…Начавшийся 14 августа Московский международный кинофестиваль оказался как нельзя кстати. Эта новость затмила трагедию, произошедшую в небе над Днепродзержинском. По радио, телевидению, в каждом городском кинотеатре Советского Союза в киножурналах «Новости» рассказывали об открытии кинофорума, о его участниках и знаменитых гостях – звёздах мирового кино.

Владислав сдержал обещание. Он вручил девушке абонемент, программу фестиваля и каталог конкурсных фильмов. У Наташи появилась желанная карточка-«вездеход», на которой вместе с эмблемой кинофестиваля красовалась надпись «Организатор». Девушка была в восторге. Её мама сияла от счастья.

Подойдя вечером к мужу, Анастасия Аркадьевна подняла указательный палец правой руки, покачала женской «указкой» и сказала:

– Видишь, я была права. Владик – подходящая пара! Будут ходить вместе на премьеры… Ой! Надо купить что-нибудь подходящее. Наташе совершенно нечего надеть.

Владимир Михайлович тоже был доволен, что ситуация с дочерью разрешается к удовольствию всех сторон. Ильдар, разумеется, был не в счёт.

Удовлетворённый тем, что переживания супруги закончились и проблема «упала с плеч», он согласился обновить гардероб и организовал для мамы и дочери поход в «Берёзку».

Лето в Москве выдалось не слишком жарким. Стояла прекрасная погода.

На 11-й кинофестиваль съехались кинематографисты из 104 стран. Такое обширное представительство уже никого не удивляло. Московский кинофорум встал в один ряд с престижными кинофестивалями планеты, такими как Берлинский, Венецианский, заняв свою очередность после самого авторитетного – в Каннах.

Наташа перелистывала каталог фильмов, участвующих в конкурсе. Было заявлено 34 картины. Девушка останавливала взгляд на названиях и гадала: «На какой фильм сходить? На советский „Взлёт“ – само собой. А вот дальше… Болгарский „Барьер“ или французский „Собаки в городе“… Нет, так не определишь. Надо выбирать страну». Хоть как-то определившись, она вздохнула. «Палитра» стран-конкурсантов предлагала картины не только из стран народной демократии или развивающегося мира, но и работы западных кинематографистов.

– Столько фильмов… Глаза разбегаются. На кого пойдём? – спросила Наташа, набрав телефонный номер своего спутника.

– Есть фавориты. Вероятнее всего, кто-то из них получит «Золотую премию», – уверенным голосом знатока ответил Владислав. – Это «Семь дней в январе» испанского режиссёра Бардема, итальянская картина «Христос остановился в Эболи». И, конечно, советский фильм «Взлёт». Его сняли в этом году, можно сказать, под фестиваль.

– Понятно. Слушай, я про Христа мало что понимаю, чтобы идти на религиозный фильм. Может, ну его?! – неуверенно спросила девушка.

– Это антифашистская картина! – возразил твёрдый голос из телефонной трубки.

…Демонстрация конкурсных фильмов проходила в киноконцертном зале «Россия». Погода располагала, и многие гости пришли задолго до начала церемонии просмотра фильма-«фаворита». Они разгуливали по огромной площадке перед входом в зал, общались, фотографировались.

Главная героиня только что вышедшего на экраны фильма «Мой ласковый и нежный зверь» Галина Беляева заправски наводила свой «Nikon» на коллег и звонко кричала: «Улыбочку!». Стоявший тут же Олег Янковский, напротив, старался не привлекать к себе внимания.

– Смотри, Высоцкий, – аккуратно показал на группу людей Владислав. – Только почему-то я не вижу Марину Влади. Она есть в списке французской делегации.

В сопровождении журналиста появился американский певец и актёр Дин Рид. Он остановился и принялся давать интервью. Видя интерес Наташи, Владислав стал ей тихо переводить ответы американца.

– Я только что приехал в Москву из большой гастрольной поездки по БАМу, – рассказывал в микрофон Дин Рид. – Состоявшиеся встречи с молодыми строителями великой железнодорожной магистрали произвели на меня огромное впечатление. Это не просто смелые люди, обладающие недюжинной силой, покоряющие тайгу. Несмотря на тяжёлую работу, они сохранили тягу к искусству, к музыке, песне.

Я рад вновь побывать на Московском кинофестивале, – продолжил американский актёр. – Говорю не только о фильмах. Кинофорум даёт мне возможность встретиться с интересными людьми из многих стран.

