Только следователю прокуратуры почивать на лаврах было рано. Оба фигуранта дела, Першин и Кротов, разгуливали на свободе, и поймать их было не совсем делом техники, несмотря на то что правоохранительные органы обложили двух друзей как медведей в берлоге, а верней, загнали как волков под красные флажки, повесив едва ли не на каждом столбе их предполагаемые фотографии с фотороботов, воз был и поныне там. Ветлицкий хвост прижал, понимая, что рано или поздно бандюганов поймают, а связи Валентины со своим первым мужем вот-вот выплывут наружу. Если бы его теперешняя жёнушка не уничтожила все Петрухины фотографии, Андрей уже был готов показать их где надо, и вряд ли бы кто посчитал его доносчиком. Впрочем, от всех поползновений подобного рода трусоватого репетитора избавило одно в духе известных боевиков событие.
Старцев чуть свет позвонил другу. Валентина, узнав, кто звонит и глянув на часы, недовольно заворчала:
– Ни днём, ни ночью от твоего Старцева нет покоя, на, слушай.
Собкор прямо слюной давился:
– Слышь, Ветла, дрыхнешь без задних ног, а здесь такие дела творятся…
Ветлицкий, считая звонок друга очередным приколом, уже был готов положить «сотик», но в последний момент отозвался:
– Веселей, старче, выдавай дрова на гора́…
– Зря ты фордыбачишься, тебя тоже, между прочим, касается, и не в последнюю очередь. – И, больше не в силах сдерживаться, выпалил: – Наши фигуранты что выкинули, в ночном клубе «Лотоса» захватили смену, растрясли кассу, а те как раз инкассаторов ждали. У них там ещё и подпольное казино работало, рулетка…
– Какие фигуранты, какое казино? – не мог со сна врубиться в слова собкора Андрей.
– Да проснись ты наконец. Я здесь с Купцовым, у «Лотоса». Они «вертушку» потребовали, охранников разоружили, сейфы повскрывали…
– Ты что, Гера, опять за старое взялся, без шуточек своих дебильных не можешь? Кто, кого и за сколько, если не шутишь?
– Петруха с Кротом в «Лотосе» заложников держат и «Робинсона» требуют, вертолёт такой типа стрекозы. Короче, Купцов советует и тебя для опознания наших старых знакомых подпрячь.
– Если они пока с переговорщиками торгуются, то пусть для начала их живыми возьмут.
– Живыми, мёртвыми, всё равно опознавать придётся, так что не вяжи варежку, Ветлицкий.
Старцев замолк, наверное, что-то у них с задержанием налётчиков не срасталось. Валентина заворочалась и недовольно пробурчала:
– Чего там, Андрей?
– Чего, чего, а того, что, кажется, твоего бывшего повязали.
– Моего, где?
– В казино, что в «Лотосе», каких-то заложников с Кротом держат, выкуп требуют, вертолёт, короче, Купцов советует и тебе для опознания старых знакомых прибыть на место задержания.
Валентина, потягиваясь, села в постели:
– На Петьку это похоже, допрыгался. Вертолёт ему подавай.
– Ухлопают их «менты» в два счёта, – безо всякого зла заметил Ветлицкий, но до Валентины Дмитриевны только сейчас стал доходить весь смысл происходящего. – Так почему же мы сидим, надо к этому «Лотосу» ехать. Вызывай такси!
– Нам-то зачем? – попытался отвильнуть от поездки Ветлицкий.
– Может, уговорим? – чуть не плача, стала торопливо одеваться жена. – Пристрелят – и глазом не моргнут. Будут они им вертолёты подавать, да и откуда в нашей «дыре», – зачастила Валентина, – вертолёты?
Таксист, несмотря на ранний час, подъехал на удивление быстро. Узнав, куда надо ехать, сообщил:
– Я уже два раза там был, родственников заложников подвозил, и откуда только узнают люди?
