Я опять в Слюдянке. Сижу на берегу Байкала и созерцаю гладь озера, в которой отражаются облака и прибрежные горы. Погода тихая и в меру тёплая, нет той изнуряющей жары, которая мучила два месяца в Новосибирске. Лёгкий ветерок навевает с озера прохладу, а солнышко ласково пригревает. Красота! Сижу, жду своих попутчиков из Владивостока, они приедут в 5 часов вечера.
Познакомились мы по переписке. После моего прошлогоднего похода на Байкал я написал и послал в ЗОЖ небольшую заметку о своём путешествии, так сказать, поделился. А поскольку в этой газете все материалы печатаются с адресами авторов, то после публикации ко мне посыпались письма, всякие разные: и «давайте познакомимся», и «возьмите меня с собой», кто-то делился своей судьбой, изливал душу, а свидетели Иеговы обещали райскую жизнь на Земле. Одно письмо было из Владивостока от Людмилы, возраст она не написала, но я понял, что в годах уже, пенсионерка. Она предлагала объединиться и в конце июля сходить на Шумак, в Саяны. Их трое, все бывалые туристы, облазили всё Приморье, а про Шумак они наслышаны, это прямо мечта всей жизни – там побывать. А поскольку Вы, Олег Яковлевич (то есть я), в этих делах (то есть в бродяжьих) калач тёртый и там уже бывавший, то не согласились бы Вы любезно пойти с нами, как бы за старшего, одним нам как-то боязно. С уважением – и всё прочее. А я, надо сказать, на Шумаке (это в Саянах) бывал уже дважды, оба раза шёл туда разными путями, с разных сторон, а, будучи последний раз, встретил там туристов из Ижевска, они пришли на Шумак ещё другим путём – через перевал Хубыты и перевал Четырёх. Я по карте посмотрел их маршрут, и мне в голову запало – покорить эти два перевала, где редко кто ходит. А тут как раз представляется случай. И я ответил, что «да, согласен, только пойдём нехоженой дорогой, через два перевала, путь трудный и опасный, но так как вы туристы бывалые, то думаю, это будет вам по плечу, готовьтесь, собирайтесь». После этого мы по телефону согласовали день встречи, и вот теперь встречаемся.
Я очень хорошо доехал на поезде до Слюдянки. Вагон новый, с кондиционером, проводники вежливые и попутчики интересные. Почти весь вагон занимали школьники-старшеклассники, они едут во Владивосток, в пионерлагерь «Океан». В моём купе оказалась одна из сопровождающих, которая занимается туризмом. Увидела мой огромный рюкзак, и мы сразу нашли общий язык. А потом к нам присоединился ещё один турист – из Смоленска, зовут Иван. Он был на Алтае, а сейчас едет в Иркутск, и там они соберутся группой и тоже пойдут на Шумак. Я посмотрел его рюкзак – тот намного тяжелее моего, хотя он по возрасту не на много моложе меня (61 год), видимо, любит путешествовать с комфортом, а комфорт этот приходится тащить на себе. Смотрели карты, делились своим опытом, пройденными маршрутами и будущими. Этот Иван побывал в Эмиратах, в Мавритании, на Сейшельских островах, всё это благодаря своей дочери, она у него переводчик, мотается по всему миру, и он к ней наведывается. Интересный мужик – смелый и разносторонний, я таких уважаю.
В Слюдянку прибыл в одиннадцать часов, из вагонов вывалило много людей с огромными рюкзаками – свой брат, турист. Все идут на переходной мост, его не миновать, а там уже встречают местные ребята-водилы, увезут кому куда надо. Я сразу договорился с одним, что в пять часов вечера, как подойдёт поезд, он нас отвезёт в Нилову пустынь (оттуда начинается пешая тропа на Шумак), и с ценой договорились – по «штуке» с носа, нормально. Я записал его телефон и пошёл на берег Байкала ждать своих попутчиков. Днём ещё сходил в город, пообедал в кафешке, подкупил продуктов и на вечер взял четырёх свежих омулей, поджарим на ужин. Пока сидел, ждал на берегу Байкала (а он от вокзала в ста метрах), познакомился с семейством из Читы. Они бывшие геологи, сейчас пенсионеры, едут с внуками в Аршан отдыхать, там хороший курорт, я проходил через него два года тому назад по дороге всё на тот же Шумак.
За разговорами и время пролетело быстро, пошёл я встречать Владивостокский поезд, он пришёл без опоздания. Выходят из вагона мои друзья: коренастый мужичок немного помоложе меня и две бабушки: одна сухонькая и высокая в какой-то панамке типа ночного чепчика, а другая плотненькая и бойкая, это и оказалась Людмила, моя «заочница». Да, попутчики что надо! Ну, что ж, теперь отступать некуда, будем двигаться вперёд.
Вышли на привокзальную площадь, машина нас уже ждёт, хорошая «тойота», водитель – молодой парень, звать Лёшей, весёлый и разговорчивый, рассказывал нам по дороге про достопримечательности своего края. В машине познакомились поближе и сами. Мужичка зовут Анатолий, он редактор какой-то местной газеты, но на слова небогатый, больше молчит. Самой разговорчивой оказалась Людмила, она сразу сообщила, что ей 73 года, но это возраст по паспорту, а биологический возраст у неё в два раза меньше, её на каком-то уникальном приборе в их институте Океанологии самые крутые учёные проверяли. А другой, Маргарите, оказалось 71 год, она более тихая, спокойная, преподаёт в институте, филолог. Ехали, разговаривали, любовались природой. Въехали в Тункинскую долину – это долина реки Иркут. Слева – Хамар-Дабан, горы приземистые, сглаженные, как согбенный старичок, а справа, напротив – Саяны – молодые, скалистые, островерхие, неприступные; нам – туда. Алексей довёз нас до Сухого ручья – места, где начинается тропа, дальше дороги нет. Здесь организована стоянка для машин – люди приезжают, оставляют машины, путешествуют, а потом возвращаются и уезжают домой – очень удобно.
Надо сразу сказать, что такое Шумак. Вообще-то, Шумак – это название реки. Она берёт начало на северном склоне хребта Тункинские Гольцы и впадает в Китой, а Китой в Ангару, а Ангара – в Енисей (хотя те, кто там бывал, говорят, что скорее Енисей впадает в Ангару, она побольше). А на слиянии Китоя и Ангары построен город Ангарск, «город, рождённый победой» – такой плакат висит на въезде в город. Когда в 45-м году закончилась война, то СССР в счёт репараций (для компенсации ущерба, нанесённого войной) вывез из Германии много чего, в том числе большой химический комбинат, место для которого нашли именно здесь, в Сибири. Так в первые послевоенные годы среди тайги был построен молодой современный город. Между прочим, это город моей юности, я приехал туда после техникума восемнадцатилетним парнем и прожил семь лет. Но про Шумак я узнал гораздо позже, лет через сорок.
Дело в том, что, живя в Новосибирске, я периодически наведывался в Ангарск, остались старые связи. Бродил по окрестностям, совершал однодневные походы. Выберу по карте маршрут километров на двадцать-тридцать, уеду утром на начальную точку, а вечером, выйдя на конечную, добираюсь домой электричкой или автобусом, а то и на попутке. И вот как-то осенью я благополучно выбрался на шоссе Ангарск – Савватеевка, нигде не заблудился, стал ждать автобус. Пока ждал, обратил внимание на пустую бутылку из-под водки, которая валялась на траве: высокая, квадратная, а на этикетке горы остроконечные. Я заинтересовался – поднял, прочитал: «Водка Шумак». А с другой стороны бутылки написано, что Шумакские минеральные источники находятся в глубине Саянских гор и являются уникальными по своим лечебным свойствам, что они известны с незапамятных времён, и что сам Чингисхан лечился этой водой. Название Шумак я запомнил и на следующий день пошёл в книжный магазин искать литературу. Мне сразу повезло – попалась карта «Шумакские источники», да причём хорошего масштаба, в одном сантиметре – один километр, обычно туристские карты выпускают двухкилометровки. Так я заочно познакомился с Шумаком.
А в июле 2008 года и «сбегал» туда. И самое острое впечатление от того похода – это воспоминание о сбитых ногах. Накануне я купил себе новую обувку – берцы, высокие ботинки со шнуровкой типа десантных. Померил, прошёлся по комнате – всё прекрасно. Утром раненько вскочил, схватил рюкзак, побежал на первую электричку – ехать в Иркутск. Идти полчаса, но, уже пройдя половину, я понял, что берцы трут, они внутри оказались какими-то жёсткими, неудобными. Остановился, подобрал кусок бумаги, подложил под каблук, но это мало что дало. Короче, пока дошёл до вокзала в Ангарске, а потом в Иркутске до автовокзала, я свои ноги сбил напрочь – и пятки, и лодыжки, и даже пальцы – до живого мяса. И с такими ногами я шёл по горам под рюкзаком – сорок километров туда и сорок – обратно. Правда, я соорудил что-то типа портянок, чтобы потолще было на ноге намотано, но в ботинок много не налезет. Вот так и терпел всю дорогу. И когда всё закончилось и я вышел на трассу, чтобы ехать домой, то первым делом размотал с ног и выбросил эти окровавленные тряпки, которые мне изрядно надоели.
Зато Шумак я увидел. Это действительно уникальное место – на небольшой площади сосредоточено более ста источников, которые бьют из-под земли. Источники целебные, причём разные. Местные жители, буряты, уже знают, какой от чего помогает и около каждого подписали на камнях: «сердце», «лёгкие», «почки», есть даже «дамский каприз» (женские болезни) и «мужское упрямство» (болезни сильной половины). Здесь построены десятка три зимовий, если свободно – можно жить в них, а кому не хватает – живут в палатках. Туристы приходят пешком, больные прилетают на вертолёте – живут, лечатся, отдыхают. Вот это место и зовётся Шумаком, а не только речка.
Возвращаюсь на стоянку, куда нас привезли. Мы отошли немного и увидели хорошее место для ночлега – ровное, со столиком и скамейками. Дров набрали легко, а с водой вышла проблема. Рядом протекает речка Ёхе-Гер, небольшая, но напиться и даже лечь в неё, искупаться всегда можно было. А сейчас сухое русло, одни камни, видимо, дождей долго не было, пересохла. Я сходил по руслу вверх, потом вниз – ни одной ямки с водой не нашёл. Пришлось идти к охранникам автостоянки, они налили котелок, на ужин хватит. Поужинали замечательно! Гвоздём программы стали омули, которых мы поджарили на рожнах. Берёзовые прутья заостряешь, зачищаешь их от коры; потом насаживаешь на них рыбу через рот и жаришь над углями (но не над огнём, сгорят). С рыбы жир капает в костёр и шипит, а у нас слюнки изо рта тоже капают, от нетерпения. Начало похода отметили ещё бутылочкой «Рябины на коньяке», выпили за знакомство и чтобы лёгким был путь. И даже спели одну песню, про глобус, который «крутится-вертится, словно шар голубой». Спать легли около двенадцати часов ночи, уже в полной темноте. У них палатка трёхместная, они в ней, а я в своей, маленькой.
Ночью прошёл небольшой дождь, но нам это не помешало, и утром мы отправились в путь. Тропа твёрдая, набитая, широкая, где покруче, где поположе поднимается вверх, к подножию хребта. Здесь ещё невысоко, кругом густой лес – берёзы, ёлки, лиственницы. Прошли первые несколько километров – отстала Маргарита, что-то тяжеловато ей даётся начало пути. Пришлось сбавить темп, Анатолий встал замыкающим, если что – подстрахует. К обеду дошли до лесного озера, здесь тропа раздваивается: вправо уходит основная тропа – на Шумакский перевал, это самый короткий путь, по нему все и ходят, а влево – на перевал Хубыты, туда мало кто идёт. На развилке есть навес от дождя, здесь всегда много народа – отдыхают, обедают, перекуривают. Мы тоже сварили гречневую кашу, подзаправились посытнее – надо побольше съедать продуктов, чтобы легче тащить. А с продуктами ребята, по-моему, перестарались, рюкзаки у них слишком тяжёлые. Я навёл ревизию – килограммов пять (крупа, соль, сахар) вытащил, мы их упаковали в пакет и спрятали под наклонной лиственницей. На обратном пути этого места не миновать, так что заберём.
