…Ранним утром следующего дня Павел встречал Пяткова на деревенской автобусной остановке. Тот оказался единственным пассажиром в автобусе, прибывшим на полчаса позже предписанного ему расписания. Но деревенские жители давно привыкли к подобной неразберихе в параметрах кем-то наспех спланированной временной системы координат, не отражающей реальной картины происходящих событий. Они радовались и тому факту, что о них вообще кто-то помнит и заботится как бы полушутя и, между прочим, согласно служебному долгу. Если автобус по неведомой причине вообще не приходил, радовались и этому. Значит, сэкономят денежку на проезд и на покупки чего-то там на первый взгляд нужного, порой необходимого, но без чего можно было вполне существовать и дальше, наперекор воле и хотению близоруких управленцев, пользующихся по большей части служебным транспортом.

Впрочем, может, оно и к лучшему находиться на солидном отдалении от громадья планов столичной верхушки, решившихся строить мало кому понятный прообраз земного Эдемского сада по своим собственным лекалам, начиная с коммун, колхозов, аграрных комплексов и прочих фигур речи, мигом становящихся ругательными словами, обрастающими матерными глаголами и деепричастиями. Тем более что на деле любое сельское сообщество являло своим унылым ликом довольно отвратное зрелище, сравнимое разве что со знаменитыми авгиевыми конюшнями, а то и с некогда славным градом Помпеей после извержения проснувшегося вулкана.

Какая же сила, взявшаяся неизвестно откуда на сибирских просторах, сумела изничтожить не просто сотни и тысячи, а миллионы ладных крестьянских дворов и вселить ужас в лица их оставшихся в живых обитателей, взирающих на все кругом равнодушным взором нищего?

Павел не раз задумывался об этом, но ему даже в голову не приходило обвинить в том ныне здравствующих вождей, утвердивших о значительных переменах во всем, чего бы ни коснулся их указующий перст. Ему казалось, будто самих обитателей ветхих лачуг устраивало их нищенское существование, вековая неустроенность в силу временного пребывания на этой земле. Но другого ответа он на свои вопросы просто не находил…

В иные халупы трудно было войти внутрь, не согнувшись в три погибели, а там взору вошедшего бросалось в глаза нехитрая мебель: дедовская лавка, щербатый с протертой до дыр клеенкой самодельный стол, русская печка в полдома, тусклая, обсиженная мухами лампочка под потолком, рукомойник на стене, деревянная бочка, прикрытая крышкой, чаще просто ведро с водой, принесенной с речки. На полу домотканые половички, полинялые занавески на мутных оконцах и керосиновая лампа на случай частых отключений электричества. Он даже не мог себе представить, как бы сам смог жить в этакой убогой избушке, поскольку был он городской житель. Зато его всегда удивлял неугасимый оптимизм и безбоязненная, открытая улыбка большинства селян.

«Э, паря, наши деды, гляди-ка, хуже того жили. У них света и того не было, случилось, сидели по домам при камельке, плошке масляной, а то и с лучиной в светце, а тут, гляди, лампочку ввернул и готово. А чтоб в город съездить, мыслимо ли дело, по три дня уходило! А щас, аж самому не верится, ежели там вдруг да не загуляешь, можно и в один денек обернуться. Чего ж не жить-то?»

Но его, Павла, сельские проблемы волновали столь же мало, как молодого жеребчика не трогали проблемы, заботившие вовремя не покормленного пожизненно посаженного на цепь верного хозяйского пса. Такова его доля. Зато у него впереди была целая жизнь, и, чем веселее, с приключениями он ее проживет, тем лучше.

Да и какой молодой парень в этом возрасте задумывался о цели своей, а тем более чужой, жизни? Живешь и ладно, успевай радоваться, грусть, она сама придет, вот тогда точно, не возрадуешься…

Потому тайна Алтын-кыра взволновала его не столько самой возможностью найти там клад или какие-то следы, подтверждающие древнюю легенду, сколько возможностью приобщения к древней тайне, предстоящими приключениями, а они обязательно будут, в этом он не сомневался, поскольку первой прочитанной в его жизни книгой был «Остров сокровищ», и все эти годы он носил в себе мечту повторить судьбу главного героя. Пусть ни во всем, но хотя бы в главном и пережить такие же приключения.