«Земля слухами полнится», – хотел заметить Ветлицкий, но промолчал и только сделал вид, что следить за мелькающими строениями ему интересней, чем всё, что творится у «Лотоса».
У вечернего кафе собралась приличная толпа. Люди кучковались за оградительной лентой. Андрей с Валентиной, заметив Купцова и Старцева, протолкались к ним. Завидев их, Старцев что-то сказал следаку, тот недовольно окинул добровольных помощников взглядом:
– Вы, что ли, жена этого пирата?
– Бывшая.
Было заметно, что лицо Валентины Дмитриевны поминутно менялось, оно то покрывалось красными пятнами, то становилось бледным, едва ли не с синюшным оттенком.
– И полагаете, что у вас что-либо получится? Всё-таки «бывшая», это далеко не настоящая. – Купцов кивнул одному из полицейских. Пропусти!
Как только Валентина оказалась внутри оцепленной зоны, она быстрым шагом направилась ко входу в кафе. Шла и не знала, правильно ли она поступает и вообще там ли её Петруха?
– Куда? – охнул Купцов. – Точно погоны снимут.
– За что? – глупо спросил Ветлицкий.
– Вот положат сейчас её эти захватчики, и будет картина маслом, а ты, Ветлицкий, чего здесь забыл, или тоже родственником бандитам приходишься?
– Я – нет.
– Тогда марш за оцепление и прессу с собой прихвати.
– Из-за тебя и меня Купцов выгнал, – возмутился собкор, сматывая шнур от микрофона. – Вечно ты только заботы и несчастья приносишь.
– Ещё раз здравствуйте вам, то ты меня с постели поднимаешь, то кроешь во все корки, а ты отсюда из-за меня выпорхнул? Меньше надо было из себя незаменимого помощника полиции изображать…
Пока друзья этак меж собой препирались, Валентина уже дошла до входной двери и в нерешительности остановилась, не представляя дальнейших своих действий. Толпа притихла, а кто-то отчётливо произнёс:
– Да она с ними заодно, наводчица!
– Все они тут заодно, – заметил кто-то.
– Развели мафию по беспределу.
Но бывшая жена, а нынешняя любовница одного из налётчиков, не слышала возмущённых возгласов.
– Петя. – И поняв, что её не слышно, уже громче выкрикнула: – Першин!
– Чего орёшь? – высунулся в створ двери Крот. – Тебя кто приглашал?
– Позови Петра, – всё так же громко повторила Валентина.
– Может, тебе ещё и Екатерину пригласить… Вторую?
В толпе заволновались:
– Скажи им, пусть заложников освобождают. Люди всю ночь работали, а тут, погляди-ка, распорядители нашлись.
– Наши условия не изменились, деньги и вертолёт! – ответствовал Крот и уже к Валентине обратился: – Да иди, откуда пришла.
– Я не к тебе пришла, а к Пете.
– О Пете надо было ещё до развода думать.
Тут прилегающее пространство огласилось звуками полицейской сирены. Из спецмашины высыпали люди в чёрном одеянии, опираясь на капоты, выставили свои винтовки снайперы, и Крот нырнул вовнутрь кафе.
– Возвращайся! – крикнул Купцов добровольной переговорщице и, обернувшись к Старцеву, заметил: – А то подстрелят, как куропатку.
– Она же как лучше хочет, с ними совсем не связана.
– Обзор стрелкам закрывает ваша доброхотка. Ишь выставилась.
Только Валентина никуда не собиралась уходить. Она подошла к двери почти вплотную и принялась барабанить в гулкую створку сначала робко, а потом изо всех сил.
– Вот привязалась, только мешает, а не помогает, – заметил Купцов. Тут подоспел какой-то чин с громкоговорителем и прокричал:
– Граждане налётчики, предлагаю вам сдаваться, пока я добрый. Разъясняю для особенно тупых, в нашем городе нет никаких вертолётов. – И добавил потише, но вполне членораздельно: – И городская казна пуста.
