В тот памятный год, когда погребли президента, а Неверов неожиданно был «отлучен» от УП-1 и погрузился в продолжение теоретических изысканий, руководимая им лаборатория, как в бытность Скобелева-Волобуева, вновь стала объектом добродушных шуток. Так, кто-нибудь говорил: «Тихо. У Неверовых энергию петлей ловят» и т. п.
Но тишина бывала напряженной… Исследования продвигались настолько успешно, что уже год спустя Неверов привел в систему теорию поля.
И каково же было его удивление, когда в машине рядом с Таричаном вновь появился Ткачик. Лаборатории было предложено начать практическое освоение защитного поля для УП-1.
– Ну, спарились! Тандем Неверов – Шлакбаумов переходит на вторую космическую, – шутили старой шуткой.
Время, люди, города и объекты – все скользило мимо, мимо, как облака в небе. Неверов и не пытался воспринимать постороннее. Лишь иногда что-то вдруг вставало на пути преградой, и преграду эту необходимо было преодолевать.
Так, однажды вдруг машина остановилась около большого дома. Как всегда тихий и услужливый Ткачик, предварительно извинившись, предложил пройти. Бесшумные кошачьи движения, усталые до желтизны лица, чай – Неверов терпеть его не мог – и хлеб с какой-то вонючей икрой… А когда Неверов было поднялся, чтобы уйти, его попросили задержаться; начался бестолковый час бестолковых вопросов и ответов. И лишь позднее Неверов понял, что был то обыкновенный допрос, что внутри какого-то комитета ведется следствие или расследование все по тому же вопросу: каким образом «вечный» источник энергии Неверова-Пророкова получил прописку за рубежом?
– Мир един, проблемы и законы – едины. Что сегодня открытие, завтра – всеобщее достояние, – в конце концов резко ответил Неверов, поднялся и пошел вон. И уже никто не посмел остановить его…
В другой раз, возвратившись из командировки, Неверов застал своих домочадцев за обедом.
Ева одним, казалось, прикосновением сняла дорожную усталость. Он рассеянно улыбался ей, а она по-домашнему просто и в то же время с необъяснимой изящностью уже приготавливала для него прибор. Неверов не замечал, что Хам тревожно пошныривает глазками, точно выискивая лазейку, в которую бы смыться. Не замечал Неверов и того, что непроизвольно поглаживает по головке малокровного бледного мальчика лет шести, который весь сжался от робости и часто похлопывал кругленькими петушиными глазками. Когда же Неверов сообразил, что поглаживает он живое существо и наконец обратил внимание на мальчика, то с явным недоумением спросил:
– Человек, а ты кто? – склонился и так пристально всмотрелся в «человека», что тот с минутку молчал, а ответив:
– Я – Франчик, – монотонно заревел, как будто в трубу.
На рев из кухни выскользнула Ева.
– Тихо, тихо, не плачь, сынок, не плачь, это папа, он тебя давно не замечает, не плачь. – Большой белой салфеткой Ева вытерла сыну глазки, нос, похлопала ему ладошкой по щеке; Франчик успокоился и все так же грубо засмеялся.
А Неверов вдруг с ужасом вспомнил, что много лет назад он, действительно, однажды держал на руках новорожденное существо, которое называлось его сыном, но потом так же много лет он не видел этого существа и вовсе забыл о нем, лишь имя иногда упоминалось: Франц, Франтишек, Франчик. Но для уха это звучало так же, как Карл… Странно, однако сын уже выше стола и одет как взрослый франтик. Ну да!.. Неверов легонько сдернул с груди Франчика салфетку: на мальчике была белоснежная рубашечка, поверх которой облегал черный с бархатистым отливом жилетик. Неверов глянул на Хама, на Франчика, и вновь на Хама – на Франчика: недоуменно тряхнул головой и даже снял очки, протер их салфеткой. Хам при этом, ерзая на стуле, смирненько закатывал глазки, косясь на камин. Но и протертые очки не помогли: перед Неверовым стоял маленький Хам. Вся разница заключалась лишь в том, что кабачок большого Хама был гладок и гол, а на кабачке маленького щетинились жесткие черные волосы. Те же глазки, тот же массивный в пол-лица нос, за которым крошечного безгубого рта вовсе не было видно.
– Франчик, – сказал Неверов, – что же ты стоишь? Садись за стол с папой рядом.
– С каким рядом? – пробасил Франчик.
– Ну, который твой и с которым тебе нравится.
Ева поставила на стол супницу и строго сказала сыну:
– Ты что, дитя, своего места не знаешь? Иди за свой стол, – и увела сына из столовой; стукнула дверь когда-то ничейной комнаты.
– Это что? – спросил Неверов.
– Что «что»? – вяло отозвался Хам.
– То.
– То – сын.
– Ясно, что не циклотрон. – Неверов скептически усмехнулся. – Чей?
– Чей? Действительно, чей? – Хам скромненько развел ручки. – Евы. А Ева, – он втянул голову в плечики, – а Ева, простите, ваша жена.
– Не правда ли, мальчик по образу и подобию…
– Все мы, однако, по образу и подобию, все, мой президент. Ева говорит, что Франц – как две капли воды в дедушку. – Хам выпрыгнул из-за стола, вмиг обрел проворность. – О да, мой президент, сын изумительный, одаренный ребенок, умница, из высшей математики…
– Хам, остановись, – прервал Неверов. – Не кажется ли тебе, что это – уже слишком.
Хам сокрушенно вздохнул, прикрыл глазки, помолчал и покорно ответил:
– Да, мой президент, пожалуй, слишком…
В жизни Неверова ничего не изменилось, его отношения с Евой и Хамом оставались прежними, правда, с тех пор Франца он уже не видел.
Но все это были случайные мелочи, бытовые шероховатости, что не могло помешать главному – делу.
Первая установка УП-1 (установка небольшая: корпус, внутри которого она размещалась, занимал площадь всего лишь в один гектар) фактически была готова. Оставалось заблокировать программные устройства и – это уже целиком зависело от Неверова – «одеть» УП-1 в оболочку защитного поля, что и позволит стать установке самозащитной. Экспериментальная модель уже обрела микрозащитную оболочку, и было любопытно наблюдать, когда действующая модель выходила из-под власти человека. При демонстрации пытались за счет высокого напряжения пропустить через защитное поле искру, но разряда не получалось. Модель питалась от внешнего источника энергии, достаточно было поворота контроллера, как модель становилась доступной «игрушкой». В том и заключалась сила, что после запуска установка обретала полную автономию. Где-то лишь будет дистанционный пульт наблюдения с переключением двух внешних программ – контролирующая и атакующая, внутренняя же программа будет единой, постоянной, не принимающей никаких отклонений и поправок.
Именно после успешного испытания защитного поля на модели Неверов и решил прочесть доклад в Академии наук – «Будущее геокосмической энергетики».
Три часа читал он доклад, а в итоге столкнулся с гробовым молчанием – ученое собрание обернулось глухой стеной. Лишь мельком усыхал он единственное мнение:
– Это фантазия, все та же энергетическая субстанция, – так они называли выдуманного людьми бога.
И все.