В год своего шестидесятилетия ШДД написал шуточное «Предисловие к полному собранию моих сочинений и краткое размышление по поводу этого предисловия» для баса и фортепиано (ор. 123). Это текстовая музыка прошла цензуру и была допущена к исполнению перед советской аудиторией.

Текст «предисловия» «за подписью Шостаковича» гласил следующее:

Такое предисловие можно было б написать не только к полному собранию моих сочинений, но и к полному собранию сочинений многих, очень, очень многих композиторов, как советских, так и зарубежных. А вот и подпись:

Дмитрий Шостакович

Народный артист СССР,

очень много и других почетных званий,

первый секретарь Союза композиторов РСФСР,

просто секретарь Союза композиторов СССР, а также очень много других весьма ответственных нагрузок и должностей.

Автор забыл отметить в предисловии щекотливый момент оплаты своего собрания сочинений в бухгалтерии, а также источник финансирования проекта. В цепочку «мараю-внимаю-терзаю-печатаюсь» важнейший для композитора финансовый аспект можно было вставить наобум перед каждым глаголом. Часть его гонораров оплачивалась перед началом работы, авансом. Другая – после сдачи работы в правительственное учреждение культуры (союзное или республиканское министерство, радиокомитет, киностудию). Третья – после исполнения одним из государственных концертных коллективов (в филармоническом концерте, по радио, музыкой к кинофильму и т. д.). Печатание опуса в государственном издательстве оплачивалось новым кругом щедрых денежных вливаний.

Из бесчисленных типовых договоров композитора приведем для иллюстрации один, от 18 декабря 1946 г. Договор на написание струнного квартета № 3.

ДОГОВОР № 154

Комитет по делам искусств при Совете Министров СССР, в лице и.о. Начальника Главного Управления музыкальных учреждений ОРВИДА Георгия Антоновича, с одной стороны, и композитора Шостаковича Дмитрия Дмитриевича, именуемого в дальнейшем «Автор», с другой стороны, заключили настоящий договор о следующем:

1. Комитет заказывает «Автору», а последний принимает на себя обязательство написать струнный квартет № 3.

2. «Автор» обязан сдать произведение в окончательном виде, переписанное в одном экземпляре не позднее сдано.

3. В течение тридцати дней по получении произведения Комитет обязан ознакомиться с ним и сообщить «Автору» в письменной форме о принятии или отклонении произведения с указанием необходимых поправок и изменений или изложением мотивов отклонения.

После внесения поправок и изменений Комитет обязн в двухдневный срок сообщить «Автору» о принятии или неприятии произведения с поправками.

4. Все предлагаемые, согласно п. 3 настоящего договора «Автору», изменения или поправки обязательны для «Автора» и должны быть им произведены в__________срок (о чем снова делается отметка Комитетом п. 2).

5. В случае необходимости повторных исправлений, Комитет обязан в десятидневный срок сообщить «Автору» письменно свои указания.

6. При несообщении Комитетом «Автору» в указанные сроки в пп. 3 и 5 (с трехдневной просрочкой) письменных отзывов произведение считается принятым и для Комитета наступает обязанность произвести с «Автором» расчет в указанный в п. 4 срок.

7. При принятии произведения Комитетом настоящим договором приобретаемо право для использования по своему усмотрению как в центре, так и на периферии.

8. Комитет выплачивает «Автору» по настоящему договору вознаграждение в общей сумме в следующие сроки: 15 000 (пятнадцать тысяч руб.)

а) При подписании договора 25 %, т. е.

б) при___________________ 35 % т. е.

в) в десятидневный срок после утверждения Главреперткомом или при принятии произведения в партитуре) 100 % _____________15 000.

9. При непредоставлении «Автором» произведения в обусловленный настоящим договором срок, а также при недобросовестном выполнении договора или отказа от внесения исправлений (см. пп. 3 и 4) «Автор» обязуется возвратить все полученные им суммы.

10. Юридические адреса стороны:

Комитет: г. Москва, Неглинная ул. д.15

«АВТОР» Москва. Ул. Кирова 21, кв.48

Подпись: ______________________

11. Все споры по настоящему договору разрешаются в г. Москве

Комитет Г. Орвид

Автор Д. Шостакович

«18» декабря 1946 г.