Мимо молодых людей неторопливой походкой проследовал импозантный мужчина с зачёсанными назад вьющимися седоватыми волосами, в тёмной рубашке с распахнутым воротом. Образ дополняли широкие роговые очки, нависшие над густыми усами. Он подошёл к режиссёру Григорию Александрову и почтительно приветствовал советского классика. Они долго общались через переводчика, улыбаясь друг другу.

– А это кто? – спросила Наташа.

– Знаменитый испанский режиссёр Хуан Антонио Бардем, – ответил Владислав.

Наташа крутила головой по сторонам, кивала в приветствии, чувствуя себя приобщённой к кинематографическому Эдему. Её старания не остались незамеченными. Герой польского и советского экранов, покоритель женских сердец Даниэль Ольбрыхский галантно поздоровался и завязал разговор на замечательном русском языке.

– Я начинающая актриса, – ответила на его вопрос Наташа. Её захватили смешанные чувства. Она желала продолжения разговора и одновременно боялась попасть впросак. Но Даниэль снял все страхи, словно почувствовав её скованность.

– Желаю вам успеха. Как фестиваль? – поинтересовался Ольбрыхский.

– Я очень рада быть здесь.

Кстати появившийся польский актёр Ежи Штур извинился и сообщил, что через несколько минут начнётся церемония показа.

…На широкой сцене зала «Россия» актриса Елена Проклова представляла собравшимся зрителям творческую группу картины «Взлёт» – двухсерийного фильма о судьбе основоположника теоретической космонавтики Константина Циолковского.

Периодически отбрасывая в сторону длинный и оттого непослушный провод, ведущая двигалась вдоль череды мужчин, поочерёдно передавая микрофон создателям картины – режиссёру Савве Кулишу, главному оператору Владимиру Климову, сценаристу Олегу Осетинскому. Тут же рядом в строгом чёрном костюме с бабочкой стоял угловатый «Циолковский». Непризнанного гения сыграл поэт Евгений Евтушенко.

Члены группы рассказывали, как непросто проходили съёмки.

Оператор Владимир Климов вспомнил про лютые декабрьские морозы, во время которых в Ленинграде снимали сцену прощания Циолковского с погибшим сыном. Члены съёмочной группы одели на себя всё, что могли, даже намотали на головы шарфы.

– Актёр, изображавший покойного, лежал в гробу в одном мундирчике. А на дворе тридцатиградусный мороз, – рассказывал Владимир Михайлович и, видя реакцию зала, улыбаясь, продолжил: – Вижу, от «покойника» пар поднимается. Я ему кричу: – Не дыши. Задержи дыхание.

– Я ещё живой, несмотря на ваши старания, – ответил голос из гроба.

Собравшиеся в зале отреагировали моментально. Несмотря на серьёзность заявленной темы, по залу пронёсся хохот, перерастающий в аплодисменты.

…Традиционно высокий интерес к фильмам, соревнующимся за призовые места, не шёл ни в какое сравнение с желанием зрителей попасть на внеконкурсный показ. Раз в два года, в течение двух недель в Москве показывались картины, которым не суждено было выйти в советском прокате. У киноманов, да и простых советских зрителей появлялась уникальная возможность заглянуть за границы «железного занавеса», посмотреть мировые шедевры, имевшие кассовый успех на Западе. Кинозалы творческих союзов, кинотеатры, в которых демонстрировался «запретный плод», становились местами паломничества москвичей и гостей фестиваля.

На 11-й кинофестиваль британцы привезли мистический триллер «А теперь не смотри» режиссёра Николаса Роуга, вышедший на западные экраны в 1973 году.

Поначалу в картине всё выглядит драматично, но пристойно. Утонула девочка, игравшая на берегу пруда. Ошеломлённые супруги, потерявшие дочь, отправляются в Венецию, которая из современного города превращается в город теней. Появляются странные соседи, из каналов то и дело извлекают трупы. Помимо сюжета зрительский интерес подогрели снявшиеся в картине оскароносная британская актриса Джули Кристи и не менее популярный канадский актёр Дональд Сазерленд.

Но не мистика и не жертвы серийного убийцы испугали высокое кинематографическое начальство. Наверху решили, что эротические сцены, присутствующие в картине, широкому московскому зрителю смотреть не пристало. И было принято решение ограничить показ одним сеансом в Центральном Доме литераторов.

