Аграрные преобразования в Сибири набирали обороты. Однако Столыпин желал своими глазами взглянуть, как наделённые землёй крестьяне становятся собственниками земли, в полном смысле этого слова. Для этого в августе – сентябре 1910 года Пётр Аркадьевич вместе с главноуправляющим землеустройством Александром Кривошеиным отправился в двухнедельную поездку по Сибири. Здесь был самый большой поток переселенцев. Наиболее привлекательными стали степные районы Алтая. Крестьяне, направлявшиеся из центральных губерний в поисках лучшей доли, осели на алтайской земле. Край стал сибирской хлебной житницей, а сибирское маслоделие давало России в два раза больше золота, чем вся золотодобывающая промышленность края.

Пётр Аркадьевич побывал во многих сёлах Кулунды. Премьер встречался с волостными старшинами, купечеством, мещанами, крестьянами. Его интересовали условия жизни людей, нужды, он расспрашивал о местных урожаях, породах разводимого скота, способах возделывания почвы. «В мёртвой прежде пустыне начинает биться пульс русской жизни. Мы проехали по четырнадцати посёлкам Кулундинской степи, и всюду чувствовалось хозяйственное пробуждение», – писал Столыпин. Пётр Аркадьевич Столыпин радовался привольной и удачной жизни переселенцев на новых местах, их добротным сёлам, даже целым городам. Приехав в Кулундинское поселение, увидев большое село, он сказал: «Да у вас здесь целые города! Славный город!» Так появился Славгород, ставший одним из центров торговли сельскохозяйственной продукцией. Садящийся на землю переселенец принимался за неё куда с большей энергией, чем избалованный земельным простором сибиряк-старожил. Были распаханы новые земли, улучшилось состояние зернового хозяйства и животноводства. Столыпин был полон впечатлений от своей поездки по Сибири. Он много рассказывал о богатстве края, его блестящей будущности, огромном размахе всех тамошних начинаний и с убеждением повторял: «Да, ещё десять лет мира и спокойной работы – и Россию будет не узнать!»

По итогам поездки были приняты важные решения: об увеличении пособий переселенцам, о стимулировании крепких фермерских хозяйств, ускорилось строительство больниц, школ, железной дороги, росли новые сёла.

Закладывался фундамент нового уклада жизни в Сибири. Пётр Аркадьевич Столыпин сыграл особую роль в судьбах алтайских крестьян. Алтай дал самые позитивные результаты столыпинской политики в России.

– Василий Васильевич! Слыхали ли вы, что к нам едет сам Пётр Аркадьевич Столыпин? Ваш благодетель! – зайдя утром в управу, с волнением в голосе обратился Ефрем Анисимович к Василию.

– Да! Мне уже сообщили о дополнительных мерах безопасности, которые мы должны создать премьеру! В планах у него стоит посещение Камня! К нам прибудет из Барнаула жандармерия! Велено подумать о размещении жандармов.

– Сначала состоится встреча Столыпина с волостными старшинами! Место её проведения ещё не озвучено по понятным причинам. Столько было покушений на него! Вы непременно поедете со мной! Непременно!

– Буду признателен вам, Ефрем Анисимович, если смогу увидеть Петра Аркадьевича! Думаю, что он тоже помнит меня!

– Даже не сомневаюсь в этом! Готовьтесь! Как только будут определены дата и место встречи, я вас проинформирую! Вот дела! Сам Столыпин едет!!! Говорят, что с инспекцией по проверке аграрных преобразований! Переселенцев будет смотреть! Может, и к вам заглянет? Как думаете?

– Время ограничено! Всё будет расписано по минутам! Встретиться на здешней земле, возможно, получится, но побывать в моей усадьбе… вряд ли!

– Ну, Василий! Надо быть готовым к этому визиту! Чем чёрт не шутит! А может, и удастся принять премьера у себя дома? Вот это да! Самого премьер-министра!

– Вы правы, Ефрем Анисимович! Мы с Дуняшей подумаем о встрече желанного гостя!

Через пару дней, в начале августа, стало известно место проведения встречи Столыпина со старшинами Алтая. Таковым был определён Новониколаевск. До сельских управ довели маршрут следования премьера.

