…В Тобольск приезжали новые люди, в том числе – историки, занимающиеся близкой для него тематикой, имеющие неплохую университетскую подготовку и опыт исследовательской работы. Со многими он сошелся, тем более тема похода Ермака и связанные с этим загадки волновали не только его, но и профессиональных историков. Штат местного музея пополнился этнографами, археологами и даже реставраторами, чего раньше и в помине не было.

Один из них, Игорь Белых, был даже знаком с трудами Пашиного московского знакомого, побывавшего в Заболотье и опубликовавшего свою работу в одном из ведущих научных сборников. И они с Павлом довольно быстро нашли, что называется, общие точки соприкосновения. Уже через него Павел познакомился с наведывающимися в город в разные годы археологами, занятыми раскопками в тех или иных местах вокруг Тобольска.

Одна группа решила основательно разобраться и подтвердить или опровергнуть записи в одной из сибирских летописей, где сообщалось, будто бы, придя в Сибирь, казаки Ермака зимовали во владениях ханского визиря Карачи. О чём должны были сохраниться не только летописные упоминания, но и вполне реальные следы их зимовки на острове на реке Тобол недалеко от самого Тобольска.

Для справки: расстояние от Тобольска до деревни Карачино на юг по трассе составляет 37 км, а по прямой на карте – 21 км, на машине не больше тридцати минут.

Хотя точки зрения историков в вопросе зимовки на острове не совпадали: одни считали, будто бы Ермак остановился во владениях ханского визиря ещё до того, как случилось сражение при Чувашском мысу. Якобы до этого он совершил поход по реке Тавде и лишь после того, как вернулся, встал на зимовку в Карачинском улусе.

Самому Павлу эта версия казалась маловероятной, поскольку вряд ли Кучум не воспользовался этим случаем и не напал на их лагерь. Особенно, если, как гласит легенда, казаки обосновались на острове, где они зимой не имели никаких укреплений, были практически беззащитны от вражеских стрел. Да и вопрос снабжения недостаточно ясен.

Вторая версия, согласно которой казаки первую зиму провели, укрывшись за стенами Искера, где их тоже обложили воины Кучума со всех сторон, в результате многие погибли от голода, а потому они перебрались на Карачинский остров. Но и эта точка зрения не решает вопросы, возникающие в связи с первой версией.

И, наконец, ещё одна версия на этот счёт состоит в том, что близ ставки визиря Карачи обосновался отряд под руководством князя Болховского и князя Глухова, направленные в помощь Ермаку. Известно, что до конца зимовки князь Болховский не дожил и умер по не известной нам причине.

Попутно с этим возникает другой вопрос, о местонахождении могил погибших казаков и самого родовитого князя, поскольку многие оставшиеся в живых участники похода, побывав в Москве, затем вернулись обратно в Сибирь вместе с другими отрядами, направленными по распоряжению центральной власти. Им наверняка должны быть известны места захоронения их боевых товарищей, о чём они могли сообщить Сибирской администрации или духовенству. Но на сегодняшний день о местах подобных захоронений ни в одном источнике не упоминается. А русское население, обосновавшееся в местах, так или иначе должно было бы сохранить в памяти местонахождение этих воинских братских могил.

Все эти вопросы заставляли Павла продолжать и дальше разбирать и анализировать каждый малоизученный момент легендарного похода.

Поэтому, когда Игорь Белых сообщил ему, что завтра на тобольскую пристань прибывает судно с группой тюменских археологов, он с радостью согласился встретиться с ними.

И действительно, в районе обеда к причалу подошло небольшое судно, арендованное специально для сопровождения прибывшей на ней группы числом около десяти человек. Игорь познакомил Павла с начальницей экспедиции, показавшейся ему довольно молодой. Но когда она разговорилась и начала перечислять места, где она участвовала в раскопках древних городищ, курганов, мест древних стоянок и других археологических памятников, он невольно проникся к ней уважением, тем более сам он никогда в подобных исследованиях не участвовал.

В городе они пробыли недолго, совершив краткую экскурсию по наиболее интересным местам древней сибирской столицы, и вернулись на своё судно, после чего должны были проследовать в район деревни Карачино.