Лучшей рекламы нельзя было придумать. В Большой зрительный зал ЦДЛ, рассчитанный на 440 мест, ломанулась вся Москва. Поварская улица, на которой стояло здание, стала напоминать Ходынку.

Но всё это стало лишь присказкой к дальнейшим событиям. Сенсацию на фестивале устроил знаменитый американский кинорежиссёр Фрэнсис Форд Коппола, который привез на внеконкурсный показ свой последний шедевр – «Апокалипсис сегодня».

Кинематографическое сообщество Советского Союза, многие киноманы знали о знаменитых кинолентах Копполы, а кому-то удалось посмотреть его фильмы «Крестный отец» и «Крестный отец-2», вышедшие на мировой экран в 1972 и 1974 годах. Названия фильмов были понятны и говорили сами за себя – гангстерское кино.

Наименование новой картины вызывало много вопросов и тем самым обеспечивало колоссальный интерес. Разумеется, большинство советских граждан не читали одну из книг Нового Завета, содержащую пророчества о конце мира. Но все догадывались, Апокалипсис – это конец света или, по-простому, «кранты»! Взглянуть на «полный каюк» хотелось многим.

Исключительность ситуации состояла в том, что новая эпическая кинолента «Апокалипсис сегодня» пару месяцев назад получила главный приз Каннского кинофестиваля – «Золотую пальмовую ветвь». Даже в Америке большинство зрителей не видели эту картину. А тут для участников и гостей Московского международного кинофестиваля были запланированы три закрытых просмотра. Да ещё каких!

Для демонстрации фильма режиссёр привез с собой самую совершенную аппаратуру. В зрительном зале киноконцертного комплекса «Россия» оперативно установили специальную звуковую многоканальную систему Dolby Stereo, о которой в стране ещё слыхом не слыхивали.

Известие о невероятном показе взбудоражило не только Москву. Профессионалы и любители кино со всего СССР, от режиссеров союзных киностудий до Героев Социалистического Труда – передовиков производств и почётных хлопководов, устремились в столицу достать заветный «билетик». Но попасть на желанный просмотр удалось немногим.

В пятницу, 24 августа, состоялась долгожданная премьера военной драмы «Апокалипсис сегодня», обещавшей стать шедевром киноискусства.

Для участников и почётных гостей фестиваля, журналистов был запланирован второй, ночной просмотр, назначенный на 11 вечера. В киноконцертном зале «России», рассчитанном на 2500 зрителей, были также выделены места для организаторов кинофестиваля, в числе которых оказались Наташа и Владислав.

Задолго до начала премьеры гостиница «Россия», где жили участники и гости фестиваля, была оцеплена милицией. Чтобы подойти к ней, требовался спецпропуск. Чёрные «Волги» проезжали за барьеры и подвозили важных гостей прямо к подъезду Восточного блока гостиницы.

Наташа и Владислав шли по выделенному коридору к уже знакомой площадке перед входом в киноконцертный зал. А с обеих сторон, за барьерами стояли сотни людей, которые кричали, просили, умоляли, предлагали. Наташа вдруг вспомнила, как зимой шла с Ильдаром через такую же толпу желающих попасть на концерт. Она задумалась и замедлила шаг. Стоявшая за барьером дама средних лет растолковала по-своему эту заминку.

– Девушка, возьмите. Золотая. Меняю на билет, – вытянув руку с цепочкой, кричала женщина, обращаясь к Наташе.

Но очнувшаяся от мыслей девушка лишь отрицательно покачала головой.

Пройдя в здание, молодые люди направились в конференц-зал. Перед просмотром режиссёр Фрэнсис Коппола отвечал на вопросы прессы. Пришли не только журналисты, но также известные мастера кино, актёры и просто гости. Все желали взглянуть на человека, имя которого связывали с успехом как в творчестве, так и в бизнесе.

Складывалось впечатление, что Коппола немного нервничал при виде битком набитого зала. А может, переживал из-за того, что перед просмотром обнаружились технические неполадки в звуковой системе, которую устанавливали в сжатые сроки. Уже было объявлено о задержке начала сеанса.

Опытный киновед и руководитель пресс-центра Армен Медведев взялся вести пресс-конференцию.

