Записи Фрола-Никифора оборвались в 2019 году. Вероятно, потом он заболел. Или прискучило ему наблюдать за нами. А в начале 2020-го его не стало.
Нелегко мне было обходить соседей и рассказывать, что всё написанное – бред. Но вскоре пришло тихое осознание: оправдываться – значит, как раз таки признать написанное правдой. Увидеть в Георгии – себя, в Иване – своего отца, в Алевтине – мать, в Свете – девушку, которую много лет любил. Обсуждать эти каракули означало принимать, признавать описанные преступления, считать истинными выдуманные чувства и эмоции. Тетради эти следовало немедленно сжечь. Но… Всех историй не сожжёшь… Старик правильно сказал: сядь и напиши свою. Значит, может существовать миллион историй об одних и тех же людях и обо мне самом, рассказанных совершенно по-разному. Так что ж теперь, ходить и сжигать? Только на то жизнь и потратишь, чтобы вымарать у каждого из головы чёрные штрихи на своём светлом портрете. Если бы человек становился каким-то другим в зависимости от того, что о нём говорят и думают, он стал бы не просто хамелеоном, а секундной стрелкой, по 60 раз в минуту меняющей положение! Поэтому пусть себе и говорят, и думают, что хотят.
Нет, не всё описанное стариком – ложь. Есть и очень точные попадания. И… я опять хочу оправдаться. Я не подговаривал девчонок раздеть Свету на пляже. И Дмитрием прикидывался не для того, чтобы выведать Светины тайны (спасибо старику, он в этом меня не обвинял). И я не считаю Диму убийцей. Если всё-таки наблюдения старика верны, то я – сын убийц Светкиного отца, так что не имею права упрекать её мужа за преступные помыслы…
Диме я даже благодарен. Он поставил точку в моей мучительной любви. Я готов был стать для Светы человеком-домом, в котором можно укрыться от дождя, пересидеть грозу, перезимовать и обогреться в лютый холод. Но что-то в этом доме непременно должно было однажды разрушиться, раз уж Света ни разу ничего не решилась в нём подлатать… Всякие чувства нуждаются в косметическом ремонте… И ещё одна важная мысль пришла мне в голову: безответной любви не существует, истинная любовь – всегда взаимна. А если чувства не взаимны, то тут уж добивайся, завоёвывай, притягивай за уши, а истинного чувства в ответ не получишь. Так что и хорошо, что Светку из своей души я всё-таки вытравил.
Отец мой и правда умер от сердечной недостаточности. Именно так, как описано. Всякий человек – ступенька за ступенькой, поступок за поступком – ведёт себя к определённому финалу. Лестница жизни моего отца завершилась ступенями стремянки… Но я смотрю на это под другим углом: он умер, прикоснувшись к желанному. Почему мы всегда окрашиваем смерть только в тёмные тона? А что если перед смертью человек слушал любимую музыку, чувствовал знакомый с детства, родной аромат или, как мой отец, краешком прошёлся по великой мечте? Прикоснулся к солнцу… Пусть на долю секунды, но оказался там, где мечтал. Да, расплатился за это жизнью, но был счастлив. И я надеюсь, что мой отец был счастлив, прикоснувшись к вожделенной кровле. Может, и к лучшему, что он тут же скончался. Мне жаль, если бы, сорвав железные листы, он вдруг осознал, что они не приносят ему чувства удовлетворения, что он гнался за призраком и тянул пустышку за пустышкой…
Жизнь человека коротка. Уместится даже не в одной книге для записей, а в триаде: «родился – жил – умер». Но это не должно обесценивать сам факт жизни. Есть же между словами чёрточки, значит, должно что-то происходить…
Иногда мы любим старые, тысячу раз заштопанные игрушки, застиранные и выцветшие, безглазые и безлапые, но для нас они ценны и важны – дефектные. И всемогущество дефектное – важно. Даже дефектное всемогущество даёт нам стимулы, заставляет двигаться, искать смысл жизни…
У Гали и Миши всё хорошо. Их ферма процветает. И у Светы с Димой всё хорошо. И у меня всё хорошо, дом я так и не продал, но со Светкой, хоть и живём забор к забору, стали друг для друга невидимками. Она тоже читала записи Фрола-Никифора, но отнеслась к ним равнодушно и даже холодно… Опять я о Светке… Значит, не всю её из себя вытравил…
Не знаю, что ещё сказать, да и говорю только потому, что это положено говорить в эпилогах. А подробнее почитаем потом в тетрадках какого-нибудь очередного полоумного сочинителя…