Я еду на поезде по БАМу в Северобайкальск. Летом на Байкал не вырвался – в июле ходил с группой туристов на Алтай, на Катунский хребет, Байкал оставил на осень в надежде на бабье лето, на золотую осень. Вот она и наступила. В планах моих пройти северную часть Байкала сколько смогу, да ещё хочу сходить на гору Черского, самую высокую вершину Байкальского хребта.
Тайга за окном уже расцвечена осенью в разные краски: берёзки – жёлтые, осинки – красные, и зелёные сосны меж них – очень красиво. Еду, любуюсь. Места очень живописные – речки, предгорья Байкальского хребта – глаз не оторвать. Время в дороге (почти двое суток) пролетело довольно быстро. Попутчиками были в основном женщины, тарахтели между собой о всяких ужасах и проблемах, а я разгадывал кроссворды, решал судоку да съедал те запасы провизии, что взял с собой в дорогу. Вчера весь день было жарко, а сегодня прохладно, небо затянуто тучами, но дождя нет. Местные говорят, что лето это было очень жарким и сухим, вот бы ещё и осень такая постояла, пока я хожу. Под Байкальским хребтом проскочили по знаменитому Даванскому туннелю, а от него вдоль речки вниз, вниз – до самого Байкала, до Северобайкальска.
В час дня я вышел из поезда, осмотрелся. Северобайкальск строили ленинградцы, на площади перед вокзалом стоит стела в память об этом. Узнал, когда будет автобус до села Байкальского – только в пять часов вечера. Я ждать не стал, взял такси и через час был уже в селе Байкальском, до него сорок километров, дорога хорошая, асфальт, идёт вдоль берега Байкала, а дальше уже дороги нету. Меня подвезли к мосту через речку Рель, приличная река, вброд её трудно было бы перейти, перешёл по мосту. За мостом сориентировался и потопал к Байкалу, до него километра три-четыре. Вышел на берег на месте бывшей деревни Таловая (её уже нет, но место угадывается). Попробовал идти по берегу, прошёл с километр – и вернулся назад, так как идти надо всё время по острым камням, а кое-где скалы прямо нависают над водой, надо идти бродом – это холодно и долго. И такого пути сорок километров. Решил вернуться и пойти по тропе, которая идёт на мыс Котельниковский не по берегу, а по хребту вдоль Байкала, по ней издавна местные жители ездили на лошадях. Я теперь подкованный насчёт троп, перед походом досконально изучил маршрут по книгам, по картам, пользуюсь опытом тех, кто здесь когда-то прошёл.
Сначала тропа идёт вдоль речки с интересным названием Горемыка, я даже стишок сочинил на ходу:
Я иду вдоль Горемыки
С рюкзаком больше себя,
То не речка Горемыка,
Горемыка – это я.
Но дело к вечеру, попалась удобная сухая полянка на берегу речки, решил на ней заночевать. Лес рядом, дров навалом, вода под горкой – что ещё нужно для счастья? Развёл костёр, поставил палатку, наварил гречневой каши, чтобы и на утро хватило, поужинал – и завалился спать.
Переночевал хорошо. Ночь была относительно тёплая, спал беспробудно. Только ночью какая-то птица закричала диким голосом, но я мгновенно сообразил, что это птица, а не какое-то чудище, и даже не успел испугаться. Утром маленько накрапывал дождик, но быстро перестал. По небу ходят тучи, хмурятся, но дождя нет, а иногда даже проглядывает солнце. Что-то рюкзак мой показался мне слишком тяжёлым, я немного продуктов решил оставить (крупы, пакетов суповых), упаковал их в полиэтиленовый мешок и повесил на ёлку. Место запомнил, мало ли как жизнь повернётся.
Немного облегченный, двинулся дальше. Долина Горемыки расширилась, начались покосы. Трава уже скошена и вывезена, шагается широко и привольно, только внимательно наблюдаю, чтобы не проскочить отворот на тропу, поднимающуюся на хребет. Не проскочил – увидел ложбинку меж гор, и кто-то (туристы, конечно) привязал полиэтиленовый пакет на ветку, чтоб заметно было. Начал подниматься по ложбинке вверх, сначала полого, потом всё круче. Подъём на хребет оказался длинным и тяжёлым, шёл с остановками – прилягу и ем бруснику, она уже хорошо поспела, тёмно-бордовая, и сладкая очень. Пока лез – день разгулялся, стало даже жарко. Тут я пожалел, что не взял с собой воды – попить не мешало бы. Но ничего, по карте два ручья обозначены, буду пересекать – напьюсь.
