дороги, штурмовики решили перевести дыхание и немного отдохнуть. Но в это время заговорила радейка:
– Мола, прием! Ответь Око.
– Мола на связи.
– Бери с собой пять бойцов и через лесополку – на другую сторону дороги на штурм соседних опорников! Тяжеловато соседям. Помочь надо.
– Принял!..
После этих слов Мола оглядел друзей. Все напряженно смотрели на своего командира.
– Остаются Рентген и Ерёма для связи, остальные – со мной. Двинулись!
Перемахнув открытое пространство – около ста метров, – Мола нырнул под навес оказавшегося на пути сарая. Соблюдая дистанцию, вскоре подтянулись остальные. И в это время вновь затрещала рация.
– Мола, ответь Око!
– На связи.
– Какого черта вы не двигаетесь, чего затихарились? Почему приказ не выполняете?!
– Мы уже на подходе. Давно выдвинулись.
– И где вы? Покажись!..
Молы, выглянув из-под навеса, помахал рукой зависшему над ними дрону, хотя была опасность, что это дрон укроповский.
– А, всё, всё вижу!.. Двигайтесь дальше.
Мола вновь, как и подобает командиру штурма, рванул вперед первым и, выбежав на дорогу, залег за «драконовыми зубами» – бетонными противотанковыми препятствиями – и оттуда стал стрелять вдоль окопов, прикрывая подход своих друзей. В это время следовавший за ним Сунтар, нарушая установленный порядок, перескочил через Молу, спрыгнул в окоп и, простреливая пространство перед собой, двинулся вперед. Командиру ничего не оставалось, как только последовать за ним.
При движении вперед было видно, что наши дроны-камикадзе время от времени пикируют и взрываются впереди совсем уже недалеко. А связаться с командованием и спросить возможности не было. Уж слишком глубокие были окопы у укропов, даже связь не проходила. Поэтому штурмовики сделали вывод, что враги впереди совсем рядом и отступают под их натиском, сдавая опорник за опорником. Но бежать за ними, дабы их догнать и уничтожить, штурмовики не могли.
Наученные и приобретенные с опытом навыки штурмовки заставляли их всё делать постепенно, не оставляя никаких шансов противнику. Каждый блиндаж, каждая огневая точка и каждое ответвление окопа зачищались, и только после этого бойцы следовали дальше.
После очистки первого блиндажа Мола оставил там Сунтара, а сам последовал дальше. После второго блиндажа впереди, за очередным поворотом окопа показался укроповский солдат, которого выстрелом вдогонку Мола ранил в ногу.
Штурм продолжался. После четвертого взятого блиндажа настали сумерки. Решив здесь закрепиться, Мола выставил посты и вернулся к последнему блиндажу, чтобы осмотреться.
Была постоянная нехватка воды, но время от времени в блиндажах попадались оставленные укропами вода, вооружение и продукты питания, чем и пользовались наши бойцы.
Оборонительный рубеж укропами был построен основательно. Окопы полного профиля с глубоко врытыми в землю блиндажами, накрытые сверху толстенными накатами, позволяли противнику чувствовать себя в безопасности даже при артналете. Комфорт и обустроенность блиндажей давали возможность жить тут безвылазно долгое время. Оно и понятно, так как этот укрепрайон строился, возможно, ещё с 2014 года.
Зайдя в блиндаж, Мола нашел там склад боеприпасов: множество «джавелинов», РПГ, мины, снаряды, автоматы, гранаты и патроны. А брошенные документы и даже еще горячий чай, налитый в кружку, указывали на поспешное отступление укропов.
Выставив охранение, заночевали в этом блиндаже. Евшие в эти дни всухомятку, солдаты с удовольствием воспользовались оставленными укропами продуктами, готовя различные блюда.
На следующий день накаты продолжились, но ни один укроп должного сопротивления не оказал, и штурмовики заняли ещё несколько опорников, а вечером получили приказ на откат. Дождавшись подхода солдат оборонительного батальона, вышли из линии боевого соприкосновения и выехали на полигон для пополнения и обучения.
Боевые действия по освобождению Угледара продолжались. Настали сентябрьские дни. Наши войска вплотную подошли к городу и одновременно брали его в кольцо с севера и с юга. Подразделение Молы участвовало в освобождении шахты «Южнодонбасская», куда Мола и подтянулся после полигона. Как раз ко дню его приезда, в середине сентября, с вечера Сунтар и Сан Саныч взорвали возвышающуюся над всей шахтой 115-и метровую башню.
Подразделение получило задание на штурм здания, обозначенного на картах под № 32. Это длинное, около трехсот метров, производственное трехэтажное здание ранее было занято нашими штурмовиками, но по стечению обстоятельств вновь оказалось у укропов.
Для штурма были сформированы три группы. Две группы – по шесть человек. Первой командовал Шустрый, второй – Буба, а третья группа в составе из семи человек была поручена Моле. В группу Молы попали Тайфун, Рентген, Сунтар, Шрам и два новичка, с которыми познакомиться толком и не успели.
Время было уже после обеда, но пришел приказ наступать. Вскоре по рации прозвучала команда:
– Шустрый, прыгайте!
– Прыгаем!..
Через несколько секунд длинными очередями заработали пулеметы укропов. Не прошло и минуты, как из рации донесся голос одного из бойцов группы Шустрого.
– У нас два «двести». Шустрый тоже! Откатываемся!..
И связь сразу пропала. Но тут же зазвучала новая команда:
– Буба, прием! Как слышишь?.. Прыгайте!..
А вскоре:
– Буба, почему не отвечаете?.. Прием! Ответь, Буба!..
И так продолжалось некоторое время. Затем в эфире раздалось:
– Мола, как слышишь?..
– На связи.
– Мола, прыгайте! Вперед!..
– Понял! Выполняем!..