Не зря считается: какие книги прочитаны тобой в молодости, то потом именно они становятся плитами, которыми ты мостишь свою дорогу в будущее. Они становятся твоей стартовой площадкой для разбега, а иногда и взлета в иной мир, твой космос, где ты сможешь найти все, чего недоставало тебе на земле. И чем больше прочитанных книг, тем выше подъем. И, главное, не увлечься и вовремя вернуться обратно. Остановиться и суметь приземлиться в той же точке, откуда стартовал. А это не так-то легко сделать, поскольку для любого иные миры гораздо предпочтительней, интересней, и стоит чуть там задержаться, не заметишь, как забудешь путь на родившую тебя землю.

Но и об этом Павел пока не задумывался, хотя где-то в глубине души понимал – любой и каждый должен возвращаться в свой дом, как бы далеко ни уводили его романтические приключения.

…Они с Сергеем шли по главной улице давно пробудившейся деревне по обочине расквашенной первыми осенними дождями дороги и ни у кого не вызывали удивления тем, что у каждого из рюкзака за плечами торчали зачехленные стволы ружей и оба мало походили на рабочих мужиков, занятых кто ремонтом трактора, кто поисками денег на утреннюю опохмелку, а то и еще чем-то своим, неоценимо важным и насущным.

Местные мужики почему-то испытывали большее пристрастие к рыбной ловле, чем к охотничьему промыслу. Благо деревня стояла на берегу одной из главных сибирских рек и вокруг было полно мелких притоков и редко кем посещаемых озер. Может, у одного-двух из полсотни хозяев деревенских дворов и было где-то схоронено старое ружьишко, а то и запрещенная мелкашка на черный день, но большинство мужиков считали охоту делом неприбыльным и даже разорительным.

Что толку с пары чирков или пусть там даже селезней, когда нет никакой гарантии, что ты их добудешь, потратив зря дорогие патроны. Проще поставить сети в тихой заводи или фитили, по-местному – морды, плетенные из ивовых прутьев, и раз в пару дней вытряхивать из них переливающихся с серебряным отливом чешуи карасиков, окуньков, а то и юрких щучек. И расходов тебе никаких, и улов обеспечен, коль найдешь для того нужное место.

Потому на Павла с Сергеем смотрели лишь с любопытством, а то, скорее, с сочувствием, заранее предполагая – вот вернутся они пустопорожними и на вопрос: «Чего добыли?», привычно ответят: «Ноги».

Только сами они шли по деревне совсем с другими целями, никак не на охоту за верткой осенней птицей, а в поисках чего-то более важного и для них значимого, а потому лица их, да и сама неторопливая походка подчеркивали серьезность задуманного дела.

– Как на ту сторону попадать станем? – на ходу, чуть обернувшись, спросил Сергей, и его с желтоватым оттенком глаза лукаво блеснули. – Я вот вплавь могу, а как ты, не знаю.

– Ничего, кто-нибудь да перевезет. Мир не без добрых людей, – благодушно, так же на ходу, откликнулся Павел, – на берегу с утра обязательно кто-то есть, пастухов перевозят или на рыбалку кто собрался…

– Скорее, возвращаются с рыбалки, – поправил его Сергей.

– Точно, вижу, там два мужика сети на берегу перебирают.

Действительно, два пожилых мужичка старательно очищали рыболовную сеть от застрявшей в ней травы и потемневших от долгого пребывания в воде похожих на растопыренные человеческие пальцы жучков.

– Как улов? – поздоровавшись, спросил Павел.

– Какой на хрен улов, – с матерком, недружелюбно глянув в его сторону, ответил один. – Ушла вся рыба. Два плава дали, и все впустую. Как у Миньки в кармане. Так говорю, Мишаня? – кивнул он в сторону напарника, сосредоточенно распутывающего узлы на мокрой бечеве.

– А ты чё, проверял? Откуль знашь такды, – беззлобно откликнулся тот, не отрываясь от работы.

Судя по всему, шуточная перебранка была делом для них привычным, вполне безобидным, и велась она для заполнения пауз, возникающих во время работы.

– А ты выверни, покажи людям, а то так, глядишь, не поверят, – не унимался первый рыбак.

– Ага, сам свои карманы и выворачивай. Мне будто заняться больше нечем.