Иду по хребту – видно далеко: горы, тайга, распадки. Байкал слева, но его не видно, загораживает Кивильевская сопка. Тропа хорошая, прямая, почти не виляет. Дошёл до ручья, называется Гуилга, спустился. Русло глубокое, каменистое, но воды ни капельки. Только несколько молодых глухарей взлетели, видимо, клевали камешки на зиму, они это делают, чтобы зимой эти камешки перетирали грубую пищу (почки, хвою) в желудке. С водой обломился, иду дальше, до следующего ручья. Дошёл, на нём такая же картина, с той лишь разницей, что вспугнул не глухарей, а рябчиков. Встретилась на тропе куча перьев – одну птичку кто-то сожрал.
А пить охота всё сильней и сильней. День жаркий, иду в хорошем темпе, спина вся мокрая от пота, так что много воды потерял. Немного выручают ягоды – брусника и голубика, иду, их срываю на ходу, ем. Километров через пятнадцать тропа спускается с хребта к речке Горячей и дальше идёт вдоль неё. Ну, думаю, уж там-то я напьюсь! Спустился – опять сухое русло. Видимо, засушливое лето дало себя знать. А дело уже близится к вечеру, я целый день не пил, надо присматривать место для ночёвки, а без воды как ночевать? Ни разу ещё не приходилось, а придётся – куда денешься?
Встретил мишину работу на тропе: разрыта огромная яма, а в ней гнездо то ли ос, то ли пчёл. Само гнездо сферической формы и вылизано до блеска, а поверхность гнезда украшена узорами, как гравировкой. Очень красиво, если бы шёл уже в сторону дома, обязательно бы забрал с собой. Тропа периодически перебегает с берега на берег, перепрыгиваю через сухое русло, а сам посматриваю по сторонам: не блеснёт ли ямка с водой? И в одном месте блеснула: под наклонной берёзой сохранилась лужица, листья опавшие её прикрыли немного, но я разглядел. Я уж припал, я уж напился! – целый день не пил. Потом уже повалялся, отдохнул, сделал записи в дневнике и стал устраивать ночлег прямо на тропе.
Утром проснулся – прохладно, всё-таки сентябрь месяц, так поздно я ещё никогда в походы не ходил. Сварил талкан с яичным порошком, позавтракал и почти в десять часов тронулся в дальнейший путь. Воды в русле опять нету, вот такая речка – уходит под землю и течёт между камней. А название у неё – Горячая, в месте её впадения в Байкал бьют горячие источники с температурой до 73 градусов. Вот на них я сейчас и иду. Долина речки расширилась, тропа от русла ушла, стала разбегаться, опять сбегаться, совсем пропала, опять появилась. Иду напряжённо, всё время высматриваю тропу. Ближе к устью местность пошла равнинная, долина широкая, я уже понял, что иду звериными тропами, а куда деваться? Дошёл до высокого утёса – это ориентир, он на карте обозначен. Речка должна быть близко, я оставил рюкзак и пошёл искать. Метров через сто нашёл: течёт себе спокойненько, а за речкой, на другом берегу, набитая тропа: чистая, широкая, и даже красные ленточки на деревьях привязаны – волонтёры постарались. Сходил за рюкзаком и через час по тропе вышел на берег Байкала.
Сегодня дует ветер, и Байкал я услышал издалека по шуму прибоя, который становился всё сильнее и громче по мере моего приближения. Вышел я прямо на базу отдыха «Мыс Котельниковский» – шикарная база! Современные здания, два бассейна с тёплой водой, теннисные корты, чистота, порядок, охрана в будке – всё как в лучших домах. Эту базу построили бамовцы ещё в советское время, теперь у неё, естественно, есть хозяин. Я его увидел на территории, познакомились. Смотрю, он по спутниковому телефону разговаривает, сотовой-то связи здесь нет, я попросил – он мне дал домой позвонить, сказать, что у меня всё в порядке. Позвонил и пошёл за территорию базы знакомиться с окрестностями.
