– Ваше благородие! Ваше благородие! – спеша за тронувшейся повозкой Волнова, кричал неизвестный человек в форме железнодорожника.

– Постой-ка, брат, – обратился Василий к солдату из охраны, выполнявшему обязанность кучера.

Повозка остановилась. К ней вскоре подбежал, запыхавшись, весьма немолодой железнодорожник.

– Ваше благородие! Хочу вам кое-что сказать. Дозволите?

– Говорите, говорите, конечно!

– Ваше благородие, господин офицер, хочу сказать, чтобы вы побереглись! Варнаков на дороге много! Прямо возле городу начинают грабить переселенцев! Дорога пойдёт бором! Самое место для разбою! Чиновники Управления об энтом помалкивают, боятся волнений! А я стараюсь упредить народ. Разбойный люд отнимает всё: скотину, особо лошадей, имущество, деньги, провиант! Порой ограбленные вскорости сюда на станцию и возвращаются вновь! А кто их, сердешных, защитит? Разбойники трутся тута же, на станции! Посему знают, собаки, о прибытии составов с переселенцами и поджидают их в лесах. Вы уж прикажите своим служилым быть внимательнее, да и мужички оружие далеко пусть не кладут. Варнакский край у нас! Прости, Господи! – перекрестившись, сбивчиво заговорил человек.

– И что, никто с ними управиться не может?

– Об этом ничего говорить не буду! А вас упреждаю! Старайтися ночевать в деревнях, да не в тех, что прямо в лесу, а идите ближе к Оби, здеся у нас старинные и большие сёла. Это ещё матушка Екатерина постаралася! Царствие ей небесное! Много сёл при ней появилося и поддерживалися государыней императрицей, матушкой нашей! Не буду вас задерживать боле! Берегитеся разбойников!

– Спасибо тебе, мил человек! Значит, не зря со мной солдат отправили в сопровождение. Будем стеречься! Будьте здоровы и прощайте!

Выслушав неизвестного железнодорожника, Василий решил усилить охрану обоза. С ним были отправлены из охранения по три солдата с каждого вагона. Всего девять человек, имевшие при себе оружие с запасом патронов. На всех было выделено Управлением четыре лошади. Пятерых солдат он разместил по телегам вместе с переселенцами.

«Что ж я имя доброго человека не спросил? Да и не поблагодарил хорошо?» – с сожалением подумал Василий.

– Иван, скачи в начало обоза и передай моё распоряжение об остановке движения, – обратился Волнов к солдату, ехавшему верхом на лошади рядом с повозкой.

– Будет исполнено, господин младший унтер-офицер!

Всадник быстро удалился. Вскоре обоз остановился. Василий собрал старост вагонов и солдат.

– Вот что я вам скажу! Путь нам предстоит небезопасный! На дорогах шалят разбойники, грабят переселенцев! Надобно нам быть готовыми защитить себя от этого ворога. Прошу старост предупредить мужиков об опасности, пусть держат оружие в полной готовности. Через час продолжаем движение. Всё ли вам ясно?

– Как же! Об энтом не заботьтесь! Оговорили мы уже с мужиками, ваше благородье! Само собой! Как же тута без разбою! Легко нами поживиться можно! Повоюем за своё! Не беспокойтесь! – вновь за всех ответил Трофим.

– Коли всё ясно, то отправляйтесь по свои местам. Моим вестовым будет рядовой Иван, принимать распоряжения только от него! – Василий показал на рыжеватого солдата.

Крестьяне быстро разошлись по свои телегам, которые строго сохранили порядок размещения по вагонам. Волнов расставил солдат.

– Трое будут разведывать дорогу. Чуть что, подаёте выстрелом сигнал. Двое едут во главе обоза вместе с переселенцами в телегах, двое в конце обоза тоже вместе с крестьянами, один в центе обоза, а я с вестовым буду перемещаться вдоль всего обоза. Всем быть в полной боевой готовности! По местам! Через час выступаем!

В назначенное время обоз вновь двинулся.

