Втроем они шли по утренним улицам ещё до конца не проснувшегося городка. Был воскресный летний день, и большинство жителей наверняка не спешили выходить из своих квартир, набираясь сил перед началом новой трудовой недели. Все жилые дома, мимо которых они проходили, представляли собой традиционные пятиэтажки, облицованные силикатным кирпичом, архитектуры образца времен развитого социализма.
Павел, не сбавляя шаг, пытался сообразить, как можно отыскать в незнакомом городе человека, не имея абсолютно никакого представления, где тот проживает. Понятно, нужно было найти того, кто знает хоть что-то о нём. Пусть неточный адрес, но может посоветовать, где его искать или к кому следует обратиться. Казалось бы, проще всего было пойти в местную милицию и там узнать адрес нужного им человека. Но беседа с рядовыми сотрудниками или тем же дежурным по отделу Павла совершенно не устраивала, поскольку он знал из своего опыта, толка не будет. А справочного бюро, как в крупных городах, в Тагиле наверняка просто не существовало.
Они дошли до какого-то перекрёстка, и их проводник Валера, приостановившись, спросил, в каком направлении им двигаться дальше. Сергей вопросительно глянул на Павла, дав понять, поиски начальницы археологической группы – это полностью его инициатива. А мог хотя бы посоветовать, подсказать, как им быть.
Но тут Павла осенило, и он спросил Валеру, где тут у них находится горком партии. Тот удивился, потому как не ожидал такого поворота, но не стал задавать лишних вопросов и покорно указал на стоявшее через площадь от них приземистое здание с красным флагом. Там же, на площади, возвышалась бравая фигура вождя, засунувшего зачем-то руки в карманы, словно именно там хранил секреты построения светлого будущего для трудового народа. Погода стояла тёплая, безветренная, и флаг, как и большинство рядовых тружеников заводского города, находился в воскресный день в расслабленном состоянии, давая понять о том всем идущим мимо него с опущенными головами прохожим.
Они пересекли площадь, и Павел решительно вошёл внутрь, направившись к столу, где сидел, как во всех подобных заведениях, дежурный, исполнявший по совместительству роль сторожа. Обычно все свежие новости в подобных провинциальных городах исходили как раз от несущих бессменную вахту таких вот словоохотливых дежурных, на что Павел очень рассчитывал.
Дежурный был почтенного возраста. Он не спеша поднялся из-за стола в вестибюле ему навстречу, поинтересовался, чем может помочь. Павел объяснил, назвал фамилию женщины-археолога, но тот в ответ лишь развёл руками и предложил позвонить кому-нибудь из руководства, чтоб попробовать узнать адрес у них.
– Точно, – хлопнул Павел себя по лбу, – скажите мне, пожалуйста, телефон третьего секретаря, он наверняка должен её знать.
Дежурный без особых следующих в подобных случаях возражений и отговорок открыл лежащий тут же журнал и назвал номер. На звонок долго никто не отвечал. Потом всё же раздался щелчок, и уверенный мужской голос спросил о цели звонка. Павлу пришлось долго объяснять, кто они такие, зачем приехали в этот город и кого ищут.
Секретарь горкома, если это действительно был он, а не кто-то другой, осторожно намекнул, что сегодня выходной день, а у него семья, и не могут ли они подождать со своим вопросом до завтра. Павлу не оставалось ничего другого, как извиниться и положить трубку. Ждать еще день без особой надежды на результат совсем не входило в его планы.
Он вышел на крыльцо, где его ждали Сергей и Валера, присел на стоящую в тени скамейку, задумался. На этот раз нетерпение проявил Сергей, сказав, что они лишь теряют время и вряд ли их поиски увенчаются хоть каким-то успехом.
Валера, судя по всему, испытывал неловкость и не желал вмешиваться в их препирательства, скромно сидел на корточках чуть в стороне.
– Я знаю, где нам помогут! – вдруг выкрикнул Павел. – Мы вроде бы проходили мимо библиотеки, правильно? – глянул он в сторону Валеры.
– Ты собрался читать книги? Не лучшее время выбрал, – ехидно заметил Сергей, но при этом поднял свою половину байдарки и закинул лямку за плечо.
Сергей тоже изъявил готовность быстрее покинуть местность сосредоточения городской власти, хотя она в этот день мирно отдыхала. Да и Павел чувствовал себя не очень уютно под недоверчивым взглядом бдительного дежурного, наблюдавшего за их не внушавшей ему доверия группой через незакрытую дверь.
Что ни говори, но вроде бы Павлу пришла вполне здравая мысль, что где-где, а в библиотеке, где бывают люди вполне просвещённые, наверняка знают местную знаменитость, руководившую раскопками зимовки казаков Ермака.
