Алина безукоризненно отыграла роль: прощаясь с компанией, она мило пожелала всем хорошо провести остатки вечера, состроила безразличную гримасу для Насти, пытавшейся пожалеть её сочувственным взглядом, Шефу протянула руку для поцелуя, остальным просто помахала.

На лице, конечно, катастрофа. Макияж остался без необходимых поправок, но находиться в туалете дольше не позволяли ни эмоциональный настрой, ни разъярившаяся очередь, собравшаяся под дверью.

Выражения глаз брошенной женщины никто не увидит! Реверансы, книксены, улыбки – так будет до самой двери «И талии», а вот со ступенек она уже побежит и снова разревётся, но об этом никто не догадается.

Сейчас Алина знала на весь процентный максимум, что написала бы под всеми семью цифрами одного Германа. И пусть бы он сдох – и первым, и вторым, и пятым! Скотина, даже не смог сам, по-человечески сообщить ей о прекращении отношений!

По дороге Алина купила несколько бутылок шампанского. Глотая злые слёзы, неумело раскрутила проволоку, удерживающую пробку. Та никак не хотела вылезать из горлышка. Матерясь и ругая на все лады Германа и его друзей, девушка отломила коричневую шляпку, оставив ножку «грибка» в стеклянном плену. Повторно выругалась и саданула с досады бутылкой о скамейку. На удивление, та не раскололась, отпал только кусок зелёного горла, закупоренный обломком пробки. Шампанское, пенясь, вылетело наружу и, будто спасаясь от Алининого гнева, поспешно впиталось в вечерний песок.

Девушка отчаянно хлебнула. На зубах заскрипела стеклянная крошка. К кислому вкусу алкогольной газировки примешалась кровавая сладость – кажется, она порезала себе губу. Невзирая на это, она снова и снова прикладывалась к изувеченной бутылке и опустошила её до дна, не успев пройти и половины пути.

Вторая пробка поддалась легче.

Пошатываясь от выпитого, Алина отперла замок своей квартиры, прикрыла дверь, как обычно, не дождавшись щелчка металлического языка.

Ого! Почти полночь! Пьяный взгляд сфокусировался на часах в коридоре. Она добиралась до дома два часа! Ну правильно – на одной только скамейке в парке просидела минут пятьдесят. Промёрзла насквозь, несмотря на вполне мягкую летнюю погоду. Озноб бил её до сих пор, к нему примешивался отвратительный коктейль из алкоголя, злобы и слёз. Как же она любила этого ублюдка Германа!

А может, зря она с ним так? Может, придумала то, чего нет? Дурак Папа просто излишне разболтался – это его привычная манера поведения. Но ведь Герман не опроверг случайно брошенных слов, не попросил Алину остаться, не стал уверять её в своих чувствах и лишь, осознавая вину, потащился за ней в кабинку. Вот уж воистину сказочно романтичное расставание под созвездием WC!

Алина торопливо сбрасывала с себя босоножки, лёгкую летнюю юбчонку, невесомую блузку. Оставшись в дорогом белье, она пустила струю горячей воды в ванну, вылила, не рассчитав, почти треть бутылки пены с ароматом корицы и вновь ухватилась за шампанское, запоздало удивившись, как ей удалось дотащить через весь город тяжёлый мешок с бутылками и нигде его не забыть.

– Хорошо же я смотрелась, – горько усмехнулась она невнятному отражению в зеркале. Завтра оно будет её ненавидеть, отражение это. И она его будет ненавидеть в ответ. А ещё больше будет ненавидеть Германа – всегда! Что бы ни случилось, даже если он притащится сейчас с корзинами роз и пачкой бумаги, исписанной покаянными стихами! Но он не придёт – и за это Алина ненавидела его ещё больше.

Ванна наполнилась. Шампанское теперь ожидало её в высоком бокале – дома можно выпить с комфортом. Надо расслабиться… Хотя как можно расслабиться, если именно здесь, в этой ванной комнате, они впервые были близки!

Она завтра же отмоет все следы Германа! Вытравит хлоркой!

Мысль её тут же перескочила на другое.

«Надо выбросить чёртову флешку!»

Никуда Алина не собиралась отдавать это видео. «Будь осторожен, милый», – вот что она хотела сказать на самом деле, а проклятая злоба заставила её произнести совсем другие слова. И про часы она зря заговорила! У неё одни только догадки – ничего больше!

Позвонить ему? Отыграть назад? Вернуть?

От раздумий отвлекла вибрация телефона. Алина отставила бокал. Конечно, это не Герман, через доли секунды она в этом убедится, глядя на дисплей. Но как хочется верить, что это он!

Нет, не Герман.

Настя.

Подружка наверняка мечтает выведать подробности произошедшего и дать пару «мудрых» советов ей, Алине, блондинке и – очевидно же! – дуре, ничего не смыслящей в любви и жизни. Девушка даже представила себе, как Настя «мудро» поправляет свои очки и «опытно» закатывает глаза, восклицая: «Этого давно следовало ожидать!»

Алина поразмыслила, стоит ли отвечать на звонок, но всё же нажала на кнопку приёма вызова.

– Да? – произнесла она, стараясь казаться трезвой и безразличной. От этого обычный ответ приобрёл нотку истеричности.

– Ты дома уже? – защебетала Настя. – Мы волновались, куда ты пойдёшь и как доберёшься!

«Наверное, именно от излишка волнения никто не пошёл меня провожать», – подумала Алина, отпивая шампанское и никак не реагируя на реплику подруги.

– Ну как ты? – Любопытство лезло из этой фразы настырными сорняками, заполонившими разом всю благородную почву сострадания и сочувствия, которые Настя, вероятно, пыталась проявить.

– Прекрасно. – Алине снова до ужаса захотелось, чтобы в трубке оказался Герман. Сбросить подругу? Набрать его номер? Сбросит! Непременно сбросит, едва Настя вякнет эту ненавистную фразу: «Так и должно было случиться», а она ну как назло не вякает ничего подобного. Отчиталась только о том, как прошёл вечер, как они все дружно напились и весело ловили машину. Будто Алине всё это интересно! Похоже, возгласа: «Герман так переживает ваш разрыв!» она не дождётся.

– Я хочу спать, – резко перебила она подругу, и это было правдой. Алкоголь, пережитые волнения, тёплая вода – лучшее снотворное. Приятно пахло корицей, голос Насти становился всё тише и тише, трубка из мокрой руки заскользила вниз.

Алина проснулась и едва успела поймать её.

– Эй, – послышалось из динамика, – не спи! Слышала, что я сказала? Не забудь запереть двери! Твоя извечная безалаберность меня пугает!

– Угу, запру, – сонно пробормотала Алина. Вроде надоедливый замок снова не защёлкнулся, когда она пришла, но сил, чтобы встать и поправить, не было. Соврать подруге – дело не новое.

– Спокойной ночи. Утро вечера мудренее, – поделилась банальностью всезнайка Настя и отсоединилась.

Девушка спала. Телефон лежал на краю ванны; бокал, выпавший из руки, не утонул, а увяз в огромной шапке белой пены. Тело, погружённое в царство Морфея, сползло, нижняя губа Алины касалась воды, от тихого спокойного дыхания бежала едва различимая рябь.

Убийце не пришлось ничего делать. Может быть, только слегка опустить голову спящей. Она даже не успела понять, что Германа в её жизни больше не будет никогда, потому что и самой жизни не стало.