Солнце почти упало за горизонт, а обоз всё продолжал медленно ползти по бескрайним сибирским просторам. Дорога петляла. Она уходила вглубь леса, оставляя Обь далеко в стороне. Небольшие овражки с вешними ручьями перерезали бор, становясь немалой преградой на пути общинников. Телеги проваливались в мягкую землю, приходилось вытягивать их, впрягаясь вместе с лошадьми. Вода в ручьях стаявших снегов была ледяной. Валили лес, строили мостки, переправы, налаживали гать. К ночи вымотавшиеся и продрогшие люди на скору руку повечеряли, и сон сморил их.

Катя вместе с Настасьей и детьми готовили в телеге ночлег. Набросав сосновых веток, расстелив овчинные тулупы и тёплые одеяла из оленьих шкур, молодая женщина разместила детей и прилегла сама. Катерина, разделив участь переселенцев, сносила все испытания молча. Она быстро сошлась с сероглазой Настей, приняв её за старшую сестру. Девушке не доставало сноровки, приспособленности к походной жизни. Устав к ночи, она упала в изнеможении в приготовленную постель. Когда Тихон подошёл к телеге, то Катя, смежив глаза, сладко спала. Юноша не стал тревожить уснувших. Он вернулся к ночному костру, возле которого сидели караульщики и вели тихие разговоры о предстоящей новой жизни.

– Почто не спите? Волков опасаетесь? – подбрасывая еловых веток в костёр, спросил у них Тихон.

– Да, паря! Опасно здеся! Дремать нельзя. С волчьей стаей в лесу встречаться боязно! Волк, он ведь осторожный, подойдёт, и не услышишь. Вот огонёк отпугнёт разбойника. Сейчас, к весне-то, он голоден! Зол!

Посидев чуток с мужиками, юноша пошёл к месту ночлега отца и брата.

С первыми лучами солнца обозники были готовы продолжать путь.

– Не остыли? – обратился Матвей Афанасьевич к Насте, подойдя к телеге, в которой расположились женщины и дети.

– Да нет, тятя! Даже детки крепко спали, и мы с Катериной тоже в тепле были. Следующую ночь будем уж на станцы ночевать? Так ведь, тятя?

– Должно быть, так. А ты, Катерина, назад, к батьке, не надумала вертаться? – испытывающе посмотрел на девушку Матвей.

– Уж сказывала вам, что назад мне ходу нету! Да и не затем я вас догоняла!

– Что ж! Будьте готовы трогаться в дорогу. Настасья, ты чуток внимательнее будь к Катерине! Впервой ей таков путь выпал.

– Я привычна к походной жизни! Меня батя с собой в походы брал, я стреляю метко! Так-то!

– То с отцом родным была, а здеся с чужими людьми! Разница есть! Довольно! С Богом, бабоньки!

Проведав сноху и Катерину, убедившись в их благополучии, Матвей вернулся к своей телеге.

Обоз продолжил свой путь. Бор кончился. Дорога вновь вывела к реке. Солнце стояло высоко. Сразу стало теплее, лесной холод, сохранявший свежесть ранней весны, остался позади. Перед путниками открылась равнинная степь.

Куда ни кинешь взгляд, до самой-самой линии горизонта лежала равнина. Она казалась бесконечной и бескрайней. Покрытая лёгкой дымкой зелени молодой травы, выпустившей на открытых солнцу пригорках нежные лепестки первоцветов, степь ликовала! Невероятное количество лесных птиц кружилось над землёю и возвещало своим пением наступление весны! Всё говорило о пробуждении земли, о том, что она подошла к своему началу, рождению нового лета и нового хлеба! Земля ждала человеческих рук!

– Благодать-то какая, тятя! – воскликнул Тихон, подъезжая к телеге Матвея Афанасьевича.

– Да, сынок! Видно, в сказе, что слышал я от Карчаги, всё правда! Вот и травы молодые, и просторы бескрайние! Красота! Божья благодать!