Ехать вместе с ними Павлу не особо хотелось, поскольку вряд ли его присутствие в числе участников работ было кем-то заранее запланировано, к тому же в городе у него были свои дела. Но они с Игорем заручились разрешением приехать через неделю-другую к ним в лагерь, где они смогут поинтересоваться ходом работ и, самое главное, узнать о результатах исследований.

Через какое-то время Игорь позвонил и поинтересовался, свободен ли он в следующее воскресенье. Павел, не раздумывая решил отменить все текущие дела и отправиться в лагерь к археологам. Игорь договорился с музейным автобусом отвезти туда закупленные им продукты, поскольку ему были оставлены деньги для этих целей.

В пустом автобусе, где, кроме них двоих, никого не оказалось, ехать было легко и даже весело. Преодолели несколько пологих спусков, таких же небольших подъёмов, там, где встречались заросшие густым ельником овраги. Дальше пошла редкая по красоте стена стройных сосёнок с тоненькими стволами, словно талии юных танцовщиц на картинах французских мастеров. Лес искрился тысячами искр, отражающих солнечные лучи от изумрудов распушённых жадных до света иголок, как и люди, соскучившиеся по погожим денькам; запахло смолой, чем-то неуловимо праздничным, новогодним, и Павел ничуть не удивился, когда увидел идущего по обочине деда, а может, просто крепенького мужичка в годах с окладистой белой бородой, котомкой за плечами и толстым сучковатым посохом в руках. Игорь невольно прокомментировал его появление:

– Берендей, как есть Берендей Берендеевич собственной персоной нас встречает.

– Может, подбросим его, – предложил осторожно Павел водителю, надеясь на его понимание.

– Он даже руки не поднял, значит, не требуется, – равнодушно ответил тот, не сводя глаз с дороги. – Может, он за грибами пошёл, кто его знает. Некогда мне всех подряд подбирать.

Он был здесь хозяин, как капитан на своём корабле, и Павел не решился что-то возразить, подумав, если все водители перестанут брать попутчиков, вряд ли они прибавят себе тем самым в жизни некоторое количество счастья. Рано или поздно это обернётся против них самих, и лишь кинул взгляд назад на путника, казалось, даже не заметившего промелькнувшего мимо пустого автобуса и продолжавшего всё так же уверенно идти, поводя на ходу плечами, поправляя тем самым сползающие лямки полупустой котомки.

Карачино оказалось небольшой деревенькой с двумя или тремя улицами, протянувшимися вдоль реки. Невдалеке от берега виднелся тот самый остров и на нём несколько разноцветных палаток, вверх вился дымок костра. Быстро выгрузились, на их счастье, на воде покачивалась моторная лодка и в ней молодой парень в цветастой рубахе затаскивал на своё судёнышко канистру с бензином. Водитель ехать с ними отказался, попросил долго не задерживаться, чтоб пораньше вернуться в город.

Очутившись на острове, они вручили двум молодым ребятам, обнажённым по пояс и в кроссовках на босу ногу, привезённые продукты и, не теряя времени, прошли к раскопу.

Перед ними была прямоугольная яма глубиной не более метра и в её углах виднелись обгоревшие брёвна, рядом лежали черепки отслужившей посуды, а вокруг по периметру насыпанная совсем недавно свежая земля.

– Какие находки? – спросил Игорь руководительницу. – Есть чем похвастаться?

– Увы, пока не очень. Может, дальше что-то интересное попадётся, а пока только керамика.

– Какого времени?

– Возможно, XVII, а может и XVIII век. Потом точнее скажу.

– И что это за сруб? Да ещё обгоревший, – задал свой вопрос Павел. – На сруб дома не похоже.

– Всё правильно, на дом не походит. Тут, скорее всего, была землянка, а в неё поместили сруб, – пояснила женщина.

– И случился пожар, – предположил Павел.

– Мы можем только догадываться, но, наверное, так оно и было, называется неосторожное обращение с огнём. Оставили огонь без присмотра или уснули, непонятно. Но мы не пожарники, судить о причинах пожара не наша задача, – улыбнулась она.

– А как обогревались те, кто был в землянке? – поинтересовался Игорь. – Очаг у них был или печку сложили?

– Похоже на очаг, виден слой обожжённой глины в том месте, где он находился.

– Но не мог же весь отряд Ермака поместиться в этой крохотной землянке, тут троим и то тесно будет.