– Вот, поговори с ним, – хохотнул первый мужик и спросил: – А вы-то чего хотели? Про рыбу узнать? Так на рыбнадзор не похож, я всех их, хапуг, на морду знаю и хвоста сроду не оставят, все выгребут. А вы, поди, охотники будете? Тогда вам лучше на ту сторону, здесь утки сроду не бывало и, глядишь, уже не будет. Вывели всю.

– И мы об этом же, – вступил в разговор Сергей, – а как там, на той стороне, говоришь, табунки летают?

– Еще остались. По утрам такой гомон стоит, будто наши бабы меж собой ругаются. Городские, что ли? Тебя-то видел со студентами, – кивнул он головой в сторону Павла. – А ты к нему в помощь, поди, приставлен девок охранять? – адресовал свой вопрос Сергею.

– Чего ж их охранять, не от вас же, не украдете, поди, своих девок полно, – в тон рыбаку ответил тот.

– Это точно, нам своих забот хватает, не до девок. Куревом не богаты? – поинтересовался он. – А то мои вымокли, не досмотрел.

– Курево имеется, как без него, – тоже, подстраиваясь в тон мужицкого разговора, ответил Павел и вытащил пачку сигарет, – на ту сторону забросите, пачка ваша.

– И то хорошо, – согласился мужик, заботливо засовывая сигареты в нагрудный карман. – Может и выпить найдется?

– Чего нет, того нет, – развел руками Сергей, – но мы подумаем, в следующий раз обязательно захватим.

Мужик, имени которого они так и не узнали, оставил напарника на берегу заниматься сетью, неторопливо столкнул лодку на воду и махнул рукой:

– Залазьте, только осторожно, шлюпку мою не переверните, а то опять сигареты замокнут.

Коричневые, цвета свежевыделанной бычьей кожи воды Тобола упруго обнимали узкую, во многих местах битую дюральку и, словно шутя, поигрывая ей, подкидывали вверх на встречных волнах. Если винт мотора оставался в воде, то нос лодки, словно клюв гигантской птицы, взлетал то вверх, то опускался к самой воде и с протяжным вздохом хлопал по поверхности реки, рассыпая кучу разноцветных брызг, подхваченных лодкой, долетавших до лиц зябко водивших плечами пассажиров, пролетали над головами, спеша быстрее вернуться обратно в родную стихию.

Если Сергей с Павлом, укрывшись от встречного ветра и брызг от стремительно летящей по волнам дюралевой посудины, уселись спиной на носу и не всматривались в надвигавшихся на них левый берег реки с илистым дном и с узкой песчаной полосой вдоль кромки воды, то хозяин лодки не обращал абсолютно никакого внимания на речные брызги и резкий встречный ветерок, а лишь щурился и моргал, когда в лицо ему прилетал очередной заряд, изрыгаемый водной стихией. Его измазанная речным илом пятерня крепко вцепилась в рукоять подвесного мотора, и вся натруженная фигура говорила о готовности умереть, но не выпустить хоть на мгновенье черную рукоять, отполированную до зеркального блеска частым ее применением. При этом он время от времени ловил взгляд Павла и хитро подмигивал ему, что-то выкрикивал, но за ревом мотора невозможно было разобрать ни слова. Прощаясь, когда они спрыгнули на прибрежный песок, он, заглушив двигатель спросил, как бы между прочим:

– Обратно когда ждать?

– Кто ж его знает, как повезет, – отозвался Сергей.

– Это я к тому, дескать, могу встретить. Только учтите, наш магазин до девять работает. Правда, Райка может и из дома продать, но лучше будет до закрытия успеть.

– Кто это Райка? – не понял Сергей.

– Продавщица, кто ж еще, – махнул рукой рыбак, отталкивая лодку веслом от берега.

– Понятно, – неопределенно ответил на этот раз Павел, – мы учтем…

– Бывайте пока, – крикнул лодочник, дергая за ремень стартера. Мотор взревел, и лодка, все так же подпрыгивая на волнах, помчалась обратно.

– Наш человек, – усмехнулся Сергей, – ладно, давай показывай свой план. В какую сторону двинем?

