Русские зодчие, заложившие за все времена существования Русского государства сотни, а то и тысячи городов, начавшихся с небольшого острога, обнесенного бревенчатым тыном разросшегося затем до величественных размеров. Мастера преуспели в выборе значимых и удобных мест для своего детища. Чаще всего, то были вершины холма в местах слияний нескольких рек, благодаря чему горожане получали не только легкий доступ к воде, но еще и удобный путь в соседние земли.

Русские города становились не только военными крепостями на дальнем порубежье, но и вбирали в себя вольных переселенцев, не пожелавших оставаться на прежних местах. Шли в те города молодые парни чаще всего не женатые, не отягощенные семейными заботами, поступали на государеву службу, брали себе в жены татарок, калмычек, а то и вовсе таких же безродных девок, все за свой короткий век повидавших, не боявшихся ни бога, ни черта и рожавших потом деток, на них похожих, живущих без страха и оглядки, считавших, будто им все по силам, за что б они ни взялись.

Так строился и обживался много веков подряд главный сибирский город Тобольск, ни в чем не знавший предела и понуждения.

Витал среди сибиряков дух свободы и вольности, впитанный еще со времен непокорной казацкой вольницы, принесшей за Урал на сибирские просторы свои законы чести и доблести, незримо передававшиеся их потомкам. Оно понятно, царские наказы о единстве земли Русской никак нарушать или там порочить не можно. Но и они свой предел имеют. А коль ушел в тайгу на долгий промысел или по реке в самое низовье спустился, где иные народы жительствуют, кто ж о тех указах вспоминать станет? Тут иначе поступать следует, по-христиански, а, значит, по совести. Вот только совесть у каждого свою особь имеет: одна наперед человека говорить начинает. Тогда как иная спит беспробудно и добро со злом частенько путает.

Что и говорить, страдали от вольных людей, по лесам и рекам рыщущим, местные инородцы. Жалобы частенько писали, защиты просили. Бывало, и найдут, осудят ослушников, а чаще покладут то письмо в общий ящик в надежде, что сами охальники найдут приключение на свою буйную головушку. А нет, Божий суд грозит каждому, и миновать пока его никому из смертных не удавалось.

Так вот и обозначились на земле два мира: один праведный, живущий в ладу с законом, а другой – по своим преданиям и поверьям.

Те, у кого власть, видать, под себя законы писали, а потому и других к тому побуждали. Всем же остальным иного выбора не оставили, как жить в вечном страхе при любом непослушании.

Может, потому татары сибирские, ощущавшие себя прежде хозяевами на своей земле, при власти из Москвы поставленной задумались вдруг, в их ли сторону дело обернулось, когда рядом, поблизости, такой сосед появился, с которым большой дружбы не сложилось, а перечить себе дороже. Но иного выбора им никто не предложил, да их самих о том и не спрашивали. Дескать, живите как умеете, а что дальше из всего этого сложится, то видно будет.

Так и старый Хабибулла рассуждал: открываться перед тем русским парнем ему не следует, но и скрывать от него то, что многим известно, тоже ни к чему. Парень тот вроде особой корысти для себя, как многие, не имеет, но кто знает, чем его розыски обернутся. А ну как вслед за ним нагрянут разные там старатели с лопатами, приборами, распотрошат древние могилы, зверье распугают и, что сыщут, свезут в свои музеи, до которых ни Хабибулла, ни родные его сроду не доберутся. Пусть все остается по-старому, а там жизнь сама покажет, кто из них прав. На то она и жизнь, чтоб загадки загадывать, а тем, кто спешит все наперед узнать, первому по лбу и достанется.

Природа словно специально создала причудливый сказочный ландшафт, с которым мало что могло сравниться. Это, прежде всего, излучина непокорной, словно характер капризной женщины, реки, бросавшейся то в одну, то в другую сторону света на великой Сибирской низменности, возникшей на месте огромного, навсегда исчезнувшего моря времен ледникового периода. На память о нем остались извивы плоскогрудых холмов, некогда служившие берегами морской стихии и изрядно заболоченные без конца и края, но так до конца и не избавившиеся от сырости и влаги, скопившейся там за прошедшие тысячелетия.

