Сорок седьмой год страна встретила новой избирательной кампанией. Вернее, параллельными шестнадцатью избирательными кампаниями в Верховные советы всех советских социалистических республик Союза. Первые и последние выборы прошли летом 1938 г. Во время Великой Отечественной в условиях военного положения все выборы были отменены, в том числе на уровне союзных республик. Представители советской культуры приняли в этой кампании самое активное участие. Пришли в движение и творческие союзы. Нужны было подгонять и подтягивать кандидатов под позиции в иерархиях творческих союзов. Когда через два месяца после знаменитых «ленинградских» постановлений ЦК, осудивших журналы «Звезда» и «Ленинград», а персонально разгромивших Анну Ахматову и Михаила Зощенко, партийная организация ленинградских композиторов собралась обсуждать кандидатуры в новое правление Ленинградского ССК, то на имя Шостаковича в списке не было никакого намека. Председателем правления наметили председателя правления Ленинградского отделения Союза советских композиторов РСФСР Щербачева, а его заместителями – Чулаки и Дзержинского. 7 декабря товарищи занялись подготовкой выборов в Верховный совет РСФСР. Здесь также не обнаружено следов ШДД[200]. После окончательного переезда в Москву и начала работы в столичной консерватории композитор окончательно вписался в московскую номенклатуру. Так, по крайней мере, казалось.

Избирательный процесс в царстве муз следовал строгому ритуалу. Для начала трудящиеся с санкции партийных органов выдвигали деятелей искусств в состав избирательных комиссий, которые занимались организацией выборов на местах. Так, коллектив работников Московской консерватории и лично профессор-хоровик А. Свешников предложили в состав окружной комиссии Герценовского избирательного округа г. Москвы Шебалина[201]. Затем зазвучали имена кандидатов в депутаты. В Ленинграде коллектив Театра драмы имени Пушкина предложил по Куйбышевскому избирательному округу кандидатуры Сталина и актера Черкасова. Это было обычной практикой. Сталина, Молотова, Жданова, Маленкова и других членов Политбюро и секретарей ЦК одновременно выдвигали в сотнях и тысячах округов по всей стране. Сами же они выбирали в конце кампании один округ, в котором и баллотировались.

В конце декабря 1946 г. ШДД в числе пяти профессоров Московской консерватории был награжден орденом Ленина – высшей советской наградой. С формулировкой «за выдающиеся заслуги в деле развития музыкальной культуры народов СССР и в области подготовки музыкальных кадров, в связи с 80-летием Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского». Награда аукнулась в его родном городе. В первых числах января нового, 1947 г. правление ЛССК единодушно, но неожиданно для всех намечает кандидатом в депутаты ВС РСФСР по Дзержинскому избирательному округу г. Ленинграда ШДД. Сам композитор узнает об этом решении, находясь на плановой диспансеризации в Кремлевской больнице в Москве.

Дзержинский район Ленинграда был образован в 1936 г., в канун всесоюзных траурно-торжественных мероприятий по случаю десятилетия со дня смерти основателя ВЧК-ОГПУ Феликса Дзержинского. Район был расположен в центральной части Северной столицы, на левобережье Невы. Сюда входили Летний и Михайловский сады, партерный сад на Марсовом поле, сквер на площади Искусств перед Русским музеем и Малым оперным театром. В этом административном округе, помимо музея и Малегота, находились самые крупные бриллианты из короны бывшей столицы Российской империи: Дворцовая площадь и Зимний дворец, Эрмитаж, Русский музей, капелла имени Глинки, Дом офицеров (бывшее Офицерское собрание), Дом ученых (б. дворец великого князя), Дом писателя, Михайловский замок, Летний дворец Петра, мемориальные квартиры Пушкина и Некрасова. Наконец, Театр кукол. Но не только объекты культуры. В начале Литейного проспекта (тогда называвшегося именем убитого террористом в 1918 г. редактора «Красной газеты» Моисея Володарского) 7 ноября 1932 г., в день 15-й годовщины Октябрьской революции, была открыта ленинградская штаб-квартира ОГПУ (затем НКВД, МГБ и КГБ). Логично, что лишь по этой причине район, где находилось Управление НКВД по Ленинграду и Ленинградской области, должен был получить имя Дзержинского. Здесь же в ноябре 1934 г. была сдана в эксплуатацию тюрьма, через которую вскоре, после убийства Кирова (крестного отца Большого дома), прошел «кировский поток».

В роковой 1937 год питерские чекисты с особой гордостью выдвинули кандидатом в первый Верховный Совет СССР своего наркома Ежова. В резолюции общего собрания коллектива сотрудников УГБ УНКВД ЛО по выдвижению кандидатом от Дзержинского избирательного округа г. Ленинграда Н.И.Ежова говорилось:

«[…] Мы выдвигаем кандидатуру Николая Ивановича ЕЖОВА – питерского пролетария, как испытанного борца за дело рабочего класса, бесстрашного воина великой партии ЛЕНИНА – СТАЛИНА, лучшего ученика и друга Иосифа Виссарионовича СТАЛИНА.

Под руководством Николая Ивановича ЕЖОВА органы НКВД вписали славную страницу в историю борьбы с врагами пролетарской резолюции.

Выполняя волю партии, сталинский нарком – достойный преемник Ф.Э. ДЗЕРЖИНСКОГО, Николай Иванович ЕЖОВ – с большевистской непримиримостью беспощадно наносит разящие удары по троцкистско-бухаринскому фашистскому отребью, выкорчевывая его из всех нор.

Непоколебимому сталинцу – руководителю чекистской армии, мы с радостью отдаем свои голоса.

Мы призываем всех трудящихся Дзержинского избирательного округа: поддержать наше предложение – просить Николая Ивановича Ежова дать свое согласие баллотироваться в депутаты Совета Союза по Дзержинскому избирательному округу Ленинграда. Будем единодушно голосовать за избрание Николая Ивановича ЕЖОВА депутатом Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик»[202].

Бóльшего символизма и закономерности для политической биографии коренного петербуржца Шостаковича, чем его депутатство в парламенте Российской Советской Федеративной Социалистической Республики именно от Дзержинского района г. Ленинграда, найти трудно.