Предстоял четырёхдневный переход до назначенного переселенцам населённого пункта. Апрельские холодные ветра пронизывали двигающихся обозников. Люди за столь длительный путь, находившиеся в тёплых вагонах, физически страдали от них. Дорога шла бором. Это была накатанная тележными колёсами колея, которая порой углублялась настолько, что телеги вязли в оттаявшей земле. Приходилось с помощью дополнительных лошадей вытягивать их, при этом обозники впрягались вместе с животными. Для всех переселенцев из-за безлошадной бедноты места в телегах не хватало. Василию пришлось убеждать зажиточных крестьян помочь бедноте, что делалось ими с большим нежеланием, но иначе ускорить продвижение было невозможно. Приходилось части крестьян идти пешком, потом они менялись с ездоками, а те в свою очередь шли пешком рядом со своим скарбом. Пешим ходом шли все: взрослые, старики, женщины и дети. Ветер трепал их одежды, ноги мокли в весенних лужах, люди мёрзли. Макушки огромных и лохматых сосен качались на пронизывающем ветру. Шумел бор.

Наступила ночь, которая застала обозников в чаще соснового бора. Ничто не радовало. Заступив на дозор, охрана не спала. Расположившись на первый ночлег в лесу, немного отдохнув возле разведённых костров и обогревшись, подсушив мокрые одежды и обувь, с едва забрезжившим рассветом обоз продолжал своё движение. Но вдруг из бора послышались выстрелы. Это был оговорённый сигнал передового отряда, который ещё ночью ушёл разведывать дорогу.

– К бою товсь! – громко отдал команду Волнов. Обозники встали, замкнув круг телегами. Крестьяне, вооружившись кто чем мог, полные решимости, окружили со всех сторон обоз.

– Трофим! Будешь за старшего! Стрелять только по моей команде! Солдаты, ко мне! – отдал команду Василий.

Он вместе с подошедшими к нему солдатами залёг по направлению к лесу со стороны раздававшейся оружейной стрельбы. Вскоре на краю опушки показались всадники. С громким гиканьем на лошадях и просто бегом из лесу вывалил отряд разбойников.

– Солдаты, товсь! Огонь! – громко закричал Волнов.

– Мужики, огонь! – раздалось после первого залпа вновь.

Так, чередуя залпы служилых и крестьян, дружным и непрерывным огнём встретили обозники разбойников. Попав под внезапный оружейный отпор, нападавшие, растерявшись, сбились в большую кучу, началась паника, и, наконец, оставив на поле боя с десяток человек, разбойники отступили и исчезли в лесной чаще. Были потери среди обозников. Погибло двое рядовых и несколько крестьян. Пришлось их захоронить в лесу. Василий взял документы погибших служилых. Обоз продолжил свой путь.

Волнов подозвал к себе вестового.

– Иван, надобно искать для ночлега деревню! Возьми кого-нибудь ещё, верхом отправляйтесь вперёд, идите к реке, там должно быть село. Мы же продолжим свой путь. В любом случае к вечеру возвращайтесь. Всё ли понятно?

– Так точно, ваше благородие! Разрешите приступить к выполнению приказа?

– Да, Иван! Выполняйте! Возвращайтесь живыми, голубчик!

– Не беспокойтесь, ваше благородие, справимся!

Всадники, обогнав двигающийся обоз, скрылись в лесной чаще.

Обоз медленно тянулся по лесной чащобе, увязая порой в оттаявшей земле, сооружая переправы через лесные ложки, в которых журчали незамерзающие лесные родники.

«Недалеко должна протекать река Ирмень, где означено село», – рассматривая путевую карту, рассуждал Василий.

Судя по маршруту, обоз должен был выйти на открытое место, однако никаких признаков того, что бор заканчивается, не было. Огромные сосны всё так же стояли стеной вокруг узкой ленты дорожной колеи. Тёмный бор, обступивший людей, нарушивших покой векового леса, шумел, покачиваясь на ветру своими хвойными лапами ветвей и вершинами.

«Похоже, мы всё-таки заблудились!» – всё больше и больше убеждался Волнов.

Управляя своей коляской, он двинулся к началу обоза, решив остановить движение.

– Стой! Стой! – громко крикнул он, поравнявшись с первой телегой.