Так оно и оказалось. Уже вторая из сотрудниц библиотеки, которую Павел, словно бывалый следователь, терпеливо опрашивал, неплохо знала виновницу их затянувшихся поисков.
– Она живёт во втором доме от ближайшего перекрестка, если пойдёте прямо, – пояснила она, деловито вздымая вверх кустистые брови, придающие ей забавное сходство с генеральным секретарём, выступающим на очередном партийном съезде. Не хватало только бурных оваций и вспышек фотокамер после каждого произносимого ею слова.
Но вот в каком подъезде живёт местная знаменитость, а тем более этаже, и номер квартиры, хозяйка роскошных бровей назвать не могла.
– Мы с ней обычно после закрытия библиотеки какое-то время идём вместе. А вот потом я направляюсь своей дорогой на остановку, а она к себе домой, – доверительно сообщила она и объяснила их поводырю примерный маршрут.
Валера, выслушав ее наставления, согласно кивнул и устремился вперед. Павлу с Сергеем не оставалось ничего другого, как довериться случаю и продолжить поиски возле описанного библиотекаршей дома кого-то, кто подскажет и этаж, и номер квартиры нужного им человека.
Выйдя из библиотеки, они двинулись в нужном направлении и вскоре в нерешительности остановились возле одного из похожих друг на друга, как сиамские близнецы, домов. При этом Сергей демонстративно не проявлял абсолютно никакой инициативы, предоставив Павлу одному вести опрос случайных прохожих. Валера, почувствовав их размолвку, вновь присел на корточки, показывая всем своим видом, мое дело сторона. А потому трудно было понять, как он относится к перспективе поиска незнакомого им человека. Да и сам Павел понимал, если им в течение ближайшего времени не повезёт, то дальнейшие поиски придётся прекратить.
– Как её имя-отчество? – неожиданно спросил Сергей. – Ты вроде говорил, но я вот запамятовал.
Павел напрягся. Как назло, он не запомнил ни имени, ни отчества руководительницы раскопок. Понадеялся на свою память и вот теперь мучительно пытался вспомнить, понимая всю курьёзность своего положения.
– Кажется, зовут её Алина, – наконец он выдавил из себя, – хотя нет, Алевтина или Анжелика. Точно не скажу, но как-то на букву «А». Но только не Анна и не Александра…
– Может быть, Аида? – попытался пошутить Сергей. – Опера такая есть, говорят.
– Может и Аида, – беспомощно согласился Павел. – А на оперу эту нас в школе, помню, водили. Только я мало что запомнил.
– Отчество тоже не помнишь?
Тот, видимо, решил добить его до конца.
– Какое-то не очень простое: Ираклиевна, а может, иначе как-то… Я ещё подумал, в Библии точно такое имя встречается.
– Главное, не Адамовна, – опять попробовал пошутить Сергей. – Выходит, мы как в той сказке: идём туда, не знаем куда, ищем того, непонятно кого. Ну, ты даёшь!
Павел пристыженно молчал, но тут судьба, вволю поиздевавшись над ним, решила, наконец, им улыбнуться и послала навстречу их стоявшей в полной растерянности троице пожилую женщину, которая безошибочно назвала им номер квартиры, поскольку жила на одном этаже с той самой археологиней и хорошо её знала.
– Она как раз пять минут назад ко мне заходила. Узнала, что я в магазин собираюсь, просила купить молока и хлеба, – в доказательство чего она вынула из бокового кармана серого плаща скомканную рублёвку. – Но почему-то не сказала про гостей, а то бы наверняка что-нибудь ещё попросила взять, – дружески улыбнулась она.
– Так мы сами не ожидали её найти, она нам очень нужна, мы аж из Тобольска приехали, – пояснил Павел.
Соседка окинул их походное одеяние придирчивым взглядом, но ничего не ответила и пошла дальше. Они же, преодолев несколько этажей, позвонили в закрытую дверь, обитую продранной в нескольких местах клеёнкой, и стали ждать. Наконец дверь открылась. На пороге стояла женщина средних лет с короткой стрижкой по моде комсомольских лет, с мягкими чертами лица и вопросительно смотрела на них.
– Мы к вам, – преодолевая смущение, сообщил Павел, и добавил, – из Тобольска.
– Слушаю вас, – не спеша приглашать их в квартиру, ответила она.
– Нас интересуют раскопки Кукуй-городка. Я читал об этом в «Уральском следопыте», – выпалил Павел, ожидая, что сейчас дверь перед ними закроется, и они пойдут вниз, что называется, не солоно нахлебавшись.