Открывая торжественный митинг по выдвижению кандидата, профессор консерватории, руководитель ленинградского ССК, маститый композитор-орденоносец Владимир Щербачев объяснил своим коллегам: «Советская Конституция, самая демократическая в мире, предоставляет нам право наметить кандидата в депутаты Верховного совета РСФСР. Воспользуемся же этим правом и назовем имя достойного кандидата». Затем слово берет композитор Иван Дзержинский: «Я предлагаю выдвинуть в парламент русского народа одного из самых видных композиторов нашего времени – Дмитрия Дмитриевича Шостаковича». Это предложение встречено дружными аплодисментами. Кандидатуру поддерживает музыковед и преподаватель Высшего военно-политического училища Юлиан Вайнкоп. Для него ШДД из «одного из самых видных» (по И.И. Дзержинскому) превращается в «виднейшего советского композитора», известного у нас и за рубежом. Оратор напомнил, что особенно в Седьмой («Ленинградской») симфонии «патриотическая идея ДДШ выражена в необычайно яркой, талантливой форме». Композитор Борис Арапов добавляет ту деталь, что кандидат помогает творческой молодежи, «работает профессором Консерватории и отдает много времени общественной деятельности». Борис Александрович не уточнил, профессором какой консерватории трудится кандидат и какое отношение имеет «общественная деятельность» неофита-москвича к городу на Неве. Об этом, как сговорившись, молчали все. После этого собрание предсказуемо и единодушно решает «выдвинуть» «выдающегося деятеля советской музыкальной культуры, верного сына нашей родины». Далее скромнее: заслуженного деятеля искусств РСФСР, лауреата Сталинских премий, профессора Шостаковича. Собрание просит его дать согласие баллотироваться[203]. Напомним, что герой на собрании отсутствовал, находясь на лечении в главной больнице страны.

5 января ТАСС оперативно передает по своим каналам, что правление ЛССК выдвинуло кандидатом ШДД. Слова композитора Дзержинского переданы несколько иначе, чем в ленинградском первоисточнике: «Наш народ выдвигает кандидатом в Верховный совет своих лучших представителей. Я предлагаю наметить кандидатом Д.Д.Шостаковича – одного из талатливейших советских композиторов, активного общественника». Лаконичная новость заняла пять абзацев. Ее подтекст имел скрытый смысл, явный для посвященных за пределами Дзержинского избирательного округа. Номинирующий коллега Дзержинский (однофамилец создателя ЧК) был автором «Тихого Дона» и «Поднятой целины» – полных антонимов «Леди Макбет Мценского уезда» и «Светлого ручья». Именно он возлагал лавровый венок на голову кандидата в депутаты парламента РСФСР. Да и председатель собрания Щербачев не только не был «человеком Шостаковича» или его энтузиастом, а скорее эстетическим и в чем-то политическим антагонистом. Но здесь-то и скрывалась задумка подобных избирательных кампаний. Они не только ковали нерушимый блок коммунистов и беспартийных, но и публично демонстрировали консолидацию и единство если не открытых недругов и недоброжелателей, то людей, в обычной общественно-политической жизни особого восторга друг к другу не испытывавших.

Новоиспеченный москвич ШДД возвращался в свой родной город триумфатором через пять лет после своего отъезда, 1 октября блокадного 1941 года. Если он, ленинградец, будет избран депутатом, то станет защищать в Москве интересы своей малой родины, сирых и убогих избирателей, недавних блокадников, лимитчиков, жителей переполненных коммунальных квартир Дзержинского района второй столицы. Что касается композитора Дзержинского, то он был профессиональным участником избирательных кампаний. Год назад Иван Иванович уже считал своим «радостным долгом» то, что парторганизация Малегота выдвинула его самого председателем участковой избирательный комиссии 33-го избирательного участка по выборам в Верховный Совет СССР[204]. Оказалось, что на первом собрании Арапов проговорился и разгласил бюрократический факт профессорства ШДД в ЛГК до официального объявления о событии. Эту явную несостыковку быстро исправили – 4 февраля 1947 г. полутайным устройством композитора на работу в Ленинградскую консерваторию на должность профессора. В разгар учебного года, ровно через десять лет после первого назначения (в таких же мутных и до конца не проясненных условиях), а главное, параллельно его основной работе в Московской консерватории, которая тоже была совместительством и на половину ставки. Это не только было беспрецедентным, но и нарушало закон, который строго запрещал подобное совместительство в системе высшего образования. Всемогущим кураторам Шостаковича и этого показалось мало. Они в пожарном порядке сначала кооптируют его в правление местного композиторского союза, а затем явочным порядком «избирают» на пост руководителя ленинградской композиторской организации вместо Исаака Дунаевского и недавно рекомендованного на эту почетную должность самими ленинградцами Щербачева. Это было сделать легко, ибо компромат на Дунаевского всегда был под рукой, особенно с учетом его недостойного поведения в годы войны. Так, задним числом, почти что подлогом, появилось формальное обоснование парламентской базы депутата именно в Ленинграде. Штаб-квартира композиторского союза, а значит, будущий рабочий кабинет депутата, располагалась на территории Дзержинского избирательного округа. Неподалеку был консерваторский класс дважды орденоносца и трижды сталинского лауреата.

Следующей главой избирательной кампании советского образца было проведение предвыборного окружного собрания представителей избирателей. На нем допущенные в зал проверенные жители-дзержинцы поддерживают выдвижение И.В. Сталина и Д.Д. Шостаковича кандидатами в депутаты Верховного совета РСФСР, а председателя Ленинградского горисполкома (мэра) Петрa Георгиевичa Лазутина в Совет национальностей Верховного Совета СССР. Таков был протокол. По стране первым кандидатом во всех избирательных участках почти всегда шел Сталин или вместо него то тут, то там в соответствии с их реальной властью фигурировали его преданные ученики и ближайшие соратники. Затем подсчитывалось количество их выдвижений по всей стране. Западные дипломаты и разведчики получали более-менее арифметически выверенную картину реальной власти каждого из членов Политбюро в отдельности. Почему рядом появился ленинградский мэр? В тот год выборы в Дзержинском районе совпали с перевыборами депутата во вторую палату большого, всесоюзного Верховного Совета Союза ССР – Совет национальностей. 5 июля 1946 г. Лазутин стал председателем Ленгорисполкома. Его предшественник Попков – первым секретарем Ленинградского обкома и горкома ВКП(б). Дзержинский район был вотчиной бывшего вождя ленинградских большевиков А.А. Кузнецова, который к этим выборам уже работал в Москве в главном штабе большевистской партии, рядом со своим бывшим начальником Андреем Ждановым, и курировал на посту секретаря ЦК все административные органы и прежде всего всемогущую госбезопасность. Лазутину вместо уехавшего в Москву на повышение Кузнецова по должности полагалось депутатство в большом Верховном Совете. Колода из имен Сталина, Лазутина и Шостаковича стала примечательной по своей престижности.

