…Сибирская осень, чуть посопротивлявшись, покорно уступила свое место зиме, и время для вылазок за пределы городской застройки закончилось. У Павла начались уроки, на которых он вел занятия по предметам, которые по большому счету не особо трогали его душу, в то время как история героического похода казаков Ермака по-настоящему волновала его и была интересна.

Почему так случилось? Трудно сказать, возможно, в нем проснулось чувство, называемое зовом предков, когда каждый человек рано или поздно начинает задумываться, а что было до него. Вот только для одних множество вопросов остаются до конца не решенными, а другие посвящают этому всего себя, причем до самого конца своей жизни.

Важно было другое. В силу своей профессиональной подготовки Павел неплохо знал законы физики, большинство из которых излагалось в виде формул. И стоит в них поставить те или иные значения в виде цифр, как по ходу решения получишь нужный результат. Главное, что он уяснил: любая задача имеет решение. Нерешенных задач практически не существует, если придерживаться правильного порядка в вычислениях.

Так и в истории, думал он, стоит выстроить все известные факты в один ряд, сопоставить их и рано или поздно ты получишь ответ на свои вопросы. А вопросов, как он убедился, было великое множество. Поэтому требовалось изучить все, что о походе Ермака известно. А для этого надо иметь доступ к той литературе, что была издана, а уж потом пускаться в поиски.

Он поинтересовался у Сергея, где тот брал те самые летописи, с которых делал выписки. Ответ для Павла прозвучал весьма неожиданно: в музее. Как в музее? По представлениям самого Павла, там выставлено оружие, картины и даже скульптура самого атамана, при чем здесь книги? Оказалось, музей располагает богатейшей библиотекой, где хранятся книги, изданные даже до революции.

Павел понял, что нужно как можно быстрее попасть туда, где хранятся все эти богатства.

В библиотеке его бабушки, насчитывающей несколько сотен книг, имелось даже несколько дореволюционных изданий. Но Павел всего лишь раз или два брал их в руки, поскольку там был малопонятный для него алфавит, содержащий буквы, давно исключенные из современных правил написания. Конечно, он улавливал смысл того, что в них излагалось. Но рядом с домом находилась библиотека, где он всегда мог взять интересную для себя книгу, читаемую без особых затруднений.

Потому и порог музейной библиотеки он переступил нерешительно, готовый ретироваться по первому требованию. Нашел дверь с табличкой «Научная библиотека» и вошел внутрь. Его поразили высоченные, упирающиеся в потолок стеллажи с книгами, часть которых сияла золотым тиснением переплетов.

Женщина в очках, сидящая за столом, покрытым зеленым сукном, с недоумением взглянула в его сторону и вновь наклонила голову, продолжая чтения какого-то фолианта. Взгляд, который она бросила на Павла, нес в себе все, что угодно, но только не расположение или взаимопонимание. Павел ощутил себя деревенским забулдыгой, ввалившимся в залы Эрмитажа в замасленной телогрейке и в кирзовых сапогах, заляпанных грязью. Тем не менее он нашел в себе силы спросить, можно ли ему взять какую-то книгу на дом.

Тут же последовал почти мгновенный ответ, смысл которого сводился к тому, что он, вероятно, ошибся адресом. Впрочем, другого он и не ожидал, а потому извинился и вышел обратно в темный коридор бывшего Архиерейского дома, где неожиданно столкнулся со своим ровесником, закончившим на год раньше ту же школу, что и он. Поздоровались, и тот поинтересовался, что Павла привело в музей. Он хотел было ответить, будто бы зашел сюда случайно, дабы не вызвать новых насмешек, но, как мог, изложил цель своего прихода. Эдгард, а именно так звали его знакомого, пояснил:

– В библиотеке музея книги на дом не выдаются ввиду их большой ценности, – и он полушутя уставил вверх указательный палец, – а вот в читальном зале ты вполне можешь с ними ознакомиться.