– Что, ваше благородие, похоже, что съехали мы с дороги? Кажись, был поворот не так далече? – встревоженно заговорил солдат, сидевший на телеге вместе с семейством Трофима.

– Похоже, что так оно и есть! Будем ждать вестовых! Трофим, постреляй-ка, братец, из ружьишка! Может, они услышат и отзовутся!

– Хорошо, ваш благородие! Пальну!

Трофим взял большое, тяжёлое охотничье ружьё и выстрелил несколько раз в воздух. Люди замерли в ожидании ответного сигнала. Однако стояла звенящая тишина. И вдруг далеко-далеко раздались глухие раскаты выстрела.

– Ваш благородие, кажись, отозвались? – радостно воскликнул крестьянин.

– Да! Да! Трофимушка! Я тоже слышал! Будем здесь поджидать вестовых. Ты постреливай и впредь. Пусть слышат! Быстрее выйдут на нас!

– Хорошо! Хорошо! Ваш благородие! Знамо дело! Постреляем!

– Я поехал в конец обоза. Надо людям объяснить причину остановки.

– Езжайте, езжайте, ваш благородие! Всё сделаем! Не беспокойтеся!

Василий поехал в конец обоза.

День уже перевалил за полудень. Вновь угрожал лесной ночлег. Василий понимал, что разбойники не отстанут. Выработают новую тактику преследования обозников и вновь нападут.

– Где же наши вестовые? – с волнением переживал он.

В лесу быстро темнело. Опасность нападения разбойников нарастала. Трофим по-прежнему часто постреливал, но ответных выстрелов слышно не было. Всё затихло.

– Что же могло случиться? Может, просто патроны берегут? Да, правильно! Патроны берегут! – прислушиваясь к шуму деревьев, решил Василий.

Через непродолжительное ожидание к обозу выехали долгожданные вестовые.

– Ваше благородие! Есть! Есть село! Часа три пути отсюда! Был недалече свёрток, вы проехали его! Придётся вертаться! Там дорога пойдёт выше, не будет логов, почва песчаная, лёгкая для проезду!

– Спасибо вам, Иван! Поехали вперёд, показывайте дорогу!

Волнов дал команду для продолжения движения обоза. Возвращаться пришлось не очень далеко. Дорога пошла выше, стала шире и лучше. Обозники ускорили движение. Вечерело. Но вот лес закончился, обоз вышел к долгожданной реке. Скованная льдом небольшая речушка спала зимним сном, будто и не было весны.

– Вот она, Ирмень! – с надеждой произнёс Василий.

Прошла пара часов. Потемну обоз въехал в село. Над крышами крестьянских изб возвышался крест православного храма.

– Поедем к храму! Уж, верно, батюшку отыщем. Он поможет устроиться на ночлег, – сказал Волнов вестовым, ехавшим во главе обоза.

Около деревянной большой одноэтажной церкви была площадь. Обозники расположились на ней, заняв всё пространство. Волнов с Иваном пошли в храм. Они стали громко стучать в запертые двери. Через некоторое время заскрипели открывающиеся дверные затворы. На пороге стоял батюшка. Деревенский поп был богатырского телосложения и великого роста.

– Экий великан! – с восхищением воскликнул Трофим.

– Чем Господь Бог наградил! На силушку не жалуюсь! – перекрестясь, спокойно ответил сельский батюшка.

– Отче, помоги нам устроиться на ночлег. Унтер-офицер Волнов, сопровождаю обоз с переселенцами, – представился Василий.

– Что ж, это можно! Могу предложить помещение церкви. Думаю, что для женщин и детишек это будет в самый раз. Мужики могут переночевать в хлеве. Тамо у меня коровки да несколько лошадок. Однако всё теплее будет. Ночи-то ещё холодные стоят, почитай зимние. Морозец земельку сковывает да инеем серебрит. Пожалуйте, православные! Угощу, чем бог послал.

Батюшка распахнул дверь, приглашая обозников зайти внутрь храма. Разместившись под кровом на ночлег, измученные дорогой люди падали от усталости. Даже дети притихли. Навалившийся сон сделал своё дело. Переселенцы крепко и спокойно спали.