Собрание тем временем напоминало классический атракцион – раёк. Это – вид представления на ярмарках, распространённый главным образом в России в XVIII–XIX вв. На ярмарках стоял ящик с двумя круглыми отверстиями, снабженными увеличительными стеклами. Через эти отверстия зрители рассматривали картинки, прикрепленные к деревянной оси, вращающейся внутри ящика. Показ картинок сопровождался стихотворными пояснениями раёшника. Таковых на предвыборном митинге кандидата Шостаковича оказалось несколько. Представитель стоматологического института Н.А. Подкопаев сердечно и ярко рассказывал о «Человеке» (Сталине). Главный инженер хлебзавода № 14 поддержал стоматолога и «взволнованно говорил о величайшем человеке нашей эпохи». Учитель школы № 185 т. А.Н. Новгородский и многие другие также восторгались генералиссимусом и великим вождем. Пару слов о Шостаковиче замолвил все тот же Иван Дзержинский: «Имя этого выдающегося композитора и общественного деятеля хорошо известно не только в Советском Союзе, но и за рубежом». От имени районной партийной организации кандидатуру «непартийного большевика» поддержал секретарь Дзержинского райкома ВКП(б) Г.С. Коралев. О композиторе-патриоте «ярко» говорили и.о. профессора кафедры истории СССР Ленинградского государственного университета, зам. директора Музея антропологии и этнографии (Кунсткамеры), руководитель Ленинградского ТЮЗа, а также народный артист РСФСР Брянцев, начальник Управления по делам искусств при исполкоме Ленгорсовета депутатов трудящихся Засурский. Никогда до этого дня в своей богатой биографии сорокалетний советский гражданин не имел счастья выслушать в одно время и в одном месте столько похвал и лестных слов в свой адрес. Но он их не услышал и на этот раз, потому что приходил в чувства после пребывания в Кремлевской больнице, а заодно готовился к переезду в элитнейшую пятикомнатную квартиру на Можайском шоссе. Бытовые дела для кандидата в депутаты оказались важнее. Ораторы тем временем освещали яркий путь Лазутина от рабочего до председателя Ленсовета. Всего лишь через два с половиной года он будет арестован в кабинете Маленкова в Москве, станет одним из главных фигурантов позорного «Ленинградского дела», осужден и расстрелян. Вместе со своим предшественником Попковым и начальником Кузнецовым. Но это будет потом. Сейчас собрание единодушно поддержало выбор кандидатов и попросило их дать свое согласие на выдвижение[205].

Окружная избирательная комиссия Дзержинского избирательного округа № 67 предсказуемо зарегистрировала ШДД. Она установила, что он выдвинут в полном соответствии с положением о выборах. Беспартийный, композитор, профессор, заслуженный деятель искусств РСФСР. Кто выставил его кандидатуру? Цвет учреждений второй столицы. Ленинградский Малегот, Ленинградский союз советских композиторов, Дзержинский райком, профессорско-преподавательский состав, слушатели, рабочие и служащие инженерно-технического училища (цензура зашифровала полное название этого образовательного учреждения: Высшее военное инженерно-техническое училище, а после 1960 г. – Высшее инженерно-техническое командное училище Военно-морского флота (ВВИТКУ ВМФ), Молочный завод № 3, а также расположенный в здании 1937 г. сталинского неоклассицизма с элементами конструктивизма хлебзавод № 14. Тотальная репрезентативность. Завидный синклит. Представители неантагонистических классов и прослоек советского общества все как один, в едином порыве, сплотились вокруг выдающегося композитора нашего времени. Постановили включить имя Шостаковича в избирательный бюллетень и опубликовать для всеобщего сведения[206].

После этого в строгом соответствии с каноном массовым тиражем печатается манифест о кандидате Шостаковиче. Свои подписи под ним ставят Щербачев, Дзержинский, Чулаки, Соловьев-Седой, Л. Круц, Ю. Свиридов, Л. Ходжа-Эйнатов, Энтелис и Глух. Пятая симфония (1937) называется в этом документе решением «одной из волнующих проблем советского искусства – становления человеческой личности […] Такая симфония могла быть создана только в нашей стране, только композитором, до конца убежденным в торжестве идей разума и справедливости, идей сталинской эпохи». О «Ленинградской» симфонии (1941) сказано особо: «Путь, приведший ДДШ к созданию 7-й симфонии, – это путь советского интеллигента, выросшего и воспитанного в условиях Великой Октябрьской социалистической революции». Об общественной работе кандидата: «Участие Шостаковича в повседневной жизни ЛССК, его кипучая деятельность музыканта-общественника снискали ему репутацию одного из наиболее отзывчивых и чутких товарищей в кругах ленинградской музыкальной общественности». Этот факт «участия» был лакировкой действительности с элементами ее фальсификации. В конце сентября 1941 г. ШДД покинул Ленинград и лишь на днях, в январе – феврале 1947 г., был в пожарном порядке кооптирован на должность председателя правления ЛССК[207]. О деятельности ШДД как депутата городского масштаба (с декабря 1939 г.) и о военных годах объявлено следующее: «Мы знаем немало случаев, когда к Шостаковичу, как к депутату Ленинградского Совета, обращались люди по самым различным поводам и он находил время и возможность оказать помощь советом и личным участием. Общественная работа Шостаковича, контакт с народными массами, высокий гуманизм советского интеллигента определили его место в первые же дни Великой Отечественной войны. Когда начались варварские налеты немецкой авиации на наш город, Шостакович – один из активнейших бойцов ПВО. Консерваторию, где он вырос и созрел как советский художник, Шостакович защищал как рядовой боец»[208]. Об отъезде из Ленинграда и о постоянном месте жительства в Москве – ни слова, дабы ни малейшей патиной не затуманить главного вывода. Шостакович – коренной ленинградец и один из лучших сынов советского народа. Предвыборный манифест должен был доказать общественную, творческую, профессиональную, гражданскую, производственную связь кандидата в депутаты с городом, который его избирал в высший парламентский орган Российской Федерации.

