Взвешивая причины отставки, сортируя их, Степанов все больше и больше склонялся к тому, что чашу раздражения в правительственных кругах, скорее самого императора получавшего неоднократные сигналы того, что енисейский губернатор слишком лоялен к декабристам, переполнило донесение о неправомерном расходовании запасного капитала городской думы в счёт уплаты недоимки городской бедноты. Столкновение произошло поздней осенью 1830 года. Ударили морозы. Заснеженные кварталы города окутала льдистая изморозь, денно и нощно топились печи в домах, выбрасывая из труб столбики дыма. Малоимущее население застонало и просило о помощи. Христом Богом просили дров. Особенно страдали многодетные семьи, едва справляясь с оплатой податей. Иные сидели в долгах, как пленник в кавказской яме. О просителях Александру Петровичу докладывал секретарь Родюков.

– Многие семьи в посаде сидят без дров, – говорил губернатору Иван Григорьевич, – сам проверял. В избах холод. Детей вот-вот захлестнёт простуда.

– Да, зима нынче грянула рано. И снежная, и морозная, – согласился губернатор, – многих застала врасплох. Коростелев с чиновниками мышей не ловят. Подготовку к зиме пустили на самотек. Каков же выход?

– Не совсем так, ваше превосходительство. Дрова есть у купцов. Берут дорого, а у неимущего люда нет денег. Наша казна, вы знаете, пустая, много израсходовали на стройку школы, расширение библиотеки. У городской думы есть запасной капитал.

– Пригласите ко мне Коростелева прямо сейчас.

Родюков ушёл исполнять приказ губернатора, а сам он погрузился в размышления о том, как удастся перезимовать суровую зиму с ранними морозами.

Отношение к нуждам простых людей, словно через увеличительное стекло, увиделось в недавно состоявшейся беседе губернатора с городским головой, председателем думы Михаилом Ивановичем Коростелевым, который стал третьим градоначальником Красноярска в течение службы Степанова. Довольно ершистый, к сожалению, недальновидный. За плечами он имел зажиточный род, и был избран горожанами главой, держал себя независимо и даже дерзко. Не однажды пришлось с ним быть на ножах по вопросам обустройства городского хозяйства.

На зов градоначальник явился быстро. Уверенной походкой вошёл в кабинет Степанова. От него пахнуло свежестью морозной. На ядрёном лице алел румянец. Казацкие бурые обвислые усы слегка повлажнели от резкой смены уличной и кабинетной температур. Усы были тут же проглажены быстрой рукой. Бороду не носил, и подбородок выглядел тяжеловатым. Степанов окинув взглядом градоначальника, после приветствия указал на стул. Коростылев трескуче прошёл по кабинету в зимних массивных сапогах, не снимая казацкую папаху, уселся, откинувшись не спинку.

– Вам известно, господин градоначальник, что многие жители посада замерзают в своём жилье? – ровным и твердым голосом спросил губернатор.

– Тот, кто не заливает лишнего за воротник, – Коростелев эффектно указал рукой на своё горло с кадыком, – смею доложить, запасся дровами и уплатил все подати.

– Вынужден согласиться с вашим толкованием. Тем не менее, мы должны помочь людям с топливом.

– Помогайте, в городской казне на этот счет нет средств, – с некоторой дерзостью ответил Коростелев.

– Возьмите деньги из запасного капитала думы, – все так же ровно и твёрдо сказал Степанов.

– Не могу! Это противоречит уставу. Пусть раскошелятся купцы, – энергично подсказал градоначальник.

– Сейчас в городе только приказчики, а они не вправе ссужать деньги. Вернутся кто из Петербурга, кто из Иркутска – помогут. Дрова нужны сейчас, а израсходованные деньги возместим. – Степанов подчеркнул нажимом на слово: «возместим».

– Поменьше надо тратить денег на книги. Целый обоз пудов под сотню поступило нынче в библиотеку. А кто читает? Во что обошёлся ваш альманах? А последний бал с ужином, данный вашим превосходительством? Вот где живые деньги растоптаны.

Степанов был огорчен репликой о книгах, которые Коростелев считает пудами, как бросовый товар, и уязвлен о бале, что прошумел на Покров. Деньги дал новоявленный золотопромышленник Кузнецов по случаю открытого прииска на Мане и отданного правительством ему во владение, о чем ходатайствовал губернатор. Коростелев знал об этом, пил со всеми залпом водку, обильно закусывая чёрной икрой и заливной осетриной. Смеялся над оранжево лежащими в вазах апельсинами, привезенными из Китая, охотно танцевал, а потом азартно играл в карты. Однако упрекнул. Степанов спор свернул, но настоял на погашении долгов неимущим из запасного капитала думы. Израсходовано 1450 рублей. В Петербург ушла обвинительная, тяжелая, как гроб, депеша от градоначальника.

