Они уже подплывали к очередному поселку и останавливаться там никак в их планы не входило, но вдруг сидящий впереди Сергей заметил на берегу, недалеко от воды, контуры знакомого автомобиля защитного цвета времен прошедшей войны. А рядом стоял Егорыч собственной персоной. Правда, на этот раз без ружья. И там же прохаживался, поглядывая на реку, здоровенный детина в милицейской фуражке на голове.
– Мне кажется или это наш старый знакомый? – спросил Сергей, чуть растягивая слова, словно заново учился говорить.
– Если кажется, то и мне вместе с тобой, – ответил Павел без особого энтузиазма. – Что делать будем? Остановимся?
– Поплыли на другой берег, – предложил Сергей.
– Не по-мужски это как-то, – не согласился Павел. – А то долго нам так от него бегать придётся. Пристаём. Мы на ничейной земле, разберёмся. Не дрейфь, – и он направил байдарку к берегу.
Байдарка ткнулась носом в берег, но Павел с Сергеем не спешили из неё выходить, пытаясь угадать, с какими намерениями Егорыч вдруг решил их перехватить. Настроение у них, что ни говори, сразу померкло, да еще солнце как назло светило им прямо в лицо, и они были вынуждены прикрывать глаза, накрыв лоб козырьком ладони. Их противник, словно опытный стратег, занял более выигрышную позицию.
Но при этом ни сам Егорыч, ни сопровождающий его рыжеволосый парень с развитой мускулатурой, в милицейской фуражке на давно нестриженной голове, не спешили проявлять в отношении к ним враждебных намерений. Наоборот, охотник на подземных зверьков и тайный старатель широко улыбался, будто бы случайно встретил своих добрых старых знакомых, и теперь лишь ждал случая, как им сообщить о своей радости.
– Вышли бы, отдохнули чуть на берегу, поди устали вёслами махать, – предложил он.
– А то что будет, если не выйдем? – поинтересовался Сергей, не спеша следовать его приглашению.
– Да ничего не будет, плывите, куда хотите, только, боюсь, как бы вас другой кто дальше не остановил. А я с вами только лишь поговорить хотел, и ничего больше.
– Это ты нам угрожаешь, что ли? – глухо проговорил Сергей, нащупывая рукой топорик, лежащий в чехле в носу байдарки. – Мы твоих угроз не боимся, и у нас тоже есть что сказать о твоих проделках.
– Значит, разговор не получится, – конкретизировал Егорыч. – Дмитрий, у тебя с собой протокол задержания имеется? – повернулся он к рыжему верзиле, безучастно стоящему в стороне. – Это Дмитрий Александрович, местный участковый и по совместительству мой зять, чтоб вы знали и не вздумали сопротивление какое оказывать. – Он словно угадал их намерения.
Павел понял, лучше будет попытаться решить всё миром и спокойно разойтись в разные стороны, не доводя дело до составления милицейского протокола. А уж если не получится, тогда искать какой-то иной путь.
– Сергей, давай выйдем, поговорим, коль человек просит, – предложил он. – Мы ему ничего плохого не сделали, так что выслушаем его, а там решим.
– Так-то оно лучше будет, – хмыкнул участковый Дмитрий.
Первым на берег выбрался Павел, вслед за ним, предварительно положив топорик на борт байдарки, вышел Сергей. От Егорыча не укрылся этот жест, и он снисходительно заметил:
– Вы, как погляжу, изготовились оборону держать. Зря вы так. Чуть чего, знайте, зять мой в ВДВ служил, ему скрутить вас двоих ничего не стоит. Ладно, я не о том. Давайте отойдём в сторонку, а ты, Димуля, пока здесь постой. Там поглядим, как разговор пойдёт.
Представитель власти согласно кивнул головой, достал из кармана пачку мятых сигарет «Шипка», и закурил, придирчиво оглядев парочку туристов. Егорыч повёл их к вытащенной на берег, лежащей вверх днищем, старой лодке, присел на неё и, дождавшись, когда они подойдут поближе, спросил:
– Чего ж вы сбежали посреди ночи-то? Даже не попрощались. Или напугал вас кто?