Двинулись дальше, и сразу же начал накрапывать дождь. Тропа уже совсем не та – стала узкой, извилистой, местами приходится лезть через завалы. Рядом течёт-шумит речка Хубыты, мы идём вверх вдоль неё. Местами приходится карабкаться по камням довольно круто, а дождь продолжается, скользко, идём очень осторожно, поэтому медленно. К вечеру вышли на поляну, на ней зимовьё, но старое, завалившееся, для ночёвки не годится. Рядом большой водопад, но его плохо видно, всё в тумане – мы залезли в облако. Кругом коровьи лепёхи, видно, здесь они пасутся, это ведь зона альпийских лугов. Поставили палатки и опять столкнулись с проблемой – река рядом, но воды не достать, обрыв крутой, не спуститься. Пошёл Анатолий добывать воду, скрылся в тумане – и пропал. Очень долго его не было, мы уже начали беспокоиться: кричали, стучали (в таком тумане заблудиться легко), наконец он появился, с водой. Отлегло от сердца. Поужинали у костра и быстро заползли в свои палатки – сыро, сумрачно, ни на какие посиделки не тянет.
Сегодня тяжёлый день – надо перейти через перевал Хубыты (высота 2432 метра) и спуститься до зоны леса, чтобы вечером был костёр и горячий ужин. Встали рано, в семь часов, собрались и тронулись в путь. Дождя нету, на небе появились голубые просветы, однажды даже выглянуло солнце, но быстро скрылось. Туман исчез, и мы наконец-то увидели, что нас окружает: скалистые горы с двух сторон стискивают долину, величественный водопад низвергается с высоты метров сорок. А мы идём всё вверх и вверх, к перевалу. Идём медленно – отстаёт Маргарита, ей очень трудно, всё-таки возраст есть возраст. Сегодня она выглядит немного лучше, а вчера я за неё переживать начал – она два раза останавливалась, таблетки глотала. Анатолий на всякий случай идёт всё время рядом с ней, он-то мужик крепкий, рюкзак у него самый тяжёлый, но он и помоложе. А у Маргариты рюкзак маленький, детский, Людмила из-за этого на неё злится, ворчит, мол, она хитрая, меньше всех тащит. Мне это не нравится – хуже нет, когда в коллективе какие-то распри, пытаюсь урезонить Людмилу, мол, Маргарита и так еле идёт, но та и слушать не хочет. Вот бабы!
Справа услышали какие-то звуки и не могли понять, что это такое. А потом разглядели высоко на гребне четыре фигурки, туристы; это они нас заметили и кричат и машут руками. Посмотрел по карте – это перевал Гранатовый, на нём попадаются гранатовые камни. Склоны его крутые, скалистые, как они туда забрались? Мы тоже им помахали и прокричали: «Привет!»
Идём дальше, погода нам благоприятствует – дождя нет, ветерок сдувает пот, да и тропа на высоте стала лучше, поровнее, растительности уже никакой нет. В два часа дня мы на перевале. Несколько острых скальников, небольшое озерцо между ними и неоглядный простор во все стороны – это перевал Хубыты. А ещё пронизывающий ветер, здесь ему никаких преград. Несмотря на это, мы на перевале сфотографировались, у озерка под скалой перекусили сыром, колбасой и печеньем и «посыпались» вниз. Крутяк прошли по серпантину, спустились в долину ручья Бором-Гол. Долина ручья заболочена, тропы как таковой нет, шли по направлению долины, чавкали по щиколотку в воде. Вдоль ручья вышли на речку Архат, благополучно её перешли – брод неглубокий и решили дальше не идти – место очень понравилось: у самой воды, сухое, под кедрами, горы вокруг обалденно красивые и воздух напоен ароматом саган-дайли, это родственник багульника, по-научному – рододендрон Адамса, я его встречал только в Саянах, в высокогорье. Вечер был тёплый, наши вещи подсохли на вечернем солнышке. Мы на ужин сварили суп-харчо из пакетов, хорошо поели, потом сидели разговаривали, и незаметно наступили сумерки. Горы стали тёмно-синими, и вдруг из-за них стала выплывать огромная луна необыкновенного янтарного цвета. Мы схватились за фотоаппараты, стали фотографировать, такой луны в жизни видеть не приходилось. Под этим впечатлением и завалились спать.
Планы на сегодня небольшие – дойти до границы леса перед перевалом Четырёх, чтобы на другой день штурмовать перевал. Название интересное – Четырёх. С чем оно связано? Может, здесь погибли четверо, и в честь их назвали перевал? А может, эти четверо впервые прошли им? По карте не узнаешь, обозначена только его высота – 2784 метра и категория 1А, то есть средней сложности.
Ну всё, планы определены, рюкзаки собраны – в путь! Тронулись вниз вдоль Архата. Тропа обозначена по правому берегу, но она вскоре перескочила на левый, перешли и мы, брод несложный. Идём, внимательно смотрим – должна вправо отходить тропа на речку Зун-Гол, она впадает в Архат с противоположной стороны. Но никакой тропы не увидели, идём дальше вдоль Архата. Идём по тропе высокой береговой террасой, кое-где пересекаем болотины, но идти можно. Ушли уже далеко от Зун-Гола, понятно, что мы на него уже не попадём. Дошли до речки Яман-Гол. Названия здесь все бурятские: гол – река, яман – козёл, получается – козлиная река; зун – восток (Зун-Гол – восточная река, она действительно течёт с востока). По Яман-Голу обозначена тропа, и она тоже ведёт хоть и дальним путём, на Шумак, придётся идти по ней. Но не получилось и это – тропа пропала. Спустилась к воде – и исчезла.
Посидели, погоревали, перекусили – и тронулись своим следом назад. Будем пробиваться правым берегом Архата, видели тропу, отходящую туда. Пошли. Тропа старая, давно по ней никто не ходит, но по карте она обозначена именно здесь. Хорошо, что день сегодня ясный, дождя нет, хоть в этом повезло. В одном месте тропа вышла на безлесное пространство и потерялась – заросла травой. Мы с Анатолием пошли искать, разошлись веером – кому повезёт. Женщин оставили около рюкзаков, они уже притомились. Слышу – Анатолий зовёт меня, думал, нашёл тропу, подошёл. А он показывает на скалу: «Смотри!» Над поляной высится огромная белая скала, метров сто, не меньше, и среди этой скалы в нише стоит каменный бурят: в бурятской шапке, за поясом – короткий меч, ноги расставлены, вид грозный. Солнце уже склоняется к закату, вся поляна и скала освещены каким-то неестественным светом – нам стало не по себе. Может, это какое-то сакральное место, может, здесь совершаются поклонения или жертвоприношения? Как бы нас в жертву не принесли. На всякий случай договорились не фотографировать и женщинам ничего не говорить, зачем лишняя паника? А тропу отыскали на другой стороне поляны, в лесу. Но самое интересное, что когда шли через поляну уже все вчетвером с рюкзаками, то уже никакого бурята не увидели; на этом месте бесформенные выступы, углубления, но ни в какую фигуру они не складываются. Видимо, надо смотреть с определённой точки и при определённом освещении, как мы и попали с Анатолием.
А между тем женщины наши порядком скисли, особенно Маргарита. Надо тормозиться на ночлег, но для этого надо найти воду. Как назло, тропа вышла на тягун – медленный длинный подъём. Мы оставили женщин, у них сил уже нет, а с Анатолием пошли вперёд, до воды. Через полчаса дошли до ручейка, там оставили рюкзаки, а сами вернулись за женщинами, и уже с их рюкзаками все вместе пришли к ручью. Кругом густой лес, мы выбрали пятачок без деревьев, чтобы только палатки поставить, и расположились. Ручеёк совсем маленький, но ямку нашли, воды начерпали. Сварили суп из пакетов и грибов нажарили (по дороге насобирали), чай заварили из кипрея – было очень вкусно. Тут и стемнело, улеглись спать. Мне долго не спалось – лежал, обдумывал, навалились проблемы. Во-первых, у Маргариты отстала подошва на кроссовке, чуть держится – долго не протерпит (китайский ширпотреб). А во-вторых, и это самое главное, отношения между женщинами становятся всё хуже. Я с первого дня заметил, что Людмила недолюбливает Маргариту, и чем дальше, тем больше. Та, бедная, и так идёт на пределе, отстаёт, а Людмиле это не нравится, она выражает своё недовольство, ворчит на неё, мол, она притворяется и симулирует, у неё рюкзак маленький и легче всех, что она хитрая, хочет за счёт других прожить. Хотя я за эти дни заметил, что, как встаём на привал, Маргарита сразу включается в общие заботы – дров принести, воды, а Людмила вроде и изображает бурную деятельность, но в основном командного свойства: надо сделать то, надо сделать это. Спрашиваю Людмилу: «Как же ты готовила команду, как вы раньше вместе ходили?» Отвечает: «А мы вместе не ходили, вместо Маргариты должна была идти другая женщина, но не смогла, и в последний момент Анатолий пригласил Маргариту, я её и не знала». Вот такая сложилась ситуация – развал на корабле. Короче, уснул с тяжёлыми мыслями, утром надо принимать решение, и оно должно быть правильным.
Ночью разразилась гроза. С вечера небо было ясное, и я даже не хотел натягивать полиэтилен на палатку, но в последний момент перед сном натянул, и, как оказалось, не зря. Не успели мы уснуть, как засверкало-загрохотало, дождь ливанул хорошенький, но мы были уже в палатках, нам это нипочём. А ночью опять высыпали звёзды, и день наступил солнечный и тёплый. Погода-то хорошая, но утром разразилась другая гроза – я объявил, что мы возвращаемся. Объяснил причины. Впереди, по пути на Шумак, ждёт нас ещё много испытаний, и, чтобы их преодолеть, мы должны быть сплочёнными, помогать во всём друг другу, а не считаться, кто сколько несёт, кто больше сделал и т. п. А с таким разладом в группе никуда ходить нельзя, это может закончиться просто трагически. Да и за Маргариту боюсь, за её здоровье. Пока недалеко ушли, надо возвращаться. Примерно так я сказал, и Анатолий с Маргаритой со мной согласились, нечего испытывать судьбу. Не согласилась Людмила, она расплакалась, раскричалась и на меня, и на Маргариту: «Как так? Я четыре года мечтала попасть на Шумак, всё организовала, а тут из-за какой-то неподготовленной… одной… должна возвращаться обратно? Я всё равно пойду, пойду одна… и т. д. и т. п.» Короче, бабская истерика. Но на меня это не действует, как я сказал, так и сделал – идём назад. Собрались и пошли. Людмила недовольная, но идёт, сопит, а куда в тайге денешься? Куда она пойдёт одна?
Идём вдоль Архата, только теперь вверх по течению. И надо же, когда проходили напротив устья Зун-Гола, увидели тропу, которую не заметили вчера. Мы её увидели на открытом склоне, и видно её только с одной стороны. Если бы мы вчера, пройдя мимо неё, оглянулись, то мы бы её тоже заметили. Но вчерашний день не вернёшь. Мы с Анатолием оставили женщин, прошли по тропе с километр, посмотрели её. Хорошо, что мы её вчера не заметили – она только сначала более или менее, а дальше, вдоль Зун-Гола, вся заросшая, никто там не ходит. Мы бы такой компанией забрались в дебри – выбирайся потом оттуда.
В четыре часа дня дошли до своей прежней стоянки на берегу Архата, будем здесь второй раз ночевать. Все устали, поэтому перекусили орехами и решили отдохнуть, а потом уже варить ужин. Я сходил искупался, речка, правда, мелкая, но искупнуться можно. Вечер солнечный, тепло. Днём налетела, было, тучка, подул сильный ветер, думали, ливанёт, даже плащи надели – но нет, пронесло, опять ясно и тепло. А красотища вокруг – неописуемая! Здесь, на слиянии двух речек, хороший обзор во все стороны, так что любуемся вдоволь, от души. Горы такие разнообразные – и острые, и пологие, и лесистые, и без. Никаких трудов не жалко, чтобы это всё увидеть.
