Этой ночью друзья спали как убитые. Кое-что Аксель все-таки успел рассказать остальным, но для более подробного разговора у него уже не было сил.

На следующий день, в субботу, утром Лило разбудил телефонный звонок.

— Привет, на улице солнце, и в Гамбурге — тропическая жара! — ликовал голос в трубке. — В чем дело, Лило? Насмотрелись детективов? Неужели опять сидели у телевизора до рассвета?

— Привет, Мориц, — вздохнула Лило. — А мы еще в постели... Да разве уже половина десятого?

— Нет, уже десять! — радостно возвестил молодой человек. — И я даю вам ровно полчаса, чтобы спуститься в вестибюль! В противном случае я поднимусь и окачу вас ледяной водой!

Ворча и чертыхаясь, Лило вылезла из постели и принялась будить остальных ребят. Как четыре плакучие ивы в ноябрьском тумане выглядели члены команды кникербокеров после вчерашних событий. Даже Мориц заметил это.

— В чем дело, друзья? Что приключилось с вами?

Никто не проронил ни слова: это был неписаный закон команды — никогда и ничего не рассказывать о своих делах взрослым. Даже если взрослые доказали, что им можно доверять.

— Вы угадали, Мориц, — вяло ответила Лило. — Мы засиделись ночью у телевизора и, конечно, не выспались...

Она знала, что для таких людей, как Мориц, это самое правдоподобное объяснение.

— В таком случае вам надо развеяться. Для начала мы отправимся в собор! — объявил Мориц, одетый в этот день во все ярко-синее.

— Только этого не хватало! — проворчал Аксель с кислой миной. — Куда угодно, только не в собор...

— Сразу видно, что ты не из Гамбурга, — ухмыляясь, заметил Мориц. — Любой гамбургский ребенок знает собор, о котором я говорю! Это большой парк развлечений с «русскими горками», автодромом, тирами и потрясающими привидениями! Кроме того, там можно отведать гамбургский шпиг — великолепная штука, пальчики оближете.

— Но почему эту ярмарку называют собором? — удивился Доминик.

— Да потому, что на этом месте стоял собор, перед которым устраивались большие рождественские ярмарки. А теперь, когда собора давно уже нет, рождественские и прочие ярмарки устраиваются на том же самом месте. Надеюсь, вам известен герб Гамбурга?

Доминик кивнул:

— Еще бы! Это Михель — типичная башня в стиле барокко, высота — сто тридцать два метра, от основания к вершине ведет лестница, в которой четыреста сорок девять ступеней, — отстрочил, как на машинке, мальчик.

У Морица глаза округлились.

— Ничего удивительного, — пояснил Доминик. — Я прочитал об этом в моем путеводителе по Гамбургу, а память у меня хорошая.

Мориц хмыкнул одобрительно, не зная, как отнестись к этому признанию. Затем жестом предложил всей компании отправиться в путь. Ребята как сонные мухи поплелись следом за ним. День тянулся невыносимо долго. Доминик и Аксель, Лило и Поппи еле ноги передвигали. А неутомимый Мориц все подбрасывал и подбрасывал им новые аттракционы. У ребят даже не было времени перекинуться словом. Все четверо хотели только одного — спать, спать, спать.

К вечеру кникербокеры с трудом добрались до отеля. Неутомимый Мориц сказал им на прощание:

— Завтра я зайду за вами в шесть утра!

— У тебя что, не все дома? — поинтересовался Аксель.

— Да поймите же, что завтра Фишмаркт, рыбный базар! — воскликнул Мориц. — И вы просто обязаны его посмотреть! Зрелище неповторимое! Начинается в шесть утра, а в десять уже кончается!

— А мне плевать на этот рыбный базар! — заявила Поппи.

— И мне тоже... — добавила Лило.

Однако непробиваемый Мориц как будто ничего не слышал. Он дружески помахал всем рукой и, получив в ответ натужное «спокойной ночи», непринужденно удалился. День на том и закончился.

«Никогда бы не подумал, что в такую рань притащится столько народу!» — размышлял утром Аксель, зевая и проталкиваясь через густую толпу. Пестрое действо Фишмаркта и в самом деле было уникальным. Здесь продавались не только копченые угри, свежая рыба, знаменитые крабы Северного моря, раковины, камбала, но и прекрасные цветы. Цветочники из Голландии привезли их сюда и теперь громко зазывали прохожих, расхваливая свой товар.

На открытых грузовиках стояли крепкие парни и бросали бананы в толпу — так они демонстрировали качество своего товара. То же самое происходило по всей ярмарке, всюду продавали, подзывали, хвалили, показывали. И для полноты картины играл духовой оркестр, состоявший из пятерых солидных мужчин, которые на тромбонах и трубах исполняли гамбургские песни. То, что они слегка фальшивили, никому не мешало. «Ну что, грандиозно? — спросил Мориц у ребят. — Жаль, если б вы этого не увидели!» Все четверо, хотя и не выспались, но заметно повеселели и радостно согласились с ним.

Тем временем какой-то старенький грузовик, громко сигналя, медленно пробивался сквозь толпу. На брезенте желтой краской было намалевано: «Южные фрукты. Сигисвальд». Машина остановилась недалеко от кникербокеров. Из кабины выпрыгнул молодой человек.

— Господа! Господа! — тотчас загорланил он. — Я привез вам лучшие ананасы мира!

Развязав ремни, он откинул брезент наверх на проволочный каркас. Но едва сунулся в кузов, как тут же в испуге отскочил. Вместе с ним отпрянули назад и стоявшие рядом любопытные, а какая-то женщина пронзительно взвизгнула. И сразу наступила полная тишина. Многоголосый шум толпы, крики водителей, звон оркестра — все смолкло... Кузов грузовика был достаточно высок, чтобы каждый мог разглядеть, что там находится.

Первой опомнилась Поппи.

— Акула! Зеленая акула! — закричала она, прижимаясь к Морицу.

И точно — под брезентом лежала скользкая акула метра три длиной. Ее мокрая слизистая кожа поблескивала. Казалось, эту чудовищную рыбу только что вытащили из воды. Но страшнее всего была ее зубастая пасть, из которой торчала окровавленная рука.

— Боже мой! — бессвязно выкрикивал ошарашенный шофер. — Я ведь загрузил ананасы, гавайские ананасы! Собственными руками! Кто их подменил этим страшилищем! Проклятье!

В душе у ребят бушевала буря противоречивых мыслей, чувств, сомнений. Они знали очень много! Стоит ли рассказывать обо всем Морицу, поверит ли он им? А если поверит, то как себя поведет и сможет ли помочь?

— Неужели это рука?.. — Доминик сглотнул слюну, волнение мешало ему говорить. — Неужели это рука госпожи Рудерманн?

Но тут прогремел бас продавца бананов:

— Спокойно! Без паники! — Протиснувшись через толпу, мужчина с огромным животом смело подошел к грузовику и, внимательно оглядев акулу, во всеуслышание объявил: — Эта рыбка из пластика! Настоящая акула никогда так бездарно не блестит! А рука... — Тут он выдернул из пасти акулы руку и поднял вверх, — она от манекена! — И в доказательство помахал бутафорией над головой.

Толпа шумно вздохнула. Но в этот момент из руки вывалился прямо на лицо продавца бананов кусок мокрой материи. Мужчина поднял его и громко прочитал: «Страшный привет от портовой акулы!»

И рядом была нарисована оскаленная акулья пасть. Зеленая акула не шутила, вовсе нет.

Но что она затевает?