Павел с Сергеем стояли перед ним, словно провинившиеся школьники, переминаясь с ноги на ногу, и не знали с чего начать. Понимали, от предстоящего разговора многое зависит. Начнут говорить, что застукали Егорыча за промывкой золотого песка, он наверняка найдёт этому какое-то объяснение, выкрутится, а то и вовсе сдаст их в милицию, обвинив во всех собственных бедах. Опять же, сказать, будто они ничего не видели, не поверит. Нужно было искать какой-то компромисс, который бы устроил их и его. Поэтому Сергей попытался нащупать почву для переговоров и взять инициативу в свои руки.
– А ты, Егорыч, вслед за нами поспешил потому, что хотел напутствие какое-то нам дать? Или что другое?
– И это тоже. А то как воры какие сбежали, даже не поблагодарили за хлеб, за соль.
– Да у нас и хлеб, и соль свои были. Ещё и тушёнкой с тобой поделились, – вступил в разговор Павел.
– За это спасибо, вот только протухшая она оказалась, та ваша тушенка, пришлось собакам отдать.
– Не в тушёнке дело, как мы понимаем, – не дал ему договорить Сергей, – думается, ты не за этим приехал.
– А ты догадливый, – не объясняя истинной причины своего внезапного появления, а так, словно теннисным мячиком, играл словами их собеседник. – Вы мне ничего сказать не хотите? – наконец задал он интересующий его вопрос, переводя взгляд с одного на другого.
– Спасибо за приют и ласку, – вспомнил где-то вычитанную фразу Павел. – Мы вам премного благодарны. Вот только спешим, нам ещё по этой чертовой речке грести да грести. Говори, чего хотел. Не стоит тянуть кота за хвост. Или мы отчаливаем.
– Не спеши, парнишка, не спеши. У меня вот одна вещь пропала. Хочу у вас спросить: может добром отдадите или в отделение вас доставить и там по всей форме обыск провести? Вам решать.
– Нам не в чем признаваться, мы чужого не брали. Можешь хоть сейчас обыскать, – сказал, как отрезал, Сергей.
И Павел тоже поддакнул:
– Нам и своего добра хватит тащить, зачем ещё чужое брать. А, собственно говоря, что именно потерялось? – И он сделал наивное выражение лица, что вряд ли могло убедить не верившего ни одному их слову Егорыча.
Тот, прищурившись, вновь оглядел с ног до головы того и другого, зачем-то принюхался и, ничего не учуяв, вдруг хлопнул ладонью по днищу лодки, на которой сидел, и повысил голос, почти выкрикнул:
– Поговорите у меня, поговорите ещё. Не брали они ничего! А мне вот кажется, если я сейчас гляну ваши вещички, обязательно там найду что-то. Как вы думаете?
Павел заметил, как стоящий в стороне рыжий участковый напрягся и сделал шаг в их сторону, но потом, не услышав сигнала, остался стоять все на том же мете, лениво поглядывая на воду и на их байдарку.
– А чего там можно найти, – продолжая изображать из себя полного идиота, отозвался Павел. – Я же сказал, ищите, ничего нет.
– Быть такого не может. – Егорыч, судя по всему, всё больше наливался праведным гневом, ещё чуть – и он готов был броситься на них. Но в какой-то момент решил не доводить дело до рукопашной, взял себя в руки и заявил:
– А мне передали, будто вас на драге, что на Серебрянке работает, видели. – Причём произнёс это он как-то таинственно, со скрытым намёком.
– И что с того, – фыркнул Сергей, – допустим видели. Какие к нам претензии?
– У меня лично никаких, но вот начальник смены, мой хороший знакомый, сообщил мне, что у них в тот день пропала часть намытого золотого песка. Как вам такая новость?
Павел с Сергеем в очередной раз переглянулись. Сергей помялся в поисках ответа, но потом нашёлся:
– Пусть так, но мы тут ни при чём. Может, кто из своих и слямзил. Пусть там и ищут. Мы там побыли совсем чуть и вернулись, все могут подтвердить.
– А лежал тот песочек в жестяной коробочке из-под карамели, – вновь вкрадчивым голосом нараспев заговорил Егорыч, – вот что-то мне подсказывает, будто та самая коробочка найдётся среди ваших вещичек. Может, начнём проверочку? Как ты, Димуль, считаешь? – крикнул он прохаживающемуся по берегу с безучастным видом к происходящему участковому.