Главрепертком был органом государственной цензуры в области театра, музыки и концертной деятельности (эстрада, филармонии и т. д.). Интрига этого рядового, ничем не примечательного для творческой биографии композитора момента в том, что за две недели до подписания договора автор обратился к начальнику министерского главка с нижайшей просьбой:

«В Главное управление Музыкальных учреждений.

Я имею договор с ГУМУ на сочинение скрипичной сонаты.

Прошу этот договор переоформить на квартет № 3, который мной закончен.

Д. Шостакович

3 XII 1946».

Орвид в тот же день, 3 декабря, с неимоверной скоростью написал в муз. отдел: «Т. Гогнгельф. Согласен. Прошу оформить».

Следует расписка:

«СПРАВКА

Тов. Шостакович Д. Д.

Имеет паспорт_________

Выданный __________

Год рождения

Дети есть_______2 детей_____

Перенести аванс, выданный по дог. 63/331 от 10/7 45 г.

На сонату для скрипки и ф-но р. 3750 р.

Выдано Рб 11 250 Р-т 435 от 21/12 46 г.

Счет № 152—21/12—46 г.»[305].

Квартету № 3 композитор присвоит ор. 73. Вслед за музыкой к пьесе «Победная весна», поставленной ансамблем песни и пляски НКВД. Заметим, что об этом ансамбле и работе в нем Шостаковича ходит много легенд и сусальных баек[306]. Преимущественно рассказывают о выступлениях артистов на правительственных концертах, в составе фронтовых бригад и прочих видах культурно-просветительной деятельности. При этом забывают об одном важном аспекте в работе этого коллектива. А именно обслуживание войск НКВД/МВД и кадры НКГБ/МГБ. В первую очередь в системе ГУЛАГа. В качестве архивной иллюстрации приведем лишь одну заявку – рапорт начальника комбината «Воркутауголь» М.М. Мальцева.

«ЗАМ. НАРОДНОГО КОМИССАРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР

Комиссару Госбезопасности 2 ранга

товарищу КРУГЛОВУ

Рапорт

Работники северных лагерей НКВД на протяжении многих лет не получали возможности знакомиться с достижениями театральной культуры.

Прошу Вашего указания о выезде в Печорскую группу лагерей (Воркута, Инта, Ухта, Абезь) Ансамбля песни и пляски НКВД СССР.

НАЧАЛЬНИК КОМБИНАТА ВОРКУТАУГОЛЬ

Инженер-полковник (подпись) (МАЛЬЦЕВ).

3 мая 1944 г.»[307].

Символический чемоданчик Шостаковича все-таки оказался на ГУЛАГе. С его партитурами, написанными для ансамбля НКВД. Его музыка там жила и побеждала. Правда, по эту сторону колючей проволоки.

Почти вся созданная композитором музыкальная продукция оплачивалась из государственного бюджета. 27 июля 1949 г. новый начальник ГУМУ КпДИ при СМ СССР Александр Холодилин коленопреклоненно пишет Шостаковичу о готовности заключить договор на создание грандиозной сталинской оратории «Песнь о лесах» к 70-летию со дня рождения И.В. Сталина. Евгений Аронович в этом письме – поэт Долматовский.

«Т. Шостаковичу

МУ 2258/19

МНОГОУВАЖАЕМЫЙ ДМИТРИЙ ДМИТРИЕВИЧ!

Евгений Аронович передал мне Ваше согласие заключить договор на создание оратории.

Посылаю Вам бланк договора, прошу Вас подписать его и выслать в Комитет.

По получении от Вас подписанного договора Вам будет авансировано в размере 25 % установленного договором гонорара, т. е. 6250 р.

Прошу Вас сообщить по какому адресу следует перевести эти деньги.

Сумма, которую мы указали в договоре т. е. 25 000 р. является максимальной в наших тарифных ставках.

Не сочтете ли Вы возможным сообщить нам как Вам работается, удовлетворили ли Вас стихи Евгения Ароновича?

Желаю Вам и Вашей семье всяческого благополучия и успехов.

Крепко жму Вашу руку.