– Шутишь, командир, – высунулся в притвор двери Крот, и тут же планку чуть ли не впритирку с его головой разнесло в щепки. Валентина от неожиданности присела. Кажется, до неё стало доходить, что здесь не в игрушки играют.
– Кто давал команду стрелять? – окрысился Купцов.
– Молодой, – отозвался один из людей в чёрном.
– Молодой, – вскипел капитан, – а если он там за дверью заложника положил? На кого смерть списывать будешь, на молодость? Из тюрьмы выйдет уже в годах.
Тут подъехала ещё одна полицейская автомашина с громкоговорителем на крыше. Она уперлась в ограждение и стала увещевать налётчиков отпустить заложников.
Видя, что дело принимает нешуточный оборот, Валентина опять попыталась приблизиться к двери. Створка приоткрылась, и, прежде чем бывшая жена Петрухи успела что-либо сказать, высунувшаяся наружу рука затянула женщину внутрь.
– Пропала баба! – охнул кто-то из столпившихся зевак.
– Граждане, прошу очистить территорию! – начали вещать в микрофон из подъехавшей спецмашины. – Вы мешаете работать правоохранительным органам и подвергаете свои жизни опасности. Граждане… Капитан Одинцов, – продолжили распоряжаться из машины, – почему не принимаете меры по зачистке территории?
Капитан замахал руками. Однако, видя, что его действия не приводят к нужному результату, кивнул подчинённым, но толпа, в которой было много родственников заложников, не очень-то подалась назад. Время неумолимо двигалось вперёд. К уже существующей толпе стали подтягиваться любопытные из окружающих домов, и количество зевак увеличилось.
– Надо им путь на чердак перекрыть, уйдут, – посоветовал Купцов капитану.
– Да пусть катятся к такой бабушке, отмахнулся капитан. – Стану я своими людьми из-за какой-то сволоты рисковать.
– Рисковать? – удивился Купцов. – Да на них уже два убийства, как минимум, висит.
– Хотите ещё два или все четыре прибавить?
– Штурмом пригрозите – возможно, дадут слабину.
– Дадут ли, – криво усмехнулся капитан, – бабушка надвое сказала.
Говорящий рупор на полицейском автомобиле то грозился, то обещал во всём разобраться по-хорошему.
– Если два убийства, то вряд ли они клюнут на ваши посулы, – заметил Старцев, и Ветлицкий был с ним вполне согласен. Он хоть и боялся за жену, но в душе верил, что всё должно закончиться без смертоубийства.
Купцов снова схватился за телефон. Начальство призывало к штурму. Владимир Иванович не соглашался. Это стало ясно по тому, что он кричал в трубку:
– А с кем здесь мне штурмовать: девять спецназовцев да моих два сотрудника без полномочий! И немного погодя снова убеждал кого-то наверху: – Да с кем я оцепление организую, поднимутся на чердаки, а там по секциям уйдут.
– Наверное, придётся принимать самостоятельное решение, – устало поделился с капитаном следователь прокуратуры Купцов. – Наделили правами, обещали подмогу, а людей вокруг собралось, людей…
– Я думаю, много зевак не пострадает. Не знаю, есть ли у бандитов принесённое оружие, а у охраны казино только перцовые балончики и «травматы».
– Ладно, давай рискнём.
«Рискнут они, – подумал Ветлицкий, – если бы своими жизнями рисковали…» – и поделился соображениями со Старцевым.
– Своими, – удивился тот, – а то чьими же, не твоей жизнью рискуют и вообще ты можешь линять отсюда.
– Сам позвонил, а теперь заедаешься.
– Я позвонил, полагая, что твоя жёнушка поможет, а она ишь, как хвостом вильнула. Все карты Купцову попутала, наверное, у неё любовь к своему бывшему не прошла?
– Что теперь говорить, и не тебе судить, по большому счёту, об этом.