– Тятя, ещё долог путь?

– Мефодий! Скажи, сколь нам ещё идти? – отыскав глазами ехавшего недалеко казака, спросил Матвей.

– Матвей Афанасьевич, до озёр два дни пути! На ночку встанем в станцы. Там переправимся через Обь и к полудню следующего дня придём к озёрам.

– А люди там поселились?

– С полгода назад были. Небольшая деревенька стояла возле пресного озерка. А недалече солёное есть, Горьким прозывается. Мы туда за солью ходили. Озёра в той стороне солёные, соль легко добыть можно.

– А от лесу далеко озёра те уходят? Нам ведь лес потребуется избы рубить?

– Нет, недалече! И бор, и колки берёзовые есть! Ягоды видимо-невидимо! Богатый край!

– Что ж, Мефодий, веди и дале обоз.

– Да, тятя, может, станет та земля нам родной! Может, обретём мы отчий дом! – выслушав Мефодия, обрадовался Тихон.

– На всё воля Божья, сынок! Может, оно и так! Дай-то бог! Дай-то бог! Ты Катерину сёдня видел?

– Да, тятя! Спасибо тебе за слово твоё и согласие твоё!

– Всё ещё впереди, сын! Как оно сложится у вас, время покажет! А покуда езжай с Мефодием вперёд обозу. Уж полдень! Станцу ищите, а потом вернёшься к нам. Люди устали, нельзя нам сбиться с пути, вот вы с казаком и проложите дорогу наверняка, чтобы точно к ней выйти. Езжай!

Тихон догнал Мефодия. Пустив коней галопом, они быстро оторвались от обоза.

Дорога петляла между ленточным бором и берёзовыми колками. Она то уходила вглубь степи, то приближалась к лесу и вновь внезапно выскакивала на открытые опушки, на степные просторы, порой приближаясь к берегу Оби. Когда Тихон с Мефодием подъехали к небольшой бревенчатой избе, что стояла на берегу реки, солнце уже клонилось к закату.

– Здоровы будите! – открыв избинную дверь, сняв шапку, поприветствовал Тихон хозяина и хозяйку, наложил крест, подойдя к стоявшей в белом простенке иконе с изображённым на ней ликом Христа.

– Спаси вас Бог, православные! Далеко ль путь держите? Реденько здеся человек проходит! – ответствовал хитроватый на вид мужичок с окладистой длинной бородою.

– Далече идём! Из Белоярской крепости мы! Переселенцы! Место для поселения ищем.

– А чего ж искать-то? Здеся везде селиться можно! Леса сколь хошь! Зверя много! В реке рыбы – не переловить! Или куда конкретно путь держите?

– В озёрную сторону идём! Озеро Горькое слыхал?

– Известно дело! За солью туда ходим! Энто вам через реку переправляться надобно! На левый, стало быть, берег! Подмогнём! Лодки есть. Сколь вас?

– Много нас, обоз цельный!

– Обоз!!! Тогда придётся вам переправу ладить! Служилые на то не сподобились. Доселе не приходилось цельный обоз переправлять!

– Что ж делать! Срубим! На ночлег к тебе проситься пришли. Баб с детишками пустишь? Ну а мы, мужики, в обозе сночуем.

– Почто не пустить? На то мы и поставлены! Военным тракт зовётся, казаками ставлен я, да и сам из них буду. А где ж обоз-то твой?

– Товарищ мой за обозом отправился, к ночи придёт, а мы с тобой, хозяин, подготовкой к ночлегу займёмся, съестное приготовить надобно. Как величать тебя, казак?

– Левонтием кличут!

– Спасибо за ночлег, Левонтий!

– Давай по-скорому готовиться к приёму обозников зачнём! – смутился казак.

В избе протоплено, пахло свежей квашнёй и выпеченными хлебами. Печная заслонка была прикрыта. Хозяева больше не думали топить печь.