Тот, услышав своё имя, встрепенулся, но всего предложения явно не расслышал, а потому лишь широко улыбнулся, отчего его физиономия стала выражать доброту и даже некоторую любезность, что случается, когда человек пытается сыграть не свойственную ему роль.
И тут Сергей понял, и потом, после всего случившегося, признался в том Павлу, именно сейчас настал критический момент, и пора перестать играть втёмную, самое время открыть карты и внести полную ясность. Потому он сказал с лёгкой укоризной:
– Слушай, Егорыч, кончай финтить, ведь мы тебя всего насквозь видим. И знаем, о чём идёт речь, видели тебя на реке собственными глазами, а Павел даже успел тебя на фото заснять. Скажи, Паша, – обратился он к нему.
И тот с готовностью кивнул, хорошо понимая, что здесь, как при игре в покер, нужно постоянно поднимать ставки, поскольку Егорыч уже сделал свою ставку, а теперь пришла их очередь. Иначе они проиграют, и дело кончится милицейским протоколом, чего не хотят ни они, ни сам Егорыч со своим зятем. Им надо решить это дело по-тихому, не привлекая ничьего внимания и мирно разойтись. Это устраивало и Павла с Сергеем. Но при этом необходимо иметь такой козырь, как фотография, чтобы окончательно обеспечить свой выигрыш.
– Так вот, – продолжил Сергей, – мы видели эту самую коробочку из-под леденцов. Видели, как ты складывал туда найденные тобой золотые самородки. И потом видели, как прятал её в улей. Так что знай, молчать об этом не станем. Тебе это надо?
Егорыч обескураженно слушал. Судя по всему, он не ожидал подобного поворота. Потом затряс головой и выдавил из себя:
– Где коробочка? Отдадите по-хорошему и плывите дальше. А противиться будете – Димку натравлю, тогда не обижайтесь.
– Твоя коробочка в улье, – выкрикнул Павел и, недолго раздумывая, подскочил вплотную к вновь наливавшемуся злобой старателю, повторяя: – Ещё раз говорю, не брали мы эту коробочку! Зачем нам твоё золото? Что с ним делать? Схватят с ним, тогда точно тюрьма. Не надо нас за детей держать!
– Где она? – брызгая на Павла слюной, задал всё тот же вопрос Егорыч.
– В улье, где же ещё, – ответил Павел и повернулся, чтоб уйти прочь. Однако тот схватил его за плечо и попытался повернуть лицом к себе.
Но Павел перехватил его руку, заломил и дёрнул вперёд. Егорыч не удержался на ногах и кубарем полетел на землю. Участковый Дмитрий в два прыжка оказался подле них и растопырил обе руки, словно ловил бегающих по двору кур. Сергей и Павел встали рядом, готовые отразить атаку. Но тут Егорыч поднялся на ноги и крикнул:
– Димка, не надо, они и так скажут. Ты говорил, что в улье, – на этот раз он обращался лишь к одному Павлу. – Я смотрел, но её там нет. Сразу после того, как вы сбежали, смотрел. На кого я мог подумать, судите сами…
– Значит, не в том улье смотрел, – смачно сплюнул на землю Павел – Просто решили над тобой подшутить, в другой улей ее переложили, там и ищи. Не помню, в каком именно улье лежит твоя коробочка со всем её содержимым, вот только у нас её точно нет. Ищи лучше у себя.
Егорыч недоверчиво смотрел на него, не зная, верить ему или нет. Но выбора у него не было, и он махнул рукой своему зятю.
– Не тронь их, пусть плывут. Коль обманули, я вас из-под земли достану, от меня не спрячетесь, – злобно выкрикнул он им вслед.
– Больно надо, – отмахнулся Сергей, – и запомни, фото твое у нас. Так что тебе решать, как дальше быть.
И они, гордо подняв головы и демонстративно расправив плечи, шагая чуть ли не в ногу, прошествовали мимо мигом ссутулившегося Димона-участкового к своей байдарке, ещё до конца не веря, что всё обошлось.
…Отплыв подальше от злосчастного посёлка, названия которого они так и не узнали, Павел несколько раз оглянулся и, убедившись, что Егорыч со своим рыжим зятем скрылись из вида, облегчённо вздохнул.