Выборы были назначены на воскресенье 9 февраля. Композиторы и артисты – кандидаты в депутаты – должны были проиллюстрировать верную службу народу своим искусством. Например, с помощью такой советской формы культурного просвещения масс, как «вечер мастеров искусств». 4 и 7 февраля Московская филармония организует в Большом зале консерватории и в зале имени П.И. Чайковского прослушивание сочинений кандидатов в депутаты. Государственный симфонический оркестр под управлением Аносова и Гаука исполняет Третью симфонию и «Вариации на русскую тему» Шебалина и Седьмую симфонию Шостаковича. Воскресили именно ее, потому что на депутатском творческом отчете не подобало показывать прохладно встреченные «советской общественностью» Шестую (1939), Восьмую (1943) или Девятую (1945) симфонии. 7 февраля солист Московской филармонии пианист Игорь Аптекарев в Малом зале консерватории исполняет Вторую сонату Шостаковича. Организуются выставки, посвященные Шостаковичу, Шебалину и Вере Давыдовой[209].

ШДД приехал в город на Неве 2 февраля и останется здесь до 14-го, когда будут окончательно подведены итоги выборов. Теперь он был готов физически поучаствовать в мероприятиях заключительного сегмента кампании. Новости о нем подавались в череде сообщений о будущих главных фигурантах будущего «Ленинградского дела». Казалось, что он – один из этой прожженной ждановской когорты. Он попадал в их орбиту объективно. Попадал, но в итоге очередным счастливым образом, не попадет. Не в первый и далеко не в последний раз. В «Советском искусстве» за 4 февраля в разделе «Сегодня в номере» первым материалом на второй полосе анонсировался отчет о «Встрече избирателей Дзержинского избирательного округа с тов. Д.Д. Шостаковичем». Раёк продолжался при все большем скоплении допущенных на ярмарку любопытных зевак. Место встречи с Шостаковичем – грандиозный Ленинградский дом офицеров на Литейном проспекте, всего в нескольких кварталах от Большого дома ОГПУ-НКВД-МГБ. Этот дворец был открыт в Высочайшем Государя императора Николая Александровича присутствии в 1898 г. для Офицерского собрания армии и флота. После революции оно было переименовано в Дом Красной армии. Здесь Шостакович при желании мог увидеть тень расстрелянного маршала Тухачевского, а «услышав будущего зов» (Пастернак), представить главных обвиняемых на процессе по «Ленинградскому делу» в 1950 г. (Кузнецова, Попкова, Лазутина и др.), а далее, по законам жанра, их палача – министра МГБ и бывшего начальника «Смерша» Абакумова в декабре 1954 г. Воистину Дзержинский избирательный округ депутата Шостаковича был одним из важнейших в политической жизни страны и ее карательных органов в частности.

Участникам и того предвыборного собрания ни на минуту не давали забыть о том, что «нашим первым кандидатом является творец нашей победы в труде и бою, творец самой демократической Конституции в мире – товарищ Сталин». Гремела бурная овация в честь вождя советского народа. Ее волну вызывал в зале доверенный кандидата 35-го избирательного участка В.Д. Хохлов. Для Шостаковича он предсказуемо заготовил менее восторженные слова, повторив, что тот «снискал к себе любовь и уважение в Советском Союзе и широкую известность за границей». Несмотря на трафаретные ярлыки и дежурные клише, даже в телеграфных строках газетных отчетов проскальзывает сердечность и теплота выступлений. Профессор Технологического института И.В. Варшавский призывает 9 февраля (до выборов оставалось пять дней) «единодушно голосовать за непартийного большевика, создателя замечательной Ленинградской седьмой симфонии». Член правления Ленинградского отделения ССК Л.А. Энтелис «ярко» характеризует творческий путь композитора, «талант которого получил могучую поддержку и развитие в благотворных условиях советского социалистического строя». Руководитель агитколлектива седьмого избирательного участка О.Н. Виноградова говорит о том единодушии, с каким избиратели выдвинули ШДД своим кандидатом.

Затем на трибуну грандиозного актового зала Дома офицеров поднимается главный герой торжества – кандидат в парламент РСФСР. «Нашему городу, – говорит ШДД, – который мы так любим, выпала трудная доля в годы войны и блокады. Но ленинградцы не дрогнули… Нас не испугали испытания военного времени. Мы их преодолели. Ленинградцы приняли бой и победили». Тема неразрывной связи кандидата с Ленинградом в годы войны была явно им утрирована. «Наш город», «мы так любим», «нас не испугали», «мы их преодолели» звучало патетически с учетом того, что будущий депутат тайно (ибо об этом не сообщили СМИ) покинул «наш город» на спецсамолете 1 октября 1941 г.

Шостакович напоминает о решениях недавней 13-й сессии Ленинградского городского совета депутатов трудящихся (16–17 января 1947 г.) по восстановлению города и приводит мудрые слова первого питерского большевика: «Товарищ Жданов сказал, что в изобилии духовной культуры Центральный комитет большевистской партии видит одну из главнейших задач социализма». Жданов тем самым формулировал основной духовный закон социализма, его интеллектуальной экономики, перефразируя лапидарно-хрестоматийные слова Сталина о том, что социализм дал возможность «зажиточной и культурной жизни для всех членов общества». Это «воспоминание» о сессии – очередной подлог. Согласно «Геохронографу», весь январь депутат Ленгорсовета ШДД провел в Москве и в исторической сессии в Мариинском дворце на площади Исаакиевского собора, так впечатлившей его своими решениями он не участвовал, хотя продолжал числиться депутатом Ленсовета. Но это не мешало демагогическим рассуждениям кандидата. По его словам, в процессе реализации исторической задачи по достижению «изобилия духовной культуры» нельзя недооценивать такой участок, как музыка. ШДД дает определение советской музыки сталинской эпохи и своему месту в ней как советского музыканта: «Это – искусство, которому я отдаю все свои силы. Оно призвано не только развлекать и давать отдых, что, разумеется, играет значительную роль, но и создавать величественные звуковые образы, воплощать идеи, выдвигаемые сталинской эпохой, эпохой величайших преобразований человеческого общества. В нашей стране музыкант – представитель очень важной профессии. В нашей стране роль музыки в формировании свободной человеческой личности и воспитания молодежи очень велика».