Ефрему Анисимовичу было поручено подготовить просьбы, направленные на дальнейшее развитие земельных отношений в сёлах волости. На небольшом совещании старшина доложил о своём видении вопроса.

– Надо бы нам просить премьера о переименовании Камня из села в город. Всё для этого мы имеем. Камень превратился в крупный торговый и земледельческий центр. Управлять таким хозяйством, имея пять работников, на должном уровне невозможно. Как минимум, нам необходима городская управа с большим кадровым составом. Считаю, что главным сдерживающим фактором, препятствующим освоению новых земель, является принадлежность Камня к селу. Мы ограничены в своих возможностях. Приходится распахивать все прилегающие к селу земли, которых фактически уже нет. Мы должны получить право на распоряжение землями иных сёл. Учитывая, что сельская община препятствует выделению земель для переселенцев, нужны полномочия по принятию решения без согласования с сельскими общинами. Только волостная городская управа может более решительно действовать по данному вопросу.

– А как же сельские старосты? Многие нас не поддержат! – выразил своё сомнение помощник старшины Евграфий Павлович.

– Став городской управой, мы освободим себя от необходимости согласования всех хозяйственных вопросов с сельскими старостами, многие из которых являются и общинными старостами. Считаю, что пришло время поменять многих сельских старост, поискав им замену среди переселенцев. Посмотрите, как многие круто взялись за своё дело! Среди них немало грамотных хозяев, которые высоко подняли культуру земледелия, развели новые породы скота. Таких примеров хозяйствования могу привести много. Я вот тоже кое-что подсмотрел у предприимчивых земледельцев! Есть! Есть чему у них поучиться!

– Так-то оно так! И всё-таки боязно ломать вековой уклад!

– Время новое пришло! Посмотрите, какую поддержку получают переселенцы от государства! А какой товар они дают! – продолжал спор Ефрем Анисимович.

После непродолжительной дискуссии мнение старшины было поддержано. Ефрем Анисимович продолжил своё выступление.

– Теперь давайте вместе подумаем, как нам принять его высокопревосходительство Петра Аркадьевича Столыпина. Понятно, что встретим его в управе, затем надобно пригласить на встречу с премьером кого-нибудь из переселенцев. С десяток человек потребуется позвать. Василий Васильевич, это ваш вопрос, подготовьте к завтрашнему дню списки наиболее предприимчивых переселенцев, да и себя не забудьте включить в него. Если потребуется, то надо быть готовыми показать пару хозяйств. Переговорите на этот счёт с Трофимом и свою усадьбу подготовьте. Доложите обо всём завтра к полудню. Всё! Все за дело!

Закончил выступление Ефрем Анисимович. Василий внимательно слушал своего тестя. Каждый раз он удивлялся его умению быстро организовать людей, принимать правильное решение даже в самых неожиданных ситуациях.

«Откуда это у него? Ведь почти неграмотный! Какой талантливый русский крестьянин! Просто самородок! На таких и держится Россия!» – размышлял Волнов.

Пролетели суетные дни, связанные с подготовкой к приезду Столыпина. Настал день назначенной встречи с волостными старшинами Алтая. Оказалось, что приглашение получили далеко не все. Однако Ефрем Анисимович был среди приглашённых.

– Василий Васильевич! Никак не удаётся тебя провести на встречу с его высокопревосходительством господином Столыпиным! Не пускают, и всё тут! Но ты всё-таки поезжай со мной! Я приложу максимум усилий, чтобы устроить вашу встречу, – обратился Ефрем Анисимович к Волнову накануне отъезда в Новониколаевск.

– Как скажете, Ефрем Анисимович!

– Поедем, поедем, Василий! Всё у нас получится.

В назначенное время Милентьев вместе с Волновым отбыли в Новониколаевск на автомобиле. Возле здания уездной управы машину окружила многочисленная толпа зевак, что было совсем неудивительно! Волнов уже привык к тому, что люди продолжали смотреть на его «форд», как на чудо! В уездном городе изредка, но авто ходили. Василий остался ждать тестя в машине. К парадному подъезду управы подходило множество людей. Они постоянно сновали с бумагами, коробками. Все спешили. Василию пришлось ждать более двух часов. Он увидел, что к нему устремился какой-то чиновник.