– Вовремя ты о фотографии ввернул, Егорыч сразу на попятную пошёл, – сказал он, обращаясь к Сергею.
Тот не сразу ответил, продолжая усиленно грести изо всех сил, работая веслом. Видно и он всё ещё не мог прийти в себя и собирался с мыслями. Потом положил весло поперёк байдарки и, наполовину повернувшись к Павлу, спросил:
– Вот теперь скажи мне, какого лешего ты вздумал перепрятывать эту самую коробочку? Зачем это тебе?
Павел ещё не остыл от спора с Егорычем и всё с той же горячностью заявил:
– И что с того? Захотелось мне, вот и переложил. Посмеяться над ним хотел. Что тут такого? Чем тебе не угодил? Это преступление?
– Да? – зло выдохнул Сергей и тоже все больше распаляясь, продолжил отповедь. – Много ты понимаешь в преступлениях. Хочешь, сходи к любому юристу, там тебе объяснят. Что такого, говоришь. Вот засадил бы он нас с тобой в кутузку или как там она у них называется, тогда бы точно посмеялись, пока они во всём разобраться смогли. По крайней мере, в мои планы это никак не входило. Да и по речке этой тащиться который день, честно скажу, не особо хотелось. Какая в том радость, не понимаю…
Павлу тоже надоело слушать постоянное бурчание своего друга. То ему нравится, это не так. Да ещё почему-то он должен его слушаться. Он хотел было резко ответить, но сдержался, понимая, одному с байдаркой никак не справиться. Вспомнилась Кира, которая не захотела отправиться с ним на Урал. Может быть, с ней не было б таких разногласий. Но опять он не мог представить себе, как бы она тащила на себе тяжеленную часть разобранной байдарки. Зато с обедами было бы проще, вздохнул он.
Ближе к вечеру оба почувствовали, силы на исходе. Не столько физические, а, скорее помимо их воли случился душевный надлом и незаметно в каждого из них вкрался неприятный осадок. А причина одна – непредвиденная встреча с Егорычем и его зятем. Павел уже и сам был не рад своей неудачной шутке, но вида не подавал, хотя и грёб, в отличие от Сергея, вполсилы, что, конечно, не укрылось от его друга.
– Ладно, хватит на сегодня, давай место для ночёвки искать, – предложил тот, хотя солнце ещё даже не приблизилось к краю горизонта и до вечера было далековато.
Выбрали живописную поляну, перекусили, дождались, когда закипит вода в прокопчённом до самой ручки чайнике, разлили чай, и их невольно потянуло на разговоры о Ермаке, целях их похода.
– Если верить тому, как написано в летописях, где сказано, будто бы они вышли в начале осени первого сентября по старому стилю, имеется в виду начало нового года, то вот мне совершенно непонятно, на что они рассчитывали. Именно осенью происходит спад воды, реки мелеют, зима не за горами. А зимовать им нет никакого резона. Это сколько же провизии на каждого запасти нужно, – рассуждал Сергей. – Если даже по одному килограмму в день на человека, а зимовка затянется не меньше, чем на двести дней, откуда они могли взять два центнера продуктов на каждого? А если на всю дружину в пятьсот, а может и восемьсот человек, точно неизвестно, сколько казаков принимали участие в сибирском походе. Это уже счёт пойдет на тонны, даже боюсь себе представить общий вес провизии для пропитания всего отряда. Магазинов на их пути не было. Местные жители, заслышав об их приближении, разбегались кто куда. Охотиться по снегу? Лыжи нужны, одежда зимняя. Да и где зимовать? Как нам сказала археолог из Тагила, следов зимовки они так и не нашли. А вот часть летописцев почему-то говорит о зимовке, а другие даже не упоминают. Что скажешь?
– Мне тоже думается, казаки на зимовку не рассчитывали и вышли никак не под зиму, в начале сентября. Я бы такой поход планировал на весну, – высказал своё мнение Павел.
– Ты забываешь, урожай собирали осенью, и к весне у Строгановых вряд ли что было в закромах. Да и комаров, мошки и другой нечисти осенью практически нет. Так что есть свои преимущества выступления осенью.
– Неужели думаешь, казаки комаров испугались?! Не скажи так где-нибудь, засмеют.