На самом берегу, в трёх метрах от воды, в гальке вырыты ямы, я пощупал – вода в них тёплая. Это вода горячих источников смешивается с холодной байкальской водой, становится тёплой, и можно принимать ванны. Но сегодня ветер холодный, купаться что-то не хочется. Здесь же, на берегу, построено хорошее зимовье, я зашёл – чисто, порядок, никого нет, так же, как и на базе – сезон уже кончился. Я отдохнул в зимовье, пообедал и наметил дальнейший свой маршрут. Недалеко отсюда, в 25 километрах, находится гора Черского, самая высокая вершина Байкальского хребта, высота 2588 метров. Туристы её посещают, туда есть тропа. Решил сбегать до неё, а там сориентируюсь дальше, куда направиться, карты на весь этот район у меня есть.
Уже под вечер, в пять часов, вышел из зимовья и бодро зашагал в западном направлении, к Байкальскому хребту. Сначала, на равнине, была настоящая дорога, потом стала втягиваться в горы – перешла в тропу. Шёл до восьми часов вечера, уже стало смеркаться. Остановился на берегу ручья, кругом тайга дремучая, дров навалом прямо под ногами. Я развёл костёр и палатку поставил выходом к костру. Стемнело быстро, дни становятся всё короче. Приятно лежать в палатке и смотреть на огонь: кругом темь беспросветная, и в этой темноте светится какое-нибудь дерево – кажется, что кто-то стоит. Но кто в этой глухомани может быть? Я навалил в костёр побольше гнилушек, чтобы дольше тлели и воняли – отпугивали медведей, и завалился спать.
Утром встал со светом, позавтракал горячим и пошёл дальше. Иду вдоль Куркулы (в переводе с бурятского Куркула – петля, аркан), она берёт начало как раз под горой Черского. Интересно назвали: на Хамар-Дабане есть пик Черского, высота 2090 метров (я на нём был в 2007 году) – у него вершина сглаженная, плоская, а здесь гора Черского – она остроконечная, неприступная, вот её надо было пиком назвать. Но назвали всё наоборот. Ян Черский – один из первых исследователей Байкала, он проводил обширные исследования берегов Байкала и составил первую геологическую карту озера, поэтому его имя здесь увековечено во многих местах.
С каждым днём становится всё холоднее, ветер северный, неприятный, дует чувствительно, и кажется, что вот-вот пойдёт снег. Я на привале пододел свитер, рюкзак уже не согревает. А потом и перчатки захотелось надеть – руки мёрзнут, но неохота потрошить рюкзак, они в самом низу лежат. Тут мне Бог помог – встретилась стоянка туристов, и они оставили на верёвке тёплую куртку (пуховик) и три перчатки. Я две перчатки забрал, надел – руки потихоньку согрелись.
Тропа, чем дальше, становится всё хуже и хуже, начались такие дебри – сам чёрт ногу свернёт. В одном месте запнулся за корень, растянулся во весь рост, хорошо, хоть не ударился, руками смягчил. Стал подниматься – неудобно, рюкзак придавил. Глянул на часы – как раз время перекура подошло, лежу удобно, думаю – что вставать? Так и лежал минут пятнадцать, отдыхал, потом, конечно, поднялся, пошёл дальше. Куркулу я почти не вижу, она внизу под горой течёт, а здесь то камни, то завалы, но изредка попадаются и ровные участки, я их проскакиваю махом. Стали появляться следы косолапого, в двух местах уже встретил его помёт, а в одном месте он рыл бурундука из норы – целую пещеру выкопал. Птиц не видно и не слышно, может, уже улетели на юг.
На обед остановился на ручье Перевальном, через него переброшен мостик – два бревна, пройти можно. После ручья долина Куркулы сузилась, иду рядом с водой. Высота местности повышается, начались заросли кедрового стланика по берегам – это самое противное. Над прижимом прошёл по нему немного – еле вылез. Всё переплетено, скручено, перехлёстнуто – ни обойти, ни подлезть, приходится верхами, как эквилибрист по проволоке, выделываться и стараться не свалиться, чтобы не свернуть шею. На следующем прижиме в стланик не полез, пошёл прямо по воде, благо глубина небольшая, а я в резиновых сапогах (знаю, что в сентябре жарко не будет, взял сапоги – оно надёжнее; кроссовки едут в рюкзаке, взял про запас да на привалах их обуваю). В одном месте тропу совсем потерял, лазил-лазил по кустам – не нашёл, потом плюнул на всё, спустился в речку и пошёл прямо по руслу, даже перебрёл на другой берег – там поровнее. Потом тропа снова появилась, в тайге такое сплошь и рядом бывает.