Утром встали пораньше, позавтракали плотно (впереди подъём на перевал) и стали собираться. Дислокация такая: я оставляю свою палатку и вещи на таборе и провожаю их на перевал Хубыты. Весь груз мы с Анатолием делим на двоих, женщины идут налегке, с пустыми рюкзаками. На перевале я с ними расстаюсь, они спустятся сами (там никуда не денешься), заберут продукты, которые оставили на развилке тропы у озера и спустятся дальше, в Нилову пустынь. Нилова пустынь – это курортное место, там можно снять жильё, попить водички на источниках, погулять по окрестностям, дождаться даты отъезда (билеты у них уже куплены) и спокойно уехать домой. А я вернусь к палатке и буду пробиваться на перевал Четырёх в одиночку, мне это не привыкать.
В девять часов тронулись в путь. Маргарита и Анатолий рады, они понимают серьёзность ситуации, а Людмила продолжает дуться, сердитая на всех, особенно на меня. Она упорола вперёд всех, не догнать, да мы и не гонимся, идём под грузом. Ближе к перевалу, смотрю, она отклонилась вправо, подъём на перевал находится левее. Стали кричать ей – далеко, не слышит и уходит всё дальше и дальше, в камни. Надо её вернуть, но разве догонишь? Хорошо, что она всё-таки почувствовала неладное, остановилась, оглянулась. Мы стали махать изо всех сил, она поняла, вернулась к нам. Злость, обида – плохой попутчик. В полдвенадцатого мы были на перевале, поднялись довольно легко. На берегу озерца съели традиционную шоколадку и поели копчёной колбасы, потом распрощались и разошлись по спускам, каждый в свою сторону. Помахали друг другу ручкой.
Обратно с пустым рюкзаком я добежал до палатки за 1 час 15 минут. Здесь ко мне подошли трое туристов из Иркутска, разговорились. Узнали, куда я иду, и подсказали, что через перевал Четырёх никто не ходит, а ходят на Шумак через перевал Горных Духов, и рассказали, как на него попасть: нужно так же подниматься по Зун-Голу, но на последней развилке ручья идти не вправо, а влево, показали на карте. Я это намотал себе на ус.
Пока мы смотрели карту и разговаривали, набежали тучи, а затем и дождь начался. Я залез в палатку, стал писать дневник, а дождь разошёлся не на шутку – с громом, молнией и надолго. Уже и есть охота, а он всё льёт и льёт, из палатки не выйдешь. Только полпятого прекратился, а в пять я уже топал по тропе, к Зун-Голу. Добежал до него быстро (третий раз уже это место прошёл), свернул с набитой тропы, а там и началось! Тропа старая, ходят по ней редко, она часто теряется, так что больше ищешь, чем идёшь. Но ещё интересней пошло дальше – началась старая гарь. Деревья поваленные переплетены – ни перелезть, ни обойти. Иногда приходилось ползком на боку пролезать под деревом – иначе рюкзак не проходит, а снимать его неохота. В восемь часов вечера попалось неплохое место для стоянки, и я затаборился, силы уже были на исходе. Разжёг костёр на месте, где будет палатка, прогрел землю – всё-таки спать будет потеплее. Сварил из пакета густой суп харчо (для густоты сыпанул риса) и ещё добавил в него ревеня (здесь его много растёт) – получился суп с кислинкой, мне понравился. Наелся, напился – и спать завалился.
Здесь я отвлекусь от дневника и расскажу, чем закончилась история с туристами из Владивостока. Уже осенью я позвонил Анатолию, и он рассказал, что с ними было дальше, после расставания со мной. Пошли они на спуск с перевала, Людмила опять упорола вперёд, а тут начался дождь (который я пережидал в палатке), видимости не стало, и они потеряли её. Кричали, кричали – но бесполезно, ночевали без неё. Лишь утром, спустившись к стоянке около озера, где оставили продукты, встретили её там, она ночевала в чужой палатке, её приютили туристы. Дальше никаких приключений не было: они сняли комнату в курортной Ниловой пустыни, хорошо отдохнули там и спокойно вернулись домой. Людмила смирилась с неудавшимся походом на Шумак, успокоилась и дальше они с Маргаритой жили душа в душу. Зимой я написал Людмиле большое письмо, рассказал о своих приключениях в пути на Шумак и, между прочим, упомянул, что не вернись мы тогда оттуда, откуда вернулись, то пришлось бы возвращаться гораздо дальше, на спуск с перевала Усть-Илимцев я бы их не повёл, подготовка не та, особенно у Маргариты, рисковать их жизнями я бы не стал. В письме я извинился, если был жёстким в своих решениях, но объяснил, что главное, чем я руководствовался – чтобы все живыми и здоровыми вернулись домой. Она мне ответила тоже извинениями и заверениями, что зла в душе на меня не держит, что, несмотря ни на что, у неё остались самые хорошие впечатления от похода. А от Маргариты пришло хорошее письмо с благодарностью и бандероль с двумя интересными книгами на исторические темы. Вот так всё хорошо закончилось.
Утром встал в восемь часов, на небе ясно. Занялся починкой башмака – на левой кроссовке сбоку отклеилась подошва. Хорошо, что у меня есть с собой капроновая нитка и большая иголка – сделал прошивку сбоку, как заправский сапожник. Да ещё замазал нитки кедровой смолой, чтобы дольше служили. После ночёвки зона леса быстро закончилась, и я как раз выскочил на развилку: прямо передо мной большая гора, и два ручья с правой и левой её стороны сливаются вместе – так начинается Зун-Гол. Я пошёл влево – к перевалу Горных Духов. Подъём стал посерьёзнее, покруче. Иду по ложбине, с обеих сторон крутые горы со скалами и осыпями, под ногами камни, покрытые каким-то мохом, между ними кое-где журчит вода. Подъём несложный, только больно уж длинный – иду пыхчу, часто останавливаюсь, пью воду и просто отдыхаю, перевожу дыхание.
В час дня забрался на перевал, он пологий, широкий. На нём сложен тур из камней, внутри банка с запиской: туристы из Москвы, Екатеринбурга и Нижнего Тагила были здесь зимой в лыжном походе. Я дописал себя и поставил дату. На перевале ветер, прохладно; погода изменилась – стало пасмурно, солнце исчезло. Что-то я засомневался – на тот ли перевал я попал? Достал карту и компас, сверился. Да, направление этого перевала на северо-запад, и значит, это перевал Усть-Илимцев, высота 2634 метра. А перевал Горных Духов остался правее меня, я его проскочил – надо было карабкаться вправо по россыпи камней. Да кто же знал? Указателей нету. Ну да ладно, не возвращаться же, посмотрел по карте, куда попаду с этого перевала – на безымянный ручей, который впадает в Яман-Гол. Годится. С Яман-Гола через перевал Обзорный я всё равно выйду на Шумак, а лишних десять километров – это чепуха. И я пошёл вниз.
Спуск сначала пологий, а потом стал загибаться вниз и вдруг – стоп! – впереди уже обрыв. Надо искать спуск. Двинулся влево, к скалам, похоже, что проход там. Очень круто, но увидел следы туристов, значит, я на правильном пути. Стал спускаться. Спускаюсь очень осторожно, помогаю себе руками и всем, чем можно, цепляюсь за каждый выступ, припадаю к склону. Спустился метров двести по уступам – началась сыпуха, курумник, острые камни самых разных форм и размеров навалены беспорядочно. Пошёл по ним. Зигзагами, с ещё большей осторожностью, пробуя ногой каждый камень – не «живой» ли, потихоньку спускался целый час, пока не кончился крутяк и эти россыпи. Дальше зашагал нормально – вниз, вниз, вниз. Тропы как таковой нет; попадаются участки звериных троп, потом внезапно исчезают, часто попадается козий горох, видно, коз здесь много, ведь это приток «козьей реки», Яман-Гола.
Эти козьи тропы завели меня в тупик – я упёрся в крутой распадок, впадающий в ручей. Ни в распадок не спуститься, чтобы его пересечь, ни к ручью – слишком круто. Пришлось идти вверх по распадку, там кое-как спустился через заросли вниз (тоже очень круто, хватался руками за кусты) и дальше потопал прямо по воде. Чем лазить по крутым склонам и искать тропу, лучше идти по речке – хоть и ноги сырые, но зато надёжней. Иду по камням у самой воды, часто, где прижмёт скала, перебредаю на другой берег, а то и вовсе шагаю по ручью – хорошо, что мелко. В одном месте речка течёт в ущелье – с обеих сторон отвесные скалы, идёшь и думаешь: как бы каменюка какой на голову не свалился. Но всё обошлось.
Около шести часов вечера вышел на Яман-Гол, эта речка поприличней, шире и глубже, перебродил её с палкой. Наткнулся на хорошую полянку на берегу, здесь зимой ночевали туристы, записку которых я видел на перевале. Это я определил по оставшимся коротко напиленным дровам (для походной печки) и по найденной баночке лыжной мази. Вот такой я шерлок холмс! Натаскал дров, опять распалил костёр на месте палатки – пусть будет ночью тепло. Целый день небо хмурилось, но большого дождя не было: брызнет немного – и опять сухо. А под вечер выглянуло солнышко – так приятно стало! Вдоль Яман-Гола на карте обозначена тропа, я сбегал на гору, отыскал её – она идёт по склону метрах в ста от речки, завтра по ней пойду. Пока варил кашу, ужинал, отдыхал – земля прогрелась, я установил палатку и завалился спать.
За ночь хорошо отдохнул и утром с новыми силами тронулся в путь. Тропа набитая, полого поднимается вверх к перевалу. Опять по сторонам отроги хребта, но долина речки довольно широкая, и поэтому чувства сдавленности нет. Через два часа я был уже на перевале Обзорном. Он берётся очень легко – просто горка, и высота его небольшая – всего 2088 метров, некатегорийный, то есть простой. Но вид с него открывается обалденный! На все стороны! Поэтому его, видно, так и назвали. Справа торчат остроконечные зубцы гор, под ними угадывается цирк, из которого берёт начало речка Нарин-Гол (узкая река) – она впадает в Шумак, мне спускаться вдоль неё. Я с перевала сделал несколько фотографий во все стороны, потом перекусил и начал спускаться. Спуск тоже простой, тропа вьётся сначала серпантином, а потом выполаживается и уже идёт ровно. Лесистые участки перемежаются со скалистыми, где речка течёт в ущелье, оправдывая своё название. Места очень живописные, скалы разноцветные, нависают то с одной, то с другой стороны – только успеваю фотографировать. Ненадолго пошёл дождь – пришлось фотоаппарат спрятать, дождь кончился – опять достал. Встретил двух туристов из Сергиева Посада, мужики лет пятидесяти. У них над палаткой натянут тент, стоят здесь уже два дня. Они идут на Шумак, но не торопятся, много отдыхают, загорают – короче, используют свой отпуск плодотворно. Хорошие, доброжелательные люди, напоили меня чаем, мы посидели поговорили, и я их на память сфотографировал.
Последние километра четыре шёл между отвесных скал, а когда ущелье кончилось, тропа свернула направо в тайгу и вскоре вывела на берег Шумака километрах в трёх от источников. Шумак здесь течёт двумя рукавами, я их перешёл вброд и уселся на берегу перекусить. Сижу, жую печенье, и вдруг подбегает знакомая собачонка – Кармелита. А следом подошли и хозяева, туристы из Томска, мы с ними познакомились и обедали вместе в первый день похода на привале у озера. Они идут встречным маршрутом, зашли на источники через Шумакский перевал и возвращаются через Обзорный. Посидели, поговорили, я поделился своей информацией о пройденном пути – и мы расстались. Дальше тропа широкая и ровная, здесь много ходят, и в семь часов вечера я был на Шумаке.
Здесь всё так же – много народа, атмосфера доброжелательная, встречные всегда здороваются. Много палаток стоит, я сбросил рюкзак около одной из них и побежал в магазин, пока не закрылся. Цены в магазине очень высокие, но это и понятно – всё доставляется вертолётом, а это очень недёшево. Но зато не надо тащить через перевал лишний груз. Купил печенья, макарон, паштет (тушёнки не было) и вернулся к рюкзаку. Там хозяева палатки – мужчина с сыном-подростком варят ужин на костре, я попросился поставить свой котелок на костёр – мне не отказали. Более того, они утром уходят и оставляют тент, так что я палатку поставил сразу под тентом, теперь мне дождь не страшен. Вечером после ужина сидели у костра, делились впечатлениями. Соседи, приютившие меня под своим тентом, прожили здесь неделю, очень понравилось. Хотят на следующий год повторить, вернее, отец хочет, а сынок, похоже, не горит таким желанием, через перевал тяжело шагать, а молодёжь сейчас предпочитает сидеть у компьютера. Спать разошлись уже в темноте.