Павел хотел было спросить, как это сделать, но тот продолжил:

– Я тебя сейчас познакомлю с нашей библиотекаршей Тамарой Алексеевной, она, кстати, неплохая женщина, вот только всегда занята, видимо, много работы, да и посетителей хватает.

Потом спросил:

– А тебе какие книги нужны? Автора помнишь?

Павел признался:

– Автора не знаю, но хочется что-нибудь о Ермаке почитать.

– Наверное, художественную книгу? Какой-нибудь исторический роман? – уточнил Эдгард.

– Да нет, романы о нем читал, а сейчас хотелось бы летописи или что-то подобное.

Собеседник с интересом глянул на него и, как бы между прочим, высказался:

– Странное дело, всех почему-то именно Ермак интересует. Вот когда провожу экскурсии, то мои слушатели, вместо того, чтоб спросить о тобольских купцах, губернаторах или хотя бы о ком-то из чиновников, задают вопросы исключительно о Ермаке! Больше ничего знать не желают, а вот Ермака им подавай и все тут. – И он весело рассмеялся. – Да, я понимаю, герой был, великий человек, всю Сибирь покорил, оно и понятно.

Только тут до Павла дошло, что он не спросил у своего соученика, что сам он делает в музее и какие такие экскурсии водит. Оказалось, Эдгард после института устроился работать младшим научным сотрудником в музее.

– Пока младшим, – он опять показал пальцем вверх, давая понять, все еще у него впереди.

На этот раз библиотекарша милостиво приняла их и велела пройти в читальный зал, а следом принесла две книги и положила их перед Павлом на стол со словами, обращенными к Эдгарду:

– Под вашу ответственность. Вы же знаете, мы людей с улицы не принимаем, – после чего удалилась к себе торжественным шагом.

– Не обращай внимания, – покровительственно посоветовал Эдгард.

А Павел мучительно припоминал, какая у его давнего знакомого фамилия, но в памяти всплыла лишь шутливая кличка: «Экибастузов», приклеившаяся к тому еще в школьные годы по неизвестной причине.

– Ну, дерзай, не буду мешать, – поспешил скрыться из читального зала его благодетель, оставив Павла в полном одиночестве.

Одна из книг как раз оказалась «Сибирскими летописями», как значилось на ее обложке, изданная в незапамятные советские времена, а вторая – «История Сибири» автора с немецкой фамилией Миллер.

Он начал с «Сибирских летописей», поскольку Сергей Пятков делал выписки именно из них, но очень быстро запутался, плохо понимая, чем Румянцевский летописец отличается от Погодинского или Сибирского. Вроде во всех излагались примерно одни и те же события, но по-разному. Ему было непонятно, зачем приводятся все эти похожие тексты, когда гораздо проще было бы дать единое описание похода, так сказать, классический вариант.

Тогда он открыл книгу Миллера. С ней оказалось попроще, но автор все равно постоянно ссылался на труды разных летописцев, среди которых появилось и новое для него имя: Семен Ремезов.

Вначале автор довольно подробно описывал историю сибирских народов и их правителей. Не знакомые для Павла имена он просто не читал, пытаясь наконец добраться до самого похода Ермака. Наконец он наткнулся на знакомые названия рек: Иртыш, Тобол, Тура. А дальше прочел имя: Тайбуга. Сразу вспомнился старый Хабидулла с его родословной, где имелось то же самое имя. Значит, этот невзрачный листок не плод чьих-то фантазий, как он к нему поначалу отнесся. Тем более что предположить, будто сам Хабидулла или кто-то из его родственников знаком с текстом в изложении самого Миллера, было просто немыслимо.

У него в голове смешались услышанные им легенды, летописные тексты и вдобавок ко всему какой-то еще немецкий автор. Он даже пожалел, что занялся не своим делом. Наконец мелькнула фамилия Строгановых, а там и волжского атамана Ермака. Он пролистал сразу несколько страниц и нашел то, что его больше всего занимало последнее время: битва при Бабасанах. До этого описывалась казацкая хитрость с посаженными в струги чучелами в казачьих одеждах, цепь, которой воины Кучума перегородили реку, но вот про Алтын-кыр – ни слова.