– Если спать вповалку, может и больше войти, – добавил Игорь.

– Согласна, – согласилась начальница группы, успев глянуть, чем занимаются её помощники. – Для воинов Ермака места маловато. К тому же большой вопрос – были ли они здесь вообще. Пока дать однозначный ответ тоже не могу.

– А другие землянки на острове вы не нашли?

Павел понял, на его глазах рушится очередная версия, настойчиво предлагаемая некоторыми историками. И его это даже обрадовало, поскольку сам он ещё до приезда на остров уже отбросил её.

– Нет, кроме этой, других, судя по всему, землянок нами не обнаружено. До нас это место обследовал другой учёный, и он нашёл остатки картечи на юго-восточной стороне острова. Боюсь делать выводы, но какое-то сражение здесь явно происходило.

– А во времена Ермака или позже, сказать трудно, – добавил Игорь.

Она согласно кивнула и вместо ответа спросила:

– Вас покормить?

– Да нет, мы дома поедим, – смутился Игорь. – Наш шофёр просил долго не задерживаться, спешит в город вернуться.

– Спасибо за покупки, приезжайте ещё, когда хоть какая-то ясность появится.

Автобуса на месте не оказалось, и они пошли в его поисках вдоль улицы, выходившей к реке. На лавочке возле одного из домов сидели две пожилые женщины в косынках, повязанных на подбородке. Они с интересом рассматривали приезжих и, когда те с ними поравнялись, одна поинтересовалась:

– Поди, карету свою потеряли? Она там, подле магазина стоит. Только в магазине нашем особо брать нечего, давно товар не завозили.

Павел решил, это удачный случай поговорить с кем-то из местных жителей. Сделал знак Игорю, чтоб тот особо не спешил, и спросил тётушек:

– Скажите, а давно тут живёте?

– Почитай всю жизнь, а ты чего, замуж, что ли, предложить мне хочешь? Так я согласна, мой мужичонка совсем никудышный стал. Скажу, пущай себе другую какую ищет. Только вот молод ты ещё, боюсь, не сбежишь ли обратно, – и они обе прыснули от смеха, отчего морщинки у них на лице собрались вокруг глаз, лица заострились, и они стали совсем похожи на школьниц, что когда-то вечно подтрунивали над Павлом, точно таким же образом.

– Хорошо, я подумаю, – ответил он сдержанно, зная, вступать в спор с такими тётушками опасно, у них в запасе дюжина таких шуток, захотят, любого в краску вгонят. – Вы лучше мне скажите, что раньше на острове вашем было?

– А ничегошеньки и не было, – охотно ответила всё та же насмешница, – колхозных коров туда на барже свозили, чтоб не разбежались или медведь не задрал.

– Болтали, будто там какой-то богатый татарин жил, – добавила вторая, – только давненько это было. А правда это или нет, кто знает.

– А про Ермака что-нибудь слышали, будто он здесь где-то зимовал?

– Эк, куда хватил. Откуда ж нам знать. Вот отец мне еще сказывал, раньше, когда самогонку гнать запрещали, мужики там свои приспособы держали, ховались от милиции. Вот времена-то были, не приведи Господь.

В это время сзади послышались гудки подъехавшего автобуса, и они быстро попрощались с разговорчивыми тётушками, заскочили внутрь и поехали обратно.

Павел больше не бывал на острове. Похоже, и Игорь без него туда не ездил. Но где-то через год он положил перед Павлом, когда тот заглянул к нему на работу, машинописные листы с отчётом о раскопках на Карачинском острове. Павел быстро прочел машинописный текст и приложенные к нему чертежи раскопов, рисунки найденных предметов.

Статья называлась «Стоянка сибирских первопроходцев на Карачинском острове (Нижнее Притоболье)» и была подписана четырьмя авторами. Позже он нашел ее опубликованной на одном из сайтов в интернете[20].

Краткое резюме сводилось к следующему:

«В целях верификации летописных данных о зимовке отряда Ермака на Карачинском острове в пойме р. Тобол (Западная Сибирь) экспедицией Тюменского университета проведены раскопки землянки на этом месте. Выявлена срубная постройка, состоявшая из двух помещений. От сруба сохранились три-четыре нижних венца. Жилище функционировало недолго, т. к. пространство вокруг него не было освоено, количество бытового мусора и кухонных отбросов незначительное. Найдены русская гончарная керамика, точило, керамический скребок, шлаки и куски металла. Линзы прокала и угля в нижней части заполнения, обожженные участки на бревнах срубов свидетельствуют о том, что постройка горела. После пожара она была отремонтирована.