– Хлебушка хватит! Похлёбка в чугунке за загнетой стоит. Более ничего нет, – извиняясь, сказал Левонтий.

– В огне печёнок сделаем, так и хватит нам. Не бойсь, всё ладно.

– Ну, так постели готовить зачнём. А мужикам в пригоне можно заночевать. Всё не под открытым небом. Тамо зарод смётан, на сенце-то оно мягше и теплее будет.

– Можно и так!

Тихон с Левонтием только и успели подготовить ночлег и собрать на стол чашки, как застучали и заскрипели обозные телеги. Подошёл обоз.

– Ох, сколь много вас! – посмотрев из горницы в слеповатое оконце, удивился Левонтий.

Тихон вместе с хозяином избы вышел встречать обозников.

– Что, Тихон, сладил с хозяином о ночлеге? – подошёл к сыну Матвей Афанасьевич.

– Проходьте, проходьте, люди дорогие! Уж готов ночлег ваш, да и скромное съестное не остыло ещё, – засуетился Левонтий.

Обозники, утомившиеся нелёгкой дорогой и отсутствием крыши над головой, были радостно удивлены такому приёму.

– Тятя, придётся строить переправу, здеся только лодки есть, – предупредил Тихон Матвея.

– Нечто не сделаем? Лес вокруг, слава богу! Справимся! Ничего! И нам впредь тоже переправа сгодится, да и людям подмога! Помолимся и почевать будем! Тёмно уже! Люди устали! А спозоранку начнём плоты сбивать да переправу ладить.

Отужинав, разместившись в избе, в пригоне и в телегах переселенцы улеглись спать.

* * *

Ещё не рассвело, а общинники уже собрались возле избы Левонтия. Женщины приготовили нехитрое съестное, и началась работа по устройству переправы через Обь. Матвей Афанасьевич деловито закреплял людей на рабочих местах.

– Мефодий, займёшься заготовкой леса для плотов. Смотри сосну не бери, тяжела, потонет. Лучше сухую осину. Да десяток мужиков, пяток подвод возьми. Скоро надобно сделать. Подводы домашней живностью заняты, так сгрузите клети на землю. Всё ли понятно?

– Хорошо, Матвей Афанасьевич, займёмся заготовкой леса.

Вместе с мужиками, освободив подводы из-под многоголосого груза, он поехал в лес на тряских подводах.

– Тихон, тебе с Ваньшей канатку ладить придётся. Переберёшься на другой берег реки и закрепи хорошо конец каната. Видишь, супротив нас камень выступает? Вот к нему и крепите. Хорошее место для переправы! Река здеся каменистыми берегами схватывается. Алтайские отроги, видно, наружу вышли. Берег крут и каменист. Разливу большого не бывает. Прав Левонтий, хорошее место для поселения. Камень на Оби означить можно.

– Коль так, давай и будем селиться здесь, тятя! Зачем время терять, силу тратить? – недоумевал Тихон.

– Нет, думаю я, к озёрам ближе – лучше!

– Чем же?

– Слыхал, в крепости говорили, Мефодий сказывал, да и Левонтий тож вторил о добыче соли в озёрах тех? Карчага сказывал о том! Мыслю, можем тамо окромя землепашества ещё и соляным промыслом заняться. Переправу наведём, потом хлеб и соль возить будем в городища. Заводы, Мефодий сказывал, Демидов строить начал на Оби. Туда и повезём, а то по реке сплавляться можно, да плоты с лесом гнать на стройку ту. Посмотрим, значит.

– Ну, тятя, ты и прозорлив! Эк куда замахнулся! Добыча соли ведь – казённое дело! Как же её добывать?

– Так ведь когда об энтом царь-государь узнает! А нам всё подмога, чтоб на ноги встать! К озёрам пойдём!