– Никак не ожидала, что кого-то это может заинтересовать через столько лет, – ответила она сдержанно, – но вы, как понимаю, не археологи? Что же, проходите, коль приехали.
Их разговор длился около часа, причём вопросы задавал исключительно Павел, а Сергей демонстративно сидел молча, давая понять всем своим видом, что он тут оказался случайно. Валера и вовсе остался в прихожей, присев на оставленную там байдарку, хотя и ему хватило бы места на маленькой кухоньке, мало чем отличимой от тысяч себе подобных.
В результате выяснилось, если первоначально археологи были уверены в том, что они действительно обнаружили место зимовки Ермака, то потом от своего предположения они вынуждены были отказаться, поскольку достаточно весомых подтверждений своей теории так и не нашли, В результате раскопок ими найден был лишь железный наконечник копья. Но… точно такие наконечники встречались как у местных аборигенов, так и у русских воинов. Конечно, мог кто-то из казаков Ермака обронить его на земляной пол одной из землянок, после чего его просто затоптали, почему он и достался археологам. Но вот тот факт, что место зимовки занимало слишком небольшую территорию и было слабо укреплено, всё это не соответствовало их первоначальным предположениям.
Потом, чуть помолчав, хозяйка дома стала рассказывать им истории об открытии этого легендарного городка, принятую ими за стоянку казаков Ермака, что вполне понятно, поскольку на протяжении нескольких веков старожилы придерживались именно этой версии.
– Впервые запись о Кокуй-городке встречается в дневниках за 1738 г. уральского бергмейстера, иначе говоря, распорядителя над рабочим персоналом какой-то шахты, Никифора Клеопина, – негромко зачитала она выдержку из книги, лежащей там же, на кухонном окне. – Вот что он записал:
«Отшед от наслега (от места ночлега) версты четыре, осматривали при устье Кокуя речки, впадающей в Серебрянку с левой стороны, место, по объявлениям работников, где зимовал Ермак, когда шел из Камы вверх по Чусовой, и из нея по Серебрянке, оттуда ж перешед сухим путем до реки Баранчи, впадающей в Тагил, для взятия Сибири. По осмотру видно, что он стоял в крепком месте, между двух речек в мысу, и от свободной стороны было два рва, кои (и) ныне значат, шириною не меньше трех аршин, глубиною одного с полуаршинна. Внутри их и по всему мысу великий ельник и березник вырос. Тут же копаны бывали ямы, знатно для каких поклаж»[16].
Она закрыла книгу, не сообщив ее названия, и пояснила:
– В свое время эту запись опубликовал Н. К. Чупин в «Географическом и статистическом словаре Пермской губернии» в 1873. А вот фрагмент карты «Карта 1775 года. На ней обозначены: Ермаково городище и там же реки: Серебрянка, Утка Межевая, Тагил и Тура. Здесь же: Чусовая. И населенные пункты: Серебрянский завод, деревни Кедровка и Лайская, Туринский завод. Там мы и искали тот самый Кокуй-городок. Могу свой отчет о раскопках вам предложить. Вот читай, у меня глаза чего-то устали, – протянула она Павлу стопку листов пожелтевшей бумаги с машинописным текстом на них.
Павел поблагодарил, положил листочки перед собой на стол и стал читать вслух:
«Городище расположено близ устья р. Кокуй, там, где она впадает в Серебрянку. Правый и левый берега Кокуя низкие, поэтому строители земляного городка устроили свое убежище на расстоянии 250 м северо-восточнее правого берега Кокуя, на высоком береговом мысу речки Серебрянки. Мыс расположен на первой надпойменной террасе. Она наклонена с северо-запада на юго-восток – к реке. Площадка городища ориентирована в том же направлении», – он прервался, перевел дыхание и спросил у хозяйки дома, слушавшей его, как и Сергей, внимательно и не сводя глаз с его напряженного лица:
– Можно дальше читать?
– Чего же нельзя, читай, коль интересно. И я заодно послушаю, что там понаписала…. – ответила она добродушно. – Если устал, то дарю этот экземпляр, у меня еще есть, можете взять, вдруг где сгодится…
И Павел продолжил чтение:
«Городище окружено с трех сторон валом и рвом. Оборонительные сооружения аналогичны по устройству укреплениям Ермакова городища на р. Н. Тагил. Вал расположен с внутренней стороны площадки городища, ров – с внешней. Береговая линия не имеет укреплений. Вход на городище находился в его юго-восточной части. Ширина площадки городища с севера на юг 24 м, длина с запада на восток 54 м, общая площадь 1296 кв. м.
