СССР с принятием Конституции стал институционным режимом. Социалистическая демократия жила и процветала. В конце 1939 г. страна готовилась к выборам в местные советы. Общее собрание 700 работников консерватории выдвинуло своим кандидатом в Ленинградский областной совет депутатов рабоче-крестьянских и красноармейских депутатов «нашего энергичного директора, талантливого музыканта-большевика» Серебрякова («Пашу», как ласково называл его ШДД). С меньшим размахом 22 ноября в Малом зале консерватории прошло общее собрание профессорско-преподавательского состава, аспирантуры, студентов, рабочих и служащих консерватории по другим кандидатурам. В зале присутствовало 520 человек. Решали вопрос (на самом деле уже решенный) о выдвижении кандидатов в Ленинградский городской и Октябрьский районный советы депутатов. Собрание единогласно постановило выдвинуть кандидатом в Ленинградский горсовет по избирательному округу № 636 трех кандидатов, а именно: Шостаковича, начальника Ленинградского областного комитета по делам искусств (и бывшего директора консерватории) Б.И. Загурского и дирижера Кировского театра Д.И. Похитонова. В краткой биографии Шостаковича было сказано, что с 1937 г. он начал заниматься педагогической деятельностью и «вскоре ему было присвоено звание профессора и поручено заведовать кафедрой композиции Ленинградской консерватории». В листовке следовали дежурные восторженные похвалы («один из крупнейших композиторов», «выдающийся пианист»). Выражалась уверенность в том, что этот депутат Куйбышевского районного совета (с 1935 г.) станет достойным избранником народа и в органе государственной власти следующего уровня. В горсовете он «сумеет еще шире развернуть работу в области культурного воспитания населения».

2 декабря многотиражка Ленинградской консерватории «Музыкальные кадры», редакция которой помещалась на третьем этаже консерватории в кабинете марксизма-ленинизма, назвала профессора и зав. кафедрой композиции Шостаковича «активным общественником, музыкальным деятелем советского типа». В номенклатурной карьерной лестнице он медленно, но верно поднимался еще на одну ступень[152].

Выборы были окрашены очередным историческим и величественным событием. После «освобождения» Западной Украины и Западной Белоруссии от гнета белопанской Польши и воссоединения этих новых регионов в единой братской семье советских народов Красная армия начала новый освободительный поход, на этот раз против «белогвардейской» Финляндии. 26 ноября ТАСС сообщил, что финская артиллерия обстреляла советскую погранзаставу у деревни Майнила. Четыре красноармейца были убиты, девять ранены. Это еще не было началом полномасштабной войны, но уже 28 ноября подпись ШДД стоит второй после фамилии заместителя председателя ОК ССК СССР, руководителя Ленинградского отделения Союза композиторов Дунаевского под манифестом ленинградских композиторов. Обращение было озаглавлено яростно: «Уничтожим врага, если он не образумится». То была очередная клятва верности партии, армии и государству накануне объявления о начале советско-финляндской войны:

«С чувством глубокого возмущения узнали мы о наглои провокации финляндскои военщины. Незадачливые финские правители, вопреки воле своего народа, стали на путь провокационного развязывания воины с великим, могущественным Советским Союзом.

Советское правительство, последовательно борясь за мир, не поддаваясь на провокацию, проявило спокоиствие, достоиное несокрушимои социалистическои державы. Товарищ Молотов сделал грозное предупреждение зарвавшеися военщине.

Всецело одобряя мудрую внешнюю политику нашего правительства, зная, что никто не сумеет помешать нам строить коммунизм под солнцем Сталинскои Конституции, ибо тому порукой наша доблестная Красная Армия и Красныи Флот, мы спокоино продолжаем нашу творческую работу. Но если Родина позовет нас на бой, мы все, как один, встанем на защиту безопасности нашего социалистического государства. Дать отпор провокационным выходкам финляндского правительства воины, уничтожить врага, если он не образумится, – таков наш ответ на безобразныи акт обстрела оголтелыми финскими вояками частеи нашей славнои Рабоче-Крестьянскои Краснои Армии»[153]. Ленинградские композиторы были намного ближе к фронту, почти на передовой. Их заявление несколько опередило события. Это говорило о некоторой несогласованности.

О начале военных действий премьер Молотов объявил 29 ноября в речи по радио. На следующий день, 30 ноября, в консерватории состоялся митинг, который приветствовал мирную политику сталинского ЦК и советского правительства по защите «крупнейшего жизненного центра – колыбели пролетарской революции – нашего Ленинграда». Немедленно были приняты энергичные меры по охране здания и имущества консерватории. Организована и начала работу команда противовоздушной химической обороны, созданы медицинские пункты, установлены круглосуточные дежурства. Консерваторская многотиражка призывала: «В эти дни нужна особая бдительность, чтобы диверсант, шпион или вредитель не мог проникнуть ни на один из участков нашего объекта. Постоянным командам охраны Консерватории нужно умножить свою бдительность, тщательно проверяя пропуска и всячески наблюдая за тем, чтобы ни одно постороннее лицо не могло попасть в здание Консерватории»[154]. Московские коллеги дождались образования «Народного правительства» Финляндии и вступления частей РККА на финскую территорию: «Мы знаем, что финляндские народ не хочет войны, что он не разделяет кровавой политики правящей клики горе-вояк. Мы знаем, что Красная Армия идет в Финляндию не как завоеватель, а как освободитель финского народа». Поэтому РККА с честью выполнит свою «освободительную миссию».

Во время «зимней войны» Шостакович не переходил советской-финляндской границы в бригадах артистов, не выезжал в расположение войск Ленинградского военного округа, не дежурил на крыше консерватории в медной каске пожарного НКВД и не проверял пропуска у КПП в поисках шпионов, диверсантов и вредителей. Его личным творческим вкладом в копилку уязвимой победы должны были стать «Семь обработок финских народных песен». Он их сделал по заказу Политуправления Ленинградского военного округа. Но «зимняя война» приняла неблагоприятный для Красной армии оборот. Провозглашенная под прикрытием кадрового сотрудника Коминтерна Отто Куусинена марионеточная Финляндская Народная Республика оказалась мертворожденной химерой. Финские песни ШДД оказались невостребованными. Они пролежат в виртуальном творческом «спецхране» композитора более шести десятилетий и будут легализованы только при приближении его столетию. Уже лишенные академического объяснения конкретной информации о заказчиках, формах оплаты и сроках исполнения[155].

«Зимняя война» окончилась не по советскому плану. Однако штурм линии Маннергейма позволил уяснить слабые места в организации, вооружении, стратегии и тактике Красной армии. Опыт будет положен в фундамент будущей победы в Великой Отечественной и во Второй мировой войнах.