Более живописного места для устройства стольного города не могла создать самая буйная, наделенная воображением человеческая фантазия. Любой путешественник, попавший сюда, мигом очаровывался увиденным, и эта сказочная картина, пригодная для красочной обложки книги русских сказок, навсегда запечатлелась в его памяти.

Город, воздвигнутый знавшими свое дело умельцами, казалось, парил в небесной сини на фоне причудливых облачных сочленений, словно мираж, который может в любой момент исчезнуть, раствориться, явив окружающую вокруг него непроходимую тайгу.

Средневековые сторожевые башни, зубчатая стена, окружавшая величественные пятиглавый собор и белый шпиль колокольни, притягивали взгляд, манили к себе, оставаясь при этом величественными символами могущества самодержавной власти.

Вряд ли это столь притягательное место оставалось свободным в те давние времена, когда селились на речных берегах древние рыбаки и охотники. Здесь вполне могли обосноваться языческие жрецы, шаманы, уставив на мысу своих деревянных идолов, куда простой люд нес богатое приношение, просил богов о доброй охоте и продолжении рода.

Не потому ли первый острог строители заложили на соседней горе, и лишь много позже возвели воеводские палаты на обрыве возвышающегося речного берега.

Рядом с воеводским двором занял свое подобающее по сану место дворец Сибирских архиереев, вскоре повышенных в статусе до митрополитов. И здесь природа позаботилась об их равном статусе, разместив их на вздымающемся над нижней частью города холме, но аккуратно поделив его пополам глубоченным разрезом оврага, превращенного со временем в удобный для подъема взвоз, названный Прямским. Хотя издалека его излучина не особо была заметна, а потому все строения, именуемые Кремлем, кажутся единым целым. Хотя, если сказать по правде, словечко это, кремль, не совсем подходит Софийскому собору и архиерейским палатам, чудом выжившими после многочисленных пожаров и людского вмешательства в их облик. На воеводском дворе вырос крепкий каменный корпус в три слившихся в единое целое этажа, более известные как Присутственные места, где нашел свое прибежище многочисленный штат губернских чиновников. А вот архиерейский двор непонятным образом сумел сохранить прежний вид, явленный сторожевыми башнями, зияющими рядом бойниц для огненного боя по противнику, если вдруг таковой сыщется на безлюдных просторах Сибирского края. Венчали его два православных собора для зимнего и летнего богослужения Всемогущему Господу, осветившему эту землю Своим негасимым светом.

По имени одного из них владыческий двор стал зваться Софийским, подразумевая тем самым Премудрость Божью.

Правда, ни Павел, ни Сергей тогда еще далекие от церковной премудрости, просто любовались величественным видом городских построек, открывавшимся перед ними с высоты Панина бугра. Холмы, созданные по воле все той же проказницы-природы, словно были специально задуманы для пристального созерцания уличных извивов подгорных частей Тобольска. И в то же время давали возможность оценить задумку основателей города, избравших для него удачное место. Лукавая подсказка природы как бы намекала им, что без нее вряд ли кому удастся создать что-то подобное среди хмурых лесов и топких болот, не будь на то ее воля.

Вот и хан Кучум решил явиться казакам Ермака с вершины берегового обрыва, собрав вокруг себя своих нукеров, готовых к бою за свое владычество. Но казаки не убоялись его грозного вида и приняли вызов, вступив в сражение, закончившееся бегством могущественного хана.

Возвышенность, прозванная Паниным бугром, считалась жителями города не пригодной для жилья, а потому сохранила свой первозданный вид благодаря крутому взгорью и отдаленности от основного жилого массива. Потому Павел с Сергеем не сразу нашли дорогу, ведущую на верх плоскогорья. Неподалеку виднелся рукотворный проезд к Старому перевозу через Иртыш, где в былые времена, в теплые летние дни, любили устраивать пикники тобольские обыватели. И хотя сейчас стоял сырой осенний день, насыщенный влагой грядущих дождей и непогоды, но Павел с Сергеем, понимая, что вскоре на кручи Панина бугра будет вообще не взобраться, выбрали время для осмотра Чувашского мыса, близ которого некогда и состоялась решающая битва, после чего вся матушка-Сибирь влилась в состав Русского государства.