– Как вы знаете, мы снимали картину на Филиппинах. Приходилось преодолевать много трудностей. Растянулся съёмочный период, фильм вышел за рамки бюджета, – рассказывал Коппола. – Для Каннского фестиваля был смонтирован трехчасовой вариант. Хотя фильм получил первый приз, я бы назвал работу над ним незаконченной. В Москву я привёз более полный и точный вариант картины. Фильм стал длиннее и, как кажется тем, кто его видел, лучше.

– Сообщали, что 15 августа прошла премьера «Апокалипсиса» в США, – донеслась реплика из зала.

– Правильнее сказать, премьеры прошли в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и Торонто, – пояснил Коппола. – Везде театры были заполнены и очереди огибали квартал. Таким образом, в Москве – четвертая в мире премьера.

– Ваши фильмы обошли экраны многих стран мира. И повсюду вызвали живой интерес публики. Чем вы объясняете этот феномен большого успеха? – спросил журналист программы «Время».

– На этот вопрос ответить непросто, – сказал Френсис Коппола. – Всякий коммерческий фильм стоит больших денег. Обычно, работая над дорогой картиной, авторы идут по проверенному пути, обеспечивающему кассовый успех. Поэтому затратные коммерческие фильмы похожи друг на друга. – Мастер на мгновение замолчал, обдумывая ответ. – Я же люблю рисковать, – продолжил Коппола. Его беспокойные руки то поправляли очки, то прижимались к груди или взмывали кверху, как будто поднимали слова, озвученные мысли, значимые для режиссёра. – Ставлю перед собой задачу – чувствовать себя свободно, считая, что идея должна управлять фильмом. Когда я работал над «Крестным отцом», в Голливуде все считали, что я делаю гангстерский фильм. Но реакция зрителей показала, что они правильно поняли. Прежде всего, я хотел показать, что в жизни очень важна борьба Зла и Добра. Это одна из главных тем.

И в новой ленте «Апокалипсис сегодня» я тоже стремился высказаться, – признался создатель киношедевра, всматриваясь в лица журналистов. – Фильмов о войне было много. Мне кажется, что моя картина отличается не только очень дорогими съёмками. Я хочу, чтобы каждый зритель, посмотрев фильм, вышел из кинозала, почувствовав, что это такое современная война. Я обращаюсь прежде всего к чувствам людей, – подчеркнул Френсис Коппола.

В конце встречи к режиссёру выстроилась очередь. Дождавшись, Наташа получила на программке с фильмом желанный автограф и вернулась счастливая к своему спутнику.

Направляющихся в зал журналистов развернули назад. Участников пресс-конференции попросили подождать начала премьеры на улице.

На площадке перед входом было столпотворение. Собравшуюся на просмотр публику в зал тоже не пускали. Специалисты всё ещё продолжали свою работу, старались устранить выявленные проблемы со стереофоническим звуком. Пауза явно затянулась, и маявшиеся гости поёживались в дорогих костюмах, открытых вечерних платьях, никак не рассчитанных на ночной променад.

– Я буду пару дней занят, – сказал Владислав и пояснил: – В Москву прилетает группа сенаторов США. Её возглавляет Джо Байден. Влиятельный политик, член комитета Сената по международным отношениям. В МИДе запланирована его встреча с Андреем Андреевичем Громыко.

Ночной ветерок, разгуливающий среди гостей фестиваля, всколыхнул волосы Наташи. Молодой дипломат внимательно посмотрел в её глаза, взял спутницу за руку и как будто извиняясь добавил:

– Походишь на фестиваль без меня? Это ненадолго. Байден потом улетает в Ленинград.

– Конечно. Занимайся сенатором, – ответила Наташа. Девушке нравилось, что новый кавалер вращается среди «сильных мира сего» и посвящает её в новости «большой политики».

Только к часу ночи изнурённые гости смогли устроиться в креслах. Молодые люди сидели в 15-м ряду партера. Наташа посмотрела на балкон, куда Ильдар смог достать билеты на концерт, и ещё раз с удовольствием оценила возможности нового кавалера. Она крутила головой, разглядывая знаменитых «соседей», сидевших от неё по разные стороны, и столкнулась взглядом с Даниэлем Ольбрыхским. Он пришёл на премьеру с Барбарой Брыльской. Увидев Наташу, польский актёр помахал ей рукой, словно давней знакомой. Девушка засияла внутри и накопившуюся усталость ожидания как рукой сняло.