Ровно за один год до исторического постановления ЦК ВКП(б) «Об опере „Великая дружба“, в котором он будет назван представителем „формалистического, антинародного направления“, композитор формулирует краткую библиографическую аннотацию будущего партийного документа, достойную включения в статью-справку для энциклопедического словаря. Он выступает теоретиком. До него композиторы и писатели, певцы и художники в своих предвыборных речах не разрабатывали подобной теории и практики искусства Страны Советов. По ШДД, мощь советской музыкальной культуры заключается в том, что она питается теми же идеями, которые составляют „основу нашего советского мировоззрения, гениально сформулированными Лениным и Сталиным“. Поэтому, и только поэтому советская музыка – самая прогрессивная, самая передовая музыкальная культура современного мира. У музыки – единые устремления и внутренний смысл. Затем звучат слова клятвы: „Если вы удостоите меня величайшей чести, избрав депутатом Верховного совета РСФСР, я обязуюсь отдать все силы и способности выполнению депутатских обязанностей, чтобы стать подлинным слугой народа (Аплодисменты.)“»[210].

«Слуга народа» ШДД удостоился особой чести в популяризации своего выступления. Не у всех кандидатов речи публиковались в главной ленинградской газете. Например, 7 февраля отчет о встрече с прославленным актером Н.К. Черкасовым был лаконичен. Хотя он был ленинградцем не только по призванию, но и по несменяемому месту работы и жительства. Актер рассказал, что в Театре имени Пушкина работает над образом великого ботаника Ивана Мичурина в пьесе «Жизнь в цвету». Готовится к исполнению роли в фильме о советских дипломатах («На страже мира» бывшего чекиста Фридриха Эрмлера) и в роли советского кинорежиссера в музыкальной комедии «Весна» (Григория Александрова и Исаака Дунаевского), которая снималась на студийных площадках «Баррандов-фильм» в Праге. На черкасовской встрече с интересной речью выступил Леонид Трауберг (до его собственной гражданской казни как нераскаявшегося космополита оставалось два года). Были показаны фильм с отрывками сценических работ и эпизоды из кинофильмов с участием Черкасова. В своем предвыборном докладе Черкасов критиковал работу «Ленфильма». ШДД же о своих планах не сказал ни слова. Критикой также не занимался. Ему не до творческой работы. Он был занят серьезными философскими обобщениями. Помимо треволнений, связанных с переездом из четырехкомнатной в пятикомнатную квартиру.

В субботу 8 февраля, за день до выборов, «Ленинградская правда» в череде агитматериалов о Жданове (верный соратник великого Сталина), Косыгине («крупный государственный деятель») опубликовала стихотворение под названием «Седьмая симфония» о композиторе авторства военного корреспондента, добровольца и сотрудницы политотдела 13-й воздушной армии Людмилы Михайловны Поповой. Не на правах ли предвыборной рекламы? То был отрывок из большой поэмы. Всеми забытая сегодня поэтесса была когда-то автором надрывно-цыганской мольбы: «Повези меня, миленький, в бар.//Там мы будем гулять до рассвета.// Подари золотой портсигар.// И чулочки телесного цвета». После исторических ждановских постановлений по литературе эта трубадурша «сладкой жизни» окончательно перестроилась, что доказывал фрагмент из ее программной текстовой симфонии о Седьмой Шостаковича: «Высокий дом. Этаж под самой крышей.// Его друзья пришли к нему домой. И Шостакович к ним навстречу вышел,//Такой взволнованный и молодой.// Они пришли…» и так далее и тому подобное: «Встает в рабочем этом кабинете// эпоха, переплавленная в звук.// Симфония!!!»

Утром в воскресенье 9 февраля из всех радиотарелок в комнатах коммунальных квартир, на их общих кухнях и в подвалах, в радиорупорах на столбах на улицах, вокзалах и площадях Ленинграда безустанно звучал повсеместный призыв: «Голосуйте за кандидатов сталинского блока коммунистов и беспартийных!» Повсюду в городе развешаны портреты Жданова, Косыгина, Кузнецова, Попкова, Лазутина. Выборы предсказуемо проходят без эксцессов, на высоком общественно-политическом уровне.

10 февраля опубликовано предварительное коммюнике Центральной избирательной комиссии. 12 февраля ЦИК сообщает, что композитор Шостакович избран депутатом Верховного совета. В тот же день проходит заключительное заседание Дзержинского исполкома прежнего созыва. Кандидат нерушимого сталинского блока коммунистов и беспартийных Шостакович окончательно становится депутатом. Председатель Гаврилин вручает ему удостверение. Новоиспеченный слуга народа республиканского масштаба горячо благодарит всех за доверие, а особенно активистов, способствовавших такой замечательной победе нерушимого сталинского блока коммунистов и беспартийных. Еще один раз, и, разумеется, не в последний, звучит его клятва: «Даю слово честно исполнять порученное мне народом дело и быть достойным высокого звания народного избранника». На церемонии присутствуют директор Малегота Горяинов, доверенное лицо Хохлов, представитель стоматологического института доктор медицинских наук Фаворский[211].

Опускается занавес. Легитимность этих выборов будет окончательно освящена на первом послевоенном пленуме ЦК ВКП(б) с его колхозно-советской повесткой дня, который соберется в Октябрьском зале Кремля с 21 по 26 февраля.