Мола выскочил из окна разрушенного здания, стоящего напротив здания № 32, и побежал не к ближним дверям, полагая, что там их может встретить пулемет, а к дверям, расположенным немного в отдалении. Выбор оказался правильным. Заскочив в дверь, Мола попал в большой зал с колоннами, заставленный разного рода металлическим оборудованием. Пока осматривался, прижавшись к одной из колонн, сквозь пробитую пулями и осколками стену увидел мельтешение света фонарей в соседнем помещении. В голове мелькнула мысль, что это могут быть бойцы из группы Бубы. Но как только следом за Молой в здание ввалились его штурмовики, тут же за стеной раздались крики на украинском вперемешку с русскими словами, и следом раздались выстрелы сквозь стену. Штурмовики в ответ тоже начали стрелять, укрываясь за агрегатами и за выступами стены. Стена была не толстая, из одного кирпича, поэтому пули пробивали ее в любом месте.
Не выдержав напряжения боя, хохлы покинули помещение. Когда все успокоилось, Мола подошел к двери, ведущей туда. Она была приоткрыта, но до конца открыть ее было невозможно, так как с той стороны она была завалена оборудованием. Когда Мола попытался заглянуть в комнату, оттуда раздался возглас:
– Пацаны-ы, я – трехсотый! Помогите!..
Услышав это, Мола отскочил в сторону, выхватил гранату и закинул сквозь дверную щель в комнату. После взрыва наступила тишина.
Осмотревшись в зале, штурмовики обнаружили вторую дверь, но она оказалась заваренной. Оставалась одна дверь, ведущая из большой комнаты через комнату, где недавно находились укропы.
– Мужики, отсюда только один выход, вот через эту дверь. Сможем расчистить завал? – оглядывая своих, сообщил Мола.
– Наверное, можно. Надо попробовать. Вроде хохлы ушли уже, – подал голос Рентген.
В это время за стеной вновь замелькали огни фонарей, и вновь началась стрельба сквозь стену. В здании уже было совсем темно. Местоположение своих товарищей можно было различать только по вспышкам выстрелов. Мола увидел, что Сунтар стоит совсем близко к стене и стреляет, просунув автомат в щель. Была опасность, что его зацепят свои же.
– Сунтар, Сунтар!.. – окликнул он бойца. – Отойди от стены!..
Вскоре хохлы снова сбежали, и наступила тишина. Но в это время заработал вражеский пулемет с противоположного здания, обозначенного номером 34. Он не давал покоя, но от него можно было укрыться за толстыми внешними стенами, не попадая в оконный просвет.
Сунтар оказался раненным в плечо. Его перевязали, но, когда предложили эвакуироваться, он наотрез отказался, сказав, что будет воевать и с одной рукой, что своих не оставит. Но как он ни хорохорился, рана оказалась непростой, и рука вообще перестала двигаться.
Проверив боекомплект, штурмовики обнаружили, что патронов осталось совсем немного, поэтому по рации запросили БК и гранаты. Прошло совсем немного времени, и прибежал один боец с полным рюкзаком патронов и гранат. Благо, наступила ночь, и пулеметчик с соседнего здания его не заметил.
Понимая, что в темноте будет невозможно штурмовать, решили отдохнуть и подождать до рассвета.
Утром, как стало сереть, сразу приступили к расчистке завала. Приоткрыв дверь, чтобы мог протиснуться человек, штурмовики прошли в комнату. Раненого укроповского бойца не было – видать, его забрали с собой. За дверью оказался длинный коридор с ответвлениями и комнатами.
Решили разбиться на тройки. Сунтар к тому времени уже эвакуировался, поэтому штурмовиков осталось шестеро. Мола с Тайфуном и Шрамом направились по длинному коридору. Мола шел впереди. Шли, осматривая подряд все попадающиеся комнаты. В некоторых обнаружили тела наших штурмовиков из предыдущих групп, часть которых под натиском противника откатилась назад.
Прошли еще одну большую залу с колоннами, выход из которой был открыт, за дверью обнаружились еще один длинный коридор и слева – дверь на улицу, а впереди уже был виден конец коридора. Пока Тайфун и Шрам осматривали комнату, Мола остался возле входной двери.
Внезапно на улице послышались шаги, отчего Мола поплотнее прижался к стене и затаился, взяв автомат наизготовку. От дверного проема, ведущего наружу, он находился сбоку буквально в одном метре. Поскрипывая попадающимися под ноги камнями и кусочками бетона, укропы, не спеша, с предосторожностями, стали подниматься по лестнице и приближаться к Моле.
Как только в дверном проеме появился первый укроп, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от среза ствола автомата, Мола нажал на спусковой крючок. Несколько выстрелов слились в единый звук, и все выпущенные пули вошли в грудь вражеского солдата. Не дожидаясь, когда он упадет, Мола, высунув автомат в дверной проем, продолжил стрелять «по-сомалийски», не прицеливаясь. Сразу же раздался вскрик ещё одного укропа. В это время к Моле подбежали Тайфун и Шрам.
– Мужики, немного откатимся, – быстро сказал Мола. – Сейчас сюда прилетят гранаты. За мной!
Отошли назад за три комнаты, и Мола, высунувшись из дверного проема одной из них, навел автомат в сторону входной двери.
Сперва в дверной проем отработал пулемет, затем полетели гранаты – сразу несколько штук. Чуть позже показался ствол автомата, затем – рука, держащаяся за цевье, по которому Мола, тщательно прицелившись, сделал выстрел. Тут же раздался истошный крик, автомат отлетел в сторону, и послышались сбегающие по лестнице шаги.
Наступила возможность перевести дыхание. К тому времени на связь вышла группа Бубы.
– Буба, ответь Моле. Прием…
– Слушаю.
– Отправь подмогу. Нам поступил приказ идти на зачистку второго этажа. Как понял?..
– Понял, Мола. Отправляю…
Вскоре подоспела подмога из двух бойцов с позывными «Чапа» и «Барсук». Мола их проинструктировал.
– Вы оба остаетесь тут и держите вход. Каждого, кто войдет в эту дверь, валите. Наши тут не ходят, могут прийти только хохлы. Понятно?
– Да, всё понятно! – кивнул Чапа, оглядываясь по сторонам.
– А тебе, Барсук?..
– Да, ясно всё…
– Мы – наверх, второй этаж зачищать.