Они шли около двух часов по жидкому осиннику, перемежаемому березками, растущими по краям высохших к осени топей. Вся земля была испещрена копытами пасшихся где-то поблизости коров, но самих животных видно не было, их по осени угоняли вглубь бесчисленных лугов, тянущихся вдоль неспешного течения Тобола. Иногда встречались небольшие, похожие на ручейки речушки. Чьи-то заботливые руки приспособили для перехода через них подгнившие бревна, хотя местами приходилось искать обход, чтоб не залезть в топкую грязь. Машинных следов им ни разу не попадалось, несмотря на то, что зимой здесь наверняка заготавливали дрова, о чем говорили попадавшиеся им на глаза старые поленницы дров, по какой-то причине не востребованные хозяевами.

Дороги, как таковой, не было, зато меж деревьями петляла узкая тропа, то уходившая резко в сторону, то возвращавшаяся на прежний маршрут, втягивающаяся все глубже в массив подступавшего к путникам густого хвойного леса.

Несколько раз Сергей с Павлом недолго спорили, в какую сторону им идти дальше, когда тропа раздваивалась, предлагая на выбор диаметрально противоположные направленияя. Но каждый раз Павлу приходилось уступать, потому как Сергей, не считаясь с его мнением, уверенно направлялся в выбранную им сторону.

– Какого черта мы полезли в эти болота? – раздраженно высказался уверенно шагавший Сергей. – Не верю, будто здесь кому-то взбрело в голову строить оружейную мастерскую. Неужели не могли найти более удобное место? Вряд ли мы что-то сможем найти, враки все это…

Павел чувствовал себя виноватым в затеянном походе, а потому больше отмалчивался, предпочитая не отвечать на сердитые реплики Сергея. Наконец он не выдержал и предложил:

– Если так, давай повернем обратно, я не против.

– Нет уж, коль отправились в лес, давай хоть разведаем, что здесь за места. Скоро должна тайга начаться, может и подстрелим что-нибудь на обед. Ты случайно перекусить с собой ничего не захватил?

– Случайно захватил. Булку хлеба. На большее денег не хватило.

– И то хорошо. Надеюсь к вечеру вернемся в деревню. Там что-нибудь да съестное наверняка найдется.

– Хорошо, действительно, коль пошли, глупо с полпути возвращаться, тем более половину мы уже одолели. Гляди, и вправду густой лес пошел, а вон и грива, похоже про нее мне мужик рассказывал.

Смешанный лес, по которому они шли до этого, неожиданно оборвался, и впереди лежала, словно след огромного животного, вдавленная кем-то огромная заболоченная во многих местах низина, покрытая массивными кочками, обросшими пожухлыми остатками осоки. По краям низины виднелся густой хвойный лес, до которого им еще предстояло дойти.

– Ну что? Передохнем немного и двинемся дальше? – спросил Сергей, беря на себя роль старшего в их небольшой экспедиции. Они присели прямо на свои тощие рюкзаки, тем более в них ничего существенного не было. Павел извлек захваченную им булку ржаного хлеба, вспомнив слова своей бабушки, говорившей: «Без запаса в лес не суйся, там столов накрытых не сыщешь». И Сергей неожиданно обнаружил в своем рюкзаке несколько малосолых огурцов и пяток красных помидор, а вместе с ними спичечный коробок, наполненный солью.

– Вот ведь Аннушка хоть бы слово сказала, – улыбнулся он, отчего его сосредоточенность и кажущаяся суровость мигом исчезли, – заботится, значит.

Фляжки с водой были у каждого, и они неторопливо перекусили, делясь впечатлениями.

– Мне кажется, раньше где-то здесь русло Тобола проходило. Так что, если и были тут какие строения, они должны на берегу старого русла находиться. Надо старинные карты поискать, сразу понятно будет, что и как изменилось. Тебе о том мужик твой ничего не рассказывал?

– Да нет, я и не спрашивал, – откликнулся Павел.

– Надо было у рыбаков поинтересоваться…

Они сложили остатки продуктов в рюкзаки и хотели было идти дальше, но их привлек шум крыльев, и, подняв голову, они увидели стаю птиц, пролетевших низко над ними. Сергей схватил расчехленное заранее ружье, но, чертыхнувшись, опустил.

– Тьфу! Да это же вороны. Откуда они здесь взялись?!

– Кто бы знал. – Павла этот факт не особо озадачил. Ему и раньше приходилось встречать этих вечных странниц по свалкам и помойкам, разорителей крестьянских полей где угодно, хоть в глубине трудно проходимого леса.

– Ну что, мы идем? – спросил он, зарядив на всякий случай и свою одностволку.