Утром сходил на физзарядку, я ведь здесь третий раз, и у меня есть своё место, куда я бегаю по утрам делать свою физкультуру. Это место находится примерно в километре от источников на берегу Шумака, рядом с водой. Пока шёл туда, видел зайца – большой, серый, пробежал сначала к реке, а потом обратно. После физзарядки набрал вязанку дров для своего костра, возле источников сушняк давно весь выбран. Дров можно купить, но они часто сырые, да и стоят недёшево.
День установился хороший, тёплый, я настроился на отдых – ем, валяюсь, завтрак плавно перешёл в обед, бедные мои ноженьки отдыхают. Походил посмотрел грибов – не нашёл, зато белки и бурундуки бегают на каждом шагу, видимо, их здесь подкармливают, развелись. Люди всё так же ходят по источникам с кружками, пьют целебную водичку, я тоже попил немного, устроил «круговорот воды в организме». На каждом родничке надпись на камне: «почки», «сердце», «лёгкие» и т. д. – от какой болезни эта вода. Некоторые родники бьют буквально рядом, сантиметрах в двадцати друг от друга, а вода в них совершенно разная и по вкусу, и по температуре. Есть радоновый источник, можно полежать и принять радоновую ванну, как в Белокурихе. Есть и озерцо с лечебной грязью, около него всегда много народа – намажутся грязью и ходят, как негры.
За день познакомился с несколькими интересными людьми. Один из них – егерь с Хамар-Дабана, работал на Снежной, куда я пытался попасть в прошлом году. Он мне на карте показал, какие там есть тропы, зимовья, как туда лучше заходить. Ещё познакомился с группой туристов из Ижевска, они пришли сюда впервые, я им подсказал, где лучше остановиться. Все молодые ребята, приятно посмотреть на таких, которые не ленятся потеть под огромными рюкзаками, забираясь в самые глухие уголки. Днём опять зашивал свои кроссовки, они снова трещат по швам, снова разваливаются. Да и какие нитки выдержат такую дорогу – по воде да по камням? Прошил на два раза, до Аршана должно хватить, а там выброшу. Вот так день потихоньку и прошёл – ел, общался, отдыхал.
Второй день отдыхаю – какой кайф! Палатка стоит под тентом, кострище тоже, так что, когда набегает тучка и начинается дождь, то мне не страшно, на моей территории сухо. Утро опять началось с физзарядки, опять я пошёл на «своё» место. И опять увидел того же зайца, видимо, он там живёт. Опять принёс вязанку дров, будет на чём обед варить. Целый день отдыхал, ходил по источникам, пил воду. Встретил семью иркутян: отец, мать и взрослый сын, мы с ними пересекались, ещё когда шли через перевал Хубыты. Они много ходят, много где побывали, мне было интересно узнать, куда ещё можно направить свои стопы.
Днём сумел набрать грибов, грузди отдал соседям, а маслята и рыжики отварил и добавил в гречневую кашу, которую сварил на обед. Получилось очень вкусно! Съел за милую душу, ещё осталось на ужин. И уже в восемь часов вечера встретил старую знакомую – молодую женщину, Наташу, мы с Татьяной, женой, познакомились с нею здесь два года тому назад. Отчаянная тётка! Она живёт в Мордовии, рассказывала нам, что сумела победить онкологию, потом услышала о здешних источниках, приехала, одна прошла через Шумакский перевал, чтобы здесь окончательно излечиться. Очень поверила в силу Шумака и вот нынче снова пришла сюда, и снова одна. Но поговорили с ней мало, она убежала устраиваться, а больше я её не встретил. Вот так день незаметно и пролетел. Завтра утром собираюсь уходить. Ножки мои отдохнули, потопаем дальше: вниз по Шумаку – на Китой, а потом вверх по Федюшкиной речке – на Аршан, это около ста километров.
Утром встал, сбегал на физзарядку, позавтракал – и в десять часов тронулся в путь. Проходил мимо ребят из Ижевска – остановился попрощаться, сфотографировался с ними на память – все такие приятные молодые лица. Они мне пожелали доброго пути, а я пропел свою любимую песенку: «Поцелуй меня удача!» и бодро зашагал. Отдохнул, шагается легко. День тёплый, даже жаркий. Пересекал один из притоков Шумака, смотрю – можно искупаться. Стал раздеваться, снимать энцефалитку, а за капюшон зацепился фотоаппарат, я не заметил, и он упал в воду. Я его, конечно, быстро достал, но вода в него успела набраться. Быстро достал аккумулятор, разложил всё на камнях сушиться, только это вряд ли поможет. Жалко, остался опять без фотоаппарата, а места здесь такие красивые! Я этим путём уже шёл два года тому назад с Татьяной, только мы шли во встречном направлении, с Аршана на Шумак, шли шесть дней.
За полдня навстречу попалось три группы туристов: из Екатеринбурга, Воронежа и из Польши, они торопятся дойти до вечера до источников, сильно не задерживались на разговоры. Тропа идёт по тайге, пересекает многочисленные притоки Шумака, а они образуют глубокие овраги, приходится карабкаться то вверх, то вниз по их крутым склонам, помогая руками – цепляясь за ветки и кусты.
Но самое «знойное» место – это, конечно, Шумакский каньон. Река прорезала, как ножом, огромную белую гору, и получилась узкая глубокая щель, а далеко внизу виднеется полоска воды сине-зелёного цвета. И этот каньон тянется километра полтора. Смотреть – очень красиво, а идти – страшно. Тропа идёт очень близко от обрыва, поэтому стараешься вниз не смотреть, а только под ноги. Одна девушка на источниках рассказывала, что она некоторые особенно опасные места проползала на четвереньках. Я, конечно, на колени не становился, но шёл с тройной осторожностью. Прошёл каньон и остановился пообедать. Заварил свой «энергетический напиток – это я его так называю: смешиваю талкан (ячменную муку), сухое молоко и шоколад, ставлю на костёр, чтобы закипел – и готово! Очень вкусно и питательно. Выпил его с сухарями и потопал дальше.
Около шести часов вечера дошёл до стоянки, где мы с Татьяной ночевали два года назад. Ещё можно было бы пройти с час-полтора, но решил ночевать здесь – место неплохое, а впереди места ровного для палатки найти будет непросто. Торопиться мне некуда, уже виден высокий берег Китоя впереди, завтра легко до него доскачу. Разложил на просушку фотоаппарат, развесил одежду, мокрую от пота, сел пописал дневник – вечер такой хороший, тёплый. Потом сходил за дровами, набрал воды в ручье (до Шумака не спуститься, он далеко внизу) и стал готовить ужин. Вместо чая у меня сегодня был морс из голубики, её здесь полно, рядом с палаткой. Я и днём шёл клевал её понемногу – подкармливался витаминами. После ужина сразу завалился спать.
Вчера вечер был такой тихий и ласковый, что не верилось, что может пойти дождь. Тем не менее, наученный горьким опытом, я всё-таки натянул на палатку полиэтиленовую плёнку. И как был счастлив, что не надо выскакивать из тёплого спальника, когда среди ночи загромыхало, засверкало, налетел ветер, да такими порывами – того гляди палатку сорвёт. Я в спальнике весь сжался в комок, укрылся с головой и так, не шевелясь и затаившись, пережидал эту катавасию. Потом шквальный ветер промчался, пошёл дождь, под его шум я и заснул. Проснулся полвосьмого, дождь ещё чуть брызгал, потом перестал. Я быстренько собрался, попил чая (есть не хотел, вчерашнюю кашу забрал с собой) и двинулся в путь. Кусты ещё мокрые, так что быстро вымок, но это ничего – высохну.
Вот мой путь преградила речка Лобовка (её туристы называют «ж…а в мыле» из-за крутых и высоких берегов, пока пересечёшь – так и будет). Круто, скользко, лез, цепляясь за что попало, весь пропотел и мокрый насквозь, и уже непонятно от чего больше – от дождя или от пота. Уже ясно просматриваются острые зубцы Китойских гольцов, в моих планах отдохнуть немного на Китое, и хочу попробовать порыбачить. А небо всё хмурится, иду и переживаю – хоть бы не пошёл дождь. А он всё-таки начался, заморосил – мелкий и противный. Но деваться некуда, иду.
В одном месте весь лес завален камнями и землёй, это прошёл сель – гора рассыпалась и сошла лавиной, засыпала всю мелкую растительность и тропу, конечно. Но тропу я на другой стороне лавины отыскал, это не проблема, а вот дождь припускает всё сильней и сильней. Так под дождём и дошёл до Китоя, там встретил знакомого мужика, Владимира, он здесь же жил и два года назад, когда мы с Татьяной проходили. Ещё с ним таборится семья из Иркутска: муж, жена и сын лет шестнадцати. У них устроен навес, горит костёр – я обогрелся около него, сварил свой энергетический напиток и дал им попробовать – понравился. Ещё угостил их слайсами (это хлебцы, я их беру вместо сухарей), они до сих пор не знали, что это такое. Пока сидели у костра, грелись и разговаривали, дождик поутих. Владимир, старый рыбак, посмотрел вдаль и сказал, что уже виднеется какая-то гора, а это верная примета, что дождя больше не будет. Ну, раз такое дело, я решил двинуться дальше, заночую где-нибудь в другом месте.
Дождик, и правда, вроде совсем прекратился, но потом, вопреки предсказанию, припустил с новой силой. И шёл до самой темноты. Шёл и я. Шёл весь мокрый, согревался движением. Тропа идёт вдоль Китоя, где обходит прижимы поверху, очень нехорошая – скользкие камни, деревья, крутые склоны – двигаюсь очень осторожно. В одном месте, где она круто, почти обрывом, спускается к Китою, показалось очень опасно, я не стал рисковать, а пошёл верхом, напролом по тайге, дошёл до распадка и по нему уже, по зарослям, спустился вниз, к Китою, на тропу. Налазился по бурелому и времени много потерял, но зато надёжнее, рисковать мне нельзя, здесь скорой помощи нету.
Уже в сумерках по висячему мосту перешёл Билюту, приток Китоя. Хорошо, что МЧС построило этот мост, вброд бы я её не перешёл – бурная и широкая. Для ночёвки опять использовал позапрошлогоднюю стоянку, я их все помню. Место хорошее, ровное, река совсем рядом, порог гремит по камням – суровая красота. За день получилось как раз два тогдашних перехода, это неплохо. Пока совсем не стемнело, натаскал дров, а близко туристы всё уже выбрали, пришлось лазить за ними по всей тайге, я ещё сильнее намок. Но зато, когда распалил костёр, обогрелся и подсушился, поставил палатку и сварил кашу, да не простую, а с грибами (набрал по дороге) – жить стало совсем недурно. Наелся каши, напился чая с брусникой и заполз в палатку уже в полной темноте.
Утром проснулся в семь часов – выспался. Развёл костёр, сушу рюкзак, сам греюсь. Кругом туман, гор не видно и непонятно, то ли дождь опять будет, то ли разъяснится. Дождя нет, но он может начаться в любую минуту. Китой превратился в мутный ревущий поток, вода грязная от дождей, даже готовить из неё неохота. Но другой нет. Не спеша сварил кашу, позавтракал, посидел подумал – двигаться дальше или остаться здесь ждать погоды. Полдесятого всё-таки пошёл – будь что будет! И правильно сделал. С деревьев, конечно, вода ещё капает, но дождя нет.