С этими словами Мола со своими бойцами направился в конец коридора, чтобы подняться там наверх по лестнице. Подойдя к ней, стали обсуждать тактику зачистки, и в это время сзади, где остались Барсук и Чапа, раздались автоматные выстрелы. Сразу нырнув в боковые комнаты, взяли наизготовку автоматы. Мола выглянул в коридор и увидел подбегавшего Барсука, которого сразу затащил в комнату.
– Что случилось?
– Хохлы пришли, я видел двоих. Я спросил пароль, а они стали стрелять, – запинаясь и виновато глядя на командира, выговорил Барсук.
– А Чапа где?
– Не знаю, он отошел куда-то…
– Ну, балбес, ну, вояка!.. Я же говорил: стрелять сразу, любого! Ладно, сзади врагов нельзя оставлять, надо их зачистить. За мной, держать дистанцию!
При подходе к входной двери они услышали два гранатных разрыва, затем последовала автоматная очередь и раздались крики.
Подбежав к месту боя, штурмовики увидели труп одного укропа и разгоряченного Чапу с автоматом наперевес, который пояснил, что хохлов было четверо, и когда они стали подходить к комнате, где затаился Чапа, он приготовил сразу две гранаты, отогнув усики предохранителя, затем кинул их следом одну за другой и, выскочив в коридор, стал стрелять из автомата. Одного обнулил сразу, двое ушли раненые, а один целый. Глаза Чапы блестели от возбуждения, а пальцы нервно крутили зажженную сигарету.
Оставив возле этой двери уже шестерых бойцов, Мола с остальными поднялся наверх. До вечера они проверили и второй, и третий этажи. Укропов там не оказалось.
Ночь прошла спокойно, но утром поступил новый приказ: идти на помощь группе штурмовиков, осадивших еще одну высоченную башню. Группа под командованием Тучи не могла взять эту башню, которая была чуть ниже первой, подорванной два дня назад.
Оказалось, что группа Тучи прошла к башне по тоннелю, но пробиться наверх не получилось.
– Что делать будем, Туча? – спросил Мола.
– Изнутри не получается, поэтому, думаю, надо снаружи зайти.
– Снаружи всех положат. Там у них каждый метр пристрелян. Надо все-таки изнутри, по тоннелям. Их все исследовали?.. Может, какой выведет?..
– Тоннели завалены. Я посылал бойцов для проверки…
После этого разговора каждый углубился в себя, пытаясь придумать какой-нибудь выход. Моле в голову ничего не приходило, единственно для себя он твердо решил, что поверху лезть не стоит, так как там, на «открытке» их легко перещелкают. Оставались тоннели.
Решив удостовериться сам в наличии завалов, Мола взял с собой фонарь и углубился в тоннель. Пройдя по правому, он никакого завала не обнаружил, а сворачивающее налево ответвление оказалось нескончаемо длинным.
Вернувшись к Туче, Мола сказал, что его бойцы не до конца всё проверили, и теперь он сам всё проверит. Позвав с собой Шрама, Тайфуна и Рентгена, Мола двинулся направо, а потом свернул в длинное ответвление.
Шли долго и никакого завала так и не обнаружили, но вскоре наткнулись на металлическую лестницу, ведущую вверх. Мола поднялся по ней и обнаружил, что этот выход из тоннеля расположен совсем недалеко от здания, где располагалось хозяйство Сан Саныча!
Вернувшись к Туче, Мола предложил взорвать эту башню, как и первую, так как есть возможность безопасно поднести любое количество взрывчатки. Тут же связались с Сан Санычем и уточнили, какое количество противотанковых мин у него имеется. Тот сообщил, что есть четыре штуки. Мола тут же попросил направить их ему по тоннелю вместе с бикфордовым шнуром.
Мины зарядили прямо под башней, поближе к внешней стене и подожгли бикфордов шнур, рассчитанный на полчаса горения. Они успели отбежать на безопасное расстояние, когда раздался взрыв.
Взрыв был сильный, даже земля вздрогнула, но, выбежав наверх, они, к своему огорчению, увидели целехонькую башню. В эту ночь переночевали у Сан Саныча и снова отправились в тоннель по предутренним сумеркам.
На месте Туча, как и вчера, стал настаивать на штурме по «открытке». Решив ещё раз проверить тоннель, Мола, взяв с собой ту же троицу – Тайфуна, Рентгена и Шрама, – на этот раз направился по другому тоннелю. Вскоре наткнулись на настоящий завал. Когда Мола стал присматриваться, то увидел, что лучи утреннего солнца местами пробиваются через верх завала. Это значило, что завалено не до конца. Когда он попробовал взобраться на кучу и растащить бетонные глыбы, увидел, что над ней очень опасно нависают две здоровенные железные бочки, готовые вот-вот упасть.
Дабы проверить устойчивость этих бочек, Мола подложил под них гранату и привязал к предохранителю веревочку, предварительно отогнув усики. Отойдя на безопасное расстояние, дернул шнур. После взрыва они увидели, что бочки даже не стронулись с места. Тогда Мола уже без опаски стал раскидывать верх завала и вскоре раскопал дыру, в которую спокойно мог пролезть полностью экипированный солдат. При этом время от времени Мола останавливался и прислушивался к звукам наверху. Но тишина стояла по-прежнему.
Когда лаз был полностью готов, все четверо осторожно туда протиснулись. Стало ясно, что они оказались не в самой башне, а в соседнем, соединенном с башней здании. По рации Мола попросил Тучу отправить ему подкрепление, и вскоре к ним подошли пятеро бойцов.
Не спеша, штурмовики прошли в башню и начали зачистку. Но оказалось, что в башне уже нет ни одного вражеского солдата, зато от них осталось множество продуктов и боеприпасов.
Оно и понятно. После подрыва первой башни и попытки подрыва второй хохлы всё-таки испугались и, не дожидаясь участи своих побратимов из первой башни, ретировались. Вызвав Тучу с группой в башню, наши стали там закрепляться.
