Ворота у Голошубовых были классические сибирские: высокие, глухие, с двухскатным козырьком сверху. Что за такими происходит, можно было только предполагать. В обе стороны от ворот шёл забор, тоже высокий и глухой. Вверху, похоже, была колючая проволока, толком понять было невозможно – уже стемнело.

«Ещё кобель на цепи, а может, два», – подумал Анохин и принялся сильно стучать, надеясь, что услышат. Уверенности не было, и Анохин стучал до тех пор, пока за воротами мужской голос не сказал:

– Слепой, что ли? Звонок есть!

Клацнул врезной замок, калитка в широких воротах открылась. Человек направил Анохину в лицо свет фонарика.

– Ну?

– Я руководитель фольклорной практики, тоже ищу своего студента. – Анохин заслонился от света рукой. – Есть какие-нибудь новости?

– А-а… – Мужчина узнал Анохина и отвел фонарик. Видимо, он был в числе тех, кто ходил сегодня вместе со всеми по колкам, а потом отправился искать своего парня самостоятельно. Что хозяин усадьбы из себя представляет, Анохин понять не мог. Глаза были ослеплены, но по голосу – средних лет мужчина, скорее всего, отец. – Ни хрена не узнали. Придётся черных нанимать.

– Черных?..

– На нашего мента надежды мало. Пустозвон. А те мужики деловые, должны помочь. За деньги, понятно.

Вновь принялся накрапывать дождь, но приглашать в дом Голошубов явно не собирался. Анохину, в общем-то, было уже всё равно, он вымок ещё тогда, когда обрушился ливень. Участковый с первыми тяжёлыми каплями торопливо ушёл, прикрыв голову папкой, Анохин же встал под дерево, надеясь переждать. Переждал, но промок до нитки – спасти от такого дождя листва не могла.

– У других, которые тоже ищут, у них как?

– Баргадаевы? Глухо. Мы договорились вместе чёрных нанимать.

– Вы держите меня в курсе, хорошо?

– Ладно, – помедлив, сказал Голошубов. По голосу было ясно, что держать Анохина в курсе – для него дело десятое.

Когда Анохин уже подходил к школе, заиграл мобильник. Высветившийся номер ни о чём не говорил.

– Виктор Иванович?

– Да.

– Это Лидия Степановна. Мне нужно срочно с вами поговорить.

– Слушаю.

– Не по телефону. Жду вас в учительской.

Первой, кто встретился Анохину в школе, была Ирина. Озабоченно глядя, она сообщила, что пришла директор, попросила номер его телефона, сейчас находится в учительской.

– Что-нибудь о Димке удалось узнать?.. Ой, да вы совсем мокрый, Виктор Иванович! Вам переодеться надо!..

Анохин не ответил. Из-за дождя все студенты находились в школе, но ни музыки, без которой они жить не могли, ни голосов из классов слышно не было. «А ведь будет кому-то хорошей женой, – некстати подумалось про Ирину. – Внимательная, заботливая…»

Директриса сидела на диване, на котором Анохин спал и уже привык считать своим.

– Я знаю, где ваш студент, – сказала Лидия Степановна, не поднимаясь с места и отложив в сторону какую-то брошюру с книжной полки. – Если обещаете отозвать заявление в милицию, сегодня сможете своего студента забрать.

Анохин пододвинул к себе стул и сел. Несколько секунд молчал, ощущая, как к ногам липнут холодные мокрые штанины. Наконец спросил:

– С ним всё в порядке?

– Могло быть хуже.

Облегчение и радость, окатившие Анохина, стали слабее, но не исчезли. Главное, нашёлся, жив, засранец!..

– Что вы имеете в виду – могло быть хуже?

– Увидите. Поехали.

Рядом со школой стояла «газель», на которую Анохин в спешке не обратил внимания. Лидия Степановна села за руль, Анохин – на сиденье рядом. В салоне за спиной был кто-то ещё, но в темноте не рассмотреть. «С телохранителем, что ли, ездит?..» Вряд ли это мог быть грузчик, с которым Лидия Степановна привозила на днях в магазин помидоры.