Иду осторожно, по камням не прыгаю, скользко. Прошёл интересное место – глубокая впадина, можно сказать, яма, похожая на кратер потухшего вулкана, а на дне её озеро. Тропа проходит по самому краю впадины, огибая её, я шёл и любовался озерцом и берёзками на его берегу. Потом тропа вышла на берег Китоя. Вода после дождя прибыла очень сильно, все прибрежные кусты затоплены могучим мутным потоком. Где тропа шла по камням у воды, пройти нечего и думать, приходится лезть выше, по зарослям. А впереди очередной прижим – огромная гора, обрывающаяся в реку, приходится лезть наверх и пробираться над обрывом. Зато, когда он кончился и я спустился, меня ждали сразу две радости: в голубом просвете показалось солнце, а ещё я вышел на широкую песчаную косу – шикарный пляж. Смотрю – на берегу горит костерок, сидит человек. Я тоже присел отдохнуть у костра, поговорили с мужиком. Ему лет сорок, тоже идёт с Шумака, тоже один и тоже Олег. Он не торопится, загорает, собирается выйти попозже, ближе к вечеру, ну а я потопал дальше, не стал рассиживаться. На стрелке Федюшкиной речки и Китоя встретил ещё одного одинокого путешественника – Александра из Кемерово. Тот, наоборот, идёт на Шумак. Сидит на бревне, развесил все свои шмутки на кустах, сушит после вчерашнего дождя. Предлагал мне продукты – набрал лишнего, тяжело тащить. Я отказался – своих хватает, а завтра я уже выйду в жилуху, в Аршан.
От Китоя тропа пошла всё вверх и вверх, теперь подъём до самого Аршанского перевала вдоль Федюшкиной речки. Иду пыхчу, иногда останавливаюсь перевести дыхание – и дальше пыхчу. Дошёл до мостика, здесь тропа перебегает на другой берег, но мостик завалился, наполовину лежит в воде. Не захотел я карабкаться по мокрым брёвнам, перешёл речку вброд, вполне сносно. После брода тропа пошла поположе, полегче, так другая напасть – небо опять стало хмуриться, а потом и дождь пошёл. Я нарядился в плащ и стал присматривать место для ночлега. А дождь припустил уже не на шутку. Я увидел наклонный кедр, сбросил под него рюкзак, чтоб его меньше мочило, и прямо на тропе установил палатку. Потом занёс в неё все вещи и сам залез, чтобы переждать – дождь с громом и молнией, должен кончиться. Чуть дождь ослабел – пошёл собирать дрова, и, конечно, ещё сильнее промок – со всех веток потоки воды. Но ничего, развёл хороший костёр под этим наклонным кедром, обогрелся, приготовил ужин. Ел уже при свете костра – пасмурно, стемнело быстро. А дождь потихоньку продолжается, я и сушиться не стал – завалился спать.
Утром проснулся, чуть рассветало – хмуро, туман. Разжёг костёр, стал сушиться – бесполезно, всё пропитано сыростью. Сидеть смысла нету, надо идти. Полдевятого вышел, путь всё в гору и в гору, кругом туман, хорошо, что тропа заметная, нигде не теряется, я ни разу не сбился. В одиннадцать часов я был на Аршанском перевале, высота 1954 метра. Видимость и так небольшая, а тут смотрю – снизу движется облако и прямо на глазах наползает и наползает на меня, и всё – я в нём оказался, внутри, окружающий мир исчез. Но тропу под ногами видно, мне всё вниз и вниз, спускаюсь потихоньку.
Через час спустился до зоны леса, тропа стала намного лучше, здесь уже ходит много народа. Иду собираю грибы, попадаются маслята, рыжики, сыроежки. Погода вроде наладилась, дождя нет и туман рассеялся. Тропа идёт вдоль Кынгарги, несколько раз перебегает с берега на берег, но везде построены мостики, так что проблем с переправой нету. Проблемы возникли, когда началось ущелье – Кынгарга рассекает хребет и километра три течёт меж отвесных берегов. Пришлось карабкаться по этим береговым обрывам – то вверх, то вниз, иногда приходилось сползать вниз на пузе. Уже в конце ущелья увидел тропу, уходящую круто вверх, мне про неё туристы говорили – это тропа на «перевал дураков», по ней можно срезать путь на Аршан. И я полез! Круто, скользко, но на перевал залез, а потом так же круто спустился прямо в «цивилизацию» – широкая дорога, гуляющие курортники без рюкзаков, киоски с сувенирами. Всё, я в Аршане! Весь путь с Шумака до Аршана занял меньше четырёх дней.
Я подошёл к Кынгарге, помылся, привёл себя немного в порядок и пошёл на автобус. Через час маршрутка уже мчала меня в Иркутск. По всей Тункинской долине светит солнце, а с обеих сторон, над Саянами и над Хамар-Дабаном, горы окутаны тучами. Наверно, горы их притягивают.
Эти два дня я провёл в Иркутске: купил новые кроссовки, «перезарядился» продуктами, да и отдохнул немного, отъелся. Ещё купил новый спальник, потеплее, а то в старом своём что-то мёрзну по ночам.
Утром распрощался со своими гостеприимными друзьями и уехал на автовокзал, а оттуда маршруткой – на берег Байкала, в Листвянку. Если в прошлом году я шёл по берегу Байкала спонтанно, просто мне хотелось побывать в бухте Песчаной и на острове Ольхон, то нынче, после прочтения книги «Вокруг Байкала за 73 дня», я уже целенаправленно планирую двигаться вокруг озера, чтобы за несколько лет обойти его целиком. Всего периметр Байкала составляет около 2000 километров, если в год проходить километров по 200 (а это не так уж много), то за 10 лет обойти его вполне реально.
За зиму я подготовился, теоретически и практически. Обзавёлся топоосновой, то есть картами. Я приобрёл атлас «Прибайкалье», в котором 76 листов карт. Вынимаю из него листы того района, куда иду (чтобы не тащить весь атлас) – и вперёд! Ещё изучил книгу Владимира Брянского «Здравствуй, Байкал!». Брянский – энтузиаст создания Большой Байкальской Тропы (ББТ), он весь Байкал обошёл за несколько лет и описал его берега, где и как можно пройти. Очень ценная для меня книга. Я перед походом скопировал страницы, относящиеся к нынешнему маршруту, и теперь буду по ходу действия ими руководствоваться. А в планах у меня нынче пройти от Листвянки (от истока Ангары) до острова Ольхон. Часть этого пути (от Листвянки до бухты Песчаной) я уже прошёл в прошлом году, но ничего, места красивые, интересные, не грех и повторить. Тем более, прочитав книги, я узнал, что некоторые места можно пройти другим путём. Вот и пойду.
В Листвянке я не стал сворачивать в падь Крестовую, как в прошлом году, а пошёл дальше по берегу и стал подниматься по Берёзовой пади к ретранслятору на мысе Листвяном. От него начинается так называемая «Собачья тропа», про которую написано, что она крута и опасна, особенно в сырую погоду. Но ничего, иду, видали и похлеще. Тропа идёт по берегу Байкала, то поднимаясь на прижим, то спускаясь к самой воде. День ясный, солнечный, свежий ветер с Байкала хорошо обвевает – приятно идти! В одном месте приметил сверху полоску пляжа – спустился, искупался. Там же познакомился с мужчиной и его сыном-подростком, они идут в Большие Коты, нам по пути, пошли дальше вместе. Они не туристы, просто опоздали на катер и решили дойти пешком, там всего восемнадцать километров. Рюкзаков у них нет, какие-то сумки в руках, идти с ними неудобно, особенно когда приходится карабкаться вверх-вниз по скалам и помогать себе руками. Под конец пацан выдохся, я у него забрал груз, а то смотрю – не дойдёт.
Дошли до Чёрной пади, здесь у меня запланирована ночёвка, и мы расстались, до Больших Котов совсем немного осталось, и дорога дальше широкая и ровная – дойдут. Чёрная падь – место мне знакомое, здесь я вышел на берег Байкала в прошлом году и обедал. Быстренько поставил палатку, сходил за дровами, развёл костёр. Здесь же на поляне отдыхали иркутяне, четыре человека, они на решётке жарили омулей. А я по дороге насобирал грибов, целый пакет, грибы все хорошие, один даже белый попался. Я им эти грибы отдал, чтобы с ними не возиться (маленько себе оставил на ужин), а они мне потом притащили целого омуля, уже поджаренного, угостили. Ужин у меня получился замечательный – суп-похлёбка с грибами и омуль жареный. Чай заварил курильским чаем, его здесь кругом полно растёт, такой кустарник с жёлтыми цветками, вкусный чай получается. День прошёл без дождя, и это очень радует. Следующие два дня тропа будет хорошая, несложная, я ведь здесь уже проходил, знаю. Если дождя не будет, то это будет просто отдых. А пока пойду спать, испытывать новый спальник, как-то в нём будет спаться?
Утром хорошо выспался, спальник отличный, намного теплее моего старого. Сварил какао (шоколад, сухое молоко), доел вчерашнего омуля, собрался и тронулся в путь. Светит солнце, дует свежий ветерок – самая хорошая погода. До Больших Котов добежал за сорок минут, здесь не тропа, а целая дорога. Когда шёл по деревне, встретил меня госинспектор по лесам, предъявил удостоверение и поинтересовался, заплатил ли я за проход по национальному парку. Я пообещал заплатить в ближайшем лесничестве, это его устроило, и мы вежливо расстались.
После Больших Котов – утёс Скрипер, обошёл его поверху. Потом гора мыса Соболев, утёс Чаячий, Чёртов мост, где тропа идёт над самым обрывом, вниз лучше не смотреть. Места все знакомые, я здесь в прошлом году проходил. На обед остановился около речки Нижней, рядом с Байкалом. Он вздыхает и монотонно колотит волнами в берег, так и хочется полежать и подремать. Я и полежал, отдохнул, пошёл дальше. По тропе море грибов – рыжики, подосиновики, маслята, я их не беру, а до того красивые попадаются! Ближе к вечеру наберу, а пока ни к чему тащить лишний груз. Прошёл мыс Кадильный и пещеры на нём, я к ним не пошёл – уже был, проскочил мимо.
Не доходя восемь километров до Большого Голоустного, остановился на ночлег. На стоянке уже расположилась группа итальянцев – восемь человек. Одна женщина хорошо говорит по-русски, с ней я в основном и общался. Они живут на севере Италии, на границе с Австрией, разговаривают по-немецки. Я свою палатку поставил маленько в сторонке, а костёр общий. Итальянцы жарят сосиски, пьют баночное пиво – привыкли к комфорту. Я нажарил грибов и угостил их; они никогда грибов не ели, понравилось. А они мне сосисок подкинули (от «ихнего» стола к нашему столу), с гречневой кашей они отлично пошли! Вечером расселись вокруг костра, разговаривали, Ольга (русскоговорящая) переводила. Народ доброжелательный, хороший, но некоторые наши дела для них в диковинку. А между тем поползла вечерняя прохлада, я натаскал приличных дров и распалил костёр как следует, в рост человека – сразу все подтянулись греться к костру. Особенно понравилось, когда я заварил чай из смородины и всем налил. Сидят, пьют, нахваливают, говорят по-русски: «Вку-у-у-сно!» А вечер хороший, ветер стих, Байкал чуть слышно плещет. Разошлись по палаткам уже в темноте.
Прекрасное утро, солнце только встало и освещает утёсы и склоны, по которым я вчера шёл. Ночь была тёплая, выспался хорошо. Правда, ночью на той стороне озера, над Хамар-Дабаном, гремела гроза, сверкали молнии, хорошо, что сюда дождь не дошёл.
Я развёл костёр, к нему сразу потянулись итальянцы, тянут руки к огню – кто не любит погреться у костра? У них на газовой горелке варится пшённая каша с сухофруктами, около неё не погреешься. Я подбросил дровишек побольше, показал рукой на огонь и сказал несколько раз нараспев: «Кос-тёр! Кос-тёр!», чтобы запомнили.
– О! Кас-тёй! – заулыбались они. – Кастёй гут!
Поняли. И даже в подтверждение показали поднятые вверх большие пальцы. У костра мы и расстались, я собрался и ушёл раньше.
До Большого Голоустного совсем немного топать, рассчитывал через пару часов добраться, но немного задержался. Увидел в стороне от тропы, на склоне, памятник и решил подняться посмотреть, кто здесь нашёл приют. Поднялся, посмотрел. Памятник из серого мрамора, строгий, безо всяких выкрутасов, и на нём большая фотография под стеклом – молодой симпатичный мужик с окладистой бородой спокойно смотрит в объектив и перед собой, в коленях, держит собаку, сибирскую лайку. И никакой надписи – странно. Я постоял, вгляделся ещё повнимательней – очень колоритный мужик, взгляд твёрдый, решительный, чувствуется настоящий мужчина, такому жить бы да жить. Жалко!