Пробыв некоторое время в башне, Мола принялся изучать подходы и отходы к соседнему зданию номер 34. Оно примыкало к башне и к гаражу. Можно было незаметно подобраться и штурмануть.
Туча со своими бойцами остался на обороне башни, а Мола с Рентгеном, Тайфуном и Шрамом направились к этому огромному зданию, своими размерами намного превышающему занятое нашими бойцами здание номер 32.
Пробравшись вдоль стены, подошли к трем воротам, ведущим в само здание. Хотя на улице было светло, огромное помещение, куда вначале заглянули снаружи штурмовики, тянулось вдаль, в темень, и противоположной стены видно не было.
Дабы проверить присутствие укропов, а вдруг кто ответит, Мола произвел несколько выстрелов в темноту. Ответ не прилетел. Тогда Мола нырнул в открытые ворота и рванул в сторону небольшой комнаты с правой стороны, а за ним сразу бросился Тайфун. Но когда Рентген тоже вознамерился последовать за ними в здание, из темноты вдруг заработал укроповский пулемет.
Идти в лоб на пулемет в расчеты Молы не входило, и он крикнул:
– Рентген, мы откатываемся! Ты слышишь?..
– Осторожно, дверь полностью простреливается, сразу положат! – предупредил тот.
– Хорошо. Жди снаружи. Мы – через окошко и в гараж…
С этими словами Мола и Тайфун друг за другом выпрыгнули из здания, пробежав вдоль него, заскочили в открытые ворота гаража, примыкающего к зданию.
Оказавшись внутри, стали искать проходы в сторону башни для отката, но другого выхода из гаража, кроме ворот, не нашли. Надо было возвращаться.
Мола выбежал из гаража и, возвращаясь тем же путем, увидел выглядывающего со второго этажа укропа, который сам его пока не заметил. Метнувшись к стене, Мола выхватил гранату и закинул в окошко второго этажа, перед этим крикнув Тайфуну, чтобы тот бежал сразу после взрыва. Граната взорвалась, но Тайфун не появился. На все окрики и возгласы Молы он не отзывался.
Внезапно Мола услышал характерный щелчок отсоединения рычага запала гранаты и сразу среагировал. Заскочил в первый этаж здания и укрылся за стеной. Взрыв гранаты вреда ему не причинил, однако Тайфун уже оказался заблокированным в гараже, так как укропы полностью простреливали вход в гараж.
Оставаться одному в здании не имело смысла, надо было возвращаться и вызволить Тайфуна из гаража. Можно было взорвать стену гаража и сделать проход, чтобы вытащить Тайфуна, но для этого нужна рация, чтобы согласовать их действия.
Мола вновь выскочил из здания и, пробежав вдоль стены, занырнул в широкие ворота, ведущие в само здание – туда, где остался Рентген.
Немного отдышавшись, Мола приказал Рентгену:
– Беги за рацией к Туче. Надо связаться с Тайфуном, чтобы его вытащить. А я буду тут держать.
В это время внизу в тоннеле раздался сильный взрыв, и тут же возле ворот гаража из-под земли полыхнуло пламя. Источая неимоверный жар, это пламя перекрыло вход в гараж. Тайфун оказался в ловушке, из которой выбраться было практически невозможно.
Мола время от времени постреливал вдоль здания и в глубину большого помещения, дабы хохлы даже не вознамерились подходить ближе. Вскоре вернулся Рентген и принес радейку. Тайфун сразу ответил на вызов. Мола его предупредил, что запросит пластид и взорвет стену, чтобы его вытащить. Но сразу после этого разговора Тайфун радостным голосом сообщил, что нашел какую-то дырку от снарядного прилета, через которую сможет пролезть, но оставит бронежилет.
Дождавшись выхода Тайфуна из гаража, штурмовики успешно вернулись в башню.
Наступил новый день. Такой же жаркий, как и все предыдущие. Одежда, много раз пропитавшаяся потом бойцов, стояла колом.
На этот раз на штурм здания были направлены всего шестнадцать штурмовиков, из расчета, что там, возможно, засело около двадцати укропов.
Мола в составе своей группы выдвинулся к зданию. Зачищая помещение за помещением, двигались по правой стороне. Когда продвинулись вглубь на приличное расстояние, внезапно сбоку стал работать крупнокалиберный укроповский пулемет.
Пулемет находился в самом здании. Прошивая пулями внутренние стены, он стал доставать до штурмовиков, в то же время сверху слышались множество голосов вражеских солдат.
В составе группы Молы в азарте боя в какой-то момент оказались вместе командир штормов Строитель, замкомвзвода Сан Саныч, штурмовик из другой группы Хома и свои же бойцы Тайфун, Шрам и Рентген.
Когда стал работать пулемет, группа оказалась в окружении.
– У меня есть предложение, – оглядывая всех, заговорил Сан Саныч.
– Какое? – спросил Строитель.
– Надо доставить две ТМ-ки и отправить этого пулеметчика к его праотцам. Опыт ведь имеется.
– Да-а. Этот пулемет житья нам не даст – точно. А как подобраться и где установить мину? – уточнил Строитель.
– В соседней с ним комнате. Этого будет достаточно.
– Дельно. Надо тогда откатываться и доставить сюда мины. А как откатываться будем?
– Выскочим в окно и – вдоль стены. Мы уже много раз так бегали, – ответил Мола.
– Хорошо. Тогда кто смелый? Кто первым рискнет?
Мола вскочил, не отвечая на вопрос, нырнул через окошко во двор и побежал в обратную сторону вдоль стены туда, где засели наши штурмовики. Вскоре за ним следом прибежали остальные, а для подрыва пулеметчика остались Сан Саныч и Строитель.
Немного погодя доставленную ТМ-ку два бойца отнесли Сан Санычу и Строителю, которые зарядили мину и откатились к своим. Вскоре прогремел взрыв. Результаты его решили проверить завтра, так как уже настал вечер.
Выставив охранение, бойцы улеглись на отдых. А за стеной, точнее, можно сказать, за потолочным перекрытием и за несколькими стенами на этом же этаже, таким же тревожным сном спали враги. После дневного боя ни сил, ни желания воевать, да и возможности тоже, ни у кого не осталось.