Выехали за село, какое-то время двигались по автостраде, затем свернули на просёлок.

– Куда всё-таки едем?

– На заимку.

– Мой студент там?

– Да.

– Почему?

Лидия Степановна не ответила. Слабый свет доски приборов освещал её замкнутое лицо, падал так, что особенно явственно был виден белесый пух на щеках. «Побрилась бы, что ли, – раздраженно подумал Анохин. – Кабаниха!». Властных женщин он недолюбливал.

Минут через пять езды по просёлку из темноты появился шлагбаум. Сидевший сзади человек выскочил из салона, повозившись с замком, сбросил цепь, соединявшую шлагбаум с основательным металлическим столбом, и отвёл полосатую трубу в сторону. Проделал он это быстро, ловко – чувствовалась выучка.

Вскоре, мазнув светом фар по приземистым строениям, остановились.

– Как он? – спросила Лидия Степановна у подошедшего мужчины. Из-за своей комплекции выбиралась из «газели» она медленно.

– Немного пьёт, ругается, опять пьёт, – с акцентом сказал подошедший.

– Ключи забрал?

– Слушай, не хотел давать! Я говорю, хозяйка сказал, зачем не слушаешь, зачем руки, понимаешь…

– Забрал или нет?

– Забрал.

– Не выпускай его. Не понимает, это серьёзно. Если бы ещё свои, а то… Пошли, откроешь.

Двигались в темноте, Анохин несколько раз споткнулся. Впереди прыгал свет мощного фонаря. Наконец остановились у рубленого здания на отшибе. Встретивший «газель» человек щёлкнул замком, открывая дверь. В лицо пахнуло затхлым духом холодной бани. Щёлкнул ещё один замок.

– Спите, абреки? Э, вставай, выходи – свобода, понимаешь!..

Зажёгся свет под потолком, с полков сауны, щурясь, стали подниматься ребята. Было их трое, вид у всех не из лучших. На лицах ссадины, у Димы Побочного под обоими глазами синяки. Охранник повернулся к Анохину:

– Слушай, только самооборона, да? Они воровать пришли, поросёнка такой смерть, э, страшно!.. Мы никого первый не трогаем, мы с местным населением…

– Потом расскажешь, – оборвала Лидия Степановна. – Парни, давайте за мной.

Когда возвращались к «газели» мимо неказистого строения, напоминавшего сторожку, услышали злобный голос:

– От винта, ишаки! Отвали, говорю!.. Я пашу, чтоб всякие пидоры меня грабили?! Порву всех на х…р!..

Из сторожки кто-то рвался наружу, дверь дёргалась, стучала – похоже, кричавший пытался открыть её, ему не давали. Голос был знаком. Серёга Дыбов.

– Кому сказал!.. Сговорились, суки! Я по-человечески не живу, пашу, как проклятый, любому начальству жопу лижу, а эти!.. Задавлю козлов!

Лидия Степановна принялась торопить:

– Быстрее, быстрее! Он сейчас дурной, всё, что угодно может сделать.

Анохин трусом не был, однако и он ускорил шаг. Дикое, звериное слышалось в криках Дыбова. Такой в самом деле мог натворить бед. Вот тебе и мнимый покойник, вот тебе и придурковатый охотник на кроликов!..

Всю обратную дорогу молчали. Первыми высадили Баргадаева и Голошубова. Вышедшими у школы Анохину и Димке Побочному Лидия Степановна сказала, обращаясь к Анохину:

– С утра подойдёте к участковому и заберёте заявление. Как договаривались.

– Посмотрим.

Лидия Степановна с нажимом повторила:

– Мы договаривались!..

На этот раз Анохин не ответил. Ох уж эти кабанихи!..

К тому же надо было сначала расспросить Побочного.