Тропа идёт у самой воды, а ближе к селу началась дорога. Сегодня суббота, на берегу много отдыхающих, стоят машины. Вода не тёплая, освежающая, но обкупнуться на жаре приятно, я искупался и прилёг погреться на камнях. Рядом большая семья приехала отдыхать, и по их разговорам я понял, что они местные, старожилы. А у меня эта неизвестная могила не выходит из головы, я осмелился и спросил, не знают ли они, кто там похоронен? И вот что мне рассказали.
– Это наш егерь голоустенский – Паша Дробышев, хороший мужик. Он здешний, родился здесь и вырос, его мать до сих пор жива. Он охотой с детства занимался, хорошим был охотником, а после армии на охотоведа выучился в Иркутске, поставили его егерем на наш район. Ну а мужики наши какие? Наша тайга: что хотим, то и творим, когда хотим – тогда и охотимся, кого хотим – того и бьём. Ни сроков, ни лицензий не соблюдали. А Пашка-то им хвост немного прижал: на одного протокол составил – тот штраф заплатил, на другого. Не понравилось. Пробовали договориться по-хорошему, мол, свои же, деревенские, но Пашка характерный: свои-то свои, но давайте законы соблюдать, а то скоро в тайге одни кукши останутся. Припугнули пару раз, стрелили поверх головы, но он ещё строже стал, не испугался.
А тут такая история – девка в этом деле появилась. Пашка-то женат был, и дитё у них росло, вроде всё нормально, жили, как все, только положила на него глаз Галька Спиридонова, соплячка ещё, только школу закончила. И все это видят в селе, та ему проходу не даёт, как встретит где: «Как поживаете, Павел Игнатьевич? А не нужно ли вам чего, Павел Игнатьевич?» А сама глазищами так и съедает, в самую душу заглядывает. Красивая была, стерва – волосы смоляные, пышные, взгляд отчаянный, ну и всё бабское при ней. Пашка-то не клевал, семейный всё-таки, но и не отталкивал, обходил молча, а Наташка его ревновала, баба есть баба.
Это уже два года с лишним тому случилось, глухой осенью, по чернотропу. Ушёл Пашка в тайгу по делам своим – кормушки поправить, посмотреть, не балует ли кто, да мало ли дел у хозяина тайги? И в то же время исчезла из дома Галька, никому не сказала – и как сквозь землю провалилась. Ночь не ночевала и на другой день не объявилась, на третий день отец её, Фёдор Спиридонов, взял свою двустволку и пошёл в тайгу искать – мало ли что, может, «мишка» балует поблизости. А Фёдор этот браконьер был наипервейший и зуб на Пашку, конечно, имел, он и не скрывал, тот его и раз, и два оштрафовал – любить не за что. Ну и про любовь эту кошачью своей дочери тоже знал, поэтому направился прямо к зимовью Пашки Дробышева – вдруг она там?
А она была действительно там, третий день дожидалась Пашку. Застелила красиво постель, сама оделась попривлекательней и лежала ждала – не устоит же мужик! Но Павел не шёл, ушёл в дальний угол, тайга-то у нас велика, и, видно, дела задержали. Тут Фёдор с ружьём наперевес в зимовьё и ввалился. Ба! Доченька его любимая на полатях в нижнем белье валяется, вся из себя накрашенная, принаряженная, только что мужика рядом нет. Фёдор в бешенстве схватил её за патлы, тряхнул как следует, чуть голову не оторвал, похрипел: «Где?» Она поняла, конечно, про кого он спрашивает, но со страха сказать ничего не может, только всхлипывает с икотой и рукой на дверь показывает – мол, там, здесь его нет. Фёдор и понял, что отлучился Пашка на время, мало ли какие дела.
И надо же так совпасть, что в это время за дверями послышались шаги, собачий лай, и ничего не подозревающий Павел шагнул в зимовьё. Шагнул и замер: прямо на него в упор смотрели чёрные зрачки шестнадцатого калибра.
– Получай, щенок!
Это было последнее, что он услышал вместе с громом выстрелов; в этот крик Фёдор вложил всю свою боль за поруганную дочь, свою ненависть к защитнику закона да и горечь по своей загубленной жизни. Его судили, дали двенадцать лет, убил-то зазря – девчонка была нетронутая, специально на экспертизу в Иркутск возили.
Вот такую историю поведали мне словоохотливые соседи, я её записал по свежим следам, как запомнил, а сам подумал: «Глушь, тайга, а страсти почище шекспировских».
В час дня вошёл в Большое Голоустное, здесь, на околице, уже знакомый мне магазин «Причал», и я, конечно, съел мороженое, своё любимое лакомство. А потом пошёл через деревню к мостику, чтобы голосовать попутку.
В моих планах заехать в село Малое Голоустное, это в сорока километрах в сторону Иркутска. Там живёт Сергей Матафонов, мы с ним познакомились через газету ЗОЖ (Здоровый Образ Жизни), давно переписываемся, и он меня всё приглашал заехать к нему в гости. Вот я и решил сделать крюк, повидаться, а потом из Малого Голоустного через тайгу вдоль речки Колесма Морская и через Приморский хребет выйти в бухту Песчаную. Об этом маршруте мне в прошлом году говорил Ростислав, с которым мы заходили в Никольскую церковь в Листвянке. Мало кто там ходит, но пройти, сказал, можно.
Сегодня выходной день, на поляне около моста масса народа, проводится какой-то молодёжный форум «Байкал-2012», естественно, наряд ГАИ дежурит на дороге. Я решил этим воспользоваться и обратился к ним, мол, путешествую, иду вокруг Байкала, не посодействуете ли добраться до Малого Голоустного, а то не очень-то сейчас частники любят брать попутчиков. Они доброжелательно отнеслись к одинокому путешественнику, стали тормозить всех подряд и спрашивать, куда едут. Первая же попутная машина гостеприимно распахнула мне дверцу: «Садитесь, пожалуйста!» – кто откажет гаишникам, если они попросят взять попутчика?
Через полчаса я был в Малом Голоустном, большом пыльном селе в стороне от Байкала. Там я без труда нашёл Сергея, после трёх лет переписки мы встретились вживую. Большой сибирский мужик, помоложе меня, степенный и рассудительный. Принял меня хорошо, накормил, напоил чаем, и проговорили мы с ним три часа. Живёт с больным отцом, ухаживает за ним и не может оставить, так и выразился: «Буду нести свой крест до конца». Он много читает, у кровати на тумбочке лежит старая, ещё дореволюционная, Библия с «ятями», везде книги, стихи, газеты. Из разговора я понял, что они из староверов, поселились здесь чуть ли не первыми, у них и дом-то уже в землю врос, сложен из толстенных, почерневших от времени, кедров. Мой приезд его обрадовал – одиноко ему тут, общения не хватает, а отца бросить не может – не по-христиански.
В пять часов вечера я тронулся дальше, Сергей проводил меня до околицы. Мой путь по дороге вдоль речки Голоустной, вверх, чтобы потом свернуть на её приток – речку Колесма Морская. Эта Колесма берёт начало недалеко от бухты Песчаной, только с другой стороны Приморского хребта. Иду по дороге, дорога нормальная, по ней местные жители ездят на покосы, в лес за дровами, за ягодами. Примерно через час услышал шум приближающейся машины и поднял руку – по дороге тащиться неинтересно, вдруг возьмёт? Это была «Нива», и она остановилась, распахнулась дверца: «Садись!» В «Ниве» сидело трое мужиков, всё свободное место завалено вещами, под задним стеклом ружьё. Я мгновенно пожалел, что тормознул машину: тайга, трое мужиков и кто знает, что у них на уме. А я один. Стал отнекиваться:
– Да у вас и так тесно, езжайте, я дойду.
– Ничего-ничего, в тесноте – не в обиде, садись, отец!
Это «отец» немного успокоило, я всё забываю о своём возрасте, кажусь себе молодым, а люди-то видят, что дедушка идёт, всё-таки 65 лет, их не скроешь. Втиснули они меня и помчались, я только успеваю отслеживать, куда едем. Но пока дорога одна – вдоль Голоустной.
– А куда путь держите? – поинтересовался один, который постарше.
– На Колесму Морскую, – отвечаю, – а потом через хребет – и на бухту Песчаную.
Мужик присвистнул – порядочно!
– Тебе повезло, мы как раз в ту сторону едем.
И добавил, глянув на меня в зеркало:
– А медведей не боишься?
– Да я надеюсь, что старика не тронут: мясо жёсткое, жевать долго надо.
Маленько посмеялись, и тут «Нива» свернула вправо, бродом пересекла Голустную и помчалась от неё в сторону – всё правильно, заехали в долину Колесмы. Дальше я только успевал следить за развилками дороги, мы пять раз пересекли речку, пока не заехали в тупик и не остановились около хорошего таёжного зимовья. Всё, приехали! Все вышли из машины, разминаются, тут я лучше разглядел своих попутчиков, да поговорили немного. Старший, Степан, оказался охотинспектором района, это его зимовьё, а приехали они сюда за голубикой, она как раз поспела. У меня отлегло от сердца, всю дорогу я всё-таки переживал за свою жизнь. Километров двадцать меня подвезли, я пытался заплатить деньги – не взяли ни в какую, говорят: «Не переживай, Земля круглая». Хорошие мужики! Инспектор ещё сказал молодому парню, своему сыну, чтобы отвёз меня ещё дальше, докуда есть дорога, и тот подвёз меня ещё километра на три, в самый тупик – дальше не проехать.
Вышел я из «Нивы», парень показал, где проходит тропа, и уехал. А я остался. Осмотрелся – глухомань непросветная, тайга нехоженая. Первым делом вырубил себе палку помощнее и достал перцовый баллончик поближе (это моё оружие против медведей, купил нынче в охотничьем магазине). Поорал немного, чтобы медведи разбежались, и пошёл по тропе. Тропа идёт почти всё время около речки, она здесь, в верховье, совсем небольшая, просто ручей. Солнце уже клонится к закату и светит мне в спину, так что я иду и всё время наступаю на свою тень. Стараюсь трещать побольше, ломаю ветки, чтобы далеко меня было слышно. Иногда остановлюсь, заору что-нибудь, чтоб медведи боялись, и иду дальше. Через полтора часа вышел на поляну, здесь ручей раздваивается, и в развилке стоит зимовьё. Мне про него инспектор говорил, значит, правильно иду. Место сухое, красивое, ручей журчит в десяти метрах и дров поблизости много. Сварил по-быстрому суп, наелся, чай заварил смородиной, её здесь вдоль речки полно – очень ароматный чай получился. Спать расположился в зимовье, оно просторное, довольно чистое, порядок внутри. Хорошо, палатку ставить не надо, да и понадёжнее, чем тонкая ткань палатки. Дверь закрыл, набросил крючок – и порядок. Спи спокойно, никакой медведь не страшен.
Утром встал – трава вся в инее, на градуснике, прибитом к стенке зимовья, +1 градус. А в зимовье я переночевал хорошо, холода не почувствовал. Спал хорошо, только мыши шебуршали иногда. От бухты Песчаной меня отделяет Приморский хребет, мне надо на него подняться, а потом спуститься с другой стороны к Байкалу. Позавтракал – и тронулся в путь. На небе ни одного облачка, это хорошо. На стене зимовья вырезано ножом «ББТ» и стрелка вверх, в сторону горы, под которой стоит зимовье. ББТ – это Большая Байкальская Тропа, она-то мне и нужна. Я очень обрадовался, когда увидел эту надпись, её, видимо, туристы вырезали. Но радость была недолгой: прошёл я по этой тропе вверх на гору метров двести – началась гарь, лес поваленный, тропа сначала чуть просматривалась, а потом совсем исчезла, пожар её уничтожил. Пришлось вернуться назад, к зимовью.
