Лишь за три минуты до полуночи кто-то забрался на баркас. Неизвестный заглянул в рубку и зажег керосиновую лампу. Затем он вышел, включил фонари. Аксель с Домиником разглядели толстого бородатого мужчину в потертой куртке. Засунув руки в карманы, он стал беспокойно прохаживаться по лодке туда и обратно. Было заметно, что он кого-то ждет.

Прошло еще минут пять, и на баркасе появился второй человек. Доминик и Аксель замерли — это был Индеец. Судя по голосу, он явно нервничал.

— Да, да, это я... — раздался его хриплый шепот. — А где же Эрика?

Хозяин баркаса пожал плечами и промычал что-то невразумительное. Казалось, он был глухонемым. Жестом он приказал Котрупаку сесть и завел мотор. Тотчас же под Акселем и Домиником задрожало и загрохотало. Все было бы ничего, но ящик, очевидно, находился как раз над движком. Под ногами у ребят становилось все теплее и теплее.

«Час от часу не легче! — думали Аксель и Доминик. — Не хватало нам только жареных коленок!»

Наконец баркас тронулся и поплыл по Альстеру. Дважды он останавливался. По скрипу и скрежету Аксель догадался, что они находятся в шлюзе: в нем, как в лифте, судно вместе с водой либо поднималось вверх, либо опускалось вниз.

— Куда вы направляетесь? В порт? — спросил вдруг теннисист.

Из рубки донеслось что-то утвердительное.

— В город-склад? — допытывался Котрупак.

И на этот раз последовал тот же ответ.

— Город-склад? Это еще что такое? — спросил Аксель своего друга.

Разумеется, Доминик был в курсе дела.

— В гамбургский порт ежегодно заходят до тринадцати тысяч судов. Их общий груз составляет пятьдесят пять миллионов тонн!

— Ну-ну, — торопил юного эрудита Аксель, который терпеть не мог длинных разъяснений. — Что дальше?

— Речь идет, — спокойно продолжал Доминик, — о таких товарах, как кофе в зернах, бобы какао, чай, табак, пряности и ковры.

— Хватит, хватит, притормози! — прошипел Аксель.

— Но прежде чем поступить в продажу, эти товары хранятся в огромных кирпичных складах. Они доставляются туда прямо с судов на канатных лебедках. И все эти склады называются город-склад.

Мальчики снова прислушались. Некоторое время стояла тишина. Затем вновь прозвучал голос Индейца:

— Почему наша встреча назначена в городе-складе?

Однако на этот раз ответа он не получил. Возможно, хозяин баркаса и сам не знал, в чем дело, в его задачу входила лишь доставка Индейца.

— Ох! — пыхтел Доминик. — Ох!

Пол под ногами раскалился. Мальчики встали с колен и сидели теперь на корточках. Но подошвы кроссовок не спасали их. К тому же в ящике было невыносимо жарко и душно. Аксель слегка приподнял крышку, чтобы встречный ветерок залетал в ящик. Но как раз в это время Котрупак решил присесть на ящик. C громким стуком крышка захлопнулась.

— Hy что теперь? — Доминик снова охнул и размазал пот по лицу.

Аксель молчал. Пожалуй, впервые он совершенно растерялся. Или поездка скоро закончится и они вырвутся из этой жуткой западни, или... Аксель прикрыл глаза и попытался отвлечься. Однако из этого ничего не вышло. C каждой минутой дышать становилось все труднее и труднее. Обливаясь потом, ребята приникли носами к щели между досками в надежде втянуть в себя хоть каплю свежего воздуха.

— Не могу больше! — простонал Доминик. — Не пропадать же нам в этой деревянной могиле. Будь что будет...

Он хотел уже постучать по стенке ящика, но в следующий миг Аксель схватил его за руку.

— Тсс... слышишь? — прошептал он. — Двигатель сбавил обороты. Наверное, мы приближаемся к цели!

Прошло еще несколько томительных минут, и стало ясно: баркас доставил Индейца к намеченному месту. И капитан баркаса в приказном тоне промычал что-то. Индеец соскочил с ящика и удалился. Ребята моментально приподняли крышку и стали жадно вдыхать прохладный ночной воздух.

— Смотри, смотри! Видишь? — Аксель показал вверх на стальной трос с крюком, который медленно опускался, раскачиваясь над баркасом.

Теннисист в недоумении взирал на него.

— Что мне с этим делать? — спросил он у провожатого.

Тот жестами дал понять, что он должен ухватиться руками за трос, а ногой упереться в выемку крюка. Котрупаку этот способ передвижения не очень-то понравился, но спорить не приходилось, и он подчинился. C тихим гудением стальной трос снова пошел вверх. Проследив за ним, мальчики разглядели в темноте высокую стену какого-то здания, из-под крыши которого торчала балка. Именно здесь, на балке, и была установлена лебедка, поднимавшая Индейца, как мешок с кофейными зернами.

Грузовой люк был открыт, и едва Котрупак достиг его, чья-то сильная рука помогла ему забраться в отверстие. После этого трос снова опустился вниз, а хозяин баркаса потушил в рубке свет. По его вздохам и кряхтению мальчики догадались, что он улегся, а это означало, что они снова могут действовать. Немного подождав, Аксель вылез из укрытия и на цыпочках подкрался к стальному тросу. Тут он обнаружил, что баркас привязан к тросу — вот, оказывается, почему его спустили вниз.

Аксель вытащил из кармана фонарик, пробежался лучом по палубе. Так и есть — возле троса он заметил пару грязных рабочих кожаных перчаток. Именно на это он и рассчитывал! Перчатки оказались ему почти впору. Дело в том, что Аксель был не только лучшим в школе бегуном, но и отличным скалолазом. И не важно, что было перед ним — столб или канат, он всегда был наверху первым.

Медленно и осторожно перебирая руками, избегая резких движений, Аксель поднимался по маслянистому стальному тросу. Главное, чтоб не было скрипа ни внизу, у борта, ни наверху, на балке. От страшного напряжения заныли мышцы рук. Наконец он добрался до люка. Снаружи торчала металлическая скоба, за которую можно было ухватиться. Аксель поднапрягся, ухватился за скобу и, перекинув ноги через край люка, очутился в помещении склада.

Запах восточного базара ударил в нос. Видно, склад был битком набит пряностями. Вокруг царил полный мрак, и в первые несколько секунд мальчик стоял как слепой, не двигаясь с места. Но вскоре он разглядел у стены какие-то деревянные ящики, а затем зеленый мерцающий свет, пробивающийся из соседнего помещения. Но где же Индеец?

Медленно, на ощупь Аксель двинулся вдоль стены и в конце концов добрался до приоткрытой двери. Он выглянул из-за косяка и застыл как громом пораженный.