Наконец рассвело, и настала пора двигаться дальше.
От Строителя поступило предложение штурмовать сразу два этажа. Ведь людей было достаточно, и чтобы друг другу не мешать. С этим предложением все согласились. Группа Молы должна была начать штурмовать второй этаж.
Попытка штурма второго этажа укропами пресекалась сразу. Несколько укропов, разместившись на втором этаже и вооруженные «Калашами» с калибром 7,62 мм, крушили всё вокруг, не давая возможности высунуться на второй этаж, поэтому даже их местоположение определить было невозможно.
– Слушай, Мола, у меня ведь два телефона. Давай один телефон немного высунем наверх и снимем, затем посмотрим, где они залегли, – вытащил из кармана телефон Рентген.
– О, отлично, давай попробуй, может, получится что.
Рентген, высовывая телефон над лестничной площадкой второго этажа, стал снимать на камеру. Но укропы и это заметили. Автоматная очередь прошлась совсем рядом с телефоном. Просмотрев, ничего толком и не увидели. Но попытка была неплохая.
Стоявшая перед штурмовиками задача оказалась сложной. Продумав расположение здания и прилегающего гаража, Мола пробрался на второй этаж гаража и оттуда через широкие оконные проемы увидел второй этаж штурмуемого здания. Вглядевшись в полутьму большого зала с колоннами, увидел укропа, присевшего рядом с колонной, с обмотанной вокруг каски зеленой лентой. Расстояние было чуть меньше ста метров.
Тщательно прицелившись и переключив оружие на автоматический режим, Мола нажал на спусковой крючок. Автомат привычно отдал в плечо, а укроп сразу завалился на бок и остался лежать, не двигаясь. Позже, когда осмотрели труп, выяснилось, что Мола попал ему в затылок, и шансов выжить у укропа никаких не было. Осмотревшись, Мола понял, что штурмовать второй этаж можно только по лестничному пролету. Других вариантов не существовало.
Попытки штурма продолжались. Укропы никак не хотели сдавать свои позиции, а наши не могли отказаться от штурма. Задание должно было быть выполнено.
Ещё несколько раз попытавшись прорваться на второй этаж, Мола сказал:
– Мужики, давайте я их из гранатомета шарахну, надоели уже! Надо ведь штурмовать, а мы сидим.
– Э-э, как ты в помещении будешь стрелять? Там же очень сильная струя. Убьет или покалечит, – возразил Рентген.
– Обойдется. Ничего страшного, – отмахнулся Мола, беря в руки гранатомет.
– Ты только подгадай, когда они перезаряжать автоматы начнут, а я буду снимать на телефон, – предложил Туча, вставая на ноги.
Зарядив гранатомет осколочным выстрелом, Мола стал выжидать момент. Хохлы стреляли почти непрерывно, сменяя друг друга. Поэтому подгадать момент перезарядки автоматов было тяжело. Прошло довольно продолжительное время. Но вот отработали несколько автоматов вместе, и наступила короткая пауза. Пользуясь ею, Мола взбежал на пролет и тут же выпустил гранату в сторону укропов. Взрыв расколол воздух в пустующем здании с неимоверной громкостью, а поднятая струей воздуха из гранатомета пыль зависла на лестничном пролете.
Со второго этажа стали доноситься крики и стоны. Штурмовики сразу рванули наверх. На этаже они обнаружили три бездыханных тела и кровавые следы убежавших укропов. Плацдарм для дальнейшего штурма бойцы отвоевали. Но наступил вечер, и боевые действия прекратились до следующего утра.
Выставив охранение, штурмовики улеглись спать.
На следующий день штурм возобновился с новой силой. Зачищая помещение за помещением, бойцы понемногу продвигались вперед. Впереди оказался еще один огромный зал с колоннами. В конце зала засели укропы и никак не хотели отступать. Шрам, перебегая от колонны к колонне, подобрался к укропам почти вплотную. Стоя за колонной, вытащил гранату, выдернул чеку и бросил гранату к ближайшей колонне, за которой спрятался хохол. Шрам успел услышать щелчок рычага запала, но он не видел, что укроп тоже бросил гранату, а щелчки обеих гранат прозвучали одновременно. Поэтому он даже не стал прятаться от брошенной хохлом гранаты. Взрыв произошел совсем рядом с ним.
Упавшего Шрама сразу же вытащили и вначале увидели только кровоточащую рану на ноге. Обрадовавшись такому исходу, стали его перевязывать и накладывать на ногу шину.
– Мола, Мола, посмотри бок. Там что-то есть, болит очень!.. – теряя сознание, проговорил Шрам.
Сняв бронежилет и разрезав куртку, все увидели раны. Казалось, что осколки прошли касательно, но потом поняли, что они проникли в грудную клетку и брюшную полость. Забинтовав как могли, Мола вместе с Рентгеном подхватили Шрама за ноги и за руки с двух сторон и понесли на эвакуацию.
Но не донесли. Не успели. Шрам умер у них на руках.
Отомстить врагу, который убил твоего боевого соратника у тебя на глазах, для любого воина святое чувство. С этим чувством, стиснув зубы, Мола с Рентгеном, подхватив автоматы, молча поднялись на второй этаж и, уже с желанием только победить, не беспокоясь о себе, помня только о смерти друга, пошли в атаку.
Беспрерывно стреляя и закидывая укропов гранатами, держа в голове и сердце только желание отомстить, подбадривая себя и остальных бойцов криками, они стали теснить врага из большого зала. Один из укропов рванул к двери, ведущей в другую комнату, но в проеме двери его настигла пуля Молы. Та же участь досталась второму нацисту, пришедшему на помощь упавшему.
Штурмующие с правой стороны Чапа и Тайфун, столкнувшись лицом к лицу с поднимающимися по лестнице с первого на второй этаж укропами, оставили их лежать на лестничном пролете. Рентген, увидев ещё одного укропа, отстреливающегося от Чапы и Тайфуна, метким выстрелом отправил его к предкам.
