На подоконнике горшок с цветущей белой геранью; рядом стоит девочка лет четырех.

Стол. За столом мужчина: полноватый, рыхлый и бледный не по годам. Перед ним книги, бумага, карандаши, ручка, стакан с холодным чаем и раскрытая, но непочатая коробка конфет. Потупившись, на нее и смотрит девочка: коренастая, скуластая и большеротая, она как будто нарочно косит к носу своими крупными карими глазами; в светлых желтоватых волосах застыла капроновая бабочка-капустница.

Мужчина читает, скорее, только делает вид, потому что страницы перелистывает часто…

На кухне, за перегородкой, что-то жарится – шипит.

– Дай канфет-та, – делая упор на «та», говорит девочка, даже не моргнув глазом.

Мужчина явно заставляет себя молчать, продолжает смотреть в книгу, только губы его заметно сжались.

– Канфет-та дай, – настойчиво повторяет девочка. Мужчина отодвигает от себя книгу и смотрит на девочку, она – на конфеты.

– Дай, – но рук из карманчиков фартука не вынимает.

– Ты мне говоришь? – спрашивает он. Она кивает. – А я думал, кому-то другому.

– Дай канфет-та…

– Наташенька, ведь у меня есть хотя бы имя – и ты его знаешь.

Брови девочки сходятся, а губы так и пухнут.

– Я же тебя по имени, а ты никак…

Она стоит молча, хмурая и упрямая. Мужчина берет коробку с конфетами.

– На, возьми, – говорит он, – эти конфеты для тебя… Подойди ко мне, – и протягивает руку, пытаясь привлечь девочку. Она резко отстраняется.

– На, – повторяет мужчина и устало откидывается на спинку стула. Девочка берет конфеты: в глазах ее – торжество. Не сказав ни слова, она убегает за перегородку. Мужчина ладонью сжимает лоб.

– Мама, – слышен голос Наташи, – дал… вот… канфет-та.

– Кто дал? – вкрадчиво, но громко спрашивает мать.

– Дал…

– Кто дал?

– Он.

– Кто он?

– Он, – упрямо повторяет дочь.

– Он, – вторит и мужчина. – Магомет, Наполеон, слон, он. – И вздыхает глубоко и прерывисто.