Свет погас, и на экране началась разворачиваться военная драма. Вроде бы зрителю предложили нехитрую фабулу. Вьетнамская война в самом разгаре. Офицер американских спецслужб получает задание убить бывшего американского полковника, создавшего в джунглях собственное королевство насилия. Для этого он должен отправиться на катере вверх по реке в нейтральную Камбоджу, преодолевая обширную зону боевых действий. Но для капитана спецслужб и его спутников – членов команды катера – поиски сумасшедшего полковника становятся прохождением кругов ада.

…Ни титров, ни названия. Только ковровая бомбардировка леса и разрастающиеся вспышки напалма. Всё это – мысли главного героя. На фоне горящих джунглей, лопастей вертолёта, которые оказываются вентилятором под потолком, проступает лицо человека – капитана Уилларда.

В ожидании нового задания он находится в номере отеля в Сайгоне и потихоньку сходит с ума от жары, алкоголя, и самое главное, – от бездействия. Он предаётся воспоминаниям и уже не может вернуться к мирной жизни. Крушит зеркала и мебель в номере, старается преодолеть вынужденное бессилие: «Я чувствую, что слабею, пока узкоглазые в джунглях крепнут».

Наконец, его привозят в штаб, и двое высокопоставленных военных говорят о задании. Но их рассказ полон загадок. Поначалу они характеризуют американского полковника Курца как одного из лучших офицеров «за всё время существования нашей страны». Затем выставляют его дезертиром, создавшим в джунглях армию из местных жителей, которые почитают его как бога. Главное, в чём обвиняют полковника, – несанкционированное убийство нескольких агентов Южного Вьетнама. Они утверждают, что он сошёл с ума.

Секретное задание для капитана – это вердикт военных, вынесенный полковнику, но вердикт, состоящий из недомолвок со шлейфом недосказанности. Разыскав Курца в джунглях соседней Камбоджи, Уиллард должен «устранить его от командования». Они не говорят «убить», но, внимательно смотря на капитана, добавляют «устранить безвозвратно».

Чем больше капитан знакомится с заданием, тем больше у него появляется вопросов. Он не верит, что выдвинутое Курцу обвинение в устранении двойных агентов во Вьетнаме можно рассматривать как преступление. Уиллард обращается к собственным мыслям: «Инкриминировать кому-то убийство здесь так же бессмысленно, как штрафовать за превышение скорости на гонках „Индианаполис“».

Путешествие в ад начинается на патрульном катере. Вместе с Уиллардом в поиск отправляются четверо. Экипаж ничего не знает о задании и о том, куда их направляет мрачный капитан. Кто они? Разве что у командира этой небольшой посудины есть боевой опыт. Остальные матросы – люди случайные. Стрелок Лэнс, до того как попал во Вьетнам, катался на доске на пляжах Сан-Франциско, механик Джей, которого все называют «Шеф», потому что он бывший повар из дорогого ресторана, и чернокожий стрелок Тайрон, 17-летний парень, рок-н-рольщик, который, по словам Уилларда, родом из «какой-то задницы в Южном Бронксе». У каждого свой характер и своя история.

Небольшой отряд прибывает в расположение вертолётного подразделения. С помощью пилотов надо «перебросить» катер и его команду в устье реки. Но командир «воздушной кавалерии» подполковник Билл Килгор отказывается преодолеть простреливаемый участок – место хорошо укреплено. Однако неожиданно он узнаёт среди членов экипажа Лэнса, который считался лучшим сёрфером на побережье Калифорнии.

Оказывается, возле укреплённой вьетнамской деревни, находящейся в устье реки, разбегаются двухметровые волны. «Почему мне никто не сказал?» – восклицает Килгор. У эксцентричного подполковника есть возможность покататься на сёрфе вместе со знаменитостью. Килгор тут же меняет решение. Ради удовлетворения тщеславия он готов истребить деревню, завалить её трупами, не считаясь с потерями своих солдат. И затем прокатиться на волне.

Раннее утро. На экране разворачивается в боевой порядок «воздушная кавалерия». Ударные вертолёты заходят на атаку, включив в громкоговорителях «Полёт валькирий» из оперы Рихарда Вагнера.

…И тут зрители поняли, что не зря два часа мёрзли на улице. Благодаря установленной многоканальной звуковой аппаратуре над головами сидящих в зале проносились вертолёты, сеющие смерть. Пулемётные очереди, женские крики, разрывы гранат, разлетающийся в клочья санитарный вертолёт с ранеными, который взорвала вьетнамская девочка-подросток, стоны умирающих… Создался абсолютный эффект присутствия зрителей, очутившихся в самой гуще боя.