– Конечно идем, какие вопросы, – ответил Сергей.

Но едва они прошли первые сто метров по болоту, как навстречу им поднялась густая стена тумана, причем такого плотного, что Павел едва не потерял из виду идущего чуть впереди него Сергея.

– Откуда тут туман взялся? – удивился тот. – По всем законам физики его здесь быть не должно. Ладно, идем дальше, где-то он обязательно закончится.

Но чем дальше они шли буквально на ощупь, тем все больше теряли всяческую ориентировку, к тому же день оказался пасмурным, и солнечные лучи совсем не пробивались сквозь толщу туч.

– Что будем делать? – спросил Павел. – Так и заплутать недолго. Ты компас случаем не захватил?

– У меня его сроду не было. Компас хорош, когда картой пользуешься, а так никакого толку.

– Не скажи, ты хоть представляешь, где север, а где юг? А я честно отвечу, понятия не имею.

– Ничего, сейчас до леса доберемся, там легче будет, новую тропу найдем, она нас обязательно куда-нибудь да приведет.

Наконец со стороны реки подул легкий ветерок, и густой туман, нависший плотной пеленой над болотом, чуть рассеялся, но его отдельные клочья продолжали висеть в разных местах, как это бывает на запотевшем стекле, когда образуются небольшие просветы, через которые можно различить отдельные предметы. Путники осмотрелись по сторонам и обнаружили, что они нисколько не приблизились к лесу, а, скорее всего, кружили в тумане по болоту, поскольку находились практически в центре его.

– Что за чертовщина, – выругался Сергей, – какое-то заговоренное место, никак к себе не подпускает. Ничего, все равно дойдем. Сейчас точно знаем, куда идти. Ту высокую сосну видишь? – показал он рукой в сторону видневшейся вдалеке одинокой сосны. – Давай к ней двинем.

Павел не стал возражать, полностью отдав старшинство Сергею не только в силу его возраста, но и опыта. Тот как никак не первый год охотился, а потому повидал всякое, и покорно поплелся вслед за ним.

Примерно через полчаса они наконец очутились в лесу, где и следовало искать те самые песчаные холмы, о которых деревенский мужик рассказывал Павлу. Но неожиданно Сергея что-то насторожило. Он наклонился и внимательно принялся рассматривать то ли чьи-то следы, а может быть, иные признаки чего-то, обеспокоившие его.

– Что там? – поинтересовался Павел.

– Похоже, медвежий помет. Причем свежий. Медведь не иначе как годовалый, а значит, и мамаша где-то рядом. У тебя жакан есть?

– Чего? – не понял Павел.

– Пуля, говорю. Патроны с пулей или хотя бы с крупной картечью патроны ты с собой прихватил?

– Нет, зачем они мне. Все с дробью на уток.

– Ясно. На тебя надежда слабая. Хотя, может, никого и не встретим. Помет вчерашний. Могли они отсюда уже далеко уйти. Впрочем, кто их, этих медведей, знает. Может, они за нами вон из-за тех кустов наблюдают…

Павлу от этого стало как-то не по себе, захотелось стать поближе к дереву, чтоб в случае чего… А чего именно, он сформулировать не мог. Он был уже не против вернуться обратно, и ну его, этот Алтын-кыр, вместе со всеми его сокровищами.

Ему вспомнились всяческие предания о сокровищах, охраняемых дикими зверями, а то и злыми духами, вперемешку со скелетами убитых грабителей и прочей атрибутикой, присутствующей при этом. Он уже пожалел, что в школьные годы увлекался чтением приключенческой литературы, где правду трудно отличить от вымысла. И вот теперь отдельные сюжеты легко проступали в памяти, заслоняя реальность.

– Мне старые охотники говорили, медведь редко первый нападает на человека. Чаще случается как раз наоборот, – попробовал успокоить себя и Сергея Павел.

– А тебе приходилось когда-нибудь сталкиваться с медведем? – повернувшись к нему, спросил Сергей.

– Пока нет. И хорошо, если и дальше не придется.

– Мне тоже. Думаю сейчас нам пока нечего опасаться. В крайнем случае я захватил с собой несколько патронов с пулями…

– Одну для себя оставь, – неудачно пошутил Павел.

– Там видно будет, – не отозвался на его остроту Сергей. – Идем дальше?