Павел, первым взобравшийся наверх, пройдя несколько сот метров, в изумлении замер у обрыва. Перед ним открылся делающий очередную петлю вдоль холма Иртыш, и узкая береговая полоса, на которой, судя по всему, состоялось главное сражение четыре сотни лет назад.

– Неужели это здесь случилось? – невольно понизив голос, спросил он у Сергея.

– Судя по всему, именно здесь, больше негде, – согласился тот. – И что ты думаешь на этот счет?

Павел еще раз оглядел окрестности, представляя себя то на месте Ермака, то его противника, и принялся рассуждать:

– Интересно, ведь у Кучума должна быть конница, а на берегу она была бесполезна. Как думаешь?

– Трудно сказать. Может, после того, как они не смогли остановить казаков, пока они плыли, а потом отбросили конницу Маметкула под Бабасанами. Тогда они решили напугать их своим грозным видом, а потому и выстроились на вершине холма.

– Ага, стройными рядами. Не получилось, однако. Интересно, если у Ермака было где-то около пятисот человек, то сколько собрал Кучум? Тысячу? Две? А может, даже пять тысяч?

– Думаю, раза в два их было больше, чем у Ермака, а может и в три, и в четыре раза. Но они выбрали неверную тактику, сгрудившись на берегу. Понятно, сделали засеку, иначе говоря, баррикаду из бревен и всего, что под руку попадется. Думали за ней отсидеться, не вышло.

– Мне кажется, если бы их было чересчур много, они бы только мешали друг другу, и, чего доброго, один другого в бою покалечили. Сражаться строем они явно не были обучены, а так, наваливались всей толпой, как в обычной драке.

Самому Павлу не раз приходилось участвовать в уличных потасовках, когда каждый решает сам за себя и в результате, стоило кому-то одному броситься бежать, как следом за ним устремлялись другие. Их обычно не преследовали. И так было ясно, на чьей стороне победа. Здесь, у Чувашского мыса, наверняка произошло нечто подобное. Вряд ли все были довольны правлением Кучума, и кто-то явился на его вызов просто из страха, надеясь числом победить небольшой казачий отряд.

– Вспомни картину Сурикова, – подсказал Сергей, – по его мнению, на стороне Кучума было большое число охотников севера. Помнишь, они в своих лодочках сидят, одетые в шкуры. Вряд ли их кто учил рукопашному бою. Из луков постреляли, и как только кого-то из них подстрелили, сделалась паника, и они на тех же самых лодках быстренько уплыли восвояси.

– Очень похоже, – согласился Павел. – К тому же Мамедкула ранили, об этом, кстати, в летописях сказано.

– Мне один краевед рассказал местную легенду, почему этот бугор Паниным прозвали. Знаешь что-нибудь об этом?

– Да, что-то слышал, да точно не помню. Расскажи.

Сергей, словно былинный сказитель, повел рукой в сторону видневшейся поблизости березовой рощицы и начал:

– На этом месте, где-то здесь, городок был знатного татарского мурзы. До революции проводили любительские раскопки. Вроде как этим занимался тобольский художник по фамилии Знаменский…

– Точно, в честь его еще улица на горе названа, там теперь новый корпус института выстроили, – отозвался Павел.

– Вот-вот, да я не об этом. Кстати, все находки этот самый Знаменский потом продал в Финляндию.

– Как так? – не поверил Павел. – Кто ему это разрешил?

– Я же говорю, то до революции еще было, не углядели. Так вот, в отряде Ермака был атаман по имени Никита Пан, так он углядел, что татары пешим строем сражаются, значит, где-то у них кони спрятаны, он и попросил у атамана нескольких человек, чтоб наверх скрытно подняться и коней пугнуть. Тот согласился. Вот они к коням подобрались, закричали, засвистели, кони и понеслись к обрыву, воинов, что наверху с луками стояли, казаков обстреливали, вниз сбросили. Короче говоря, Кучум видит, дело плохо, и ускакал подальше, а там и все остальные вслед за ним. После боя Ермак сотника Никиту к себе подозвал, похвалил и будто бы сказал ему: «Пусть эта гора твое имя носит». Вот так и стал этот бугор Паниным.