Уважающий Вас: А. ХОЛОДИЛИН

29.7.49»[308].

Шостакович с симпатией и лояльностью относился к организаторам своих финансовых дел. Взять того же Холодилина. Композитор будет защищать его во многих двусмысленных ситуациях. Не только брать под свое крыло, но и помогать продвижению по службе, организовывать общественную поддержку, когда над чиновником сгущались тучи и начинали муссироваться обвинения его в финансовых махинациях. Холодилин платил сторицей. Например, от имени Министерства культуры РСФСР он заключит с первым секретарем СК РСФСР договор на написание симфонии № 13, всемирно известного «Бабьего Яра».

Пророк эпохи Шостакович в размышлениях о своем собрании сочинений опередил время на пять лет. 25 октября 1971 г. Секретариат СК СССР в своем протоколе в разделе «Разное» записал решение, которое для ШДД было отнюдь не второстепенным и «разным», а скорее главным делом: «[…] в) Об издании собрания сочинений композиторов Д.Д. Шостаковича и А.И. Хачатуряна. Директор Издательства „Советский композитор“ А.М. Гольцман сообщил, что издательство готово приступить к такому изданию. Это не будет полным собранием сочинений. Произведения Шостаковича предполагается издать в тридцати томах. Секретариат считает целесообразным это издание и поддерживает инициативу издательства». Объем проекта казался беспрецедентным для живущих композиторов. Но речь шла не только о прижизненном памятнике и кодифицированном наследии. Проект, полностью субсидированный из средства государственного бюджета, принес бы весьма существенный материальный приработок в копилку личных доходов двух композиторов[309]. Тем самым «подтвердив» любимый ШДД тезис о пагубности коммерциализации музыкального искусства. Но ведь ШДД имел в виду прогнивший капиталистический мир, где все продается и все покупается, а не Родину, которая и «слышит», и «знает», как «высоко ее сын пролетает» (из песни ШДД на стихи Евг. Долматовского).

Эта расточительная щедрость контрастировала с весьма скромным и аскетическим творческим бытом великого современника – Георгия Свиридова. Он никак не использовал в личных целях свое номенклатурное положение первого секретаря СК (избран на пленуме правления после II съезда композиторов РСФСР в мае 1968 г.), Будучи депутатом Верховного совета, Георгий Васильевич не «превышал должностные полномочия», не выклянчивал баснословных ссуд и авансов на приобретение зимнх дач городского типа, пятикомнатных квартир улучшенной планировки, а тем более автомобилей иностранных марок класса «люкс», привезенных без пошлины из развитых капиталистических стран. С точностью наоборот. 21 июня 1971 г. Секретариат союза «в связи с тяжелым длительным заболеванием» Свиридова решает единовременно из средств Музфонда выделить ему 500 рублей. Не пять тысяч, а тем более не двадцать пять, а 500 рублей[310].

Полгода ушло на раскачку и на подготовку издательского мега-проекта «Собрание сочинений Шостаковича». Ведь ему действительно не было прецедентов в советский издательской практике. 24 апреля 1972 г. третьим пунктом в повестке дня заседания Секретариата союза стоит ходатайство Всесоюзного издательства «Советский композитор» об утверждении состава редакционной комиссии. Председатель – Родион Щедрин. Члены: композиторы Кара Караев и Юрий Левитин, музыковед Иван Мартынов, скрипач-профессор Дмитрий Цыганов и директор издательства Игорь Ильин[311]. Заручившись формальным согласием руководства союза, издательство обращается к «товарищу правительству». Вопрос – финансовый, а потому щекотливый. Ведь Шостаковичу и Хачатуряну за их многотомное собрание музыкальных произведений причитались новые гонорары. Вопрос был в том, какие именно и по какой шкале.