Вернулся, ещё раз достал карту – вверх по ручью обозначена тропа, нашёл её в траве и зашагал. Тропа старая, но заметная, кое-где видны заплывшие затёсы на деревьях, охотники такие делают. По этой тропе дошёл я до верховьев ручья, потом она резко пошла в гору, стала делиться, раздваиваться – и совсем пропала. Короче, плюнул я на неё, взял курс на Байкал и пошёл внаглую, напрямик по тайге. По завалам, по мхам, по кустам – как придётся. До Байкала не сильно далеко, километров восемь, дойду. Хорошо, что солнце на небе светит, помогает ориентироваться: иду, чтобы оно было справа. Иногда попадётся тропа попутная, пройду немного – исчезнет, видимо, звериная. Иду, стараюсь делать побольше шума – трещать ветками, орать, стучать палкой – пусть лучше меня боятся. Из-за густых зарослей двигаюсь медленно, шибко не разбежишься. Противная паутина лезет в лицо на каждом шагу (август месяц), утираюсь от неё ладонью. Хорошо ещё, что гнуса нет – ни комаров, ни мошки. А солнце поднялось высоко, припекает, духота – появилась жажда, а воды я с собой не взял, не люблю лишний вес таскать. Терплю.
Около двух часов дня увидел небольшое понижение местности в нужном направлении, этакая ложбинка. Пошёл по ней, она превратилась в распадок, и я по нему вниз, вниз, ясно, что он выведет к Байкалу. Но спуск этот занял целый час: распадок превратился в ущелье, склоны крутые, камни, упавшие деревья – спускаться было очень тяжело. Шёл осторожно, чтобы, не дай бог, не травмироваться; если что – в этих завалах меня здесь никто никогда не найдёт. Но всё кончается когда-нибудь, кончились и мои мучения. Склоны стали выполаживаться, лес редеть, появилась тропа, а вскоре в просвете и Байкал показался. Ура! Тропа вывела прямо на широкий песчаный пляж, под соснами много палаток, люди отдыхают, загорают, наслаждаются жизнью. И я насладился. Первым делом залез в воду – плавал, нырял, напился до отвала, думал – пол-Байкала выпью, шутка ли – на такой жаре полдня не пил! Потом уже поел. Разговорился с одним из отдыхающих, он здесь не первый раз, знает эти места. Оказалось, место, куда меня вынесло, называется падь Сухая. Посмотрел по карте – от бухты Песчаной это километров шесть к северу, как раз в сторону, куда я иду.
Я отдохнул, повалялся на берегу и тронулся дальше. Прямо передо мной огромная гора – Золотой Утёс, за ней – Харгино. Тропа хорошая, набитая, но очень крутая, сорок минут поднимался по ней, потом почти столько же спускался и оказался в Харгино. Это бывшая деревня, раньше здесь добывали какой-то особенный кварцевый песок и увозили на баржах на стекольный завод. Сейчас всё заброшено, территория заросла берёзами и осинами, стоит только домик лесника. Около него несколько машин, люди толкутся. Сюда есть дорога через хребет, только проехать по ней можно лишь на вездеходах типа уазика. Поговорил с лесником, с людьми, все так доброжелательно ко мне отнеслись, рассказали про дальнейший путь. А путь очень простой – вверх и вниз, вверх и вниз. Идут сплошные прижимы, и обойти их можно только поверху, то есть подняться на гору и спуститься вниз. Только спустишься – опять подъём.
После Харгино прошёл две горы и остановился на ночлег. Здесь оборудованная стоянка – столик, скамейки, навес. Недалеко стоят ещё две палатки, но никого не видно, наверно, уплыли ставить сети. Я сварил ужин, поел, а потом сидел за столиком, писал дневник и любовался Байкалом. Закатное солнце чётко высвечивает горы на противоположном берегу и подкрашивает их в розовый цвет. Вечер тихий, тёплый, на небе ни одного облачка за весь день не появилось. Хоть бы погода подержалась!
Утром проснулся рано – выспался, быстро собрался, перекусил вчерашним супом, попил какао и в восемь часов уже тронулся в путь. Поперечные горы кончились, тропа «выпрямилась» и идёт по склону над Байкалом, метрах в ста от воды. Вниз лучше не смотреть, склон очень крутой. Особенно, когда лезешь по камням, по скальным выходам – стараешься цепляться за каждый кустик, за каждую травинку. Но ничего, иду, впереди Бугульдейка, крупное село. Погода начала портиться, небо затянуло, и ветер сменился – дует с севера, да такой неуютный. Не натянуло бы дождя, совсем не хочется опять в эту мокротень. В одном месте внизу появилась полоска отличного чистого пляжа и тянулась километра два. Мне так хотелось пройти по ней, но спуститься по этому крутяку никак невозможно. Обидно.
А потом тропа всё-таки спустилась к воде, но пляж уже кончился, иду по камням, выворачиваю ноги. На мысе Красный Яр увидел вдалеке, на береговой террасе, какое-то блестящее сооружение, думал, что это маяк или судоходный знак. Но, когда подошёл, смотрю – к нему лестница деревянная, и я, конечно, поднялся.
Это оказался памятник в виде паруса из нержавейки, и на нём всё написано. В 1983 году здесь затонуло судно «Академик Шокальский», погиб весь экипаж (семь человек), из них одна женщина (повар). Капитану было 46 лет, остальные моложе. Трагедия произошла недалеко от берега на глазах туристов, которые стояли лагерем. Поднялся шторм, причём ветер менялся то в одну, то в другую сторону (это характерно для Байкала). Судно то на один бок положит, то на другой, а потом и совсем перевернуло. Какое-то время оно торчало днищем вверх, трое человек выбрались на него и держались за рули, а потом оно затонуло. Не нашли никого – ни людей, ни корабля. Туристы видели всё это и ничем не могли помочь. Вот такие трагедии происходят иногда на Байкале, с ним шутки плохи, с ним надо на «Вы». Мне потом уже рассказали, что экипаж сам был отчасти виноват в случившемся: вышли в рейс с минимальным запасом топлива и без балласта в нижней части судна, поэтому остойчивость получилась недостаточная – вот и перевернулись.
После Красного Яра характер берега изменился, он понизился, иду у самой воды по гальке. В одном месте образовались даже озёра-лагуны, отделённые от Байкала узким перешейком. С одной стороны – холодный Байкал, с другой – тёплое озеро, можно искупаться. Но купаться сегодня что-то неохота. Погода пасмурная и прохладная, даже дождик принимался, но минут через двадцать кончился. Около одного из озёр остановился на обед – война войной, а обед по расписанию. Хотя, надо сказать, зверского аппетита я не испытываю, несмотря на то что ем сравнительно немного, не от пуза. Помогают орехи и сухофрукты, которыми я время от времени подпитываюсь. Пока обедал – подошли два туриста, брат с сестрой, идут во встречном направлении, из Бугульдейки в бухту Песчаную. Спросил, как тропа до Бугульдейки? Сказали – нормальная. И действительно, после обеда тропа стала немного получше: берега стали более пологими, и тропа уже идёт не по таким крутым склонам. Хотя попадаются ещё и прижимы, но поменьше.
В восемь часов вечера увидел палатку на берегу, подошёл – двое парней отдыхают. Познакомились, я поставил свою палатку рядом, будем стоять общим табором, греться у одного костра. Они приехали из Твери специально наблюдать НЛО, начитались, что здесь, на Байкале, этих небесных пришельцев видимо-невидимо, сидят уже несколько дней, но пока ничего не видели. У них книга большая про эти дела, я её полистал, посмотрел, разуверять их ни в чём не стал, пускай ждут. Меня больше другие вопросы беспокоят, в частности – моя обувь. Смотрю на свои кроссовки – без слёз не взглянешь, им приходит конец. Это я их угробил, когда лез по чащобе через хребет на бухту Песчаную, об ерник да всякие сучки изодрал. Это уже вторую пару добиваю. Но ничего, в рюкзаке у меня ещё одна пара, третья, так что босиком не останусь. День, как ни хмурился, простоял почти без дождя, чуть-чуть только брызнул. А под вечер даже солнышко выглянуло, порадовало. Я поужинал и залез в палатку спать, никаких НЛО дожидаться не стал.
Утром проснулся – мои соседи ещё спят, видимо, до полночи НЛО караулили. Я позавтракал, собрался и в девять часов тронулся в путь, соседи ещё спали, проснутся – меня уже нету. Бугульдейка совсем рядом; вскоре пошла дорога вдоль берега, местные по ней ездят отдыхать. Не дошёл до посёлка километра два – догнала «Волга», остановилась: «Садись, подвезём». Я, обрадованный таким гостеприимством, сел, поехали. Оказалось, и им и мне нужно в одно место – в магазин. Подвезли и сразу: «Возьми нам пива». Взял бутылку, отдаю – мало. Взял ещё одну. Понял, что это мужики решили на опохмелку заработать.
В магазине подкупил продуктов, съел мороженое (это уж обязательно, традиция) и двинул дальше. Сориентировался по карте. Чтобы попасть к Байкалу, надо идти по дороге на мраморный карьер, а потом отвернуть на Куяду, она на берегу. Пошёл. Дорога пыльная, уже жарко становится, решил по дороге не идти, а срезать через ложбину. Ну и забрёл в такие дебри – еле выбрался. Выбрался на чистое место и пошёл по азимуту. Тут мне повезло – наткнулся на полянку с лесной клубникой. Наелся до отвала, да ещё и набрал с собой целую кружку.
Дошёл до Куяды. Когда-то это была деревня, а теперь построена большая база отдыха. Встретил хозяина базы, поговорили. Он поинтересовался – куда иду? Услышав, что до Ольхона, сильно засомневался, что я туда дойду: больно уж далеко, да и тропы по берегу нету. Прощаясь, сказал: «Ну, прогуляйся – вернёшься, расскажешь, что на берегу творится» (наверно, имел в виду браконьерство). А я подумал – хрен я вернусь, но не стал разубеждать и потопал от него. А тропа сразу полезла вверх на утёс, и я по ней. Обошёл эту гору, спустился к Байкалу, а там прекрасное место для отдыха – столик, скамейки под соснами, я не удержался, сел обедать. У меня три больших пирожка с картошкой, купил в магазине, ел их с клубникой, которую набрал, и запивал чистой байкальской водой. Объеденье!
Сразу после обеда – следующая гора, обошёл и её поверху, уже без тропы. За ней третья – опять вверх-вниз, внизу не пройти – скала уходит в море отвесно. Троп уже нету, видимо, здесь никто не ходит, хозяин базы не зря говорил, что не пройду. Но хорошо, что и ле́са на прибрежных горах почти нет, иди, где хочешь. Вот я сам выбираю направление и иду.
Третья гора была самая большая и крутая, особенно спуск. Когда спускался, то заметил, что под следующей, четвёртой, горой вроде неглубоко, надо попробовать вброд. Когда подошёл к началу скалы, то увидел на берегу две брошенные палки, значит, кто-то вброд здесь уже проходил. Ну и я взял палку и пошёл. Брод длинный, метров триста, но не сильно глубокий, я даже рюкзак не намочил. Интересно идти почти по пояс в воде, когда над тобой нависает вертикальная двухсотметровая скала, и из-за выпуклости скалы не видно, что впереди, куда ты придёшь. Хорошо ещё, что погода меня балует, день опять солнечный и тёплый, так что купание даже приятно – это лучше, чем в гору с рюкзаком ползти.
Брод прошёл, облегчённо вздохнул, но ненадолго. Буквально метров через сто опять упёрся в скалу, которую бродом не пройти, пришлось опять лезть на гору, причём подъём крутой, лез внаглую – в лоб, цеплялся за всякие травки-кустики. Перелез эту гору, опять спустился к Байкалу, потом пятую ещё преодолел – всего за день сделал пять обходов верхами. Каждый обход – это метров триста вверх, переваливаешь и опять спускаешься вниз. В общем, сердечно-сосудистая система тренируется на полную катушку.
После пятого спуска я по ложбине вышел к Байкалу. Здесь, на берегу, расположилась на отдых семья: стоит машина, натянут шатёр, играет хорошая музыка. Познакомились – Владимир и Татьяна, из Иркутска, им лет около пятидесяти, приехали со взрослыми детьми на несколько дней порыбачить, отдохнуть. Я около них тоже поставил свою палатку, сварил ужин, потом кушал с ними вместе, в шатре. После ужина долго не сидели, пообщались немного – и я ушёл спать, устал здорово.