Павел внимательно слушал его, пытаясь понять, могло ли такое случиться. Но возражать не стал, спросил о другом:

– А почему вот этот мыс еще и Чувашским зовут? Тебе что-нибудь о том известно?

– Тут разные мнения есть. Одни пишут, будто его прозвания по-хантыйски звучит как «чеваш», что якобы в переводе значит «олений город». Но есть и такая версия, будто здесь чуваши свой лагерь разбили.

– А откуда здесь чуваши взялись? – не поверил Павел. – Они вроде в Сибири никогда не жили.

– Заглянешь ко мне, дам почитать, что об этом написано.

Они несколько раз прошли вдоль обрыва, пытаясь найти хоть какие-нибудь следы давнего сражения, но все было тщетно. Судя по всему, это место было давно облюбовано любителями старины, о чем говорили многочисленные ямы, обнажившие глинистую почву. И если что-то здесь и осталось от тех давних событий, давно перекочевало в закрома «черных копателей».

Зато теперь Павел окончательно убедился, что не оставит своих поисков, связанных с походами Ермака, и обязательно побывает во всех местах, где прошла его дружина.

Историческая справка

Чувашский мыс находится непосредственно в городской черте Тобольска. Его название неоднократно упоминается в сибирских летописях. Археологические раскопки М. С. Знаменского в 1879 г. дают основания считать, что на Чувашском мысу некогда существовало древнее югорское поселение, что подтверждается рядом найденных артефактов до появления на этой территории тюркских переселенцев. В дальнейшем раскопки проводились в разные годы с 1970 по 1994 год. Их результаты подтвердило наличие угорского городища на территории мыса.

По предположению одного из первых сибирских историков, П. А. Словцова, чувашей в Сибири быть не могло и название нужно переводить с остяцкого языка. Так, археолог В. И. Мошинская выдвинула теорию о том, что название «потчеваш» могло произойти от двух слов остяцкого происхождения, «пеш», «печ» (хант.) – «олененок» и «вож» – «городок». Другая версия говорит о том, что на мысу был возведен городок для воинов чувашей, где они проживали, что и дало название этому мысу[8].

В Ремезовской летописи сообщается: «Ружей же не было у кучумлян, только луки и стрелы, копья и сабли, у чувашей было две пушки, казаки заставили их умолкнуть, и те сбросили их с горы в Иртыш. Когда стоял Кучум на Чувашской горе, то, видя большие потери среди своих, молился со слезами сам и все неверные, приказав агунам и абызам своим взывать с мольбою к кумирам, но спали боги их, и оказался (Кучум) беспомощен и опозорен, тесним невидимою силой, и задумал бежать. А сражались три дня без сна неотступно».

«Недостаток продовольствия заставлял казаков горячо желать иметь поскорее решающее сражение с ханом. Такой случай представился 23 октября, когда большой отряд татар появился на берегу Чувашского мыса и внизу засеки. Казаки с криками: “С нами Бог!” бросились с городка Атика в наступление. Царевич Маметкул, который был во главе татар внизу на берегу реки, защищался очень храбро. Отряд татар под предводительством самого хана действовал не менее решительно на Чувашском мысе усиленной стрельбой из луков, старясь помочь находившимся внизу. Но всего этого было недостаточно, чтоб заставить казаков отступить. Счастье, очевидно, было на их стороне, и они одержали над неприятелем такую победу, что Кучум и Маметкул должны были думать только о спасении своей собственной жизни. О потерях казаков ничего не говорится в летописях. Но известие об этом имеется в Синодике Соборной церкви в Тобольске, где сказано, что в этом сражении погибли 107 казаков, которым и поныне ежегодно в первое воскресенье Великого поста поётся “Вечная память”».

И далее:

«В Ремезовской летописи по поводу этого сражения отмечено, что Кучум кроме обыкновенного оружия татар: стрел, луков, копий и сабель имел ещё две пушки, которые он поставил против казаков на Чувашском мысу, но казаки будто бы умели их заговаривать, так что эти пушки не могли им причинить никакого вреда, а потому хан, вынужденный бежать, будто бы приказал сбросить их с высокого берега в реку Иртыш»[9].