После этого из рации, захваченной у укропов, беспрерывно стали звучать взволнованные голоса, что у них много «трехсотых» и много «двухсотых». Некоторые просили пополнения, другие пытались добиться разрешения на откат. Но их командир был неумолим и только требовал держать оборону.
Мола связался со Строителем:
– Строитель, ответь Моле. Прием!..
– На связи.
– Вы где? Докуда дошли?..
– Второй выход…
– Поторопитесь, мы уже почти до конца здания добрались!..
– Понял, Мола. Постараемся.
После этого разговора звуки автоматных очередей и взрывы гранат на первом этаже участились и вскоре стали раздаваться уже ближе к середине здания.
Группа Молы расчистила второй этаж полностью, и когда подошли к торцевым окнам здания, Хома вдруг закричал:
– Эй, мужики, смотрите – хохлы бегут! Укропы! – тыкая в окно пальцем.
Все бросились к окнам, откуда открылся вид разбитого двора здания и бегущих от него шестерых солдат ВСУ, спотыкающихся на разбросанных кусках кирпича, бетона и железа. Бежали, не предпринимая попыток как-то укрыться или обезопасить себя. Панический бег был налицо. Штурмовики немедленно открыли по ним огонь из всех стволов.
Нацисты далеко не убежали.
Оставалась неосмотренной часть здания, отходящая от основного корпуса в форме буквы «Г». Туда направились Мола и Торчок. Эта часть здания была небольшой и оказалась пустой. Когда собирались вернуться к основной группе, Торчок внезапно с воплем:
– Мола, Мола! Вот он! Бежит!.. – стал что-то выцеливать в окошко.
Подскочив к окну, Мола увидел удирающего укропа, и вместе с Торчком открыл по нему огонь. Укроп вдруг споткнулся, нелепо взмахнул руками и рухнул ничком на битый кирпич. Но следом, из укрытия выскочил другой и, как очумелый, бросился по следам первого, хотя, конечно же, видел смерть своего напарника. Но и он далеко не убежал и остался лежать рядом с первым.
Присев у окна, штурмовики стали ожидать возможного появления следующих укропов и тут услышали на первом этаже громкую ругань.
Ругались явно несколько человек. Спор шел о дальнейших действиях. Слышались отчаянные голоса загнанных в угол врагов. Звучали даже предложения о сдаче в плен и об отходе, но вскоре голоса пропали. Потом, сколько ни прислушивался Мола, больше он ничего не услышал.
Позже, осмотрев первый этаж здания, Мола обнаружил еще один выход через прилегающее одноэтажное здание. Возможно, именно этим выходом и воспользовались укропы.
В скором времени от Око поступила команда встречать подкрепление. К группе Молы были направлены четыре бойца. В темноте они перепутали здания и направились к другому, стоящему напротив, откуда их укропы встретили пулеметным огнем. Один боец получил ранение и укрылся в яме. Позже он был эвакуирован. Второй побежал в сторону здания с укропами, а двое вернулись обратно. Позже выяснилось, что боец, побежавший в сторону укропов, попал в плен. Это стало понятно после того, как утром следующего дня это здание было освобождено и там были обнаружены его бронежилет и каска, а тело штурмовика так и не нашли.
После всех штурмов бойцы долгое время оставались на укрепе, то есть на обороне освобожденного поселка. Но пришло время и их сменили. А жизнь штурмовиков пошла своим чередом. Тренировки на полигоне изо дня в день без фронтовых волнений и без потерь друзей. Пополнение и их обучение заполняли все дни. Такая передышка оказалась очень ценной – хотя бы на короткое время, как глоток свежего воздуха, а еще – здоровый сон без всяких треволнений.
Наступил конец октября. Осень уже явственно ощущалась. Жаркие дни превратились в воспоминания. Дни стали короче, а по утрам иногда подмерзали мелкие лужицы. Но Моле явно не хватало настоящих морозных дней, которые на родине уже наступили. Иногда Мола видел на небе пролетающие на юг стаи гусей и уток, и это невольно будоражило воображение. Но оставалось только вздыхать и дожидаться демобилизации после победы.
По суете командиров опытные штурмовики сразу определили, что полигонная жизнь подходит к концу, и скоро начнутся выдвижения к линии боевого соприкосновения. Да и слухи разные стали распространяться среди солдат, а они обычно подтверждаются. Так оно и случилось. В последние дни октября Мола со своей группой уже обосновался непосредственно на ЛБС.
Направление на село Богоявленка после освобождения Угледара для наших частей стало одним из основных. Штурм длился долго, но в конце концов село освободили.
30 октября группа Молы, состоявшая из самого командира, Сунтара, Лазера и Старого, получила боевое здание на штурм лесопосадки, находящейся за Богоявленкой. По заданию, на автомашине «Нива» с вырезанной крышей они должны были как можно ближе подъехать к указанной лесополке, высадиться и штурмовать её. Вместе с ними на мотоциклах должна была следовать группа Бубы, состоявшая из пяти штурмовиков. Перед ними была поставлена задача занять опорники. Наступление должно быть произведено без артиллерийской подготовки и на технике. Как пояснило командование, используя эффект неожиданности.
Понимая, что этот самый эффект может не сработать и тогда последствия могут оказаться вовсе нежелательными, Мола принялся наставлять своих бойцов, как себя вести в такой ситуации. Само передвижение на автомашине и мотоциклах представлялось очень рискованным, так как вражеских дронов болталось в небе множество. К тому же начало операции перенесли на послеобеденное время.
Прихватив боекомплекты, воду и продукты питания, группа загрузилась в автомашину, которой управлял незнакомый Моле боец. Двигаться на авто предстояло около четырех километров от Богоявленки до начала указанной лесополки. По сведениям разведки, там у укропов были оборудованы несколько опорных пунктов.
Выдвижение до лесополки на удивление прошло без приключений. Ни одного подлета дронов не было. Видать, всё-таки сработал тот самый эффект. «Нива» неслась на скорости по дорогам вдоль края лесополок, а мотоциклы тарахтели следом. Постоянно оглядывая небо в поисках дронов, Мола проглядел начало лесополки и хлопнул водителя по плечу только тогда, когда тот уже проехал вдоль нее достаточное расстояние и, возможно, приблизился к опорникам укропов.