Зададимся вопросом: останутся ли в работе всероссийского парламента конкретные следы депутатства Шостаковича его первого призыва? Почти нет. Ни одного выступления на сессиях, ни сохранившихся депутатских запросов или законодательных инициатив, ни отмеченных в газетах встречах с избирателями и отчетов перед ними. В британском парламентаризме таких депутатов называют «backbencher» – скромно, молчаливо и дисциплинированно сидящих на задних скамейках в зале палаты общин. Не высовываются. Они ни действующие министры в правительстве, ни теневые министры в оппозиции. О таких «членах» и «депутатах» метко и образно сказал Сталин в своей предвыборной речи в декабре 1937 г. в Большом театре в Москве:

«Всякие бывают люди на свете, всякие бывают деятели на свете. Есть люди, о которых не скажешь, кто он такой, то ли он хорош, то ли он плох, то ли мужественен, то ли трусоват, то ли он за народ до конца, то ли он за врагов народа. Есть такие люди и есть такие деятели. Они имеются и у нас, среди большевиков. Сами знаете, товарищи, семья не без урода. О таких людях неопределённого типа, о людях, которые напоминают скорее политических обывателей, чем политических деятелей, о людях такого неопределённого, неоформленного типа довольно метко сказал великий русский писатель Гоголь: „Люди, говорит, неопределённые, ни то, ни сё, не поймёшь, что за люди, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан“. О таких неопределённых людях и деятелях также довольно метко говорится у нас в народе: „Так себе человек – ни рыба ни мясо“, „ни Богу свечка, ни чёрту кочерга“».

Инаугурационное заседание Верховного совета РСФСР второго созыва соберется только 20 июня 1947 г. в Большом Кремлевском дворце. Пройдет сессия скромно и завершится 26 июня без участия Сталина и его верных соратников по Политбюро. Из исторических вождей в официальных кондуитах будет отмечено лишь присутствие Ворошилова, а из новых соратников Сталина – Кузнецова. По предложению другого ленинградца, П.С. Попкова, председателем Президиума Верховного совета был вновь избран И.А. Власов, а председателем Совета министров РСФСР переизбран М.И. Родионов. Порядок дня этим будет исчерпан, и первую сессию объявят закрытой. Однако символизм кадровой картины, а главное, ее вектор скрыть было трудно. Руководивший сессией Кузнецов был ближайшим соратником Жданова, а в те дни всемогущим секретарем ЦК. Попков был действующим руководителем ленинградской партийной организации. Родионов руководил правительством Российской Федерации. Перекос был очевидным и говорил о том, что со списком поработал карандаш Жданова. На первой полосе газеты «Советское искусство» была напечатана фотография работников искусств – депутатов ВС РСФСР, участвовавших в работе сессии: Шостаковича, В. Викторовой, Н. Черкасова и В. Давыдовой (27 июня 1947 г.). Они стояли на фоне мраморных стен Георгиевского зала Большого Кремлевского дворца. Из четверки трое – ленинградцы. Большего визуального признания ведущей роли ленинградских деятелей искусств в культурной жизни Федерации придумать было трудно.

18 июля Шостакович подписывает учетную карточку депутата ВС РСФСР второго созыва. «8. Социальное положение (рабочий, крестьянин, служащий) Служащий. 9. В каком предприятии, колхозе, учреждении работает. Московская консерватория. К-3-20-60. 10. Занятие или должность. Композитор. 11 Состоит ли депутатом. Депутат Ленинградского горсовета».

Выступления с трибуны Большого Кремлевского дворца считались символическими и почетными. Здесь выступали Сталин и советские вожди. За ораторами – главная после Мавзолея трибуна страны – президиум и ложи дворца. В нише – статуя Ленина авторства скульптора Андреева. Выступавший на сессии Верховного совета депутат приобщался к великой традиции религиозного действа. ШДД оратором был неважным. На парламентских сессиях, а затем и на партийных съездах никогда выступать не будет. Этой чести и именно этой трибуны и президиума зала он удостоится на съездах советских композиторов и на объединенных пленумах руководителей творческих организаций, которые собирались по юбилейным поводам.

Отныне Шостакович по праву депутата, вплоть до истечения срока полномочий депутата ВС РСФСР данного созыва, мог пользоваться на территории Российской Федерации бесплатным проездом по всем железнодорожным, внутренним, автомобильным, водным и воздушным путям сообщения, передвижением на всех видах городского транспорта (трамваях, троллейбусах, автобусах), за исключением такси. Тем более для него были бесплатными многочисленные поездки из Москвы в Ленинград, в «город над вольной Невой», откуда Шостакович был избран депутатом в ВС РСФСР. Лишь в 1947 г. он совершит двадцать две подобные поездки. С годами он будет иметь право содержать небольшую, но отдельную и со всеми удобствами квартиру в качестве общественной приемной, в которой он лично или его представители или секретарь получат возможность встречаться с жителями его избирательного округа, выслушивать их просьбы и жалобы, принимать письменные прошения и получать письменные ответы на свои запросы.

Что означало избрание композитора в советы депутатов всех уровней, помимо бесплатного общественного транспорта и безвозмездного пользования квартирой-приемной? Окончательное признание номенклатурного статуса. Депутатство было поводом для выдачи ему советского дипломатического паспорта с приоритетной очередностью при получении иностранных виз и одновременным правом избегать унизительного таможенного досмотра при возвращении из-за границы. Депутатство было актом придания индивидууму высшего знака легитимности со стороны советского государственного строя. Отныне для его ареста требовалась санкция парламента, а значит, Политбюро или Секретариата ЦК. Главным выражением этого доверия было церемониальное присутствие на сессиях в Кремле – крепости, закрытой для простых смертных. По Конституции 1938 г., очередные сессии ВС РСФСР должны были собираться два раза в год. На деле второй созыв по количеству проведенных заседаний окажется самым бедным, а по повесткам дня – убогим. Помимо первой сессии, которая изначально была запоздалой, будет проведено всего три сессии. В марте 1948, в мае 1949 и в июле 1950-го. А по Конституции РСФСР, их должно было быть восемь. В историю войдет только вторая. Она соберется через месяц после исторического постановления ЦК об опере «Великая дружба», и иностранным корреспондентам будет интересно, появится ли на ней «антинародный» композитор Шостакович. Но он не только появится, но его фотография, целого и невредимого, здорового и деятельно голосующего за, будет широко распространена ТАСС в качестве вещественного документа. В мае 1949 г., после триумфальной с точки зрения Кремля командировки в США, он будет отдыхать в санатории «Барвиха» (с 12 мая по 10 июня), поэтому отсутствие в Кремле на сессии ВС РСФСР объясняется уважительной причиной. ШДД приедет для участия в сессии с 4 по 7 июля 1950 г., запоздало принявшей государственный бюджет Федерации. Для этого он прервет свой отдых в Комарове под Ленинградом. Как только сессия закончится, он немедленно вернется на дачу.