– Хорошо, пусть с датой о начале самой экспедиции до конца не ясно. Но сейчас, пройдя какую-то часть по реке, зная скорость течения и сколько мы проходили за день, можно подсчитать, за сколько дней они дошли до Чувашского мыса, где случилось главное сражение.
Павел начал складывать в уме цифры, получалось, что от Чусовых городков до Баранчи 5—10 дней, волок – дня 3–4, по Баранче – 3, а дальше по Туре и Тоболу около тысячи километров, итого от 80 до 100 дней.
– Около трёх месяцев, – выдал он результат.
– А теперь отнимем эту цифру от 26 октября, даты главного сражения, что получается? Если брать с запасом, то они должны были выйти из Чусовых городков в середине июля. Ещё мы с тобой не учли время отдыха. Им тоже грести приходилось с утра до вечера, а казачий струг – это тебе не наша байдарка. Там, ох, как упираться надо.
– Правильно, – поддержал его Павел. – Я когда в институте учился, ходил на секцию по морскому многоборью, тренировались на морских ялах, это по три человека с вёслами на каждом борту плюс рулевой. Морской ял по форме и объему близок к казачьему стругу. Тренировка шла 2–2,5 часа. По Иртышу нас гоняли, по течению и против. Так вот потом пешком по дороге домой в гору едва мог подняться. Сил никаких не было.
– А ещё сражения не учитываем, – добавил Сергей. – Там тоже случалось казакам биться не день, не два, иногда и побольше. Да всякие непредвиденные задержки в пути. Так что вышли они от Строгановых скорее всего в начале лета. Почему в летописях указана дата 1 сентября, можно предположить, как условная, поскольку с нее новый год начинался. То есть имелось в виду, что в таком-то году, а не обязательно осенью. Да, а продуктами они могли и с осени запастись. Велика беда…
– Хорошо, – продолжил Сергей, – думаю, нам пора подводить итоги. Плыть дальше до самого Тобольска у нас просто не хватит сил. Приходится с этим согласиться, хотим мы того или нет. К тому же деньги заканчиваются, надо хотя бы на билеты оставить. Да и дожди скоро пойдут, а под дождём и простыть недолго. Какое тогда плавание, согласись.
Павел слушал, опустив грустно голову. Он был вполне согласен с другом, но ему так хотелось пройти весь путь, по которому шли когда-то казаки Ермака, от начала и до конца, но…
Что же делать, если человеческий организм, особо непривычный к каждодневному физическому труду, имеет свои пределы, и физические и духовные.
– Всё так, – кивнул он головой, – нужно заканчивать. Но давай доберёмся хотя бы до Туры, а там поймаем попутку или автобус, если ходит, и через Туринск двинем в Тюмень. А там уже и Тобольск рядом. Жаль, конечно, но как говорится, хорошего понемногу.
Они так и поступили, добрались до Туринска, сели на автобус, в Тюмени пересели в поезд и через две недели оказались дома.
…Это было последнее их совместное путешествие. Дальше каждый пошёл своим путём, встречаться стали редко, скорее случайно и уже не засыпали друг друга вопросами о причинах похода Ермака или новыми версиями о его происхождении. Может, потому, что стали немного старше или по причине появления новых увлечений и интересов, трудно сказать.
Но только разные темы, касающиеся Ермаковской тематики, словно шли по пятам за Павлом Хворостовым и постоянно давали о себе знать. Вначале ему как бы сами собой во время посещения библиотек или читальных залов попадались на глаза статьи разных авторов, как и он, желающих собрать воедино всё, что касается этого наиважнейшего для всех сибиряков события.
И вот однажды совершенно случайно ему встретились несколько публикаций участников точно такой же экспедиции, задавшихся целью пройти маршрутом отряда Ермака от Урала до Тобольска. Выводы, которые делали авторы этих публикаций, во многом совпадали с теми, к чему пришли в свое время Павел и Сергей.
Одна из таких статей помещалась в журнале «Катера и яхты» за 1982 г. (То есть примерно в те же годы, когда и они с Сергеем отправились на Урал.) Приведем некоторые фрагменты из их отчета.