«СОЮЗ КОМПОЗИТОРОВ СССР

ВСЕСОЮЗНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО

Москва, Ж-35, наб. Мориса Тореза, 30 Телефон 231-90-00 доб. 112, 113

„….“ июля 1972 г. № 503/075

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

В дополнение к письму Союза композиторов СССР от 4/VII-72 г. № 1831/5А о распространении на издание собраний сочинений Д.Д. Шостаковича и А.И. Хачатуряна пункта „в“ Постановления Совета Министров СССР от 25 апреля 1968 года № 276 Всесоюзное издательство „Советский композитор“ сообщает:

1. Издание собрания сочинений Д.Д. Шостаковича рассчитано на 7 лет, начиная с 1973 года. При обычной системе оплаты, учитывающей количество предшествующих изданий (Пост. С.М. РСФСР от 27/VII—1966 г. № 623 п. 3 примечаний), сумма гонорара составляла бы около 40,0 т.р. Исходя же из возможности применения Постановления СМ СССР от 25/III-68 г. № 276 п. „в“ сумма гонорара возросла бы на 30,0 т.р., что в расчете на год составляет примерно 4,0 т.р.

2. Издание собрания сочинений А.И. Хачатуряна также рассчитано на 7 лет, начиная с 1974 года. Проведя подсчет, аналогичный указанному в п. 1 разница в гонораре выразится в сумме около 20,0 т. р. или в расчете на год – 3,0 т.р.

Издание Собраний Сочинений Д.Д. Шостаковича и А.И. Хачатуряна включено в текущий и перспективный планы издательства „Советский композитор“. Все затраты авторского гонорара на издание указанных собраний сочинений будут произведены в пределах ежегодных ассигнований, выделяемых Союзу композиторов СССР.

Зам. директора (подпись) М. Кунин.

Зав. плановым отделом (подпись) Л. Мебель»[312].

Издательство «Советский композитор» просило у советского правительства выделить из государственного бюджета только на гонорар Шостаковича за издание тридцатитомного собрания его сочинений 70 тысяч рублей. Что казалось астрономической для тех времен суммой, равнозначной десяти Ленинским премиям или одиннадцати самым дорогим на тот момент советским автомобилям класса «люкс» – «Волга» ГАЗ-21. Один квадратный метр жилой площади в кооперативной квартире в Москве тогда стоил 100 рублей (110 американских долларов по официальному и 33 американских доллара по курсу черного рынка). Получается, что теоретически на этот гонорар Шостакович мог приобрести в столице огромную квартиру размером в 700 квадратных метров. Сегодня каждый из этих метров в центре Москвы стоит не менее четырех тысяч долларов. Так что мы получим приблизительную сумму в 2 800 000 долларов. Заметим, что это не гонорар за новые произведения, а за переиздание старых, в большей части уже оплаченных из советского бюджета.

Просьба о 70 тысячах рублях только для одного гонорара одному человек не могла не вызвать подозрение, пристальное внимание и разбирательства. Подтянулась тяжелая артиллерия. Запахло криминалом, который сопровождал финансовую деятельность Союза композитора СССР с тех приснопамятных времен конца 1920-х – начала 1930-х гг., когда никакого СК в помине не было. Зато плодотворно трудился Левон Атовмян, за которым следовал шлейф гешефтов и судебных процессов. Заместитель министра юстиции СССР А.А. Холявченко (до этого на посту начальника Отдела общего надзора Прокуратуры Союза ССР он курировал в том числе практику прокурорского надзора за исполнением законодательства о труде) сообщил правительству, что «в действующем законодательстве не содержится прямых указаний о порядке выплаты гонорара композиторам при издании собрания музыкальных сочинений. Постановлением Совета Министров РСФСР от 27 июля 1966 г. № 623 „Об авторском вознаграждении за драматические и музыкальные произведения“ установлены размеры авторского гонорара за издание, а также за переиздание отдельных музыкальных произведений (приложение № 3). Кроме того, композитор получает установленный гонорар за каждое публичное исполнение его произведений (приложение № 1 к указанному постановлению)». Юрисконсульт-аншеф продолжал: «Полагаем, что при издании собрания музыкальных сочинений оплата может быть произведена в том же порядке, что и при переиздании отдельных произведений, применительно к указанному постановлению Совета Министров РСФСР, то есть с учетом порядкового номера переиздания каждого, включенного в собрание произведения. Распространять на композиторов порядок выплаты гонорара, установленный пунктом „в“ постановления Совета Министров СССР от 25 апреля 1968 г. № 276 за издание собраний литературных произведений, то есть без учета предшествующих изданий, включенных в собрание произведений, по нашему мнению, нет достаточных оснований»[313].