Уже в полвосьмого дошёл до ручья Водопадного, он здесь впадает в Куркулу. Место очень чистое, ровное (жаль только, что уже вечереет да и погода хмурая), поляна среди огромных кедров – видно, что здесь туристы останавливаются. Сразу два потока шумят с двух сторон – Куркула и Водопадный. Отсюда совсем недалеко (километров пять) осталось до озера Гитара, и ещё чуть-чуть дальше гора Черского. Я до них планирую сбегать налегке: утром уйти и вечером вернуться в палатку, а потом уже назад, к Байкалу. Пока совсем не стемнело, я пошёл готовить дрова для костра. С дровами здесь неважно – туристы всё выбрали, ходил собирал что придётся. И умудрился пораниться. Подрубил вывороченный корень, стал отламывать – не ломается. Я топор сунул под мышку (лезвием вперёд получился), да как дёрну этот корень правой рукой – он с треском отлетел, и рука моя по инерции на топор наткнулась, а он очень острый, большой палец у основания рассёк, прямо на суставе. Очень долго шла кровь, часа полтора не могла остановиться. Я на рану пописал и завязал тряпицей, надел верхонку (брезентовую рукавицу) и продолжил собирать дрова, ставить палатку, готовить ужин. Пару раз выливал кровь из верхонки, когда она совсем уж хлюпать начинала. Ещё вспомнил о верном средстве – пихтовой смоле. Пока совсем не стемнело, наскрёб её со старых затёсов, а после ужина растопил в ложке на костре, залепил всю рану и плотно замотал тряпкой, как бинтом. Пока всем этим занимался, начал накрапывать дождь, похолодало; я забрался в палатку (хорошо, что я её поставил на месте костра, на тёплую землю), навздевал на себя всё, что есть, и быстро отрубился.
Ночью порядочно замёрз, особенно под утро. Рассвело, я вылез из палатки – все горы вокруг белые, в снегу, и в воздухе кружатся снежинки. Падают и тают на земле. Посмотрел я на это дело – надо рвать когти. Какой уж тут поход на гору Черского, выбраться бы отсюда, пока тропу снегом не завалило. Не завтракая, оделся, собрался и тронулся в обратный путь. Достал и надел плащ, штаны выпустил поверх сапог, чтобы вода по ним не стекала вовнутрь, на рюкзак прицепил накидку. Лес весь мокрый, с веток сыплет холодный душ – температура примерно около нуля градусов, с неба продолжает сыпать снежок. В обратную сторону идти лучше – места уже знакомые. По стланику, где я вчера карабкался по переплетённым стволам, не полез, прошёл это место прямо по речке, по воде, перебирался через поваленные в воду деревья, но, всё равно, это полегче. А тропа опять повторяет вчерашнее: то по камням, то по кустам, то по дебрям. Прямо передо мной прошёл медведь, отметился на тропе: вырыл несколько ямок, перевернул пару камней и обгадил тропу брусничным поносом, как чернилами полил, многие ягоды и не переварились. Вчера вечером этого не было, а сегодня – факт налицо. После такого «сеанса» я перцовый баллончик из кармана вытащил и несу в руке, да побольше песен пою и разговариваю сам с собой.
На обед остановился на берегу реки на открытом месте. С неба вроде сыпать перестало, я все свои шмутки раскидал на камнях на просушку, развёл костерок, сварил супчик и чай из брусничника и бадана. Ночевать наметил на своей старой стоянке, где ночевал предыдущую ночь, там дров навалом, буду греться и сушиться. Пока шёл до неё, стало иногда показываться солнце, но ветер очень холодный, зимой попахивает. Полшестого дошагал, времени светлого ещё много осталось, я развесил на верёвке вещи сушиться, сварил ужин и хорошо поел. Потом устроил у костра удобное сиденье и сел записал в дневник сегодняшний день. Медведя я так и не встретил, да меня за километр слышно, какой зверь не испугается? Перед сном опять загрузил в костёр дров побольше и во всей одежде, что у меня есть, залез в спальник.