«Так родилась идея экспедиции, которая была организована и проведена в июле – августе 1981 г. совместно с Географическим обществом СССР, Ленинградским клубом туристов и Ленинградским дворцом пионеров. Итак, отправляясь в далекий путь, участники экспедиции ставили перед собой главную цель – оценить возможность прохождения всего пути за два месяца, определить место волока. Проработка маршрута показала, что весь путь Ермака от Чусовских городков до района Тобольска составлял 1580 км. Наша группа просто не располагала необходимым временем для прохождения водой всего этого пути. Было решено начать с водораздела, а затем пройти Серебрянку и Чусовую, но не вверх, как Ермак, а вниз по течению. После этого вернуться поездом на водораздел, разведать волок и, начав с поселка Нижне-Баранчинский, идти на восток.
5 июля мы погрузились в поезд. Молодежную часть экспедиции составляли 11 школьников – членов детского клуба “Планета” при Географическом обществе СССР. В основном это были десятиклассники: самому младшему – 15 лет. А самому старшему члену – 72.
Вышли на станции Гороблагодатской и попали в город Кушву. В тот же день автомашиной поднялись в горы – доехали до поселка Кедровка (27 км). По дороге, к общему восторгу, сделали остановку у часовни, обозначающей границу между Европой и Азией.
Здесь – начало активной части нашего маршрута, теперь мы будем спускаться с хребта на запад по Серебрянке. Длина реки 136 км. Берёт она начало где-то на 50 км севернее Кедровки, а впадает в Чусовую справа, на 311 км от ее устья. Протекает среди живописных холмов, покрытых смешанным лесом. Местами к берегу подступают скалы. До поселка Серебрянка встречаются отвалы от дражных работ – это уже то, что отличает нынешний пейзаж от виденного Ермаком. Почти всю Серебрянку – около 70 км – прошли пешком: байдарки тянули за собой на веревке.
За первые три дня мы прошли 38 мелких перекатов, из которых только два удалось преодолеть с ходу, а через все остальные пришлось байдарки проводить. Кроме того, пришлось сделать один обнос через плотину (25 м), а у второй плотины перетаскиваться через огромный завал. Пройдя еще 7 перекатов, вышли в большой разлив, где дальнейший путь преградила временная плотина. Отсюда до устья остается 51 км.
Проходим самый красивый участок Серебрянки. Река течет в высоких лесистых берегах. Местами вплотную к воде подходят утесы, покрытые лесом, и отвесные скалы, по красоте не уступающие знаменитым “камням” Чусовой.
Большей частью первые номера экипажей так и идут по берегу, продираясь среди кустов и высокой травы, а там, где пройти нельзя – скалы выходят к воде, – садятся в байдарки. На этом участке мы “зарегистрировали” 68 перекатов (5 из них прошли с ходу) и ряд мелких плесов, в которых пришлось лавировать среди камней. В устье на правом берегу стоит брошенное село Усть-Серебрянка.
Чусовая – одна из красивейших и самых крупных рек западного склона Уральского хребта. Ее длина 735 км. Это – левый приток Камы. Течение быстрое, глубины на плесах – хватает, но идти надо внимательно, так как попадаются каменистые мели.
Уральские предания называют одну из береговых скал Камнем Ермака. Здесь якобы он ночевал и чуть ли не зимовал в пещере.
Легко делаем в среднем по 40 км в день. Берега низкие, леса исчезли, течение несет байдарки уже не так быстро.
В конце второго дня автомашиной перебрасываем байдарки па левый берег Баранчи – собираем их чуть ниже пос. Нижне-Баранчинский, рядом с домом отдыха.
Баранча (длина 66 км) впадает в Тагил слева, на 288 км от его устья. Речка узкая, течение слабое, часто попадаются каменистые отмели. Берега холмистые, покрытые смешанным лесом, чередуются с симпатичными полянами. Много лесных завалов. Всю Баранчу прошли за четыре дня, и это не было легким плаванием! Пришлось преодолеть 16 мелких перекатов и 26 полноценных лесных завалов, из которых два оказались непроходимыми (обнос 120 и 30 м). Кроме того, был еще и обнос плотины насосной станции (снова 40 м). Остановились на окраине пос. Естюниха.