Павел кивнул, не желая показаться трусом, и они двинулись по узкой тропе, едва заметной среди осыпавшейся хвои и увядшей травы. Вскоре перед ними предстал невысокий песчаный холм, на вершине которого росло несколько молодых сосен. Они взобрались на него, но никаких следов, говорящих о том, что здесь были какие-то строения, не нашли. За ним виднелся другой такой же холм и чуть дальше следующий.

– Интересно, откуда они взялись тут? – спросил Павел. – Вряд ли это рукотворное сооружение.

– Скорее всего, природное, – согласился Сергей. – Я же говорил, река текла где-то поблизости, и эти холмы были когда-то намыты водой.

Чуть в стороне они заметили непонятные ямы, заросшие травой. Подошли поближе. Из земли торчали сгнившие бревна, рядом валялось дырявое ведро без дужки, наполовину истлевший кирзовый сапог, виднелись следы так и не заросшего травой кострища.

– Похожи на землянки. Кто же их строил и зачем, не понятно, – ни к кому не обращаясь, рассуждал в слух Сергей. – Если охотники, то должны были избушки поставить, а землянки… То для меня загадка.

– Я слышал, будто это дезертиры здесь когда-то прятались, – поделился своей догадкой Павел.

– Очень может быть. Ладно, будем искать твой колодец или как?

Они подошли к следующему холму и взобрались по его наклонному склону на самый гребень, принялись внимательно разглядывать землю под ногами. Сделав несколько шагов в одну и другую сторону, Сергей заявил:

– Дальше идти не вижу смысла. Если этот колодец, о котором тебе рассказали, где-то и был, то, судя по описанию, где-то здесь. Только вряд ли за четыреста лет хоть какие-то следы от него сохранились. Тут надо археологов вызывать и снимать верхний слой, исследовать все, что под ним находится.

Павлу не оставалось ничего другого, как согласиться. Но как только он открыл рот, чтобы ответить, как вдруг где-то поблизости прогремел выстрел и у него над головой что-то просвистело, а вслед за тем от толстенной сосны, стоящей за ним, отскочил кусок древесины и упал к его ногам. Он невольно пригнулся, хотя понимал, поздно. К тому же они с Сергеем были как на ладони перед стрелком, что засел где-то поблизости, так что у того полное превосходство и при желании он мог уложить их обоих.

Сергей же, пригнувшись к земле, взвел курки своего ружья и, встав на одно колено, поводил стволом в поисках стрелка. Но Павел остановил его:

– Прекрати, мы его все равно не видим, просто пугает. Значит, мы кому-то дорогу перешли, надо выбираться побыстрее отсюда подобру-поздорову.

– Да ты спрячься за дерево, а я попробую его обойти, – шепотом ответил Сергей. – а то кто знает, что у него на уме, может, просто промахнулся.

– Непохоже. Не стоит рисковать, тут не наша территория. Мне охотники рассказывали о таких случаях. Ты приезжий, местных обычаев не знаешь, а я вот наслушался. Уходим. Связываться с местными не стоит, к тому же наверняка он не один. Как бы бедой все не обернулось…

На этот раз Сергей его послушался, и они спустились на ту сторону холма, тем самым скрывшись от стрелявшего в них, и совсем было хотели возвращаться обратно, закинули снятые рюкзаки за плечи, как Сергей указал ему под ноги со словами:

– Смотри, что это?

Павел глянул под ноги и увидел обломки замшелых кирпичей, торчавших из земли. Он нагнулся, чтоб поискать, нет ли там еще чего-то интересного, но спутник поторопил его:

– Пошли, лучше мы сюда в другой раз вернемся. И не одни. Ты прав, мы кому-то помешали, скорее всего, браконьерам. Хорошо, что вообще живыми выберемся, а то бы списали нас на медведей.

Дойдя до реки, они криками вызвали знакомого рыбака, который будто бы только их и поджидал, сразу откликнулся и перевез их обратно.

– Магазин еще открыт, – вполне определенно намекнул он улыбаясь, поглядывая с кормы лодки на Сергея, сразу признав в нем старшего.

– Давай сегодня чекушкой обойдемся, – предложил тот, – а завтра свозишь нас на Бабасаны.

– Можно, – согласился тот, – только завтра, чур, расчет дополнительный.

– Договорились, – ответил Сергей.