Депутатство ШДД от РСФСР имело конъюнктурную подоплеку. Успешный кремлевский проект по созданию Государственного гимна СССР в 1943 г., в котором композитор принял активное участие и едва не стал победителем, подвел к своему логическому продолжению и написанию гимнов шестнадцати союзных республик. Этот процесс начался безболезненно. Сначала готовились тексты гимна на языке республики, затем в переводе на русский язык. К ним создавалась музыка. Национальные гимны утверждались Бюро ЦК местных компартий, а затем Секретариатом и Политбюро ЦК ВКП(б) в Москве. Обычно гимны доводила до совершенства группа маститых московских композиторов. Семиотически гимны союзных республик следовали классической матрице текста гимна СССР авторства С.В. Михалкова и Эль-Регистана (на музыку А.Н. Александрова). В них обязательно упоминался великий вождь и добровольно-принудительно государствообразующий народ – русский. К осени 1945-го был выбран текст к Государственному гимну РСФСР. Победил текст Степана Щипачева:

Формально, как в случае с текстом гимна СССР, это стихотворение не было апробировано Сталиным и его соратниками. Тем не менее конкурс среди композиторов начался. Товарищи поступили плохо изначально. К концу марта 1946 г. были прослушаны полученные варианты. Председатель СМ РСФСР (премьер правительства Российской Федерации) М.И. Родионов отчитался перед Андреем Ждановым об окончании работы. Телеграфным языком он сообщил главному идеологу:

«В создании музыки гимна РСФСР приняла участие большая группа композиторов Москвы, Ленинграда и Горького в составе 56 чел. В их числе были наиболее выдающиеся композиторы республики (список композиторов прилагается). К работе с композиторами были привлечены качестве консультантов Голованов Н.C., Шапорин Ю.А. и Шебалин В.Я.

Всего было представлено 85 вариантов музыки гимна.

После прослушивания их были отобраны лучшие варианты, в которые авторы вносили дополнительные изменения, совершенствуя их».

В числе авторов «лучших, предварительно отобранных вариантов музыки гимна РСФСР» были названы Асафьев, Касьянов, Коваль, Мясковский, Нолинский (родной брат В.М. Молотова) и Шостакович. Родионов добавил, что «музыка этих композиторов записана на магнитолы и тонфоль в совместном исполнении симфонического оркестра и хора и отдельно в исполнении симфонического оркестра». Для политической карьеры Шостаковича был важным заключительный вывод: «Из отобранных вариантов музыки гимна РСФСР считал бы необходимым остановиться на двух наиболее удачных вариантах музыки: композиторов Касьянова А.А. и Шостаковича Д.Д.». Премьер просил Жданова «ознакомиться с представленными вариантами и рассмотреть вопpoc об утверждении текста и музыки гимна РСФСР»[212]. Кому, как не ШДД, нужно было возглавить работу над гимном РСФСР? Но он, увы, не возглавил.

Родионов был активным сторонником усиления символов российской государственности. Меморандум о гимне – одно из немногих оставшихся документальных свидетельств той завуалированной, если не тайной политики. Примечательно, что он устанавливает прямую связь со Ждановым. Эти тандемы, сюжетные линии и спайки станут чертежом для будущего «Ленинградского дела», главной сюжетной линией которого станет обвинение его фигурантов в стремлении к обособлению России и к усилению ее государственности. В центре музыкального раздела «российского проекта», за который многие заплатят своей жизнью, а также тюрьмой и каторгой для своих родных и близких, оказывается ШДД. Он один из немногих вновь окажется неуязвимым, хотя его избрание в Верховный совет от Ленинграда изначально выглядело отнюдь не случайным. Ведь кандидатура была выдвинута и утверждена Смольным (оплотом «заговорщиков») и поддержана Ждановым в Москве (крестным отцом ленинградцев). В очередной раз ШДД подходил к опасной черте, но не переступил ее, остановившись у пропасти. Или его остановили.

Проект «российский гимн» двигался медленно и сойдет на нет. Сталин терял интерес к своему проекту панславянского социализма. 27 декабря 1946 г. председатель Комитета по делам искусств при СМ РСФСР Беспалов отчитался перед секретариатом Ворошилова о завершении работы над текстом и музыкой гимна РСФСР. Его меморандум дословно повторял бумагу премьера, но уже без однозначного предпочтения вариантов Касьянова и Шостаковича. Республиканский председатель-министр писал: «Музыка и текст гимна в исполнении симфонического оркестра и смешанного хора записаны радиокомитетом на тонфоль. Прослушивание записей на тонфоле возможно в любом помещении. Согласно договоренности Председателя Совета Министров РСФСР т. М.И. Родионова с Заместителем Председателя Совета министров СССР т. К.Е. Ворошиловым, 30 декабря 1946 г. в 2 часа в помещении Большого зала Консерватории будет подготовлено прослушивание музыки гимна в исполнении симфонического оркестра и хора. Просим довести об этом до сведения т. К.Е. Ворошилова и сообщить нам его указания»[213]. Следов указаний нет. Как и самого гимна и проведения прослушивания в стенах Большого зала. Российская Федерация окажется единственной (!) из пятнадцати республик Союза ССР без собственной «главной песни». Гимн РСФСР появится только в 1990 г., за год до развала Советского Союза, при руководстве республикой Борисом Ельциным. Бессменное депутатство ШДД в Верховном совете РСФСР в 1947–1963 гг., а затем в Верховном Совете СССР в 1962–1975 гг., его работа на посту руководителя Союза композиторов РСФСР в 1960–1968 гг. решению этой проблемы никак не поможет. В своих многочисленных статьях, докладах, выступлениях, репликах, откликах, письмах он об этой скандальной ситуации не скажет ни слова и не проронит ни звука.

Вскоре после «избрания» в парламент Российской Федерации Политбюро ЦК ВКП(б) удостоило Шостаковича еще одной части. Он, к тому времени лауреат трех высших советских премий, был кооптирован в состав Комитета по Сталинским премия в области литературы и искусства нового призыва. Председателем комитета стал Фадеев, а его заместителем от композиторов – Глиэр[214].