Водитель резко затормозил, и штурмовики, прихватив вещи и оружие, высыпали из кузова автомашины. Мотоциклы с ходу влетели в лесополку и тоже остановились. «Нива» развернулась и на полной скорости понеслась назад.
Казалось, что противник только и ждал их приезда. Бойцы даже не успели найти места для укрытий, как рой коптеров принялся кружить над местом высадки. Лесополка оказалась нетронутой. Огненные смерчи ещё не коснулись деревьев, поэтому укрытия от дронов под раскидистыми ветками имелись.
Сбросы гранат начались сразу. Одновременно со взрывами стали раздаваться крики раненых бойцов. Надо было срочно принимать какие-то меры.
– Сунтар! Поторопись, надо опорники взять! Там будет безопасней!
С этими словами Мола рванул по лесополке в сторону опорных пунктов укропов. Сунтар побежал за ним следом.
В это время раздался взрыв мины 82 калибра, но немного в стороне от лесополки, за ним сразу последовал второй взрыв – уже ближе. Прибавляя скорость, Мола бежал по лесополке, оглядываясь по сторонам в надежде найти укрытие, а за ним на расстоянии пяти метров следовал его друг Сунтар.
И тут совсем рядом с ним раздался третий взрыв. Молу кинуло вперед, а сзади раздался крик Сунтара. Мина взорвалась почти у него под ногами.
Ухватив за бронежилет, Мола затащил Сунтара под завалившееся дерево и стал осматривать. На левом бедре зияла большая рана, откуда фонтаном била кровь. Вытащив из аптечки Сунтара жгут, Мола стал перетягивать ему ногу, но кровь никак не останавливалась. Пришлось второй раз обернуть бедро жгутом и со всей силы затягивать узел. Кровь замедлилась, но продолжала сочиться.
– Мола, посмотри ягодицу. Там болит сильно! – с придыханием вымолвил Сунтар.
Перевернув его ничком, Мола увидел, что вся левая ягодица Сунтара разворочена большим осколком и оттуда безостановочно текла кровь.
Всё это время сбросы продолжались. Лазер был ранен в ногу. Целым оставался только Старый, которого подозвал Мола.
– Срочно нужно брать опорник. Я туда, а ты остаешься с Сунтаром и покрепче перевяжи ему ягодицу. Наложи большой тампон и перевяжи. Покрепче! Понял? И про бедро не забудь.
– Да, Мола. Хорошо, хорошо!..
Схватив свой автомат, Мола вскочил и побежал в сторону опорника и стал выискивать Бубу с его бойцами. За деревьями мелькнула его фигура. Он был совсем рядом и рядом с ним был ещё один боец.
– Буба, сколько вас?
– Сейчас, Мола. Эй, кто там живой? Ко мне!..
Вскоре к ним подтянулся ещё один штурмовик.
– Мола, я ведь «трехсотый». В колено осколок вошел, – сообщил Буба, показывая повязку на ноге.
– Двигаться можешь?
– Могу.
– Надо взять опорник. Тогда будет легче.
В этот момент рядом сработала граната от дрона-сбросника, хлестнув осколками по деревьям. Моле вновь повезло. А в кроне дерева в то же время зажужжал дрон-камикадзе, запутавшийся в ветках. Выглядывая из-под деревьев, Мола увидел, что коптеров опять стало неимоверно много, тогда он отскочил за ствол крупного дерева.
Оттуда он увидел, что один дрон нацеливается на Бубу. Мола успел раньше и первым же выстрелом свалил его. Перебегая от дерева к дереву, он стал стрелять по остальным дронам. Ему на помощь пришел другой штурмовик с позывным «Дьяк». Общими стараниями сумели сбить ещё три штуки, но этого было мало. Жужжание пропеллеров было кругом. Разобрать, где жужжит дрон – над тобой или ещё где, было невозможно. Сбросы шли беспрерывно. Бойцы еле успевали уворачиваться и прятаться за стволы деревьев.
Но один дрон всё-таки достал Молу. Не успев среагировать на крик Дьяка, Мола оказался совсем рядом со взрывом гранаты. Ногу ниже колена обожгло огнем. Доковыляв до другого дерева, Мола снова принялся отстреливать этих хищников.
Внезапно он увидел, что висевший над Дьяком коптер сбросил гранату. Мола крикнуть успел, а вот Дьяк среагировать – нет. Граната взорвалась прямо перед ним на расстоянии метра. Дьяк упал навзничь, схватившись руками за лицо.
Мола ринулся к нему и увидел, что тот весь в крови. Отведя его руки от лица, увидел, что осколками Дьяку выбило оба глаза, один глаз висел на кожице, а лицо иссечено множеством мелких осколков, и к тому же оказалась сломана нога. Вытащив из аптечки Дьяка бинты, Мола стал перевязывать ему лицо. Как только закончил бинтовать, раздалась автоматная очередь, и по деревьям защелкали пули. Стреляли в них.
Затолкав Дьяка под упавшее дерево, Мола укрылся за стволом и стал высматривать, откуда ведут огонь.
Оказалось, что выстрелы идут со стороны опорников. Стреляли сразу из нескольких автоматов. Им отвечали Буба с Кимом. Мола тоже присоединился к ним и в то же время закричал Дьяку:
– Дьяк, бери автомат и стреляй на звук!..
Незрячий Дьяк, послушно нашарил автомат и, передернув затвор, стал стрелять в направлении укроповских опорников. Хотя за кустами не было ничего видно, но стрелять было необходимо. Вскоре укропы, поняв, что накатить вряд ли получится, перестали стрелять.
Выждав время, Мола крикнул:
– Буба, у тебя сколько людей?
– Всё, Мола. Нас только двое с Кимом.
– Надо брать опорник. Иначе нам не выжить. Я – справа, вы – слева. Накат!
Но укропы встретили их пулеметным огнем. Идти напролом на пулемет ни в какие расчеты не входило, поэтому пришлось откатиться.