Сойдя на берег, Павел поспешил к своим подопечным студентам, чтоб узнать, не заболел ли кто, обеспечивают ли их работой и вообще дать знать о себе. А Сергей с пронырливым рыбаком, любителем крепких напитков, прямиком отправились в пока еще открытый магазин.

Побывав у студентов и убедившись, что у них все в порядке, Павел вернулся к месту своего проживания, именуемом «Домом приезжих». В типичную сельскую гостиницу, где размещали командированных специалистов, наведывающихся по делам своей службы в местный колхоз. Обедать ему приходилось в небольшой столовой, разместившейся в обычной деревенской избе, приспособленной для цели общепита. Но поскольку в этот вечер он припозднился, пришлось обходиться чаем с остатками ржаной булки, но и это для него было в радость после пережитых испытаний.

Сергей объявился уже в темноте, ближе к полуночи, а потому Павел встретил его весьма неприветливо:

– Чего так поздно? Я уже думал, не случилось ли что.

– Подожди, – прервал его, ничуть не смущаясь за свой поздний приход, Сергей, – ты не представляешь, что мне рассказал наш перевозчик. Надо было с самого начала с ним поговорить, прежде чем в лес соваться.

– Надо было, надо было, – с обидой в голосе передразнил его Павел, – чего ж не поговорил? Всё было бы быстрее, ты же не верил мне с самого начала.

– Я и сейчас не особо верю, но ты лучше послушай, что он мне рассказал. – Сергей, не снимая сапог, прошел в центр комнаты, уселся на стул и вынул из кармана небольшой блокнот.

– Вот, послушай. Во-первых, этого рыбака зовут Федор…

– Федот да не тот, – все еще обиженно попытался пошутить Павел, – чего же такого он тебе наговорил?

– А вот что. Оказывается, в соседней деревне живет некий Хабибулла, чьи предки были когда-то очень важными людьми. Точно не скажу, кем они именовали себя, но вроде как князьями, а может, шейхами, я в этом особо не разбираюсь. Так вот, на той стороне Тобола все земли когда-то принадлежали их роду. И кто-то из них даже воевал с самим ханом Кучумом. И сейчас они тоже считают те земли своими.

– Не может быть, – не поверил Павел, – откуда он все это знает? Ты что, выпил с этим Федором?

– Самую малость, не мог же я отказаться, а то бы ничего этого не узнал.

– Тогда понятно. Ну, хорошо. – Павел снизил тон, поскольку его тоже заинтересовал рассказ Сергея. – Пусть они даже когда-то владели теми землями. И что с того? У нас после революции частной собственности на землю нет. Не верится, будто бы здесь, в Сибири, это не так. И к нам с тобой все это какое отношение имеет?

– Да самое прямое. – Сергей не унимался и спешил высказать все, что узнал от рыбака Федора. – Два сына этого Хабибуллы никого в свои владения на той стороне реки, – и он выделил голосом, – как они считают, – адресуя это специально Павлу, – и близко не подпускают, почти постоянно живут там. Местные об этом знают, а потому не суются ни на охоту, ни за ягодами на ту сторону, не хотят связываться с ними. Говорят, у них там какое-то святилище что ли. Я толком не понял.

Павел слушал его с недоверием, хотя и понимал, не верить рыбаку у них нет никаких оснований. Зачем ему сообщать посторонним людям такие подробности, не сам же он их выдумал.

– Куда же милиция смотрит? Давно бы изловила этих охранников, чтоб другим неповадно было, а то, неровен час, пристрелят кого-нибудь. Что тогда?

– А ничего. Участковым здесь служит сын или кто из родни Хабибуллы, он наверняка в курсе их дел. Все шито-крыто. Заявлений нет – и молчок.

– Значит, если мы, к примеру, заявим, что по нам стреляли, то и тогда никакого расследования не будет? – высказал свое предположение Павел.

– А какие у нас доказательства? Нас только на смех поднимут. Кто поверит, будто мы там оружейную мастерскую хана Кучума искали. Да никто.

– А твой рыбак не говорил, кто именно были предки этого Хабибуллы? Может, имя какое называл? Вдруг о нем в летописях что-то говорится.

– Вроде говорил, – начал вспоминать Сергей, – помнится или Едугай или Едыгай, а может Едигир, точно не помню. Завтра спросим у него, а сейчас давай спать, поздно уже.