На лице Наташи отразились смешанные чувства – восхищение и страх. Она прижалась к плечу Владислава, словно пряталась от скандинавских дев Валькирий, которые реяли над полем битвы, решая, кому выжить, а кому – умереть. Не менее ошарашенный Владислав положил свою ладонь на руку девушки.

…Бой закончен, но из джунглей по пляжу продолжается обстрел. Бравирующий Килгор не замечает взмывающих рядом с ним на песке разрывов мин, но они мешают заниматься сёрфингом. Подполковник вызывает самолёты, которые выжигают все окрестные джунгли напалмом. И наконец, сбросив рубашку, монстр в обличии человека торжествует:

– Чувствуешь запах? Это напалм, сынок. Больше ничто в мире не пахнет так. Я люблю запах напалма поутру. Это запах… победы!

Килгор получает удовольствие от войны.

А катер продолжает плавание вверх по реке, накручивая винтом адовы круги, на каждом из которых для всех находящихся в судёнышке уже расписан свой фатальный конец. Обстановка становится всё мрачнее, и в головах людей происходит то же самое. Чем ближе к полковнику Курцу, тем тоньше становится преграда между обличием человека и животными инстинктами, сидящими внутри и вырывающимися наружу.

На пути оказывается вьетнамская лодка, и командир катера Филипс решает вспомнить о своих обязанностях. Капитан Уиллард просит не досматривать лодку. Но командир поступает по-своему, и незапланированная остановка заканчивается тем, что молодой 17-летний матрос срывается, после того как девушка сделала резкое движение. Он расстреливает крестьян в лодке. А девушка просто хотела взять на руки щенка, спрятавшегося за корзиной. Она еще жива, и потрясённый командир катера считает нужным доставить раненую в госпиталь. Выстрелами из пистолета Уиллард добивает девушку и приказывает плыть дальше.

На последнем речном рубеже американской армии капитан встречает солдат, находящихся на грани безумия. Они выполняют работу, которую поручило им командование, но офицеров с ними не видно. Солдаты каждое утро восстанавливают мост через реку, который ночью разрушают вьетконговцы. Наступает утро – и повторяется безумная «карусель», уносящая жизни.

Капитан Уиллард ощущает нарастающий ужас, поглощающий его и членов команды. Он понимает, что его цель – полковник Курц – совсем близко.

Новый виток – и новая сцена. Тот самый 17-летний матросик, расстрелявший от испуга крестьян, получает на кассете звуковое письмо от матери. Она ждет скорой встречи и уже купила подарок. Тайрон прижимает к себе магнитофон. В этот момент его настигает пуля. Чернокожий юноша уже мертв. А на плёнке продолжает звучать с надеждой о встрече взволнованный женский голос.

Потрясённый командир судна пытается поднять бунт и развернуть катер. «Ты тащишь нас в бездну!» – кричит Филипс, считая Уилларда посланником смерти. Но роковой меч уже занесён над его головой. На катер нападают дикари одного из камбоджийских племён. Они осыпают команду игрушечными стрелами из бамбука. Но одно копьё, брошенное с берега, оказывается настоящим. Оно пронзает командира Филипса, и маленький отряд продолжает свой роковой путь.

Словно распущенный клубок ниток водный поток прекращает свой бег и замирает в речной лагуне. Уиллард нашёл королевство Курца. Среди каменных идолов на ветвях деревьев раскачиваются над водой разлагающиеся трупы повешенных.

Капитана давно ждут. Но никто не стреляет. Катер окружают лодки и сопровождают его до берега, где уже выстроилась толпа. Среди них размахивает руками, призывает сойти на берег явно сумасшедший американский фотожурналист, который рассуждает о величии Курца и его философии. Уиллард оставляет «Шефа» на катере с приказом вызвать бомбардировщики в случае, если он не вернётся к назначенному времени.

Прогулка по селению получается короткой. Капитана хватают и сажают в бамбуковую клетку изнывать от жары и распространившегося повсюду смрада смерти. Через какое-то время ему бросают на колени голову «Шефа», оставленного на катере. Не раз смотревшего смерти в лицо, капитана охватывает ужас. Он повсюду. Ужас проникает сквозь прутья и забирается в каждую клеточку тела.

Для чего эти испытания? Почему Уилларду оставляют жизнь? Его освобождают и ведут к Курцу. Наконец, в сумраке пещеры происходит встреча главных героев картины. Сумасшедший полковник и капитан, стоящий на грани безумия, а может и перешагнувший эту черту.