Утром встал, сварил овсяную кашу на сухом молоке, позавтракал – и в путь! Тропа здесь уже хорошая пошла – Куркула намыла обширную равнину, которая выдаётся в Байкал (это и есть мыс Котельниковский), равнина заросла хорошим лесом – сосна, лиственница, а по хорошему лесу и тропы хорошие. Даже лавочки кое-где поставлены (наверно, для отдыхающих на базе). Я сел на одну отдохнуть, привести себя в порядок перед выходом к людям. Посмотрел на свою пораненную руку – как я её завязал два дня назад, так и не трогал. Повязка стала почти чёрной – прокоптилась у костров, пропиталась кровью, засохла, стала, как броня. Я её опять не стал трогать – пусть заживает дальше под повязкой, только вытянул перед собой и сфотографировал на память свою бедную руку.
В час дня вышел к базе, зашёл в зимовье, где был три дня назад – оно опять пустое. Там есть печка, большой стол, полати – решил снова в нём остановиться. На стене висит трогательный плакат, видимо, лесники постарались:
Минздрав предупреждает,
А лесоводы подтверждают:
Никотин не только яд,
От него леса горят!
Хорошо, что я не курю, проблем меньше.
Рядом с зимовьем установлен столик со скамейками под навесом, оборудовано кострище, я сварил обед и пообедал на улице. А потом пошёл знакомиться с этим полуостровом – мысом Котельниковским. Ушёл километров на пять к югу, дошёл до скалы, на которой находился Котельниковский маяк. Тут же, под горой, несколько могилок с истлевшими деревянными крестами и оградками. Как мне рассказали вечером на базе – это смотрители маяка, которые здесь жили, похоронены. Вот так – жили здесь, каждый день поднимались на гору, зажигали огонь, здесь же и умирали. Когда возвращался от маяка, попал в горелый лес – угнетающее зрелище: чёрные деревья, чёрная земля. Сюда надо водить на экскурсию тех, кто небрежно обращается с огнём, а не только плакаты развешивать.
Вечером сходил на базу, встретился с директором, Сергеем Николаевичем, узнал, что в субботу, 14 сентября, от них будет катер в село Байкальское, поедут за клиентами и меня возьмут, за деньги, конечно, стоит это 1250 рублей. Ещё мне показали оборудованную ванну на горячем источнике, где можно купаться всем бесплатно. Стоит домик, внутри водоём небольшой, крючки для одежды на стенах – минимум удобств есть. Я искупался, погрузился до шеи, но вода очень горячая, минут пять посидел – больше не выдержал, нагрузка на сердце очень большая. После ванны хочется полежать, что я и сделал, придя в зимовье. Натопил печку – стало совсем хорошо, уютно. Только плохо, что света нету, в девять часов вечера уже полная темнота, а можно было бы книжку почитать. Пришлось пораньше лечь спать, зато выспался хорошо.
Утром опять сходил на горячий источник, искупался, понежился в горячей воде. Хорошая процедура! У меня два дня до катера, решил использовать их продуктивно, сходить на разведку вдоль Байкала на юг. Ясно, что нынче я уже вокруг озера не пойду, схожу хоть посмотрю, что меня ждёт в следующем году, и вернусь сюда, в зимовье. Позавтракал – и пошёл. Опять дошёл до горы, где был маяк, поднялся на неё. Тропа крутая, идёт серпантином, залез. Дальше пошёл над Байкалом на высоте метров двести, по косогору. Склон крутой, вниз лучше не смотреть, только себе под ноги, короче – это не для слабонервных. На тропе видны следы копыт, только козам по таким тропам и ходить. С горы далеко видно вперёд – мысы Молокон и Мужинай чуть виднеются на самом горизонте, на следующий год я по ним пойду. На противоположном берегу белеют скалы Баргузинского хребта, до них я доберусь попозже.
Гору прошёл, спустился вниз, здесь, вырвавшись из ущелья, в Байкал впадает Куркула. Посмотрев на карту, можно понять, как происходили геологические события здесь. Сначала Куркула, неся материал с гор, намыла огромный мыс Котельниковский и сама себя запрудила. А потом вода нашла маленькую щелку и размыла себе новый путь в береговом хребте, образовался узкий каньон, из которого, как из трубы, вырывается теперь река и сразу втекает в Байкал. Видно, как далеко бурлит гладь озера от впадающей реки. Я вырубил крепкую палку и перешёл на другой берег. Сейчас, в период между дождями, это несложно, вода чуть выше колен, а в большую воду её переходить опасно, может унести в Байкал, он совсем рядом.