Зачитавшись, Павел даже не слышал, как зашла библиотекарша и объявила о закрытии читального зала. Он с надеждой поинтересовался, можно ли прийти завтра, и получил положительный ответ.

Снег на Софийском дворе искрился в свете фонарей, и контуры собора невольно заставляли его думать о прошлом. И тут он вспомнил, что не посмотрел, в какие годы этот самый Миллер написал свою «Историю Сибири», и кинулся обратно. Библиотекарша уже закрывала дверь в свое книжное хранилище и, с удивлением воззрившись на него, спросила:

– Вы что-то забыли?

– Скажите, а когда Миллер написал свою «Историю Сибири»? Я забыл посмотреть…

На этот раз она улыбнулась вполне дружелюбно и ответила:

– В середине восемнадцатого века. Стыдно не знать, молодой человек.

Но Павлу нисколько не было стыдно, наоборот, у него появилось чувство, будто побывал в этом самом восемнадцатом веке, и он радостно зашагал по расчищенной от снега дорожке в сторону дома, сознавая, вот он и узнал столько нового, что требовалось все это как-то осмыслить, прочувствовать, впитать в себя и… Лишь после этого продолжать поиски.

Если бы простой учитель физики Павел Хворостов взял на себя труд поинтересоваться, кто еще писал о походе Ермака, то его удивлению наверняка не было бы предела, поскольку об этом писали сотни, а то и тысячи авторов. Неоднократно издавались исторические романы с приключенческим сюжетом, посвященные смелому казачьему броску в центр Сибирского ханства, существовали многочисленные статьи и просто информационные публикации как в нашей стране, так и в зарубежной печати. Всего не перечислишь, а тем более не сосчитать. А каким из них можно верить и насколько, очень большой вопрос.

Историки давно уже ломали копья буквально по каждому вопросу: по какой причине и с какой целью начался поход; когда именно он начался; сколько человек участвовали в нем; где происходили те или иные сражения, и, наконец, кто такой и какого рода был сам атаман Ермак Тимофеевич.

Но это лишь маленькая толика вопросов, всплывающих время от времени в различных публикациях. Прежде всего, было неясно, каким летописям можно верить, а каким нет. Получалось, за четыреста лет накопилось столько вопросов, что вряд ли найдется тот человек, который может на все из них ответить. И не просто ответить, а доказать свою полную правоту. Таких ответчиков с каждым годом становилось все больше, но это совсем не значило, будто бы их точка зрения правильная.

А может и впрямь истина известна лишь Господу Богу, а простому смертному доступ к ней закрыт? Может и так.

Историческая наука, как та же физика, зиждется на незыблемых постулатах, но и они не вечны. Стоит усомниться, а тем паче доказать их неверность – и рухнет множество теорий и потребуется время для разработки новых. В этом и суть любой науки, что наши взгляды на мир рано или поздно должны меняться. Давно ли люди считали землю плоской, а все планеты Солнечной системы, включая само Солнце, по их представлениям, двигались вокруг Земли? Так и в истории со временем меняются взгляды на события, произошедшие в прошлом.

Вот поэтому Павлу даже повезло, что он начал интересоваться походами Ермака, можно сказать, с чистого листа, не испытывая влияния тех или иных специалистов в этом вопросе. Он последовательно шел по следам атамана, не торопя события, постепенно узнавая новые детали, переваривая их в своей памяти, решая для себя возникающие вопросы, раз за разом приближаясь к намеченной цели.

Ему не нужно было писать статью для какой-то научной конференции или готовить экскурсию на эту тему, он просто терпеливо ждал, когда судьба сама откроет ему двери в мир прошлого, а любое наше желание исполнимо, стоит лишь очень этого захотеть. Главное, не нужно подгонять судьбу, иначе ее отлаженный механизм начнет давать сбои и в результате не заметишь, как твое желание попадет в руки совсем другого человека.