– Батюшка, как вас величать?

Василию не спалось, сказались пережитые волнения. Он решил скоротать ночь разговорами с сельским священником.

– Прокопием кличут. Что не спите, господин офицер?

– Приключений много было за минувшие сутки. Не идёт сон.

– Разбойники шалят на дорогах?

– Да! Отче Прокопий! Пришлось отбиваться. Второй ночлег у нас в пути. Думал, что опять в лесу ночевать придётся!

– В какую сторону путь держите?

– В село Камень.

– Сначала надобно вам попадать в село Спирино. Оно на Оби стоит. Большое село, с пристанью. Ежели вы в мае шли, то и по реке можно справляться. Это легче и быстрее.

– Да, в нашей маршрутной карте отмечено Спирино. Батюшка, расскажите, пожалуйста, про ваше село.

– Старинное наше село! Зовётся Верх-Ирменем, потому как находится в устье реки Ирмень. Здеся недалече, вы проезжали эти места, расположено место разгрома хана Кучума во время Ирменского сражения. Как говорит предание, было это в лето месяце августе числа двадцатого года тысяча пятьсот девяноста восьмого после Рождества Христова. Большим было то сражение. Более восьмисот человек билось с Кучумом! После битвы этой и стали православные заселять землицу сибирскую. А село наше берёт начало с великих крестьянских сражений за свободу и справедливость народную под руководством Емельяна Пугачёва. Царствие ему небесное!

– Так ведь преступник он, самозванец и смутьян! А вы молитесь за него!

– Для кого как. А для нас он – освободитель, крестьянский царь! Некоторым его дружкам удалось избежать царской «милости». Вот здеся, на тайной заимке, ховались они не один год. Потом поселился в здешних местах прочий люд: староверов много, беглых, крестьян. Так вот и появилось наше село Верх-Ирмень. Я и сам роду казацкого, из пугачёвцев. Живём по маленьку. Вот церкву недавно построили всем миром. Конечно, Спирино больше нашего села. А всему причиной является река Обь! Торговое то село. Да вы и сами увидите. Надобно вам в нём на следующий ночлег остановиться. А там и Камень недалече будет. Бывал я в том селе. Богатое. Хорошее место для поселения переселенцам определили. Дай то бог!

За разговором Василий не заметил, как наступило утро. Он попрощался с батюшкой, и обоз продолжил свой путь. Хорошо отдохнув, люди повеселели. Высокая местность, песчаные почвы делали дорогу более лёгкой для проезда. К полудню обоз выехал на берег Оби. Дальше дорога шла по берегу реки.

Обь ещё не освободилась ото льда, но по краю реки уже зашла вешняя вода. Лёд казался хрупким. Огромным зеркалом покрывал он великую сибирскую реку. Обь должна была вот-вот вскрыться. Лёд еле удерживал просыпающуюся реку. Под напором воды он слегка прогнулся, ледяными буграми Обь наметила себе места выхода на свободу. Остановившись на крутом берегу реки, обозники зачарованно смотрели на Обь. Сразу вспомнилась Волга, где уже и следа не было от прошедшей зимы. А великая сибирская река ещё ждала, ещё не пришла для неё настоящая весна.

– Вот ведь как! Сибирь ещё не разбудила весна!

– Да и земелька не подошла к севу!

– Одно слово – Сибирь! – переговаривались крестьяне.

Обоз продолжил свой путь. Дорога то заходила в лес, то вновь выводила к Оби. Немного петляя, путники достигли сибирского села Спирино. На небе ярким сполохом, суля солнечный день, горела вечерняя зорька. Из крестьянских изб шли дымы от топившихся печей.

– Хорошее село! Знать, небедное! Избы у всех справные, из векового лесу. Куда поедем, господин офицер? – повернувшись к ехавшему рядом Волнову, спросил Трофим.

– По главной дороге до центра села. Там посмотрим.

– Поехали!