Перешёл, вылил воду из сапог и пошёл дальше по галечной косе. Галька прибоем отсортирована по размерам: ближе к воде совсем мелкая, дальше – крупнее, а ещё дальше – почти булыжники. Коса длинная, шёл около часа, пока не уткнулся в скалу. Пройти под ней можно, но надо лезть в воду по пояс, а мне что-то совсем этого неохота, погода не располагает. Посидел я на камнях, отдохнул, перекусил немного да и пошёл назад. Через два с половиной часа я был уже в зимовье, сидел у окна и смотрел на Байкал. Погода становится всё хуже, вчера нет-нет да пойдёт дождь и сегодня периодически поливает. Небо всё затянуто тучами, ветер усилился, аж завывает. Байкал плещется в двадцати метрах, другого берега не видно, штормит. Остаётся топить печку да валяться на нарах. Перед сном опять сходил погрелся в источнике – блаженство!
Весь день отдыхал, никуда не ходил, если не считать небольшой прогулки по берегу на север от базы. Прошёлся, посмотрел – всё камни, камни острые под ногами, а с левой стороны гора крутая к самой воде подступает, никто здесь не ходит. Погода плохая, море штормит, то и дело принимается дождь, хожу в плаще. Зашёл на базе к охраннику, видел, что он плавал утром сети снимал, решил спросить насчёт рыбки, не продаст ли? Он пообещал принести мне в зимовье, оно ведь совсем рядом. И действительно, вскоре принёс мне несколько омульков солёных да ещё шмат сала, да полбулки хлеба. Я попытался расплатиться – не взял ни в какую. Это, говорит, гостинец, наводи тело (видимо, видок у меня тощий). Вот такие здесь люди – бескорыстные и добрые. Посидели с ним в зимовье, поговорили о житье-бытье. Удивляется – чего я брожу один? Но разве это объяснишь? Просто интересно.
Вечером на ужин съел пару рыбок – объеденье! Погода к вечеру успокоилась, выглянуло солнце, и стало повеселее. А то уже стал переживать – если шторм не успокоится, то и катер не пойдёт. Перед сном опять сходил на ванну (утром тоже ходил), размочил и снял повязку с пораненной руки. За четыре дня рана моя затянулась, только розовый шрам остался.
Я про чудодейственную силу пихтовой смолы узнал ещё в молодые годы, когда работал в тайге на Нижней Тунгуске. Однажды прямо в руках раскололась стеклянная банка, сильно поранил ладонь. А у нас в отряде был каюр (коновод) Исаич, он меня научил: надо наскоблить пихтовой смолы с затёса, замазать ею рану и плотно завязать тряпкой. Перед этим хорошо на рану пописать, так сказать, продезинфицировать. Я так и сделал – через несколько дней всё зажило. С тех пор пихтовая смола для меня первое лекарство.
Вечер провёл в зимовье – топил печку, варил суп, потом ужинал, открыв дверку печки, чтобы было посветлее, ведь ни свечки, ни какой-либо лампы здесь нет, а темнеет рано. Спалось хорошо, видно, ванны действуют успокаивающе.
Утром первым делом посмотрел на море – нет ли шторма? Нет, погода хорошая, правда, ветерок прохладный и лёгкая волна на воде. Сделал физзарядку, принял горячую ванну (я уже к ним привык), позавтракал. Потом пошёл на базу, уточнил время отплытия (в час дня) и оплатил проезд (или проплыв). Без пятнадцати час я был уже на причале со своим огромным рюкзаком, капитан здесь же – готовит катер к рейсу. Катер шикарный, комфортабельный, сделан в Финляндии, мотор мощный японский, «Ямаха», и ещё один небольшой запасной на случай, если основной откажет, чтобы доплыть до пристани. Капитана зовут Сергей, но к нему все обращаются – Ермолаич, хотя он и не пожилой, средних лет. Отсюда я у него единственный пассажир, а из Байкальского он привезёт сюда, на базу, целую группу отдыхающих.
Ровно в час мы отчалили, быстро набрали скорость и помчались недалеко от берега. Волны есть, но небольшие, шлёпают по днищу, как ладошкой. Берега обалденно красивые. На мысе Красный Яр гора срезана, как ножом, все внутренности видно. В том месте, где впадает ручей Гуилга (его верхушку я пересекал, когда шёл по хребту, в нём тогда воды не оказалось), хорошая полянка, стожки сена, стоит симпатичный домик с голубыми ставнями. А тайга по берегам раскрашена осенью в разные цвета – жёлтый, красный, зелёный. Красиво, конечно, но пешком здесь по берегу не пройти – камни, скалы на каждом шагу. Я много фотографировал – вид с моря на берег. За 35 минут доскочили до села Байкальского (а я пешком шёл два дня), и я снова ступил на твёрдую землю.