– Вы Василий Васильевич Волнов, сотский Каменской волостной управы? – обратился он к Василию, тараторя и задыхаясь от волнения.

– Да, это я!

– Извольте пожаловать в здание управы! Вас лично ожидает его превосходительство господин Столыпин Пётр Аркадьевич! – на одном дыхании выпалил посыльный. Волнение предалось и Василию. Они заспешили к зданию. На входе Василия поджидал жандармский ротмистр.

– Пройдёмте со мной! – обратился он к Волнову.

Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж и вошли в небольшую залу. Столыпин живо беседовал с людьми, среди которых был и Ефрем Анисимович. При появлении вошедших он повернулся, устремив на них взгляд.

– Унтер-офицер лейб-гвардии Преображенского полка Вэсськ Лайне! Рад видеть тебя в новых краях!

Он подошёл к Волнову и подал руку, приветствуя его.

– Тесть рассказал мне о твоей службе и хозяйстве! Рад, что я не ошибся в тебе! Времени у меня сейчас маловато, но обещаю, что по прибытии в Камень мы встретимся ещё разок, и поподробнее! До встречи, Вэсськ Лайне, финн из Нюландии!

– Благодарю вас, ваше высокопревосходительство!

– За что же? Это я должен тебя благодарить за то, что оправдал мои надежды. Ты всегда честно относился к службе! До встречи, унтер-офицер Вэсськ Лайне!

В залу в сопровождении свиты вошёл губернатор. Вместе со Столыпиным они удалились из залы.

– Ну что, Василий! Я же сказал, что всё получится! Ты знаешь, он ведь сразу вспомнил тебя! Вот ведь какой человечище! – с волнением заговорил Ефрем Анисимович.

– Да! Пётр Аркадьевич даже помнит моё наречённое имя и мою Нюландию! – растерялся от нахлынувших эмоций Василий.

– Поехали, Василий Васильевич, домой! Будем ждать великого гостя!

Пётр Аркадьевич проехал много поселений степного Алтая. Побывал и в Камне.

– Привольно тут у вас! – вдохнув тёплый, прогретый ещё по-летнему, жарким солнцем, влажный обской воздух, произнёс Столыпин.

Он стоял на пристани и смотрел, как на берегу Оби оживлённо шла торговля. Буквально на несколько минут Волнов остался наедине с премьером. Василий стоял рядом с Петром Аркадьевичем, который вышел на берег из здания управы, чтобы немного передохнуть. Только что закончилась очередная встреча с жителями Камня и с переселенцами. Вновь Столыпин ощутил чувство правоты и верности своих решений относительно будущего России.

– Что, Василий Васильевич, скажи мне откровенно, как людям живётся на Алтае? Меняется ли уклад жизни? Только прямо говори, безо всякой там угодливости!

– Ваше высокопревосходительство, Пётр Аркадьевич, крестьяне, с которыми вы беседовали давеча, врать не будут! Основная часть переселенцев прижилась на Алтайской земле, став крепкими хозяевами. Беднота вернулась или сдала свою землю в аренду и пошла в работники к здешним по найму. Но это и сразу было понятно! Что смогут безлошадные крестьяне, рассчитывавшие только на подъёмные, сделать с полученной землёй? Но те, кому они передали землю, тоже укрепились, значительно расширив своё хозяйство. Не сомневайтесь, Пётр Аркадьевич, здесь показного нет. Все говорили как есть! Ваше высокопревосходительство, вы нисколько не печётесь о своей безопасности! Вот и сейчас вы гуляете без охраны!

– Василий, в вас заговорил бывший охранник! О безопасности печься не моя забота! Жандармов сколько к вам нагнали! Пусть и заботятся! Ты мне скажи, где фермеры? Я же мечтал о том, что появится фермер. Ну, вот, как у вас, в Финляндии! Переселенцы, конечно, сломали старый уклад и хозяйствуют иначе! Это так! Ты – финн, из крестьянской семьи, имел свою ферму! Почему здесь у тебя нет фермы? Что помешало? В отличие от прочих, ты знал, как вести фермерское хозяйство.