В открывавшуюся перед ним едва ли не самую плодотворную и многостороннюю пятилетку (1947–1952 гг.) в его жизни и творчестве Шостакович создаст незабываемые опусы. Музыку к кинофильму «Молодая гвардия» (ор. 75) – о подвиге героев-комсомольцев, организовавших подпольную ячейку в оккупированном нацистами Краснодоне. Он напишет музыку к фильму «Пирогов» (ор. 76) – о великом русском хирурге и анатоме, основоположнике русской школы военно-полевой хирургии, участнике обороны Севастополя. Правда, написанный по государственному заказу, концерт для скрипки с оркестром № 1 (ор. 77) в эти годы публично исполнен не будет, впервые его услышат только после смерти Сталина. Но ведь его никто не запрещал. Фильм «Мичурин» (ор. 78) продолжит официозную линейку биографий великих русских людей – предвестников монументальной борьбы против низкопоклонства перед Западом и космополитизма. О цикле песен «Из еврейской народной поэзии» (ор. 79) написаны горы литературы. Цикл расценивается как беспримерный акт мужества и гражданского сопротивления в условиях «государственного антисемитизма», практиковавшегося сталинским режимом. В синхронном же аспекте, особенно для думающих и посвященных современников, цикл мог показаться отнюдь не героическим, а прозаическим очередным госзаказом – ответом на создание Государства Израиль, его признание Советским Союзом и установление с ним дипломатических отношений. Своеобразным музыкальным приношением. Например, в 1956 г., когда советское руководство будет заигрывать с франкистской Испанией, композитор под этот детант напишет своевременный цикл «Испанские песни» (ор. 100). В них никто не прочитает привета испанским антифашистам и подпольщикам, а тем более скрытый протест против сталинизма и диктатуры КПСС. В случае с еврейскими народными песнями ШДД был не виноват в том, что отношения с Израилем быстро испортились, а Сталин разочаровался в своем же первоначальном энтузиазме в ходе борьбы в ООН за создание еврейского государства на территории британского мандата в Палестине. Цикл будет впервые исполнен в январе 1955 г., когда начнется новый детант в советско-израильских отношениях. Эта версия песен будет доказуемо проплачена из советского бюджета. Фильм «Встреча на Эльбе» (ор. 80) рассказывал о непростых отношениях между советскими и американскими оккупационными войсками в Германии, о разных судьбах двух Германий – американской и советской зон. Лента стала прологом к провозглашению в октябре 1949 г. Германской Демократической Республики – первого социалистического государства на немецкой земле. Песня «Ветер мира колышет знамена побед» из этого фильма станет одним из самых знаменитых произведений композитора. Ее переведут и будут петь на десятках языков. Она превратится в неофициальный гимн всемирного движения борцов за мир. А о том, что это движение было экуменическим, говорит лишь тот факт, что Стокгольмское воззвание с требованием полного и безусловного запрета ядерного оружия подпишут не менее 273 миллионов человек. Оратория Шостаковича «Песнь о лесах» (ор. 81) будет еще одним госзаказом особой важности, на этот раз к семидесятилетию со дня рождения И.В. Сталина (21 декабря 1949 г.). Она посвящена сталинскому плану преобразованию природы. Композитор будет одним из двух деятелей советской культуры и искусства, которые удостоятся чести стать членами правительственного юбилейного комитета. Фрагмент из оратории будет исполнен на торжественном концерте в Большом театре в присутствии самого Сталина, а также его именитых гостей – Мао Дзэдуна, Пальмиро Тольятти, Долорес Ибаррури и других вождей международного коммунистического движения. Вторым подарком вождю на юбилей была грандиозная цветная двухсерийная киноэпопея «Падение Берлина» (ор. 82). За два безукоризненно исполненных приношения генералиссимусу композитор будет удостоен Сталинской премии 1-й степени, ставшей для него четвертой. Квартет № 4 (ор. 83), два романса на стихи Лермонтова (ор. 84), четыре песни на стихи Евгения Долматовского (ор. 86) и особенно 24 прелюдии и фуги для фортепьяно (ор. 87) могут показаться антидотом партийной, советской, сталинистской продукции. Да, но лишь отчасти. Прелюдии и фуги были написаны под впечатлением командировки в Восточную Германию на 200-летие со дня кончины И.С. Баха. Шостакович поехал туда по приглашению ЦК Социалистической единой партии Германии (СЕПГ) и ее вождя Вальтера Ульбрихта. По решению Сталина, поддержанному Политбюро ЦК ВКП(б). После торжеств в Лейпциге он участвовал в мероприятиях Третьего съезда СЕПГ и тем самым внес свою лепту в поиск германского пути к социализму и провозглашенной Ульбрихтом теории «социалистического человеческого общества». Без этого партийно-государственного вояжа 24 прелюдии и фуги могли бы и не появиться. Фильм «Белинский» (ор. 85) рассказывал о выдающемся литературном критике, революционере-демократе. По задумке он был сделан как эпическая биография еще одного из великих русских людей – предтеч борьбы с космополитизмом. Конечный продукт чем-то не угодил Сталину и был положен на полку. К музыке у киноцензоров при этом вопросов не возникло. Следующий опус (ор. 88) «Десять песен для хора на стихи революционных поэтов» стал своеобразной музыкальной иллюстрацией к первым главам сталинского «Краткого курса истории ВКП(б)» – настольной книги композитора. Советская общественность с большим удовлетворением воспримет тот факт, что песням будет присуждена Сталинская премия. Правда, 2-й степени, но пятая по счету. Кинофильм «Незабываемый 1919-й год» (ор. 89) – грандиозная фреска о руководстве Сталиным обороны Петрограда и его победоносной борьбы с белогвардейцами, иностранными интервентами и их «пятой (троцкистско-зиновьевской) колонной» в городе – колыбели трех революций. Фильм стал подарком к 35-летию победы революции и задумывался его создателем Михаилом Чиаурели как первая часть киноэпопеи, вторым эпизодом которой должен был стать фильм «Великий Октябрь». Разумеется, с музыкой его, Сталина, да и всей огромной страны любимого композитора. Пятилетка закончится созданием кантаты «Над Родиной нашей солнце сияет» (ор. 90). Она прозвучит в дни XIX съезда ВКП(б), на котором партия была переименована в Коммунистическую партию Советского Союза. Кантата прославляла Сталина, была немедленно признана эталоном и выдвинута на очередную Сталинскую премию. Вместе с музыкой к «Незабываемому».

Но незаменимых людей нет. Свои коррективы в этот триумфальный марш Шостаковича по Стране Советов внесет жизнь.