Утром мои соседи плавали проверять сети, но ничего не попалось, видно, тоже рыбаки вроде меня, неважные. А я собрался, позавтракал и, собравшись с духом, полез сразу в гору, обходить очередную скалу, другого пути нет. Забрался и не стал сразу спускаться, а стал удаляться от Байкала по большой дуге, чтобы обойти верхушками как можно больше распадков, а не скакать по ним вверх-вниз. Растительность становится всё скуднее, здесь уже нет тайги, а скорее лесостепь, идти нетрудно. Ушёл я от Байкала километра на четыре и шёл параллельно берегу, пока не дошёл до урочища Марта́ (Марта́, по-бурятски – конь). Это глубокая и протяжённая долина, её не обойти, вышел по ней опять к Байкалу. Пока шёл по горам – хотелось искупаться, а подошёл к воде – расхотелось. Ветерок свежий дует с моря, и не жарко сразу стало. Впереди виден каменистый мыс Крестовский, до него всё скалы, скалы, но мне уже не привыкать. Посмотрел по карте – сегодня прошёл расстояние, если по берегу, то всего километров пять, а шёл три часа, значит, километров двенадцать, не меньше. Вот такие «петли» приходится делать. Кажется, это самый трудный участок на Байкале, где я сейчас иду.
До Крестовского дошёл к обеду, там расположились рыбаки, ловят и коптят омуля. Пообедал около них, они меня угостили рыбкой, поговорили о том о сём, и я двинулся дальше. Поднялся на очередную гору, сориентировался по карте и понял, что это был не Крестовский мыс, а какой-то безымянный. Таблички здесь нигде не навешены, так что не всегда можно правильно понять, где находишься. А Крестовский мыс я увидел с горы, но не стал к нему спускаться, решил «заложить» большую дугу и выйти сразу в залив Бирхин, это километров двенадцать надо протопать.
Дело уже к вечеру, я на всякий случай, если придётся заночевать, не дойдя до Байкала, взял с собой две бутылки воды, и в быстром темпе рванул по азимуту. Место открытое, видно далеко, на горизонте чернеет лес – вдоль него должна быть тропа, я туда и иду. По пути попались небольшие озерца, они на карте обозначены, значит, иду правильно. И на тропу вышел, как намечал, даже не тропа, а целая дорога – сначала шла вдоль опушки, потом врезалась в лес, пошла по лесу. Иду уверенно, направление вдоль Байкала выдерживается, это хорошо. Долго шёл по этому лесу, идти не страшно – дорога наезженная, чувствуется, что люди здесь бывают. В конце концов начался спуск – это ручей Бирхин, вдоль него по широкой долине вышел к Байкалу. Время уже было полдесятого, начало темнеть. Хороший марш-бросок у меня получился – пёр, как танк, больше трёх часов в темпе прошагал без остановки. Пока чуть видно, нашёл место и поскорее поставил палатку, потом разжёг костёр. Хорошо, что по пути дров с собой прихватил, знаю, что здесь, на берегу, отдыхающих много, дров не найти. Сварил ужин, наелся и отвалился полежать на спине. Небо ясное, чёрное и всё в звёздах. Долго лежал, смотрел – интересно наблюдать за ночным небом. То спутник пролетит, а один раз даже метеор промелькнул.
Утром проснулся, осмотрелся, вечером в темноте ничего не рассмотрел. Залив Бирхин – круглый, как блюдце, и глубоко вдаётся в берег. Сюда можно подъехать на машине, поэтому берег усеян автомобилями, люди рыбачат, отдыхают. Обзнакомился с соседями, они вечером видели, что кто-то рядом расположился, но было поздно, не до знакомства. А погода испортилась, накрапывает дождик, пришлось надеть плащ. Я теперь набрался опыта – плащ надеваю прямо на футболку, а энцефалитку прячу в рюкзак. На ходу и в одной футболке не холодно, зато вечером надеваю сухую энцефалитку, не надо сушить.
Несмотря на дождь, решил идти дальше. Дорога сразу пошла в гору, по берегу не пройти, я опять удаляюсь от Байкала. Здесь появились дороги, они идут в разных направлениях, я ориентируюсь по карте, куда идти. Поднялся на гору – увидел в долине заимку Уштой – прошёл её. Поднялся на следующую – передо мной открылось устье Анги, это самая крупная здесь речка. По-бурятски Анга – это «пасть», и, действительно, две живописные скалы на берегу Байкала, меж которых она впадает в море, похожи на пасть диковинного зверя. Здесь, в долине Анги, прошёл у подножья культовой горы Ехэ Ёрдо. Она одиноко возвышается среди равнины и похожа на насыпной курган из-за своей правильной конической формы. Каждые четыре года (как Олимпиады) около неё проводятся Ёрдынские игры, на которые съезжаются буряты со всего Прибайкалья, это их главный национальный праздник. Вокруг горы устраивают ритуальный круговой танец – взявшись за руки водят хоровод, а рядом проводятся различные соревнования и турниры. Около этого знаменитого места я пообедал. Расположился на самом берегу Анги, свесив ноги к воде, и перекусил остатками каши, которую варил утром. А дождь продолжает моросить, несильный, но надоедливый.
Подзаправился, пошёл дальше. Поднялся на высокий берег Анги, и вот она – Тажеранская степь! Волнистая возвышенность, кое-где торчат одинокие камни-останцы – иди, куда хочешь. Явных ориентиров нет, пошёл по азимуту – и выскочил на береговой обрыв Байкала. Вдаль, сколько видно, степь обрывается в море скалами, Байкал плещется далеко внизу, спуститься к нему нигде невозможно. Посмотрел по карте – самый ближний распадок, по которому можно спуститься к Байкалу – урочище Улан-Нур, до него километров восемнадцать-двадцать, до вечера можно успеть. И я рванул. Идти легко – дорога ровная, твёрдая, низенькая травка не мешает идти, а только смягчает шаг. Рельеф ровный, плавные подъёмы и спуски идти не мешают; намечаю ориентир вдалеке и иду до него, потом – следующий. Дождик прекратился, я плащ снял, свежий ветерок обвевает пропотевшую футболку и приятно холодит.
Так и дошёл до распадка Улан-Нур, спустился по нему к Байкалу. Место очень живописное – небольшая бухточка и над ней разноцветная бело-красная отвесная скала, называется мыс Орсо. На берегу ни души, тишина, только утки плавают, да чайки кричат. Ещё стоит памятник, парень молодой, видимо, здесь погиб или утонул. Это уже не первый памятник на берегу встречаю. Опять по дороге набрал дров, тащил километра два (а что делать – на берегу леса нету). Вообще-то я не надеялся здесь найти дров и готовился ужинать без горячего, но повезло – на склоне росло несколько лиственниц, и под ними я насобирал сухих веток. Так что сварил ужин, как положено, наелся, напился чая и лёг отдыхать. Я сегодня это заслужил, оттопал больше тридцати километров.
Поздно вечером, уже стемнело, послышался шум моторов. Я выглянул из палатки – по дороге спускаются две машины, но ко мне не подъехали, остановились на противоположной стороне бухты. По голосам слышу – дети, собака, значит, приехали отдыхающие. Я снова залез в палатку и тут же уснул.
Утром встал – небо ясное, свежий ветер с моря, я отдохнул. На противоположной стороне бухты горит на солнце ярким рубином скала мыса Орсо – глаз не оторвать. Но мне надо идти – двинулся вверх по распадку, подъём от Байкала метров триста по высоте. Поднялся – и опять предо мной Тажеран: степь, холмы, каменистые останцы-изваяния торчат там и тут. Иду, ориентируясь по карте, хорошо, что видать далеко. До конечной точки моего маршрута осталось примерно километров пятнадцать, теперь уж, как говорится, ползком доползу. Идёт девятый день моего «забега» вдоль Байкала, думаю, что последний. Остров Ольхон уже хорошо виден, когда подходишь к береговым обрывам. Он тоже обрывистый и кажется неприступным. На сам Ольхон я не планирую идти, я там был в прошлом году, а нацелился выйти на оконечность Мухурского залива, он рядом с трассой на Иркутск.
Целый день шёл по Тажеранской степи, вдыхал её ароматы. На одном из склонов попал в густой лес, он, правда, низкорослый, но для этих мест всё равно редкость. В этом лесу чуть не убился – шёл быстро и зацепился ногой за ветку. Получается так: наступаешь на ветку, её другой край поднимается, и ты второй ногой за неё запинаешься. Это всегда происходит неожиданно, поэтому падение обеспечено. Вот и я полетел под гору кувырком вместе с рюкзаком. Пару раз перевернулся через голову, но очень удачно – ничего не сломал и даже сильно не ушибся. А ещё в лесу встретил охотничью вышку, какую я встречал в прошлом году в тайге по пути в бухту Песчаную, с них охотятся на медведей. Значит, и здесь «мишки» водятся. Но я не паникую, иду спокойно, места не такие уж глухие. По карте вижу, что где-то рядом с моим маршрутом находится пещера «Мечта», но я её искать не стал, если не знаешь точно места, то её очень непросто найти. Кругом скальных выходов полно, самой причудливой формы, попробуй определи, под которым лаз в эту пещеру. Обедал прямо посреди степи, расстелил плащ – вот и стол готов. А сразу после обеда плащ понадобился по своему прямому назначению – начал накрапывать дождь, но сильно не разошёлся, быстро кончился.
В конце пути вышёл на хороший ориентир, обозначенный на карте – столбы с проводами, они меня вывели прямо на шоссе Ольхон – Иркутск. Пересёк его, и вот он – Байкал, самый угол Мухурского залива. Я прошёл по берегу немного, нашёл хорошую стоянку – дрова есть, лес рядом. Поставил палатку, потом искупался и постирался. Погода к вечеру наладилась, даже выглянуло солнце, всё у меня высохло до ночи.
Мухурский залив – он мелководный, вода в нём хорошо прогревается, теплее, чем в Байкале, поэтому здесь всегда полно отдыхающих. Построено много баз отдыха, да и «дикарями» многие отдыхают. На противоположном берегу (до него метров пятьсот) видны палатки, машины, играет музыка, крики, шум и гам. А на моём берегу спокойно, сюда на машине не проедешь – болото мешает, только пешком можно пройти, но пешком сейчас мало кто ходит. Недалеко от меня, метрах в двадцати, стоит палатка, причём стоит капитально: со стороны залива построена защитная стенка от ветра, очаг выложен камнями, рядом столик, скамейка. Живёт в ней мужик лет пятидесяти, мы познакомились, разговорились. Его зовут Вадим, он из Иркутска, живёт здесь отшельником уже почти три месяца, всё лето. Говорит, что в этом месте сильная энергетика, он её чувствует. Он буддист, созерцает гладь Байкала и медитирует, такой у него отдых. Я ему рассказал про книгу «Вокруг Байкала за 73 дня», благодаря которой я заразился идеей обойти Байкал. Оказалось, что он хорошо знает этих ребят-иркутян, один из них, Володя Михайлюк, близкий его друг, они и сейчас встречаются. Про второго, Эрика Бутакова, сказал, что тот хорошо пополнел и в походы больше не ходит. Я попросил передать им привет, что по их следам идёт ещё один «ненормальный». Проговорили с Вадимом до темноты, вечер к этому располагал – был тихий и тёплый.
Среди ночи проснулся от рёва моторов и диких воплей. Это «отдыхающие» с того берега устроили гонки на водных мотоциклах по ночному озеру. Видимо, хорошо «приняли на грудь» и ищут выход своей энергии. Я подумал – вот так памятники на берегу и появляются.
Утречком встал, умылся, позавтракал и, чистый и постиранный, пошёл на трассу, до неё совсем недалеко. Стоял голосовал с полчаса, ехала «газель» пустая и меня подобрала. Разговорились с водителем – он отвозил отдыхающих на Ольхон, на одну из баз отдыха, возвращается в Иркутск. Потом в разговоре выяснилось, что мы с ним в молодости в одних местах бывали – на Нижней Тунгуске. Я там работал в геофизической партии, а он приезжал на лето отдыхать, у него дед жил в Подволошино. Ехали, вспоминали те места, названия речек и деревень, они у нас остались в памяти на всю жизнь. Когда доехали до Иркутска, я хотел рассчитаться – он не взял ни в какую, говорит, так быстро и незаметно я ещё никогда не проезжал эти триста километров. На этом и расстались. Кончилось моё путешествие. До свидания, Байкал! До следующего года!