Трофим подстегнул уставших за длительную дорогу лошадей, и телега покатилась быстрее. Заслышав стук колёс на сельской дороге, некоторые селяне, ещё не успевшие закончить вечернюю управу, вышли из своих оград и с любопытством рассматривали обозников, растянувшихся по всему селу.

– Мир вашему дому, селяне! – обратился Василий к одному из крестьян, стоявшему возле большого дома с высоким заплотом.

– Будьте здоровы, православные! Кто такие? Куда путь держите, глядя на ночь? – не смутившись и не растерявшись, заговорил бородатый мужик. Был он крепкого сложения и широк в плечах.

Волнов представился, назвав конечный пункт двигающегося обоза.

– Где можно заночевать, мил человек? – продолжил он разговор с бородачом.

– Дак у меня можно и остановиться. Платы с вас не возьму, накормлю, чем бог послал. Зовут меня Фтором Сидоровичем, купецкого сословия, – степенно и не спеша лилась речь сельского купца.

– Сенька, открывай ворота! – громко прокричал он кому-то.

Мужичок, вероятно, это и был Сенька, проворно стал открывать большие и тяжёлые ворота.

– Не уместимся на вашем дворе, – высказал свои сомнения Василий.

– У меня дале есть постоялый двор, трактир держу. Тамо разместить ещё смогу. Коли и туда не смогёте все войти, то часть телег придётся оставить на дороге. У нас тихо, разбою нет!

– Спасибо вам, Фтор Сидорович!

– Завтрева благодарить будете, ваше благородие. Мы ж понимаем, какой путь вам выпал! Дело известное – разбой в бору! Заезжайте, заезжайте!

Волнов не ожидал такого быстрого решения вопроса о ночлеге переселенцев. Все получили кров, пищу и сон. Остался ещё один день пути.

Фтор Сидорович, проявляя любопытство к обозникам, пригласил Василия в свою горницу за хлебосольный стол. Купца интересовало всё: кто в обозе, откуда родом люди, каких сословий.

– Фтор Сидорович, вы о селе расскажите, мне интересно. Я ведь не знаю Сибири.

– Пожалуй, ваше благородие, это можно. Про староверов слыхали, про святого отца Аввакума?

– Да, немного слышал, да уже и здесь, в Сибири, рассказывают о них.

– Вот, значит, – продолжил свой рассказ не без удовольствия гостеприимный хозяин, – основал наше село аввакумец, раскольник Спиря. Уж не знаю, как ему удалось избежать кары царя-батюшки, токмо бежал он в глухую Сибирь. Выкопал он здеся землянку и стал обживаться. Говорили о нём, что он – колдун! Боялся народец его, сторонился. Так прожил он в одиночестве много лет. Потом стали другие старообрядцы здеся оседать. И по сей день село наше считается старообрядческим. Потом, правда, и другой пришлый народ селиться стал, так вот и пошло наше село прирастать дворами. А Спиря тот долго жил, уважать его стал народ, за святого старца почитал. Вот и село его имя носит. В последние годы быстро строится Спирино. Больше ста дворов в нём. Земская больница открыта, приходская школа, магазин, пристань. Матушка Екатерина Великая, заступница наша, поспособствовала тому. Несколько семей крестьянствуют, а больше мы торговлей занимаемся. Я вот скупаю зерно в окрестных сёлах и по Оби отправляю в Новониколаевск. Так и живём, жаловаться на жизнь не приходится. Справно живём.

Разговор затянулся за полночь. Отведя комнату для ночлега гостя, Фтор Сидорович простился с офицером и пошёл почивать.

Ранним утром переселенцы вновь двинулись в путь.

Предстоял ещё один день пути по непроходимому бору. Тележная дорога, обходя стороной небольшие ложки, извилистой лентой шла вглубь бора. Солнце поднялось из-за макушек сосен и стало пригревать. Растаял холодный утренний туман, и испарились обильные росы. Лес наполнился гомоном птиц. Природа будто проснулась от холодной сибирской ночи и вспомнила о наступающей весне.

– Вот ведь, и в Сибирь весна пришла! Днём по всем приметам будет вёдро. – правя лошадьми, заговорил Трофим.