– Ваше высокопревосходительство, Пётр Аркадьевич, здесь сильна крестьянская община! Вспоможение – главное, чем она помогла прижиться переселенцам! Всё устраивали на помочах! Это оправдало себя. Может, ещё преждевременно уходить с отруба в отходники, окрепнуть надо, капиталец сбить!

– Может, ты и прав, Василий! Не посмотрел я твоё хозяйство! Но с тестем твоим сошёлся близко! Надо отметить, что мужик он толковый! С таким головой Камень и дальше развиваться будет! Я ему сказал, чтобы готовил прошение за подписью губернатора о присвоении Камню статуса города! Быть, быть вашему селу городом Камнем-на-Оби! Прощай, Василий! Поедем дальше, маршрут ещё не завершён! Удачи тебе!

Столыпин подошёл к Василию и крепко пожал ему руку.

К полудню делегация вместе со Столыпиным продолжила свою поездку по Кулунде.

К началу следующего года переселенцы получили государственные субсидии за подъём земель и для продолжения развития хозяйств. Произошли изменения в управе, но Камень оставался селом. Назначенный в 1910 году на должность начальника Алтайского округа Василий Прокопьевич Михайлов подготовил новое прошение, которое осталось без ответа. Пройдёт время, и только в 1915 году будет издан Указ императора о преобразовании села Камень в город с введением городского общественного управления.

Вечером первого сентября 1911 года царская семья и Пётр Аркадьевич Столыпин отправились в Киевский городской театр на спектакль. Давали сказку Пушкина. Киев праздновал пятидесятилетие отмены крепостного права. В зале выставили внушительную охрану. Во время антракта Николай Александрович с дочерями – великими княжнами Татьяной и Ольгой – вышел из ложи. Пётр Аркадьевич, стоя у рампы, повернувшись лицом к публике, беседовал с подходившими к нему людьми. Из рядов поднялся неизвестный человек во фраке и быстро направился в сторону Столыпина. При полном попустительстве охраны он смог дважды выстрелить в сторону Столыпина. Совершив задуманное, террорист пытался бежать, однако его перехватили и едва не учинили самосуд. Выяснилось, что преступника зовут Дмитрий Богров. Он состоял членом боевой группы эсеров и одновременно являлся агентом «охранки». Раненого Столыпина доставили в больницу, где в течение трёх дней врачи пытались спасти ему жизнь. 18 сентября 1911 года Пётр Аркадьевич Столыпин скончался. Местом упокоения его стала Киево-Печерская лавра.

Страна потеряла талантливого реформатора.

Весть о трагической гибели Столыпина пришла на Алтай через день от случившегося.

– Вася, Вася! На тебе лица нет! Бог мой! Что стряслось? – увидев побледневшего и осунувшегося мужа, пришедшего со службы в столь ранний час, взволнованно спросила мужа Дуня.

– Дорогая! Произошла страшная трагедия! Убили Петра Аркадьевича Столыпина во время посещения Киева совместно с семейством государя! Я чувствовал опасность ещё тогда, когда он был в Камне! Он всегда пренебрегал собственной безопасностью! Не желал показывать, что боится кого-то! Но ведь там была охрана! Верно, если Пётр Аркадьевич не проявлял суетности в собственной безопасности, то эти бездельники ничего серьёзного и не предпринимали!

– А что с государем? – впав в почти бессознательное состояние, вскрикнула Евдокия.

– С императором всё в порядке! Хотя и государя могла постигнуть смерть от руки убийцы! На каторгу! На каторгу негодяев! Всех, всех, кто обеспечивал безопасность семьи императора и Петра Аркадьевича! Дунюшка! Мы осиротели! Думаю, что со смертью Петра Аркадьевича его дело остановится!

Дуня молчала. Она не находила слов и не могла ничего произнести. Голова у неё закружилась, слегка пошатнувшись, она упала, потеряв сознание. Лишившись чувств, Евдокия Ефремовна ещё в большей степени усилила гнетущее состояние, воцарившееся в доме. И даже после хлопотов Василия, когда Дуня пришла в сознание, силы долго не возвращались к ней.

Вечером третьего дня в Каменской церкви была отведена панихида по усопшему в результате совершенного злодеяния Петру Аркадьевичу Столыпину.

Застонали колокола сельских церквей по всему Алтаю…