Методом AMS в лаборатории Университета Аризоны (США) по целлюлозе из двух образцов древесины постройка датирована серединой XVII в. Выявлены особенности в распределении и содержании химических элементов в погребенной и современной почвах, указывающие на интенсивное использование острова для содержания скота в предшествующее строительству время и ремесленные занятия обитателей по ремонту инвентаря и вооружения.

В целом археологические наблюдения позволяют заключить, что это было зимовье другой группы первопроходцев. Оно функционировало в период начального этапа российского освоения Сибири и использовалось, скорее всего, двухкратно.

Разведками на местности не удалось выявить других построек этого времени. Результаты исследования свидетельствуют в пользу версии Р. Г. Скрынникова о двухмесячном походе казаков от Строгановских городков до столицы Сибирского ханства без зимовки. Такой ход военной кампании представляется наиболее тактически оправданным в условиях слабого сопротивления татарских сил, раздробленных вследствие участия войска Маметкула в набеге на Приуралье».

Именно тогда он впервые узнал о так называемой версии Р. Г. Скрынникова, с которым Павлу удалось встретился через несколько лет. Но об этом чуть позже.

Тогда же, как бы подводя итог прочитанной статье, он сказал вслух:

– Значит, не было на острове зимовки дружины Ермака. Так получается?

– Похоже на это. Если только они на том острове искали зимовку, – ответил Игорь без особых раздумий.

– Что это значит, «на том острове»? – переспросил Павел.

– А ты глянь ка карту. – Он указал рукой на свой заваленный книгами, фотографиями и исписанными от руки листами бумаги стол, где с краешка примостилась топографическая карта Тобольского района, – видишь, тут их несколько и большой вопрос, там ли была в те времена ставка ханского визиря. Сейчас село сплошь заселено русскими жителями. А куда коренное население делось, можешь мне сказать?

– Выходит, очередная загадка, – только и смог ответить Павел.

Историческая справка

«На правой стороне Тобола, в 16 верстах от устья, находится озеро шириной от 30 до 40 саженей по форме представляющее овальную дугу и занимающее большое пространство. Концы дуги почти сходятся вблизи реки и соединены с Тоболом протоками. У этого озера жил некий знатный татарин, по имени Карача, состоящий при хане в качестве доверенного советника. Его местожительство в некоторых летописях именуется Карачиным городком или Карачиным улусом, а потому озеро, на берегу которого он жил, называется ещё поныне, по-русски, Карачиным озером, а по-татарски Карача-куль. Ермак надеялся получить здесь много богатства и большие запасы продовольствия, если ему удастся овладеть этим местом. Но по прибытии сюда 1 августа он вышел с казаками на берег и учинил на этот городок стремительное нападение».

«После этого идёт в той же летописи описание далёкого пути вверх по реке Тавде, который Ермак избрал будто бы для своего возвращения. Во время пути одним вогульским шайтанчиком было ему предсказано, что он придёт не на Русь, а вернётся обратно к Иртышу, и ещё будет иметь успех в борьбе с татарами. Так это и случилось. 4 октября Ермак вернулся снова на дорогу, ведущую к Тоболу и, достигнув 4 ноября городка Карачина, во второй раз благополучно занял его, а затем продолжил свой путь к Иртышу».

«Таким образом, Ермак занял городок Карачин 1 августа 7089 (1581) г… Он получил там в добычу большое количество золота, серебра и драгоценных камней, а также много хлеба, скота и мёда. Успех, несомненно, поднял дух казаков и вызвал в них снова сильное желание продолжить поход. Как раз в это время был пост, который по православному обряду кончался 15 августа, в день Успения, и продолжался 14 дней. Ермак по особой своей набожности продолжил его до 40 дней, чтоб этим способом испросить у Бога счастье и успеха в своих дальнейших делах. В это время он спокойно пребывал в Карачине городке, не предпринимая ничего против татар, которые со своей стороны его не беспокоили»[21].