По сути дела, продолжался вечный спор, начатый еще на заре советской власти, в 20-х гг. Является музыка литературой, а музыкальный текст синонимом прозаического или нет? Оплачивать музыку как литературное произведение или нет? Можно ли продукцию композиторов считать литературной музыкой или музыкальной литературой? В советской идеологизированной культуре с ее исконной словесной первоосновой и предпочтением к легко поддаваемому цензуре тексту упомянутый Левон Атовмян еще в 1932 г. на волне апрельского постановления ЦК ВКП(б) доказывал казус, что творчество композиторов должно оплачиваться по шкале, сходной с писательской. Ведь драматурги и композиторы были объединены тогда в одном союзе (Московское общество драматургов, писателей и композиторов, преобразованное затем во Всероскомдрам), который отнюдь не случайно не попал под запретительный прессинг апрельского постановления. Почему же «писателей музыки» можно дискриминировать? В итоге природа того профессионального союза Всероскомдрама была признана иной, чем у РАПП, АСМ, ВОСП, РАПМ и прочих «пролетарских и непролетарских» объединений. У композиторов преобладала специфика профессионализма, а не идейные баталии и аппаратные интриги. Но спор вокруг буржуазной ренумерации этого профессионализма оставался нерешенным и сорок лет спустя.

14 августа к решению правовой и юридической головоломки подключились ведущие советские начальники-финансисты. Заместитель председателя Госплана CCCР Александр Васильевич Бачурин[314], заместитель председателя Государственного комитета СМ СССР по вопросам труда и заработной платы Иван Васильевич Горошкин[315] и лично министр финансов СССР Василий Федорович Гарбузов[316]. Они единым голосом напомнили руководству об изменениях в оплате произведений. Действительно, «указанным пунктом предусмотрено, что за издание Собраний сочинений литературных произведений, выходящих при жизни автора, гонорар выплачивается в размерах, предусмотренных за первое издание, независимо от количества предшествующих изданий произведений, включенных в собрание сочинений». Но это в случае с писателями. С композиторами дело обстоит по-иному: «Действующим законодательством издание собрания сочинений, осуществляемое при жизни композитора, не выделено по размерам авторского вознаграждения».

Это означало провал планов ШДД и Хачатуряна и их присяжных ходатаев еще раз заработать баснословные деньги на переработке старой и уже неоднократно оплаченной и переплаченной Советским государством продукции. Ведь эти партитуры и клавиры, трио и квартеты, кантаты и оратории, песни и киномузыка лежали тоннами нераспроданных грузов на издательских складах. Они сырели и поедались мышами. Постоянно списывались в макулатуру. Баснословные тиражи не раскупались, а библиотекам они были в таком количестве не нужны. Назовем вещи своими именами. Популярностью и ажиотажом у потребителей опусы Шостаковича, Прокофьева, Хачатуряна, Хренникова и др. не пользовались. Но Шостакович и Хачатурян были признанными советской властью корифеями. Тиражи им были положены согласно реестру номенклатурных должностей, а гонорары – как народным артистам и лауреатам Сталинских, а затем Ленинских премий. Власть своих вельмож в обиду не давала и не бросала.

Поэтому для корифеев сделают очередное «исключение». Порядок оплаты произведений этих двух композиторов, которые войдут в их многотомное собрание сочинений, будет таков. За первое издание нового опуса – 100 %, за второе (переиздание старого) – 60 %, за третье – 50 %, за четвертое и пятое – 40 %, за шестое и далее по списку – 30 % от ставки за первое издание. Вывод совместного меморандума был для нашего героя однозначно отрицательным: «За издание собраний Сочинений Шостаковича Д.Д. и Хачатуряна А.И. гонорар следует выплачивать в соответствии с действующими нормами». Планам беспрецедентной и беспредельной экспансии гонорарных доходов Шостаковича и Хачатуряна был поставлен надежный заслон.

21 августа член Политбюро и заместитель председателя Совета Министров СССР, куратор сферы культуры и искусства в правительстве Кирилл Трофимович Мазуров дает окончательное согласие на этот секвестр[317]. Астрономическая для советских реалий денежная сумма кометой пролетела мимо Шостаковича и Хачатуряна, а как следствие и над головами потенциально идущих за ними выдающихся и просто видных советских композиторов.