Откатываясь, напоролись на лежащего укропа. По всей видимости, это был наемник с Кавказа и, возможно, командир. Уж слишком чисто и богато был обмундирован этот укроп. И по самые глаза зарос черной бородой. Похоже, именно после его смерти укропы и откатились. Чтобы быть твердо уверенным в смерти врага, Буба полоснул по телу очередью. Укроп даже не пошевелился.
Вновь согласовав свои действия, Мола, Буба и Ким решили на этот раз накатить на опорник с другой стороны, обойдя слева. Мола шел впереди, дальше, на расстоянии, следовал Буба, а за ним – Ким. Пройдя не больше сотни метров, напоролись на сгоревший танк, рядом с которым была выкопана нора для экипажа.
– Буба, уже темнеет. Ты вынеси антенну и свяжись с командиром, а я пойду проведаю раненых, – предложил Мола. У него всё это время из головы никак не выходило состояние друга. – Я сразу вернусь.
Когда Мола подошел к Сунтару, тот был жив, но бледен. Увидев Молу, сразу узнал. Что-то похожее на улыбку мелькнуло на губах Сунтара.
– Сунтар, ты как?
– Замерз… – выдавил тот сквозь стиснутые зубы.
Это были последние слова Сунтара. Больше ничего не сказав, он скончался. Посидев с ним рядом, горестно вздохнув, Мола закрыл другу глаза.
Из аптечки Сунтара он вытащил термоизоляционную накидку, укутал тело товарища, чтобы, пока оно не остыло, дроны не закидали его гранатами, и затолкал под кусты.
Старый тоже оказался ранен, но сам укутался в накидку. А Лазер куда-то пропал. Сколько ни пытался его найти Мола, звал, искал вокруг, но тот так и не отозвался.
Дьяк же встретил его взволнованным голосом:
– Мола, это ты? – Приподнялся, вертя головой.
– Да, это я, Дьяк. Как ты?
– Пока терпимо. Плохо что не вижу ничего.
– Ты потерпи до утра, Дьяк. Утром возьмем опорник и тебя сразу перенесем туда. Потерпи…
– Постараюсь, Мола. Обязательно постараюсь. За меня не беспокойтесь.
– Дай-ка я тебя укутаю термоизоляционной накидкой и ветками закидаю. Автомат на всякий случай рядом положу. Хорошо?
– Да, хорошо…
Вытащив из аптечки накидку, Мола укутал Дьяка с головой и закидал небольшими ветками.
Из группы Бубы один оказался уже «двухсотым», но его тоже укутали в накидку, так как тело ещё не успело остыть. Другой боец был тяжело ранен. А третий, хотя и был посечен осколками по рукам и ногам, но мог передвигаться. Его Мола забрал с собой к танку.
Нора возле танка оказалась совсем маленькой, и там смогли уместиться только два человека. Поэтому Мола и пришедший с ним боец залезли под танк.
Как и ожидали, как только совсем стемнело, налетели дроны. Оказалось, что укропы уже знали, что они спрятались под танком. От сброшенных гранат спасал сооруженный на танке так называемый «мангал» – изготовленная из сетки-рабицы защита от дронов. Попав на сетку, гранаты отлетали и взрывались в стороне. Для защиты от возможных взрывов гранат, скатившихся под танк, пришлось снять бронежилеты и соорудить заслон. Пропотев во время боя, лежать на голой земле в конце октября оказалось очень холодно.
Утром на рассвете раздался голос Бубы:
– Мола, ты меня слышишь?
– Да.
– Как у тебя нога? Ходить можешь?
– Опухла. Надо попробовать. А что?
– Око скомандовал забрать у хохлов опорник.
– Понятно. А ты сам можешь ходить?
– Вроде могу…
– Тогда вылезаем и штурмуем. Но мне кажется, что укропы уже давным-давно откатились.
– Посмотрим…
Нога болела изрядно. Ступить на неё было больно, но, пересиливая себя, Мола вылез из убежища, а Буба из своего – тоже еле передвигая ноги. После того как немного разработали ноги, ходить стало более-менее возможно.
Опорник укропов, оказывается, располагался совсем рядом. Всего в каких-то 30 или 40 метрах. Группа штурмовиков, в составе оставшихся в строю троих раненых и только одного целого бойца, пошла на штурм опорного пункта, в котором засело неизвестное количество укропов, вооруженных неизвестно чем и неизвестно как настроенных. Полученный приказ следовало выполнить.
Как ни странно, но часового не было. Из-за этого Мола подумал, что укропы уже откатились, поэтому сразу подошел ко входу в блиндаж и, прежде чем спуститься вниз, на всякий случай крикнул:
– Эй, хохлы, сдавайтесь! Или гранатами закидаем.
К большому удивлению штурмовиков, в блиндаже раздались голоса, и тут же дощатую дверь прорезала автоматная очередь изнутри. Бойцы вмиг попадали на землю, и сразу в блиндаж полетела первая граната. А когда от взрыва дверь превратилась в щепки, в блиндаж сразу полетели друг за другом еще несколько гранат. Опыт и учеба своё сработали. После взрывов наступила тишина. Когда штурмовики прошли вовнутрь, то обнаружили тела четырех укропов.
После доклада командованию, подошла другая группа штурмовиков, в нее включили уцелевшего Кима. Эта группа пошла штурмовать лесополку дальше. В тот же день Ким получил осколочные ранения.
Молу и Бубу эвакуировали, и оба в скором времени оказались в медицинской роте. Там Мола узнал, что во время другого штурма погибли ещё его друзья и земляки – Тайфун и Колыма.
Рентген жив. Во время последнего штурма он был в отпуске.
Мола небольшого роста, но, как и все оленеводы, крепок телом, с открытым, улыбчивым лицом и всегда готовый к общению.
С нетерпением ждет нашей победы. Когда рассказывает про погибших друзей, голос становится тише, а глаза устремляются в одну точку.
В настоящее время он назначен командиром взвода штурмовиков. Представлен к Правительственной награде – ордену Мужества.