Вал и ров хорошо сохранились в юго-восточной части городища на протяжении 32 м. К востоку линия вала прерывается. Сохранились только отдельные овальные, вытянутые части вала и отрезки заплывшего рва. Северная линия укрепления также представляет собой отдельные участки вала и рва. Очевидно, они являются остатками земли от землянок. Размеры земляных углублений 3×3 м, 2×2 м. В северо-западной части городища, так же, как и в юго-восточной, линия оборонительных сооружений не доходит до береговой черты. Но назначение этой части оборонительной линии пока непонятно…»
Павел закончил читать и спросил:
– Так все же зимовал Ермак с казаками в Кукуй-городке или нет?
– Трудно сказать, нужно продолжать раскопки дальше, может быть, тогда будет окончательно понятно. Мне думается, что Кокуй когда-то изначально был мансийским поселением, но опустел в XIV–XV веках, а уже в XVI–XVII веках его использовало русское население. Был ли тут Ермак? Если и был, то недолго. Возможно потом, пока не нашли другой путь через Верхотурье, пользовались и волоком и останавливались на ночлег сибирские первопроходцы.
– Скорее всего, – сказала она в завершение их беседы, – то место стоянки старателей, занимавшихся добычей золота. Жаль, но чтоб прийти к такому выводу, нами было потрачено множество сил. Может, найдутся те, кто продолжит наши исследования.
Павел извлёк свою карту и попросил хотя бы приблизительно обозначить место Кукуй-городка, что она охотно сделала.
– А где нам искать волок, по которому казаки перетаскивали свои струги? Как вы считаете?
– Волок должен был проходить где-то возле знака «Европа-Азия», между деревней Кедровка и Верхняя Баранча. Вы на машине? А как собираетесь добираться? На автобус уже опоздали, – она кинула взгляд на висевшие на стене «ходики», – пешком да еще с вашей поклажей далековато будет.
– Я их на попутку проходящую постараюсь посадить, – подал голос из прихожей бдительный Валера.
– Желаю удачи, – она протянула Павлу узкую, по-мужски твёрдую, приученную к физической работе, ладонь.
На автобусе они доехали до окраины городка, где Валера остановил с первой же попытки проходящий пустой лесовоз «Урал». На этом они расстались и больше гостеприимного парня Павлу встречать не приходилось. Забравшись на сиденье, они разъяснили водителю, куда и зачем им нужно попасть, и попросили высадить их в том месте, где поблизости протекает хоть какая-то речка. Тот кивнул в ответ и в разговоры до самой остановки не вступал.
…Уже спустя много лет Павел нашел сообщение в печати, что в первые годы уже двадцать первого века Институту истории и археологии Уральского отделения Российской Академии наук поручили выявить точные координаты городища, произвести учет и определить границы земельного участка. Сотрудники института произвели обследование городища и заложили несколько разведочных шурфов, провели космическую топографическую съемку местности и фиксацию точных координат Кокуй-городка. Велись съемки местности на фото и видео с квадрокоптера.
И в последующие годы на территории раскопки продолжили сотрудники областного краеведческого музея совместно с краеведами из этих мест. Оказалось, что Кокуй-городок гораздо в несколько раз больше по площади от первоначально исследуемой еще первой группой археологов. С двух сторон он граничит с реками, а с тыльной стороны найден не то ров, не то овраг глубиной в несколько метров. Там же обнаружены в форме кругов диаметром порядка 12 метров основания от шатров или чумов числом более десяти. То есть площадь каждого жилища 110–115 кв. м. А самое главное, найдены боевые топоры, стрелы, корабельные скобы, керамика и прочие металлические предметы. Предметы военной тематики могли быть как русского, так и мансийского происхождения. Напрашивается вывод, что некогда на этом месте произошло ранее неизвестное сражение между русскими ратниками и воинами из числа аборигенного населения.
Да и уральские исследователи подтверждали, что «Тагильский» или «Сибирский» волок – это место недалеко от памятника Европа-Азия между деревней Кедровка и Верхняя Баранча, ниже по склону горы, по перевалу между двух рек Серебренная и Журавлик, через реку Чуй. Это классический, описанный в летописях, вариант маршрута, причем подтвержденный многочисленными находками. Там, где река Журавлик широкая с заболоченными углублениями, в этих местах сделана насыпь, река как бы сужена, чтобы не растекалась, и образовалось глубокое русло, удобное для судоходства.