– Ясно, не мне, – согласился Герман, – только она и с твоей персоной не очень считается, ишь запела: «Петя, Петя…» А этот Петя чуть нас не положил тогда, у костра на Шоше.
Капитан уже дал команду своим бойцам рассредоточиться под стеночками дома, подтянуться ко входу в кафе и по сигналу взламывать дверь, только буквально за мгновение до штурма двери распахнулись, и на пороге появилась Валентина, но пружина механизма атаки разжалась и не в силах уже была вернуться в исходное положение. Спецназовцы, бросая свето-шумовые гранаты во внутреннее пространство кафе, ринулись вперёд. Вышедшую женщину сшибли с ног, наружу повалил густой дым, раздались скупые и как бы приглушённые хлопки. Капитан тоже бросился вовнутрь, Купцов и Старцев за ним.
Ветлицкий сначала растерялся от неожиданности случившегося, но потом и он бросился… к Валентине. Она ничком лежала у порога заведения, и Андрей оттащил жену в сторону. Скорых приехало сразу несколько, за ними телевизионщики, подоспело два наряда полиции. Санитары первою загрузили жену Ветлицкого в скорую, и Андрей еле упросил, чтобы взяли и его на правах законного супруга. Сидя на сиденье подле жены, Ветлицкому казалось, что машина еле ползёт по городским улицам, притом с выключенной сиреной, хотя во всех репортажах неотложки неслись, как угорелые, тревожа окрестные кварталы сумасшедшим воем сирен. Андрей уже хотел сделать замечание водителю, но вспомнив, что его самого запустили в салон из милости сопровождающих, решил помалкивать и молча всматривался в лицо Валентины: оно, полузакрытое кислородной маской, не выражало никаких эмоций, кроме неподдельного страдания, что ещё сильнее действовало на сопровождающего её мужа. Наконец, скорая помощь остановилась у здания с высоким подъездом и распахнутыми дверьми.
В приёмном покое травматологии, куда из каких-то непонятных сопровождающему соображений доставили его жену, Валентину сразу определили в стационар, а растерянного мужа отправили домой, наказав приходить на следующий день, а лучше – когда всё станет ясно о состоянии здоровья пострадавшей. Возражений от Ветлицкого со стороны медицинского персонала не принималось.
– Хоть жить-то она будет? – Ничего лучшего Андрею не пришло на ум.
– Я не Господь Бог, – сердито буркнул либо врач, либо санитар.
Заботливый муж без сил опустился на табурет в приёмном покое. Так и сидел в позе невольника, укоряя себя за то, что не совсем внимателен был к жене прежде, хотя она и не забыла Петруху. «Постоянство – признак ограниченности» – совсем некстати пришло на ум изречение, слышанное, как ему теперь казалось, ещё в далёкой юности.
Из состояния оцепенения, если не сказать больше – анабиоза, его вывела женщина необъятных форм, в белом халате:
– Идите домой, – сказала она басовито. – Всё равно сегодня не пустят, да никому неизвестен результат обследования. Здесь она не одна…
– Да, да, – заторопился мужчина, – однако на всякий случай поинтересовался: – Только завтра я где жену найду?
– Найдёте, если сильно захотите.
Пошатываясь, Андрей вышел на крыльцо приёмного покоя, сильно опасаясь, как бы его самого заодно не положили в больницу, и вдруг его охватило такое состояние, как будто он опоздал на поезд, состояние глубокой тревоги и понимания, что поезд уже не догнать.
Домой Ветлицкий возвращался, как в бреду. Всё здесь смешалось в один большой эпизод: вспоминалось, как познакомился он с Валентиной, как долго она не соглашалась сходиться с коллегой, и да, и нет. Теперь-то стало понятно – Петруху она не забыла. «Наверное, всё дело во мне, – соображал Андрей. – Будь я понастойчивее, поудачливее, может, их совместная жизнь и началась бы пораньше и была посчастливей, хотя какое это имеет теперь значение?»