Для зрителей звучит длинный монолог Курца, который рассуждает о войне, о людях, имеющих право убивать.

– Ты можешь убить меня, у тебя есть на это право. Но у тебя нет права судить меня, – говорит полковник. – Человек не может понять, если не знает, что значит ужас… Ужас имеет своё лицо… и ужас должен стать твоим другом, иначе он станет твоим врагом, которого ты будешь бояться…

– Нам нужны люди, способные мобилизовать свои первобытные инстинкты и убивать без чувства, без страсти, не пытаясь судить… не пытаясь судить, – повторяется эхом голос из темноты.

Курц даёт понять Уилларду, что хочет умереть как воин. И когда камбоджийцы совершают языческий обряд, принося в жертву быка, капитан выполняет задание. На экране одно убийство перекликается с другим. Отрубание головы животного, залитого кровью, чередуется со взмахами мачете над телом Курца.

Держа в руке окровавленный клинок, капитан выходит к армии, некогда окружавшей полковника. Они склоняются перед Уиллардом и готовы признать в нём своего нового вождя. Но он проходит мимо, забрав из толпы также преклонившего колени Лэнса, окончательно сошедшего с ума.

Катер плывёт обратно по реке, а Уиллард совершенно не понимает, как жить дальше.

…Бордовые «жигули» пронеслись через спящую Москву и остановились у подъезда Наташи. Потрясённая фильмом, она всю дорогу молчала и сейчас, когда машина остановилась, не знала, что сказать.

Владислав наклонился к её сиденью и приблизил девушку к себе. Наташа обняла рукой его голову и не стала противиться поцелую. Было мелькнувшая мысль про Ильдара тут же пропала. Если барьер существовал, то теперь он растворился под горячим дыханьем соприкасающихся губ.

…Две фестивальные недели прошли. Во вторник, 28 августа, в киноконцертном зале «Россия» вручались призы конкурса.

Золотые премии получили итальянская картина «Христос остановился в Эболи», испанская кинолента «Семь дней в январе» и польский фильм «Кинолюбитель».

Советской картине «Взлёт» вручили Серебряную премию.

– Владик, твой прогноз оправдался, – сказала Наташа и с показным восхищением посмотрела в глаза своему спутнику.

Владислав ответил улыбкой.

– То, что итальянская картина возьмёт приз, угадать было нетрудно, – чуть снисходительно пояснил молодой человек. Словно заглянув в справочник киноведа, тоном знатока пояснил: – Франческо Рози один из самых награждаемых кинорежиссёров Италии. Получал главные призы на Каннском, Венецианском кинофестивалях. – Он приглушил голос, будто раскрывал тайну талантливого режиссёра, и добавил: – А недавно итальянская киноакадемия наградила Рози статуэткой национальной премии – «Давид ди Донателло».

– Я в журнале видела… Американскую статуэтку «Оскар», – подхватила Наташа, которой захотелось показать себя знающей собеседницей, чтобы не выглядеть в глазах кавалера «полной дурой».

– Правильно, – согласился Владислав. – Идею «Оскара» повторили. Но итальянцы вручают своего «героя». Это золотая копия знаменитой статуи Давида. В отличие от «Оскара» у Давида есть мощная подставка. Такой тяжёлый малахитовый кубик с золотой пластиной. На ней гравировкой наносятся победители в разных номинациях. Ну и год, конечно.

– Я и не знала, что ты такой знаток мирового кино, – уже искренне удивилась девушка.

– Когда мы жили в Риме, я изучал итальянское кино, – сказал Владислав, вздохнул и добавил: – Мне было интересно. Даже хотел во ВГИК поступать, но папа настоял на МГИМО.

– Ну и правильно, – сказала Наташа, одобрив выбор родителей своего нового кавалера. Она взяла его под руку и спросила: – Завтра всё остаётся в силе?

Владислав кивнул головой.

Ушедший в историю 11-й Московский международный кинофестиваль забрал с собой солнечную летнюю погоду. Словно природа выполнила обязательства перед организаторами и теперь вольна была поступать как ей вздумается. Москву накрыли облака. Стало по-осеннему прохладно, а по ночам – так просто холодно.

