— Дорогие мои, — зазвучал в динамике голос фрейлейн Хегеман, и она по своему обыкновению начала заливаться соловьем. — Дорогие мои, я сейчас вам расскажу о том, что вас ожидает сегодня и завтра. Начну с завтрашнего дня: мы посетим город Майнц, который известен не только своим знаменитым карнавалом. Там мы осмотрим музей Гуттенберга. Если это имя вам что-нибудь говорит, поднимите руки.

Вверх взметнулось множество рук.

— Иоганн Гуттенберг был первопечатником. Он применял литеры, из которых составлялись слова.

— Совершенно верно, — похвалила фрейлейн Хегеман всех, кто правильно ответил на ее вопрос. — Затем мы поедем в Рюдесхайм, где я покажу вам коллекцию старых музыкальных автоматов. Там вы, помимо всего прочего, увидите так называемый оркестрион — механический инструмент, который заменял целый оркестр. Есть там пластинки, и ярмарочный орган, и механическое пианино. А сегодня мы совершим небольшую прогулку по Рейну, и вы увидите легендарную Лорелею. Но не думайте, что вы увидите даму, вы увидите скалу, нависшую над Рейном. И песня, которая начинается словами «не знаю, что стало со мною, печалью душа смущена», прославила ее на весь мир. Якобы красавица Лорелея бросилась с ее вершины в Рейн. — Тут фрейлейн Хегеман тяжко вздохнула. Похоже, эта история до глубины души растрогала ее. — Hy а теперь хочу вас немного развеселить. Неподалеку от скалы Лорелеи возвышаются Мышиный и Кошачий замки. И владельцы их ладили друг с другом примерно так же, как эти животные. У нас будет возможность прогуляться в окрестностях замков.

Доминик высунулся в окно автобуса и скривил рот от отвращения. Он просто на дух не выносил фрейлейн Хегеман. В ее голосе мальчик ощущал какую-то фальшь. И, как звук пилы, он всегда действовал ему на нервы. А вот Поппи поездка доставляла огромное удовольствие. Листва деревьев уже почти вся облетела, но кое-где леса еще светились красными и желтыми пятнами. Рейн и долина, по которой он протекал, были воистину сказочно прекрасны и всем своим видом настраивали на лирический лад.

Аксель же думал только о Лизелотте: как там она, не стало ли ей хуже?

Из-за большой пробки на дороге им пришлось сделать порядочный крюк. Поэтому, когда участники конкурса, представители фирм-спонсоров, фрейлейн Хегеман и секретарша с острым крючковатым носом сели в прогулочный катер, уже стемнело.

— Придется нам сегодня отказаться от экскурсии по Рейну, — громогласно заявила воспитательница.

Ребята правда были сильно разочарованы, но кипения страстей по этому поводу не наблюдалось. Зато кое-кто буквально кипел от ярости.

Чуть выше по течению реки в небольшой бухте к берегу, сплошь заросшему вековыми деревьями, был пришвартован черный корабль. В этом укромном месте он был надежно спрятан от любопытных глаз.

Странный это был корабль, и, появись он где-нибудь в другом месте, люди бы точно сбежались на него посмотреть. На палубе среди множества скелетов неторопливо вышагивал капитан, одетый в черный прорезиненный костюм. Внимательно приглядевшись к его густо заросшему щетиной лицу, можно было сделать вывод, что он наклеил искусственную бороду.

Капитан то и дело поглядывал на часы, бормоча про себя: «Ну, где же они? Она сказала, что не позднее трех они будут здесь. Неужели ей не удалось заманить их сюда?»

На душе у капитана кошки скребли. Ужасно не хотелось заниматься похищением детей! Но стоило ему невольно провести языком по шероховатой поверхности пломбы, сомнения улетучивались: увы, другого выбора просто нет. Доктор Франка приказала ждать именно здесь и время от времени передавать в эфир сигналы SOS. Этим, по ее мнению, можно было заманить детей на корабль. Но стрелки часов уже показывали половину пятого, а о них пока ни слуху ни духу. Эрвин по прозвищу Горностай даже предположить не мог, что дети пока не попали в его лапы из-за пробки на дороге.

— Доктор, — сказала Лизелотта врачу, — по-моему, меня отравили.

Тот вытаращил глаза.

— Кто и чем? — сразу же спросил он.

— Боюсь, что это сделала одна из участниц конкурса. И я даже знаю кто. Ее зовут Клара, мы с ней два первых места заняли. Я так понимаю, ее мама просто настаивала на том, что она обязана выиграть! Вот дочка и попыталась тайком подобрать слово-код к центральному компьютеру и узнать решения задач. Я это слово — ВИФЦАК — на экране компьютера прочла, когда застала ее на месте преступления. Она мне еще корзину для бумаг на голову нахлобучила. Уверена: Клара готова на все пойти ради первого места, и мне дать яду у нее тоже рука не дрогнет.

Врач в страхе замотал головой.

— Вот чем кончается, если на детей так жмут и требуют, чтобы они во всем были первыми! — пробормотал он. — Что же она могла тебе дать?

У Лизелотты уже был готов ответ:

— Мы тут на фирме «Себоплан» один эксперимент проводили под руководством госпожи Сюзанны Зельцер, и я хорошо запомнила ее слова: «Не бойтесь, это не яд. И все же эти вещества не должны попадать в нос или в уши. А то вам дурно станет».

Врач тут же бросился к телефону, набрал еще раз номер фирмы и, когда услышал в трубке уже знакомый голос ассистента, категорическим тоном потребовал дать ему номер домашнего телефона госпожи Зельцер.

Через десять минут он положил трубку и удовлетворенно покачал головой:

— Ну, девочка, ты оказалась права. Это просто безответственно со стороны такой фирмы, как «Себоплан», давать вам работать с веществами, которые у многих могут вызвать аллергию. Все правильно, этот препарат неядовитый, но вызывает тошноту и временное расстройство двигательных функций рук или ног. Сейчас я тебе сделаю укол, и максимум через три часа ты будешь совершенно здорова.

Лило облегченно вздохнула. Тут раздался звонок в дверь. Это сторож зверинца при фирме «Себоплан» приехал за обезьянкой. Девочка отвела его в свою комнату, а сама осталась стоять в коридоре. Через несколько минут сторож вернулся с пустыми руками.

— Там нет никого, — сообщил он.

Лило стало страшно. Она бросилась в свою комнату и принялась искать Лолло. Безрезультатно. Даже мешочка с фруктами на месте не оказалось.

Умница бессильно опустилась в кресло.

— Все ясно: Поппи взяла обезьянку с собой. А вдруг ей под пуловером будет неудобно, и она кусаться начнет?

Поэтому, когда сторож и врач решили немедленно выехать за группой, Лило уговорила их взять ее с собой.