Он ещё что-то продолжал говорить, но Василий его не слышал. Спокойный голос Трофима убаюкивающе действовал на него. Молодой человек погрузился в собственные мысли о начале новой жизни, о весне…

Апрель! Пришла весна с ярким солнцем на синем небе! Радует и нежит ласковое солнышко! Буквально за несколько дней осел снег, закапала капель, зажурчали ручейки. Ветерок чуть-чуть покачивает ветки пушистых сосен. Там, где немного подсохло, уже зелёными иголочками прорастает молодая травка. Вытаяли некоторые кусты. Снегу зимой в здешнем крае было много. И как только он быстро тает! Просто невероятно, до чего же скоро весна входит в свои права! И как это замечательно! Долго сибирская природа ждёт тепла и за пару дней пробуждается от зимнего сна. Ничто не нарушало лесную жизнь.

Мечтая и вдыхая первозданный весенний воздух, Василий забылся. Между тем коляска мерно покачивалась, навевая сон. Внезапно его лирическая задумчивость была прервана громким криком едущих впереди обоза солдат.

– Ваше благородие! Ваше благородие! Опять разбойники! Опять варнаки!

Крик, словно раздавшийся внезапный выстрел, взбудоражил переселенцев. Обоз встал. Василий спешно поехал на крик.

На лесной дороге, сделав на ней завал из деревьев, стояли мужики. Было их человек с десяток. Заросшие, одетые в зимние зипуны и полушубки, лохматые шапки, они казались богатырского телосложения. Кое-кто гарцевал на лошадях, иные спешились и поджидали обозников возле завала.

– Кто у вас старшой? – крикнул один из них.

– Я, унтер-офицер Преображенского полка Его Величества русской императорской армии Волнов Василий Васильевич! Что надо? Кто такие? – не выходя из коляски, ответил Василий.

– А вы, ваш благородь, спуститеся из своей колясочки! Мы ведь с вами уже встречались три дни назад. Поговорить с вами хотим.

– О чём мне с вами речь вести, разбойники! Освободите дорогу!

– Придётся поговорить, ваш благородие, господин офицер! Окружены вы со всех сторон! Команду дам, и постреляют вас! Поди сюды, ваш благородь!

Это была устроенная разбойниками ловушка. Поняв, что обоз попал в западню, Василий вышел из коляски и пошёл к мужику, который вступил с ним в разговор.

– Что вы хотите? – спросил он, подойдя к разбойникам.

– Выкуп за вашу жизнь. Будь благоразумен, барин! Постреляем людишек твоих да и тебя не пожалеем.

– Что за выкуп? О чём идёт речь?

– Деньжат самую малость, лошадей и запасов съестных пару телег! Это по-божески! Силой всё могём забрать!

– Сколько хотите?

– Пару сотенных! Десяток лошадей!

– Я должен посоветоваться. Дайте время.

– Хорошо, барин! Через час к завалу подвезёте всё сами! Иначе постреляем!

Произнеся свои угрозы, разбойники скрылись в лесной чаще. Василий понимал, что придётся платить, иного выхода для переселенцев не было. Подъехав к обозу, он велел звать старост. Мужики тотчас подъехали. Узнав условия продолжения пути, они заспорили.

– Ваше благородие, отобьёмся, как в прошлый раз! Зачем же мы своё добро отдавать будем варнакам? Сами как же?

– Как мы их постреляем, если они в лесу возле обоза затаилися? Вон как растянулся обоз по лесу! Постреляют они нас, а не мы их!

– Надо отдать выкуп! Господин офицер прав! Живы останемся! Будем скидываться с каждой семьи по доле!

– А как же сами без провианта?

– Как-нибудь! К вечеру придём в Камень! Сдюжим!

– Мужики, надо это сделать быстро! Иначе они откроют стрельбу! – завершил недолгий спор Волнов.

Старосты согласились. Через час выкуп был собран, мешки с продовольственными запасами погружены на две телеги, подогнаны лошади.

– Возьмите, ваше благородие, екатеринки в означенной сумме! – подал мешок с деньгами Трофим. Лицо его было сумрачным.

Весь выкуп, как и было говорено разбойниками, привезли к завалу. Из чащобы вновь вышли разбойные мужики.