Тихона с Иваном на небольшой, хорошо просмолённой лодке перевёз Левонтий. Довольно долго пришлось повозиться с вбиванием и креплением в прибрежный камень толстого каната. Прикрепив тяжёлое железное кольцо и продёрнув в него канат, юноши вновь вернулись на лодке на правый берег реки. Подобным образом они установили крепёж на правом, каменистом, берегу Оби. К полудню канатка над водой реки была проложена.

– Хорошая работа, хлопцы! – похвалил ребят Матвей. – С помощью натянутого каната легче будет переправляться на плотах. Теперь вместе с бабами имуществом займётесь. Надобно всё повязать, скрепить, чтобы потом скарб можно было погрузить на плоты. Там Тихон уже начал имя командовать, так и вы подключитесь. Настасье скажите, чтобы харчи готовила! Тоже дело непростое. Ночевать тута будем, но работу закончить сёдня надобно.

В это время подошли к берегу несколько подвод с подготовленными и перевязанными верёвками лесинами. Это были почти готовые плоты. Стучали топоры. Привезённые скреплённые щиты собирались в прочные большие плоты. Работа подвигалась быстро. К вечеру десять крепких плотов из хорошо подогнанных лесин лежали на берегу реки.

– Ладно, ладно, общинники, сработали! Должны сдюжить под обозом. Крепите уключины с навешанными на шесты вёслами – и можно считать работу завершённой.

Матвей Афанасьевич везде поспевал вовремя подсказать, подставить под очередное бревно своё могучее плечо, проверить сделанную работу. Так прошёл день.

– Кажись, тольки солнце встало, а оно уж и закатывается! День, как украли! – посмеивались общинники.

– Вечерять надо бы? В кишках что-то звонко!

– Бабы, пади, чашки уж расставили?

Настасья, которая была назначена Матвеем Афанасьевичем за старшую, громко зазвала всех к костру. Вкусно пахло свежей ушицей, испечённым хлебом и картофельными ландориками. Молодуха увесистым черпаком разливала по мискам горячую уху.

– Похлибать бы квасу с устатку! Настасья!

– Готов, готов, можно похлибать! Испейте, работнички! – Она весело поддерживала разговор уставших общинников.

Повечеряв, умученные за день непомерно тяжёлой работой общинники разошлись по отведённым на ночлег местам. Даже малые дети, понимая тяжесть навалившейся на их отцов работы, не капризничали и вели себя тихо.

С восходом солнца переправа закипела!

– Вот, Левонтий, какое новое хозяйство мы тебе сработали! – с гордостью за исполненную работу обратился Матвей Афанасьевич к переправщику.

– Да! Матвей Афанасьевич! Тута теперь цельно войско переправить вместе с лошадьми можно! Большу работу изладили! Мастера у тебя знатные!

– Да! Хорошие плотники! Избы рубить мастаки! А тут плоты всего лишь! Спасибо тебе, Левонтий, за приют и помощь! Думаю, что будет вскоре здеся деревня! Прощевай, казак!

– Доброго пути вам, Матвей Афанасьевич!

Общинники заводили на плоты запряжённых лошадей с телегами и подводами. Лошади храпели, дёргались, приходилось их держать за вожжи по несколько человек. Куры, гуси и иная живность гоготала, блеяла. Этот гомон пугал лошадей, некоторые из них упирались и не заходили на плоты. Поднялся небывалый шум. Мужики окрикам подгоняли лошадей, жёнки успокаивали напуганных детей. Словно огромный многоголосый табор двинулся на плотах по Оби. Гребцы, с силой оттолкнувшись от берега, преодолевали сильное течение реки. Руками перебирая натянутый над водой канат, они удерживали плоты, минуя опасность быть отброшенными Обью от переправы. К полудню переправа обоза на левый берег реки была завершена.

– Пообсушимся на солнышке, отдохнём чуток, да и тронемся в путь! Потерпите, братья и сестры! Скоро откроется нам озёрный край! – обратился к общинникам с обнадёживающими словами Матвей Афанасьевич.