А в зале кафе «Лотос» царил полный разгром, такое впечатление, что здесь оттопталось стадо ополоумевших слонов и среди всего этого бедлама прямо в центре стояли Купцов, Старцев и ещё какой-то незнакомый мужчина. Они, разговаривая вполголоса, сгрудились у трупа человека, лежащего навзничь. Как Андрей оказался снова у места побоища, не помнил, возможно, доехал назад в одной из скорых, но денег на такси у него точно в карманах не было.
Завидев Ветлицкого, Герман сразу взял его в оборот, только обращался он к Купцову:
– И Андрей может вам подтвердить, правда, он трупов боится.
– Не больше тебя, – огрызнулся Ветлицкий. – Чего тут подтвердить надо?
– Личность убиенного.
Перед впечатлительным литератором лежал некогда человек с ружьём, который выследил их у костра на отмели реки Шоша, а ещё это был первый муж Валентины, тот самый, который ночевал у них в квартире вместе с Кротом, совсем недавно. Петруха, а точнее, Пётр Першин, о чём Ветлицкий признался Купцову, утаив факт ночёвки последнего у них дома.
– Жаль, второй ушёл. – Старцев уже разыгрывал из себя опытного Пинкертона.
– Вы Крота упустили?! – от души сожалея, воскликнул Ветлицкий.
– Тут такая заварушка случилась, да что я тебе объясняю, Ветла, сам видел. – Собкор отрывался по полной. – Люди говорят, он же патлатый, на башку платок натянул, типа банданы, и поминай как звали.
– Да, Кротов нам всю статистику портит, как тут закроешь дело, если один из фигурантов разгуливает на свободе? Ох и намылят мне шею за самоуправство. Будем искать, – словно читая мысли учителя, констатировал следователь. Пойду перед начальством отчитываться. – И Купцов, поручив труп санитарам, удалился с неизвестным субъектом, так и не проронившим ни единого слова.
– Это из ФСБ товарищ, – объяснил потом Ветлицкому собкор «Енисея», он тоже торопился передать информацию о происшествии в «Лотосе» своему редакционному начальству, и только школьному учителю и репетитору не перед кем было отчитываться на данный момент, а поэтому он, отрешившись от всего случившегося, брёл вполне бесцельно по улице теперь, можно сказать, родного города, которому до всех его горестей и переживаний было ровным счётом наплевать. То он сетовал на Валентину, то ругал самого себя. Всё-таки пострадавшая была женщиной, а он – мужчина, и, значит, последнее слово должно было быть за ним, а какое тут последнее слово? Валентина Дмитриевна привыкла в силу своих учительских замашек брать ответственность на себя, вот и сейчас зачем-то сунулась к двери этого самого кафе, как она помогла Петрухе, а ему как? Если бы начать всю их совместную жизнь сначала, то он, Андрей, уже не допускал бы той мягкотелости, не старался при каждом удобном случае спрятаться за спину жены, вот и она, чувствуя слабину в характере мужа, привыкла всё брать на себя, а такая привычка, как показал сегодняшний случай у дверей кафе, до добра не доводит. Купцов-то сразу воспользуется случаем и всё поведение Валентины поставит в вину ему, Ветлицкому. Андрей уже видел, как Владимир Иванович, постукивая карандашиком по следовательскому столу, спросит при очередной встрече в прокуратуре: «Что ж это вы так жену распустили? Похоже, она вами верховодит, а не вы в семье хозяин?»
Вернувшись домой в весьма растрёпанных чувствах, Ветлицкий собрал и поскидывал в ящик комода вещи жены, заправил постель, присел на краешек дивана и стал соображать, как он пойдёт завтра навещать Валентину, что ему взять с собой: продуктов или букет цветов – и то, и другое казалось Андрею нелогичным, тогда он, не раздеваясь, просто завалился на убранную постель и незаметно для самого себя задремал.