Подготовка к публикации первого тома из собрания сочинений Шостаковича займет пять лет. Объем проекта вырастит с 30 до 42 томов. Работа перейдет от издательства «Советский композитор» к издательству «Музыка». Тираж каждого тома составит фантастические по сегодняшним меркам шесть с половиной тысяч экземпляров. Первый том выйдет в свет через три года после кончины ШДД. В июле 1978 г. новый председатель редакционной комиссии Хренников отметит это событие статьей в правительственной газете «Известия». Первый секретарь выделит международное значение проекта:

«[…] Много лет назад он произнес вдали от Родины – в Соединенных Штатах – знаменательные слова: „Коммунистическую партию Советского Союза я считаю самои прогрессивнои силои мира. Я всегда прислушивался к ее советам и буду прислушиваться к ним до конца жизни“. Эти слова уместно вспомнить сеичас, когда кое-кто на Западе пытается исказить светлыи облик советского композитора, приписать ему задним числом „сокровенные“ мысли, которых он никогда не произносил, а его музыке – то, чего она никогда не выражала. Так кое-кто хотел бы создать извращенное представление о великом музыканте. Все это – попытки с негодными средствами. Потому что Шостакович был истинно великим художником и принципиальным человеком, никогда не шедшим на сделки с собственнои совестью. И правдои его искусства была правда нашеи жизни, нашеи социалистическои деиствительности. Эта правда заверена каждои его нотнои строкои, каждым звуком его музыки, каждым напечатанным или произнесенным им словом об искусстве».

К лету 78-го года до Москвы дошла проверенная информация, что в США готовились к публикации «мемуары» ШДД под названием «Testimony of Guilt» («Свидетельство вины»). Как ответ в СССР ускорилась работа над собранием сочинений. Хренников писал:

«Воплощение его в жизнь потребует немалых усилий и кропотливого труда, так как выпуску каждого тома предшествует большая работа по сверке имеющихся издании с авторскими оригиналами. Издание осуществляется под руководством авторитетнои редакционнои комиссии, в которую входят ведущие композиторы и музыковеды нашеи страны».

Собрание будет продаваться по подписке. Результаты ее объявления превзойдут все ожидания. Отдельные, самые популярные тома поступят в открытую продажу[318].

Публикация партитур рядовых членов СК СССР осложнялась не только потому, что огромные средства шли на издание «секретарской музыкальной литературы» (созданной секретарями правления СК СССР и РСФСР), но и проблемами с полиграфическими мощностями издательства «Советский композитор». Простые композиторы должны были довольствоваться скромными гонорарами-подачками и неяркими проектами, полученными по госзаказам и участием в ведомственных конкурсах, организованных органами внутренних дел, государственной безопасности или Министерства обороны СССР. Например, на бескрайних южных границах огромного Союза денно и нощно проходили неспокойные боевые будни наших пограничников. Натовская Турция, шахский Иран, Афганистан, а главное, маоистская Китайская Народная Республика постоянно вызывали беспокойство своими подозрительными движениями, маневрами, провокациями на границах и наращиваем военного потенциала. Милитаризация деятельности Союза композиторов не затихала. Так, 13 января 1972 г. Хренников обращается в правительство с просьбой разрешить израсходовать средства на очередной закрытый (читай – секретный от общественности) конкурс: «Секретариат правления Союза композиторов СССР и Политическое управление пограничных войск КГБ при Совете министров СССР в 1968 г. провели закрытый конкурс на создание лучших песен о советских пограничниках. Отмечая большую эффективность проведенного конкурса, секретариат СК СССР и ПУ пограничных войск считают целесообразным провести совместно закрытый конкурс на создание песен о пограничниках. К участию в конкурсе будут привлечены ведущие композиторы и поэты». Композиторам будет заказано 15 песен по 100 рублей каждая. Поэтам – за тексты этих песен будет выплачено по 80 руб. Устанавливается одна первая премия в размере 300 рублей. Две вторых – по двести. Две третьих – по сто. Хренников просит разрешить израсходовать 1950 рублей из средств Музфонда[319]. Контраст с феноменальными гонорарами Шостаковича и Хачатуряна был очевиден. ШДД по старой памяти принимал участие и в этих закрытых конкурсах.