– Вот и славно, барин! С понятием! Можете разбирать завал! Не тронем вас боле.

Разбойник негромко присвистнул, и тут же из леса показались с десяток его сотоварищей. Завладев телегами, лошадьми и деньгами, кои проверили на счёт, они вновь исчезли в лесной чаще. Долго сожалели крестьяне о случившемся. Но деваться было и впрямь некуда! Это понимали все. Расчистив лесную дорогу от завала, обоз продолжил свой путь.

К вечеру закончился лес, открылась голая равнина. Сухая прошлогодняя трава шелестела от дуновения ветра. Земля почти очистилась от снега и лежала бурыми островами, уходя до самого горизонта.

«Вот она, степь!» – подумал Василий, глядя в бесконечную равнинную даль.

– А дышится-то здеся как легко! Простору сколько!

– Вот, должно быть, и земелька наша! – разволновались крестьяне.

Дорога огибала степь и шла по краю леса до самой Оби. На высоком косогоре показались строения. Это было село Камень Барнаульского уезда Томской губернии.

Алтайский горный округ относился к началу двадцатого столетия к регионам Сибири, где почти не было городов. Выходящая на поверхность земли горная порода в виде горных скал послужила причиной такого странного названия села. Часто Камень называли Камнем-на-Оби, чтобы не путать с названием Уральских гор, то есть с Большим Камнем. Возникновение Камня на Алтае стало результатом развития сельского хозяйства и торговли. Немалую роль сыграли и переселенцы, освоившие степи, превратив их в плодородные поля, возделанные пшеницей. Там, где стоит Камень, река Обь врезывается в самую хлеборобную часть уезда. Через село двигались обозы хлеба, масла, кож и других продуктов, выращенных здешними крестьянами. Каменская пристань считалась самой лучшей на Оби, уступая по объёму отправленных грузов лишь Барнаульской.

– Кажется, прибыли! – перекрестившись, сказал Трофим.

Переселенцы, крестясь, сошли со своих телег, лошадей, устремив взоры на виднеющиеся строения села Камень. Здесь для них должна была начаться новая жизнь.

Хлебная, соляная, масляная торговля дали толчок развитию села Камень. Окрестные многочисленные соляные озёра послужили предприимчивым крестьянам основой для развития собственного дела по добыче соли. Торговля солью была поставлена на широкую ногу. Её вывозили водным путём на Север, в том числе на рыбные промыслы. Приезжали в Камень с Урала купцы закупать хлеб. Шли баржи с алтайским товаром по Оби в большие города: в Новониколаевск и в Барнаул. Богатые крестьяне становились гильдейскими купцами. Богатели прилегающие к Камню сёла. Адриан Ильич Винокуров, переселившийся в Камень из села Тюменцево, стал купцом первой гильдии. Торговый дом Винокуровых относился на Алтае к самым крупным. Крестьяне открывали собственные мануфактуры по производству галантерейного, суконного, скобяного, кожевенного производства. В Камне открылись почта и телеграф, что значительно оживило жизнь. Наряду с многочисленными амбарами, складами и лавками, в селе строятся кирпичные двухэтажные магазины, промышленные предприятия фабричного типа, три паровых мельницы. Среди прочих промышленных предприятий были лесопильный, два пивоваренных, три мыловаренных заводика, колбасная, кондитерская и кожевенные мастерские.

Наиболее впечатляла развивающаяся торговля. В селе насчитывалось десять торговых магазинов, сто шестьдесят лавок, десять складов земледельческих орудий, восемь контор скупки сливочного масла, две аптеки, несколько транспортных контор, было открыто отделение Сибирского торгового банка. Село Камень Томской губернии вышло на четвёртую позицию после Томска, Барнаула и Новониколаевска.

На внесённые купцом Винокуровым денежные средства построена большая каменная церковь Богоявления. В Камне работали смешанная гимназия, училище, церковноприходская школа и школа грамоты, устроен синематограф.

В обжитый и развивающийся край и были направлены переселенцы из европейской части России, что обеспечило бурное развитие Алтая.