На следующий день посольство Италии давало приём в честь победителей кинофорума. Наташа и Владислав решили прогуляться пешком. От МИДа до здания дипмиссии было рукой подать. Повернув с Арбата на улицу Веснина, они безошибочно узнали нужный дом.

Городская усадьба, построенная в конце XIX века, выделялась среди прочих зданий. Украшенная богатым декором, она была облицована светло-серым песчаником. Трудно было определить, какого стиля придерживался архитектор, возводивший один из самых богатых домов в Москве. Как бы то ни было, в его архитектуре удачно сочетались готика, барокко и московский модерн.

– Красивый особняк, – мечтательно произнесла Наташа. Она вспомнила виллы кинозвёзд, фотографии которых она видела в западных журналах.

– Ещё бы! – согласился Владислав. Он остановился и продолжил: – До революции принадлежал Бергу. Был такой фабрикант, владелец золотых приисков.

К посольству подъезжали чёрные «Волги», иномарки с дипломатическими номерами, автобусы с эмблемой кинофестиваля. Гости выстраивались в очередь и через несколько минут исчезали в глубине портала парадного входа, украшенного античными колоннами.

Пройдя вестибюль, начинающая актриса и дипломат попали в зал, оформленный в готическом стиле с гобеленами, вставленными в узорчатые панели из ценного дерева. С высокого, застеклённого и оттого воздушного потолка свисала великолепная люстра из муранского стекла.

Здесь гостей встречал посол Италии в СССР Джузеппе Вальтер Маккотта.

– Benvenuti all'ambasciata italiana a Mosca, – приветствовал он молодую пару.

– È un onore essere la vostra festa, – вежливо ответил Владислав.

Этот краткий диалог прозвучал для Наташи словно пение райских птиц. Оглянувшись по сторонам, она тихо спросила:

– Владик, что ты ему сказал?

– Я ответил, что для нас является честью присутствовать на сегодняшнем празднике.

– Клёво, – оценила девушка.

Они перешли в бальный зал, уже заполненный гостями. Расписной потолок, разделённый золотыми фресками, зеркала, увеличивающие пространство, и развешанные по стенам картины итальянских мастеров поражали воображение.

Приглашенные прогуливались по особняку. Многих из них Наташа видела в дни фестиваля. Видимо, её тоже узнавали. Она здоровалась, слышала ответ и получала огромное удовольствие от происходящего.

Одна из арок бального зала открыла вход в Красную гостиную. В углу, рядом с роялем, стояло кресло, затянутое красной кожей.

– Мне рассказывали, что здесь любил сидеть и слушать музыку знаменитый режиссёр Висконти, когда бывал в Москве, – сказал Владислав и, задумавшись, добавил: – Все его называли Дон Лукино или граф Лонате-Поццоло.

– Ух, ты. Прямо-таки граф? – не без восхищения спросила Наташа.

– Настоящий миланский патриций, – ответил знаток римской знати. – Его отец носил титул герцога и владел замком в Ломбардии.

– Какая прелесть… Патриций… – растягивая слова, произнесла Наташа.

Они вышли в большой сад и направились в глубь по извилистой дорожке. В одной из беседок, построенной в мавританском стиле, сидела Джина Лолобриджида, наслаждающаяся переливами воды в фонтане.

– Buona sera, signora, – вежливо поздоровался Владислав.

Актриса кивнула головой и вежливо предложила зайти и присесть в беседке.

У девушки от счастья закружилась голова. «Вот так, запросто встретиться с кинозвездой, – всколыхнувшиеся эмоции обрушились на Наташу сокровенными мыслями, – оказаться среди тех, кто входит в круг, закрытый для большинства».

Она представила себя знатной римлянкой, которую окружают патриции, или «светской львицей», разгуливающей по роскошным залам.

Наташа посмотрела на Владислава, о чём-то говорившего с итальянской примой. «Да, мама права, тысячу раз права, – думала девушка, – пусть другие теряют голову. Какая прекрасная жизнь у дипломатов! Вот только он какой-то весь из себя правильный, холодный… Любит ли он меня?.. Ой, да, ладно! Любит, не любит… Но как он умён, сколько всего может… С ним я увижу свет, и свет увидит меня!»

С уверенностью, ставшей привычкой, Наташа взяла под руку Владислава. Она словно зачарованная смотрела перед собой. Сквозь струи фонтана ей показалось знакомое лицо амбициозного прагматика. Он улыбался и остался перед глазами девушки, уже ни с кем не соперничая. От сентиментального романтика не осталось и следа.