Пенсионное алиби и фактическая отставка дали композитору возможность сочинять для себя. За семь лет, с 1968 г. и вплоть до кончины, им будут написаны Второй концерт для виолончели с оркестром (ор. 126), семь романсов на стихи Александра Блока (ор. 127), песня для баса и фортепьяно «Весна, весна…» (ор. 128), Второй концерт для скрипки с оркестром (ор. 129), квартет № 12 (ор. 133), соната для скрипки и фортепьяно (ор. 134).

Ангажированная музыка сходила на нет. Таковой можно считать траурно-триумфальную прелюдию памяти героев Сталинградской битвы (ор. 130). Она посвящена открытию мемориала на Мамаевом кургане в Волгограде. Примечательно то, что в название прелюдии было вынесено слово «Сталинград». В этом заслуга Брежнева. При Хрущеве самую великую битву Второй мировой войны, да и в истории человечества стыдливо называли «битвой на Волге». К 50-летию Великой Октябрьской социалистической революции, которому в СССР был придан всенародный и грандиозный характер, Герой Социалистического Труда создал симфоническую поэму «Октябрь» (ор. 132). Затем музыкой к кинофильму «Софья Перовская» (ор. 132) ШДД отдал дань революционной тематике и своей несбывшейся мечте о написании трилогии о месте и роли женщины в русской революции. Перовская – сначала участница народнического движения, затем партии «Земля и воля» и, наконец, член исполнительного комитета революционной организации «Народная воля». Она непосредственно руководила казнью российского императора Александра II 1 марта 1881 г. в Петербурге. При Сталине на прославление всех «террористов»-революционеров был наложен негласный запрет, но в годы брежневского застоя появилось много научных исследований и литературных произведениях об этих предшественниках большевиков. Здесь Шостакович в чем-то вступал в диалог со своими предками, которые также отметились в тех народнических, подпольных и даже террористических движениях конца XIX – начала ХХ вв.

Всемирным стало празднование столетия со дня рождения Ленина, которое ШДД встретил симфонией № 14 (ор. 135). Однако ее темой стал не вождь мирового пролетариата, а… смерть. Формально ленинскому юбилею он посвятил цикл «Верность» – из восьми баллад для мужского хора. Кинофильм «Король Лир» (ор. 137) создан его давним соратником Григорием Козинцевым. Ведомственная история создания «Марша советской милиции» для военного оркестра (ор. 139) покрыта мраком. Архивы МВД и КГБ при Совете Министров СССР закрыты. Известно, что за этот марш Шостакович получил премию лично из рук члена ЦК КПСС, министра внутренних дел СССР генерал-полковника Николая Анисимовича Щелокова. После милицейского марша следуют личные, камерные произведения. Композитор подводил итоги. За квартетом № 13 (ор. 138) – квартет № 14 (ор. 142). Ор. 140 – шесть романсов на слова английских поэтов (вариант ор. 62). Симфония № 15 (ор. 141) станет последней. Она писалась по случаю очень важного для Советского Союза события – Ассамблеи и Конгресса Международного музыкального совета ЮНЕСКО в Москве (1—10 октября 1971 г.). Но композитор решит симфонии на конгрессе не исполнять. Премьера его последней симфонии пройдет в Москве. Впервые исполнена в Москве 8 января 1972 г. Большим симфоническим оркестром Центрального телевидения и Всесоюзного радио под управлением Максима Шостаковича. Завершает список камерная и столь требуемая когда-то Ждановым от советских композиторов текстовая музыка. Шесть стихотворений Марины Цветаевой (ор. 143), квартет № 15 (ор. 144), сюита на стихи Микеланджело Буонаротти (ор. 145), четыре стихотворения капитана Лебядкина (ор. 146) и, наконец, соната для альта и фортепьяно (ор. 147). Соната будет исполнена после кончины Дмитрия Дмитриевича. А все тексты и переводы, разумеется, прошли советскую цензуру.