Казак Коростелев и дворянин Маслов не разделяли взгляды Степанова о сближении сословий, что проявлялось в значительной степени в школах и училищах, где обучались дети, невзирая на сословие и пол. Оба были против учебы своих детей вместе с низко родными и неимущими. Особенно непримирим в этом отношении был полковник Маслов. По итогам проведенной ревизии по указанию губернатора в подведомственном жандармском управлении выявились нарушения законности в содержании арестантов. Маслов выразил свое неудовольствие тем, что его одергивают за излишние строгости.

– Если мы будем распускать слюни, ваше превосходительство, перед преступниками, они сядут нам на голову, – недовольно выговаривал полковник губернатору в одной из бесед. – Особенно нельзя заниматься попустительством в отношении декабристов. Они по пунктам закона предъявляют претензии в отношении их содержания и обращения.

– Закон должен быть равен для всех, исполнять обязаны все люди, без исключения. Или ваша честь позволяет нарушать закон и превышать служебные полномочия?

Маслов, убежденный в своей правоте, ответил:

– Ваше превосходительство, вы стремитесь часто использовать щадящие мотивы закона. Например, вы в своем «Наставлении» малым народам рекомендуете не терять своих обычаев, даёте равные права с русскими, велите обучать их грамоте. А надо ли это диким людям?

– Надо, господин полковник. Знания языка и законов избавят людей месяцами добиваться в судах справедливости от злоупотреблений чиновников. Мы рекомендуем разбирать дела в своих улусах родоначальникам по правам и обычаям предков. Мы должны уважать обычаи народов, следить за тем, чтобы расходы крестьян не превышали их доходы. В этом монаршая власть видит мир и порядок. Вы со своей стороны должны поддерживать такое состояние среди людей на поселении.

– Вы, господин губернатор, требуете от подчиненных строгого исполнения законов, но сами нарушаете их. – В голосе полковника звучали иронические нотки.

– В чём же, любопытно узнать?

– В переписке с государственным преступником Шаховским вы миновали поднадзорное ведомство.

– Пример ваш протух, как рыба на солнце. Переписка, как вы хорошо знаете, касалась сугубо хозяйственных вопросов. Ведомство господина Бенкендорфа согласилось с моим пояснением. Напомню вам, что государь удостоил меня чести: за полезные труды по устройству Енисейской губернии жаловал орден Святого Станислава I степени. По сему случаю мною дан обед, на котором вы, господин полковник, произносили тосты и пили водку. Милосердие никогда не было противно русскому обществу, следуйте и вы этому принципу.

– Я не принимаю ваш укор. Милосердие государственным преступникам только во вред. В вашей переписке прослеживается явная жалость к Шаховскому.

– Если она и есть, то я рассматриваю гораздо шире: жалость потери даровитого энтузиаста-исследователя.

– В том он сам повинен.

– Да ведь не признал Шаховский своего участия в заговоре и не выступил на площади!

– Его вина в том, что знал о тайном обществе, а не донес на высочайшее имя.

– Кто знает, кто знает?..

Маслов остался недоволен назиданием губернатора. У него давно сложилось мнение о том, что Степанов стремится создать свой либеральный порядок в управлении губернией. Об этом он изложил свои соображения в донесении в вышестоящее ведомство: «Степанов действует на особых правах, им самим собою созданных, покрываемых иногда формою канцелярского порядка».

Подтверждает ли вывод, сделанный жандармом, что губернатор отступает от законности в своей работе? Доказательств в том нет, кроме некоторых контактов с декабристами, оказания им посильной помощи в устройстве в суровых условиях неволи. Степанов убежден, что исполнение законов без просвещения невозможно, и сама просвещённая монархия должна идти впереди своего общества, дать ему конституцию, а данная ею свобода будет диктовать поведение каждого человека и в целом общества, свободное от крепостнического гнета, который подавляет в России любое свободомыслие и инициативу основного слоя населения – крестьянства. Эта крепостническая кабала в европейской части страны отрицательно влияет на положение казённых крестьян в Сибири, которых в Енисейской губернии насчитывается около пятидесяти тысяч. Основная проблема – недостаточные земельные наделы для того, чтобы многосемейный крестьянин сытно кормил семью, платил оброк, который колебался от семи до десяти рублей с души в год. Отработка барщины в центральных губерниях перекочевала в Сибирь: пашенный крестьянин был обязан сначала обработать казенную пашню, лишь потом свой надел, который не превышал пятнадцати десятин[39] на душу. Зачастую эти наделы были значительно меньше. Степанов требовал от землемеров доводить их до законной нормы, если на этом настаивал глава семейства. Землю прирезали в закустаренных неудобицах, часто на другом земельном массиве, что создавало неудобства в её обработке. Кроме того, казённые крестьяне обязаны вносить деньги на земские нужды: платили подушную подать, отбывали натуральные повинности: строили дороги, предоставляли для работ подводы, заготавливали дрова, содержали на постое как переселенцев, так и государственных служащих. Маслову, кстати тоже потомственному дворянину, на крестьянские проблемы и нужды наплевать. Узок взгляд жандарма, не может быть таким у губернатора. В том и разногласия.