От Байкальского до Северобайкальска – сорок километров, и есть асфальтированная дорога, но мне это не интересно, я пошёл по берегу, у воды. Здесь проложена тропа, причём тропа приличная, промаркированная, то есть помечена голубыми полосками на деревьях, так что сбиться трудно. Когда попадаются мысы – тропа их срезает. Встречается много мест отдыха на берегу – навесы, хижины, столики. Город (Северобайкальск) совсем недалеко, жители приезжают сюда купаться, отдыхать. Сейчас нет никого, не сезон.
Я прошагал километров пятнадцать, дело к вечеру, надо тормозиться. С Байкала дует холодный ветер, по горизонту тучи чёрные собираются – погодка мрачная. Берег низкий, пологий, вдоль воды тянется полоса мелкой гальки, а дальше от берега – густой лес. Увидел углубление в этом лесу, забрался подальше, чтобы спрятаться от ветра, расчистил небольшой пятачок и поставил палатку. Набрал дров побольше, чтобы греться, ночь обещает быть холодной. Я три ночи провёл в зимовье с печкой, так отвык уже от палатки. И горячей ванны здесь нету. Но ничего – поужинал, попил какао, натянул на себя всю свою тёплую одежду и нырнул в спальник. Спать было мягко – под палаткой подушка из мха, но холодно – сентябрь есть сентябрь.
Ночью начался дождик, я просыпался – слышал, как он стучит по палатке. К утру прекратился. Утром я встал рано, только-только рассвело – холод выгнал из спальника. Вылез из палатки – бог ты мой! Трава заиндевела, на деревьях капли дождя замёрзли, висят, как бусинки. Красиво, конечно, но холод собачий. Не стал ни костёр разводить, ни завтракать, а стал быстрее сворачиваться – на ходу согреюсь, потом позавтракаю. Стал отвязывать оттяжки у палатки, а узлы льдом обмёрзли, хоть топором руби. Каждый узел зажимал в кулак, оттаивал, считай, своим телом, потом развязывал. Кое-как собрался, пошёл. Решил закончить на этом своё путешествие и возвращаться домой, а для этого нужно выходить на дорогу. В девять часов идёт маршрутка из Байкальского, я на ней уеду в Северобайкальск, до него недалеко, и ту-ту! – домой.
В полвосьмого тронулся в путь. Сначала я шёл по берегу Байкала, потом попалась широкая тропа, почти дорога, в сторону трассы, свернул на неё. Через некоторое время эта дорога завернула в другую сторону, я её бросил, пошёл по какой-то тропинке, потом и тропинка пропала. Посмотрел по карте – до трассы примерно пара километров, пошёл напрямик по тайге. Где по какой-то тропинке звериной, где напрямик через заросли – около часа я ломился и выскочил всё-таки на асфальтированную дорогу. Рюкзак мой покрылся льдом, заиндевел, но зато я не замёрз и даже согрелся, проламываясь сквозь чащу. Вышел на дорогу и пошёл вперёд, до речки Слюдянки, чтобы там, у мостика, дождаться маршрутку. По асфальту что не идти? Только ноги переставляй.
Маршрутка пришла вовремя, и через полчаса я был на вокзале в Северобайкальске. Купил билет до Новосибирска (взял купейный, плацкартных не было), поезд через четыре часа, я пошёл знакомиться с городом. Сходил на берег Байкала, он совсем рядом, под горой, позавтракал на берегу. Потом пошёл в магазин купить продуктов на дорогу. На улице холодно, летают снежинки, люди ходят в тёплых куртках, а я в своей летней энцефалиточке рассекаю за неимением другого. На рынке купил несколько омульков копчёных в гостинец домой, да одного взял горячего копчения самому покушать и тут же на вокзале его съел.
Вот так закончилось моё путешествие. Много не прошёл, но сделал разведку севера Байкала, на следующий год уже целенаправленно пойду от Северобайкальска на юг, в сторону Ольхона. До свиданья, Байкал! До будущего года!