Вернувшись в лагерь, сделали 100-метровый обнос моста по правому берегу (Баранча в этом месте взята в трубу), затем прошли по реке вниз 6,5 км с проводкой судов через 4 мелких переката и попали в левый, обмелевший рукав Тагила (с очень грязной водой), а немного погодя и в основное русло. Тагил – правый приток Туры – берет начало на восточном склоне хребта на высоте 520 м. Длина реки 414 км. Уклон 0,001. Ширина ее 60–80 м, глубина от 1,5 м до 0,2 на перекатах. До пос. Верхне-Тагильский имеет типично горный характер. В среднем течении берега холмистые; ближе к устью они понижаются, лес отходит в сторону. В районе деревень – поля и луга. Мы предполагали, что Тагил будет полноводной, простой для плавания рекой, однако надежды наши не оправдались. Воды было мало, сразу же встретился короткий (25 м) порог, проходимый по главной струе, и 4 мелких переката с лавировкой между камнями.
Остановились мы на правом берегу у подножия Медведь-камня. Ведь, по преданию, именно здесь стоял Ермак и делал новые струги взамен брошенных на волоке.
Четыре дня шли до Тагильского Кордона, где пришлось сделать обнос строящегося моста. На этом участке встретилось 14 перекатов (по 25–50 м), из них 9 мы смогли преодолеть с ходу. После дер. Балакино вода стала чище, исчезли черные полосы вдоль берегов. Отдельные плесы сильно заросли. Берега красивые, лес на них смешанный, много малины. Воду лучше брать из многочисленных родников.
Еще 4 дня шли до Михнево – крупного поселка городского типа. Прошли еще 25 перекатов, из них 15 довольно сложных: самый трудный Новожиловский – длиной 2 км. Остальные – короткие, протяженностью от 15 до 200 м. Все чаще стали встречаться деревни, по большей части брошенные (Моршинино, Брехово, Камельская). Берега постепенно понижаются. Запомнился очень красивый поворот Тагила у пос. Толмачево. Слева из воды выступают большие белые камни.
Ниже перекатов нет, река становится шире, попадаются мели. Берега низкие, пошли поля. Еще два дня занимает путь до устья Тагила. Перед деревней Кишкинкой – новое препятствие: наплавной мостик, который пришлось притапливать. Затем у заброшенной деревни Черемисино русло перегородила разрушения плотина старой мельницы. После предварительного осмотра рискнули пройти ее через пролом по главной струе. По мере приближения к устью берега, поросшие кустами ивы и ольхи, понижаются. В 0,7 км от устья на правом берегу расположена большая деревня Волотово.
Любопытно, что в месте впадения Тагил выглядит солиднее Туры, хотя и является ее притоком. Тура – правый приток Тобола. Длина ее 1030 км. Река узкая, извилистая. Правый берег большей частью возвышенный, левый – пойменный с заливными лугами. Течение слабое. Русло песчаное, местами илистое.
Сразу видно, что попали в старый промышленный район – лес давно вырублен, только местами встречаются небольшие рощицы. Вода для приготовления пищи непригодна, а родников мало (водой приходится запасаться в деревнях). Берега скучные, однообразные. Препятствий нет. Принимаем решение; водную часть маршрута закончить в Жуково. Два часа пути по шоссе – и мы в Туринске. Это один из старейших городов Урала (25 тыс. жителей): основан он в 1600 г., однако история здешних мест тесно связана и с интересующей нас темой. Следующий по Туре на стругах отряд Ермака то и дело подвергался нападениям со стороны татарского князя Епанчи, столица которого располагалась как раз на том месте, где позднее возник Туринск. Известно, что для острастки Ермак приказал “Епанчин городок” сжечь до основания».
Были и другие аналогичные публикации, из чего можно сделать вывод, что интерес к маршруту, которым двигались казаки во главе с атаманом Ермаком, растет год от года и вполне позволяет рассматривать его, как и известный хрестоматийный маршрут «из варяг в греки», одной из важнейших артерий Русского государства. Этим путем шли не только воинские рати, но и спешили гонцы, дипломаты, пробирались купеческие караваны, двигались искавшие лучшую долю крестьяне и беглые крепостные. Где-то в тех же краях шалили разбойники. Делать ли эти маршруты туристическими, решать нужно совершенно на другом уровне. А дело энтузиастов показать все трудности перехода и возможности его осуществления.