Девять лет Степанов жил и работал безвыездно в Енисейской губернии. Он сросся с нею корнями. Здесь похоронена его Екатерина Федосеевна, здесь добыто уважение народов губернии, люди раздвинули свои города и села, строя новые добротные дома, заселяя их, обживая обширные просторы, завели новые промыслы, стали обеспечивать себя хлебом, мясом, рыбой. Губернская казна ощутимо выросла, пополняясь за счет разрастающихся промыслов, рыбоводства, отстрела пушного зверя, добычи золота и серебра, торговли. Значительно увеличилась прослойка грамотных, люди стали читать книги, заниматься народным творчеством, живописью. И за всем этим стоял губернатор, со своей энергией, с запалом добра к людям и патриотизма к Отечеству.

Теперь он выброшен на улицу. Придут ли столь бескорыстные люди на его место? Он за эти годы не создал себе даже ту жировую прослойку, на которой мог бы продержаться несколько месяцев. Он – банкрот. На предъявленные ему к выплате по суду истраченные думские деньги возмещать отказался из принципа: рубли не осели в его кармане. Друзья собрали более трехсот рублей, остальная сумма будет погашена за счет заложенного имения в Калужской губернии. До июня, к приезду нового губернатора, обязан освободить казённый дом, в котором жил все эти годы, перестраивал его для приёма губернских гостей, по случаю каких-либо торжеств и приезжих из соседних земель, чаще из Томска, Иркутска. Он не скупился на приёмы и ужины, не жид, а русский дворянин с широкой душой. Чего греха таить: любил весёлую компанию, собеседников по интересам, а они разнообразные, больше всего на литературную тему, живописи, музыки и песенного искусства. Любил себя показать во всём блеске своей натуры: одевался всегда при параде, чего требовал и от своих друзей, читал стихи и сам с горделивостью того, что его окружают такие таланты, слушал сочинения своих коллег, хвалил. Многим позиция губернатора нравилась, кому-то, а их малое число, нет. Грудь в орденах за заслуги, а вот отставка! Обида грифом сидела у него на загривке в ожидании окончательного малодушного падения. Но не дождется. Однако думы в тиши кабинета утяжеляли душу, зрело несогласие с отставкой мешало взглянуть в завтрашний день бытия.

Иван Григорьевич так и не появился в конторе. Всегда исполнительный и усидчивый, вдруг пропал, оставив его наедине со своим поражением, – видно, не хочет быть сестрой милосердия на бранном поле. Засидевшись допоздна, Степанов под покровом темноты вышел на крыльцо, у которого стояла его карета. Все так же было пасмурно и ветрено, как утром. Ямщик дремал, накинув на плечи тулуп. Александр Петрович окликнул Парамона, затем тяжело ступил на подножку, поднялся в карету, уселся и приказал:

– Домой! – А сам подумал: «Знает ли Парамон о моей отставке? Исполнительный и преданный, как Родюков, где только я с ним ни бывал, ни колесил по енисейским просторам, – всюду как у матери за пазухой! А коли знает, каков камень на душе? Многим моя отставка станет бедствием, да, видит Бог, не повинен!»

Дети Владик и Люда уже спали. Односложно перекинулся с прислугой, молча и без аппетита поужинал, ушёл в кабинет, опустился в широкое удобное кресло с какой-то отрешенностью, без мыслей в полутьме – горела лишь одна свеча на столе. Пытался осмыслить произошедшее и увидеть дальнейшие свои шаги. Подумал: «Надо написать Петру и Николаю. Но не сейчас, завтра, когда относительно успокоюсь и приму какое-то решение».

Мыслей никаких. Пустота в голове… Так и сидел, уместив ноги в тёплых тапках на подножку, смежа веки.

И спустился к нему ангел, сказал тёплые слова: «Ты чист душой и не запятнал чести своей, и стремился этой честью освятить дела свои и показать пример своему окружению.

И многие вняли тебе, и так же, как ты, бескорыстно служили.

Но нет на земле только благостной почвы, где бы зрели хлеба, а на лугах – травы, ходили бы тучные стада, и светило бы всегда щедрое солнце, и шли бы в пору благодатные дожди, и люди бы радовались удаче.

Есть на земле болота, и есть пустыни, где нет уюта для жизни.

Так и среди людей есть господа с заболоченной душой и пустынным сердцем.

Ты знаешь об этом. Господа эти источают зловонный болотный запах и иссушают добро твоё и жить без этого не могут, как без воздуха, совершая грешные деяния, выставляя ложь за правду так искусно, что многие мужи властвующие верят им».

«Ложь же никогда не была угодна Создателю, – возразил человек сей, – почему Он не пресёк их?»

«Да, всегда ложь неугодна Всевышнему, и клеветники будут кипеть в аду.

Ты же ещё должен служить своему народу. Твои знания и умения будут востребованы, если ты покажешь их людям.

Будь мужественным! Того желает Создатель!»

Тут ангел взмахнул крыльями и растаял.

Контакт с ангелом оставил глубокое впечатление у Александра Петровича. Он без колебаний решил остаться в Красноярске как частное лицо, засесть за давно задуманную книгу о земле енисейской, почвах, лесах, реках и народах, населяющих эти дивные просторы. Встал вопрос: где жить после приезда нового губернатора?