Уральские перевалы, на которых побывал казачий отряд, даже по своим очертаниям отличались от привычных всем горных перевалов Кавказа и Крыма. Как и в некоторых других местах Среднего Урала, тут располагались большие седловины, основательно заболоченные даже в летнюю пору. Именно по ним отряд Ермака пересек линию, разделяющую Европу и Азию. После небольшого отдыха казаки начали спуск по восточному склону Уральских гор. Спуск потребовал меньшего напряжения сил, нежели подъем. Главные трудности остались позади. Близ перевалов брали начало ручьи, впадавшие в Журавлик и Баранчук. По их руслу казаки и продолжали свой путь.
Кроме того, в публикациях уральских краеведов сообщается, что еще в конце XVIII века «струги ермаковы и поныне многим лесникам известны, ибо где они на берегах оставлены, вырос на них кустарник немалый».
Хотя, нужно признать, заросшие лесом струги могли принадлежать не обязательно Ермаку, а царским судовым ратям, следовавшим по его следам. Ремезов в своей «Служебной чертежной книге» сделал помету: «Волок Ермаков» и красным пунктиром обозначил путь экспедиции по реке Серебрянке, затем по одному из ее притоков, названному им «Чуй», и далее за волоком по рекам Журавль, Баранчук и Тагил.
Если принять во внимание расчеты Строгановского летописца, то казаки прошли реку Чусовую до устья Серебрянки всего за четыре дня, а Серебрянку преодолели за два дня. Якобы тогда они и поставили земляной городок под названием «Кокуй». Когда городок был готов, стали «перевозиться» за 25 «поприщ» через волок на реку Журавль[17]. Но рассказу летописца доверять полностью нельзя, поскольку в более ранних летописях сообщение об этом отсутствует.
Если на Волге и на Дону, Днепре волоки были оборудованы специальными катками из бревен для облегчения перетаскивания судов, то ничего подобного на Урале не было. Чтобы добраться до перевала, казаки рубили просеку в чащах и буреломе. У них не было возможности выровнять каменистый путь и волочить суда по земле, используя катки. Пришлось тащить грузы и суда на руках. Запорожцам случалось переносить свои «чайки» по степи на большие расстояния. Один турецкий автор писал, что казаки делали из веревок лямки и, словно носильщики, поднимали суда себе на спину. Порой они переправляли до трехсот «чаек» по суше и таким путем появлялись на Черноморском побережье в совершенно неожиданных местах. Запорожские «чайки» были крупнее волжских стругов. Они вмещали по 50–70 человек. Казаки Ермака выстроили себе несколько тяжелых стругов. Но в его отряде преобладали легкие струги. Их казаки смогли перетащить через горы.
Так, прибыв в Москву, Черкас Александров рассказывал, что казачий отряд «с Серебряной реки шел до реки до Борончука волоком, и суда казаки на себе волочили». В сказах из Кунгурской летописи также сообщалось, что казаки оставили на Серебрянке тяжелые суда, а легкие «таскали на Тагил реку через волоки».
Когда Камень остался позади, Ермаку пришлось позаботиться об экипажах и грузах с брошенных тяжелых судов. Мелководные ручьи были непригодны для спуска на воду новых стругов. Пришлось наскоро рубить деревья и мастерить небольшие плоты. Люди вздохнули с облегчением, когда за поворотом показалась речка Баранчук. Речка имела протяженность немногим более 65 км, берега ее отличались крутизной. По Баранчуку флотилия спустилась на Тагил. Тут уже ничто не препятствовало ее плаванию. В ширину Тагил имел до 60–80 метров, в глубину – до полутора метров.
Еще Павел нашел довольно интересные сведения о переходе казаков Ермака через Уральские горы, оставшиеся в народной памяти. Это событие нашло свое отражение в народных сказаниях, былинах, песнях. Около 1742 года на Урале был записан сборник песен и указан автор – Кирша Данилов. Оригинал рукописи долгое время хранился у заводчика Прокопия Демидова, после его смерти перешёл к М. Н. Хозикову, а в 1802 году – к Фёдору Ключарёву. Русская старина тогда была в моде, так что Ключарёв поручил своему подчинённому Андрею Якубовичу подготовить материал к печати. В 1804 году под названием «Древние русские стихотворения» был издан первый вариант сборника, включавший лишь часть текстов из собранных[18].
Вот краткий фрагмент из этого сборника об уральской эпопее:
И пошли (они) вверх по Чусовой реке,
Где бы Ермаку зима зимовать.
И нашли они печеру[19] каменку на той Чусовой реке,
На висячем большом каменю,
И зашли оне сверх того каменю,
Опущалися в ту пещеру казаки,
Много – не мало двесте человек;
А которые осталися люди похужея,
На другой стороне, в такую же оне печеру убиралися,
И тут им было хорошо зима зимовать.